Вольный перевод рассказа «The Widow's Wish», на русский язык. Автор рассказа: «HanSolo». 2025 год.

Пятидесятилетняя Екатерина Сергеевна Лемехова жила в коттедже, окруженном пышным садом недалеко, от Санкт-Петербурга. Прошло два года с момента трагической гибели ее мужа Виктора, он был военным лётчиком. В результате которой у нее осталась, от мужа приличная военная пенсия, и их общий дом. Горе было невыносимым, но в последнее время Екатерина Сергеевна чувствовала, как его тяжесть утраты мужа спадает, подобно утреннему туману, рассеивающемуся, под нежным прикосновением солнца.

Единственная живая душа проживающая в большом доме вместе с Екатериной Сергеевной был величественный трехлетний английский мастиф по кличке Локи, был для нее ежедневным утешением. Его присутствие успокаивало ее одиночество, а его глубокие карие глаза дарили молчаливое понимание. Однако одиночество, по ночам часто вызывало тоску, по чему-то более интимному, по прикосновению тепла, выходящему, за рамки простого общения.

С наступлением лета жара раскрыла яркие краски ее сада, и Екатерина Сергеевна нашла утешение в своих простых ритуалах. Она начала носить струящиеся летние платья, чувствуя ветерок на своей коже, — небольшой бунт против ограничений траура. Без нижнего белья она чувствовала свободу, невысказанное освобождение, от норм морали, которым когда-то строго следовала при живом муже.

В один теплый полдень, ухаживая за своим садом, Екатерина Сергеевна наблюдала, за игрой Локи. Его энергия была заразительна, его мускулистое тело двигалось с грацией. Ее взгляд невольно задержался на его ножнах, которые мягко покачивались, когда он пробегал мимо нее. Это зрелище пробудило в ней что-то, смесь вины и любопытства. Екатерина Сергеевна покачала головой, упрекая себя за такие мысли в её голове, и решила, что ей нужно немного отдохнуть.

Екатерина Сергеевна сходила в дом и принесла бокал прохладного кваса, и устроилась на мягкой траве под солнцем. Сад был уединенным, скрытым от посторонних глаз высоким забором под два с половиной метра в высоту и цветущими кастами вдоль него. Екатерина Сергеевна откинулась назад, согнув колени и слегка раздвинув их, позволяя халату сползти вверх по бедрам, обнажая ноги и многое другое, для ласки солнца. Тепло на ее коже было одновременно успокаивающим и слегка возбуждающим. Екатерина Сергеевна вздохнула, закрыв глаза, чувствуя свободу этой уединенности, легкое волнение от того, что она так открыта стихиям, самой природе.

В этот момент она была не просто Екатериной Сергеевной, вдовой, она была женщиной, заново открывающей свои желания, свою чувственность в уединении своего собственного убежища. Солнце, ветерок и тихое общество Локи, — вот всё, что у неё было в этом маленьком мире, но этого было достаточно на данный момент. Достаточно, чтобы чувствовать себя живой, чтобы чувствовать, что-то похожее на ту близость, которой ей так не хватало, по-своему, на своих собственных условиях.

Когда Локи приблизился, указывая носом путь, Екатерина Сергеевна почувствовала наплыв противоречивых эмоций. Она знала, что должна сомкнуть ноги, прикрыться, но бунтарский голос в ее голове прошептал: «Черт с ним! Пусть понюхает!». Екатерина Сергеевна не двигалась, пока Локи обнюхивал ее ноги, его теплое дыхание и влажный нос достигли ее самого интимного места. Он задержался там, надолго и интенсивно обнюхивая покрытую волосиками промежность между ног, ощущение было настолько чуждым и в то же время настолько сексуально возбуждающим, что Екатерина Сергеевна вздрогнула.

Паника нахлынула на неё, словно холодная волна. Резко вдохнув, Екатерина Сергеевна оттолкнула Локи, сердце бешено колотилось. Она опустила ноги, приспустив халат, в голове крутились мысли. «О чём, я думаю? Это было слишком близко рискованно», — подумала Екатерина Сергеевна, лицо её раскраснелось, от смеси стыда и волнения. Этот инцидент остался с ней, словно тайный шёпот, который держал её в состоянии возбуждения весь день.

С наступлением ночи и тишиной в доме Екатерина Сергеевна приготовилась, ко сну. Она разделась, ощущая прохладный воздух спальни на своей голой коже, — ночной ритуал, который когда-то был обыденным при живом муже, но теперь был наполнен предвкушением. Обычно Екатерина Сергеевна, очень щепетильно относилась к своей личной жизни, но сегодня оставила дверь спальни приоткрытой. Возможно, это было неосознанное решение, а может быть, молчаливое приглашение к новым возможностям этой ночи.

Лежа в постели, Екатерина Сергеевна ощущала окружающую, ее темноту, словно плащ, скрывающий, от осуждения дневного света. Мысль о том, что произошло в саду сегодня, о том диком, животном моменте с Локи, постоянно прокручивалась в ее голове. Это было неправильно, она знала, но это пробуждало в ней частички души, которые, как ей казалось, умерли вместе с мужем.

Лежа в своей кровати, она ощущала в своем теле низкое, настойчивое желание, такое, которое не давало ей уснуть. Екатерина Сергеевна была одна, но не одинока, ночь была ее свидетелем, и в ее тишине она находила странное утешение. С открытой дверью граница между ее одиночеством и остальной частью дома казалась размытой, словно она одновременно приглашала и бросала вызов миру, за пределами своей комнаты, требуя признать, её ново обретенные желания.

В тусклом свете луны, проникающем сквозь открытую дверь, пальцы Екатерины Сергеевны начали скользить по ее телу, обводя знакомые, но теперь, уже незнакомые контуры. Кожа сегодня ощущалась по-другому, более чувствительной, словно каждое прикосновение несло в себе тяжесть ее недавнего пробуждения. Ее руки скользили по груди, чувствуя, как соски твердеют, от малейшего прикосновения, безмолвное подтверждение сексуального возбуждения, которое копилось весь день.

Ее пальцы продолжали свой путь вниз, по животу, следуя по вновь вспыхнувшему желанию. Когда они наконец достигли вершины ее бедер, наступила секундная пауза, дыхание замерло в предвкушении. Прошло более двух лет с тех пор, как она в последний раз прикасалась к себе в этом месте, время, когда интимность еще разделялась с мужем.

Но теперь, в уединении своей спальни, в полной тишине за окном, ее пальцы коснулись клитора. Контакт был электрическим, вызывая дрожь, по всему телу, которая была одновременно шоком и облегчением. Это было похоже на открытие части себя, которая дремала, части, жаждавшей простого, первобытного удовольствия, от прикосновения к себе.

Екатерина Сергеевна начала с легких круговых движений, ее пальцы слегка дрожали, от интенсивности ощущений. Прикосновение было сначала осторожным, она исследовала текстуру, тепло, реакцию своего тела. По мере продолжения ее движения становились все увереннее, движимые желанием почувствовать, что-то большее после столь долгого времени, без секса.

Давление усиливалось, ее пальцы двигались в ритме, который был одновременно успокаивающим и возбуждающим. Екатерина Сергеевна остро ощущала каждое движение, — скользкость, пульсацию, перехватывающее дыхание. Комната словно исчезла, ее внимание сузилось, до этой единственной точки соприкосновения, до этого возвращения к собственному сексуальному удовольствию.

В голове Екатерины Сергеевны роились образы и ощущения: «Инцидент в саду с Локи, свобода, которую давало солнце, — все это сливалось с физической реальностью ее прикосновения к своему изголодавшемуся телу. Каждый прикосновение было шагом, от чувства вины к принятию своих желаний и потребностей».

Тело Екатерины Сергеевны отреагировало на нарастающую волну ощущений: «Пальцы ног сжались, спина слегка выгнулась над кроватью». Когда Екатерина Сергеевна достигла пика самопознания, напряжение в ее теле сжалось, как пружина, готовое вырваться наружу. В этот момент мягкий шорох лап возвестил, о появлении Локи в комнате. Она повернула голову, ее взгляд встретился с его взглядом, когда он приблизился к кровати. Ее рука не остановилась, ритм был слишком притягательным, слишком близким к кульминации.

Локи, обладая интуицией, забрался на кровать, приближаясь к Екатерине Сергеевне с невинным любопытством. Екатерина Сергеевна наблюдала за ним, тяжело дыша, с приоткрытым, от предвкушения и смешанного шока ртом. Чем ближе пёс подходил, тем сильнее обострялось осознание реальности происходящего, ее пальцы все еще с напором массировали клитор.

Когда голова Локи приблизилась к ней, его нос снова учуял ее сексуальный аромат, глубоко вдыхая его своим носом. Этот интимный контакт, такой необузданный и неожиданный, стал катализатором. Сочетание ее собственного прикосновения, воспоминаний, о саде и этого момента довело Екатерину Сергеевну, до предела. Сильный и всепоглощающий оргазм пронзил ее тело.

Ее глаза расширились, тело задрожало, и Екатерина Сергеевна издала стон, который был одновременно и освобождением, и признанием запретного наслаждения. Ощущение было многослойным, физическое удовольствие переплеталось с психологическим приливом, от нарушения границ, которые она никогда не думала переступить ранее.

Когда оргазм Екатерины Сергеевны достиг своего пика, её чувства обострились, и мир сузился, до ощущений, пронизывающих её тело. Именно в этот момент Локи, возможно, предчувствуя её кульминацию или просто следуя инстинктам, высунул язык. Он провёл им, от её ануса, через половые губы, до того места, где её пальцы яростно работали, над клитором. Ощущение было поразительно интимным, резкий всплеск удовольствия, который усилил её оргазм на полпути.

Из губ Екатерины Сергеевны вырвался гортанный стон, тело выгнулось, словно она пыталась уловить каждую каплю этого неожиданного экстаза. Ощущение было непохоже ни на что, что она испытывала раньше, запретность этого действия усиливала физическое наслаждение.

Наслаждаясь вкусом, или, возможно, движимый тем же любопытством, которое привело его к ней в первую очередь, Локи снова лизнул, его широкий и теплый язык касался ее чувствительной кожи. Каждое прикосновение языка, был подобен новой волне, накатывающей на нее, продлевая и углубляя ее оргазм намного сильнее, чем Екатерина Сергеевна могла себе представить.

Екатерина Сергеевна, охваченная наслаждением и сюрреалистической реальностью момента, отдернула руку, открыв Локи полный доступ. Она завороженно и затаив дыхание наблюдала, как он продолжал, лаская ее языком в ритме, созвучном пульсации ее собственного сердца.

Комната была наполнена ее стонами, влажными звуками языка Локи и интенсивной, первобытной энергией этой запретной близости. Ее разум был как вихрь, разрываемый между шоком, от происходящего и неоспоримым удовольствием, которое это приносило.

Когда её тело начало приходить в себя после пика наслаждения, Екатерина Сергеевна откинулась назад, её грудь тяжело вздымалась, а разум кружился, от интенсивности пережитого. Локи, казалось, довольный, положил голову рядом с ней, его дыхание согревало её кожу. Екатерина Сергеевна осталась в тишине после всего произошедшего, пытаясь справиться, со сложностью своих эмоций, с чувством вины, переплетённым с неоспоримым восторгом, от того, что она окунулась в такую первобытную, инстинктивную часть своей сексуальности.

Когда волны оргазма утихли, Екатерина Сергеевна почувствовала смесь удовлетворения и странного, затянувшегося возбуждения. Но Локи казался беспокойным, его энергия ощущалась в тихой спальне. Он бродил, по кровати, касаясь ее тела, время от времени проводя языком, по ее коже в неожиданных местах, что усиливало сюрреалистичность момента.

Локи перешагнул через Екатерину Сергеевну, перемещаясь с одного края кровати на другой, затем снова оказавшись между её ног. Его движения были хаотичными, но полными неоспоримого возбуждения. Екатерина Сергеевна наблюдала за ним, её дыхание всё ещё было прерывистым после оргазма, её разум пытался примирить комфорт его присутствия с дикостью того, что только что произошло.

Затем ее взгляд снова приковался к его половому органу, когда он двигался. На этот раз, однако, все было иначе. Его половой орган был слегка обнажен, обнажая красноту кончика. Это зрелище было одновременно поразительным и странно притягательным. Небольшое выпячивание, яркий контраст цвета, — это был явный признак его возбуждения, зеркало её собственного, хотя и в совершенно иной форме.

Екатерина Сергеевна испытывала сложный клубок эмоций, — любопытство, возбуждение, чувство вины и непреодолимое желание понять эту новую динамику возникших отношений между ними. Вид Локи, так сильно переживавшего этот момент, сделал все происходящее, еще более реальным, более осязаемым, чем просто мимолетная сексуальная фантазия.

Вид обнаженного члена Локи пробудил в Екатерине Сергеевне необузданную, первобытную похоть, глубоко укоренившееся желание почувствовать, что-то внутри себя, желание, которое она не испытывала с момента смерти мужа. Недолго думая, Екатерина Сергеевна поддалась импульсу искушения, повернулась и встала на четвереньки на кровати, подставляя себя Локи.

Локи, движимый собственными инстинктами, немедленно отреагировал на предложение хозяйки. Он встал сзади Екатерины Сергеевны и с присущей ему ловкость, без колебаний он нашел ее вход во влагалище и резко двинулся вперед, войдя в него с неимоверной силой, которая была одновременно неожиданной и волнующей.

Его член, ещё не полностью набух, но даже в первоначальном состоянии он был не сопоставим, по размеру с членом её мужа, возможно, даже больше из-за новизны и табуированности этого акта. Екатерина Сергеевна, разрываемая между шоком и желанием, оттолкнулась от него, отвечая на его толчки, её тело отреагировало на жажду, о существовании которой она даже не подозревала.

Движения Локи становились всё более хаотичными, скорость увеличивалась с каждым толчком, подпитываемая его собственным нарастающим возбуждением. Этот темп в сочетании с невероятным удовольствием, от самого процесса был достаточен, чтобы подтолкнуть Екатерину Сергеевну к очередному оргазму. Она чувствовала нарастание возбуждения, её тело напрягалось, дыхание перехватывало, когда волны наслаждения начинали достигать пика.

В самый момент оргазма Екатерина Сергеевна почувствовала, как член Локи увеличивается внутри неё. Его размер возрастал, растягивая её влагалище, до предела, это было всепоглощающее ощущение, граничащее с болью, но заглушаемое интенсивностью её кульминации. Он продолжал двигаться вперёд, его ритм стал более отчаянным, его тело слилось с её телом в этом первобытном танце совокупления.

Комната была наполнена звуками их соития: «Шлепками кожи, ее стонами и тяжелым дыханием обоих сексуальных партнёров. Сознание Екатерины Сергеевны расплывалось, она была поглощена физическим аспектом момента, необузданное, животное наслаждение затмило любое чувство приличия или нормальности. Это было нечто большее, чем все, что она когда-либо испытывала, освобождение не только, от физического напряжения, но и от подавленных эмоций, желаний и одиночества, которое она так долго носила в себе.

В этот момент Екатерина Сергеевна была ошеломлена размерами Локи. Он казался огромным внутри неё, доводя её наслаждение до новых, почти невыносимых пределов. В этот момент, он резко рванулся вперёд с решимостью, одновременно первобытной и неизбежной, удерживая своё положение. Екатерина Сергеевна начала чувствовать новое, тревожное ощущение, — его узел набухал, увеличивался внутри неё, запирая его внутри её «Детородного органа».

До Екатерины Сергеевны дошло: «Узел стал слишком большим, чтобы его развязать». Её охватила паника, сердце бешено колотилось, когда она почувствовала, как узел продолжает расти, расширяясь, до размеров её сжатого кулака. Ощущение было ошеломляющим, смесь страха, боли и сильного, всепоглощающего удовольствия, от которого она не могла избавиться.

Затем, словно ее тело не имело другого выбора, кроме как отреагировать на эту новую реальность, Екатерина Сергеевна испытала оргазм снова. Этот оргазм был непохож ни на один из тех, что она знала раньше, он был усилен ощущением полноты, скованной интимностью, абсолютной невозможностью ситуации. Пока ее тело содрогалось, от удовольствия, она почувствовала, как Локи тоже достигает кульминации. Его оргазм был огромным, как по силе, так и по количеству семени, тепло, распространяющееся внутри нее, казалось бесконечным, выливающееся наружу, потому что его было просто слишком много, чтобы сдержать.

Комната наполнилась звуками их общего экстаза, влажными, ритмичными звуками их соприкосновения и ее собственными криками, теперь представлявшими собой смесь удовольствия, шока и чего-то более глубокого, более первобытного. В этот момент Екатерина Сергеевна была связана с псом не только физически, но и таким образом, который выходил, за рамки обычных границ интимности.

Когда накал страстей начал спадать, Екатерина Сергеевна осталась в состоянии шока, пытаясь осмыслить вихрь ощущений, табуированность произошедшего и неоспоримую физическую связь, которую она только что испытала. Узел, все еще большой внутри нее, означал, что они были связаны, казалось, на целую вечность, заставляя ее жить настоящим моментом, чувствовать каждый нюанс этого союза.

В этой тишине, после всего произошедшего, среди тяжелого дыхания и медленного возвращения к нормальной жизни, Екатерина Сергеевна начала осмысливать свои желания, свое одиночество и сложную, необузданную природу близости.

Утренний свет мягко проникал сквозь окна спальни Екатерины Сергеевны, окрашивая комнату золотистыми и теневыми оттенками. Она проснулась с ощущением, что ночь все еще оставалась на ее коже, физическим воспоминанием, об их бурной близости. Ее тело сладко болело, свидетельствуя, о силе их союза. Екатерина Сергеевна повернулась, чтобы посмотреть на Локи, который лежал у изножья кровати, его грудь поднималась и опускалась в такт глубокому, ровному дыханию безмятежного сна. Его присутствие было одновременно утешительным и напоминанием, о границе, которую они переступили этой ночью.

Екатерина Сергеевна потянулась, чувствуя, как каждая мышца протестует приятной болью, напоминая о том, через что ей пришлось пройти. Она выскользнула из постели, прохладный воздух стал шоком, после тепла ее снов. Она тихонько направилась на кухню, в ее голове с поразительной ясностью прокручивались события ночи. Заработала кофемашина, ее звуки стали обыденным контрапунктом к вихрю мыслей. «Ты ведь никому не расскажешь, Локи?», — задумчиво произнесла Екатерина Сергеевна вслух, ее голос был едва слышен в тихом утре. Она усмехнулась про себя, абсурдность вопроса не ускользнула, от ее внимания.

С кружкой горячего кофе в руке Екатерина Сергеевна вернулась в спальню, пар от чашки смешивался с утренним светом. Она стояла у окна, глядя на свой залитый солнцем сад. «Если ты согласен, если мы оба этого хотим, то все в порядке, правда?», — размышляла Екатерина Сергеевна, и решение окончательно сформировалось в ее сознании. «Ты — мое решение, Локи. Мой секрет, мой возлюбленный!».

Екатерина Сергеевна повернулась к нему, поставив чашку с кофе на прикроватный столик. «Иди сюда, мой мальчик!», — тихо позвала она. Его уши дернулись, он поднял голову, его глубокие карие глаза встретились с ее взглядом, который, казалось, понимал больше, чем можно было бы ожидать, от животного. «Тебе понравилось прошлой ночью, не так ли, мой здоровяк?». Ее голос был игривым, дразнящим, когда она позволила своему халатику упасть на пол, стоя перед ним обнаженной, ее уязвимость была невысказанным приглашением.

Локи встал, слегка виляя хвостом, приближаясь. Екатерина Сергеевна забралась обратно на кровать, ее тело дрожало, от предвкушения. Она откинулась назад, слегка раздвинув ноги, приглашая его прикосновение. Первым делом, Локи обнюхал ее носом, его теплое дыхание вызвало мурашки, по ее спине. Затем появился его язык, широкий и жадный, исследующий ее с таким рвением, которое говорило одновременно, о любопытстве и инстинкте. «Да, черт возьми, да, вылижи меня, Локи!», — выдохнула Екатерина Сергеевна, вцепившись руками в простыни, когда его язык проник глубоко в «Детородную дырочку». Ощущение было электрическим, его слюна смешивалась с ее собственным возбуждением, заставляя ее клитор пульсировать с каждым движение языка пса.

Дыхание Екатерины Сергеевны участилось, соски затвердели в прохладном утреннем воздухе. «Мне нужно, чтобы ты снова был внутри меня, мой мальчик!», — прошептала она, и желание стало ощутимой силой внутри нее. Екатерина Сергеевна повернулась, встав на четвереньки, ее тело предстало перед ним в древнем, первобытном танце. Локи не колебался, его тело знало, что делать. Его передние лапы поднялись, обхватив талию хозяйки, когда он забрался на нее, его член с безошибочным инстинктом искал ее входа в «Детородный орган».

— Трахни меня, Локи, трахни меня сильно, — умоляла Екатерина Сергеевна, в ее голосе смешались властность и желание. Первый толчок стал откровением: «Его член наполнил ее так, что это было одновременно шокирующе и волнующе. Каждый последующий толчок был глубоким, ритмичным вторжением, его член растягивал ее, удовольствие смешивалось с острой, сладкой болью».

— Да! Да!», — простонала Екатерина Сергеевна, ее тело покачивалось навстречу ему, звуки их соприкосновения наполняли комнату ритмом, который был одновременно непристойным и прекрасным.

Екатерина Сергеевна чувствовала, как член набухает внутри неё, как его узел начинает расширяться, сжимая их в объятиях, которые были одновременно волнующими и немного пугающими. «Да, дай мне этот узел», — воскликнула Екатерина Сергеевна, давление внутри неё нарастало, наполнение было почти невыносимым, но таким желанным. «Наполни меня, Локи, наполни меня своим семенем!». Его движения становились всё более неистовыми, его потребность была так же ощутима, как и её, каждый толчок приближал её к краю.

Комната наполнилась звуками их соития: «Стонами Екатерины Сергеевны, влажными шлепками их тел и тяжелым дыханием обоих». «Вот так, трахай меня как следует», — выдохнула она, ее тело напрягалось, оргазм нарастал с каждым движением. Его узел надежно фиксировал их, делая извлечение невозможным, создавая ощущение, что он полностью владеет ею.

Когда его узел связал их вместе, его тело напряглось, из него вырвался глубокий, гортанный звук, сигнализирующий, о его собственном оргазме. Екатерина Сергеевна почувствовала первый горячий выброс его спермы, тепло распространялось внутри нее, ошеломляя своей обилием. «Мальчик мой, я чувствую, как ты кончаешь», — простонала Екатерина Сергеевна, ощущение полного наполнения довело ее, до предела. Ее накрыл оргазм, как волна, мышцы влагалища сжались вокруг узла, выжимая, из него все соки. Это был оргазм, который, казалось, вытягивал из каждой ее части, пальцы ног сжимались, тело содрогалось с каждым импульсом удовольствия.

Оргазм Локи был другим, он был больше связан с освобождением, его тело дрожало, когда, он изливал себя в нее. Его эякуляция была продолжительной, каждый выброс усиливал ощущение наполненности, излишки выливались сквозь половые губы, их жидкости смешивались в хаотичном, первобытном зрелище. Его тело содрогалось с каждым извержением, дыхание стало коротким, прерывистым, собачьим эквивалентом экстаза.

Они оставались соединены в замке, ее тело все еще содрогалось, от остаточных толчков оргазма, каждое движение посылало, по ней маленькие волны наслаждения. «Не останавливайся, продолжай трахать меня, мой мальчик!», — умоляла Екатерина Сергеевна, наслаждение было неумолимым, ее тело отчаянно жаждало каждой последней капли, которую он мог ей дать. Его член пульсировал внутри нее, каждый пульсирующий толчок посылал новую волну удовольствия, продлевая ее оргазм, пока Екатерина Сергеевна не начала задыхаться, почти не поддавшись интенсивности.

После бурного соития они наконец расцепились, и Екатерина Сергеевна откинулась назад, тяжело дыша, ее тело дрожало, от остаточных ощущений удовольствия. «Мы будем делать это снова и снова, мой мальчик!», — прошептала Екатерина Сергеевна, потянувшись рукой к его боку, чувствуя, как связь между ними углубляется с каждым мгновением экстаза.

Но день был еще начинался, и желания Екатерины Сергеевны были далеки, от удовлетворения. После быстрого душа, вода в котором почти не охлаждала ее, она вышла в гостиную, халат был свободно завязан, она чувствовала, как воздух ласкает ее кожу. Локи последовал за ней, его интерес был очевиден. «Вот, в гостиной, давай посмотрим, насколько без башенными мы можем быть с тобой мой мальчик», — сказала Екатерина Сергеевна, сбросив халат на пол и опустившись на колени на мягкий ковер.

Локи тут же набросился на неё, его язык ласкал её, вновь разжигая в ней сексуальный огонь. «Да, да снова возбуди меня!», — подбадривала Екатерина Сергеевна соблазнительным шёпотом. Его язык был неумолим, исследуя каждую складку, каждое чувствительное место, пока она не начала стонать, выгибая тело навстречу ему. Как только, он достаточно возбудил её, она встала на четвереньки, снова подставляя себя ему.

Пёс снова забрался на нее, его член с удивительной легкостью нашел ее вход в «Детородную дырочку».

— Трахни меня прямо здесь, посреди комнаты, — приказала Екатерина Сергеевна, голос ее дрожал, от вожделения. Его толчки были дикими, звуки их соития наполняли воздух, запах секса смешивался с утренним светом. «Дай мне свой большой член, Локи», — простонала она, наслаждение было сильным, его размер и табуированность всего этого сводили ее с ума. «Заставь меня кончить снова», — умоляла Екатерина Сергеевна, чувствуя, как член пса снова набухает, его узел снова сжимается её влагалищем.

Его эякуляция была такой же обильной, ощущение того, как он снова наполняет её, вызвало у неё ещё один оргазм. Этот кульминационный момент был другим, более интенсивным, её тело реагировало на знакомую, но всё ещё шокирующую полноту. «Вот так, наполни меня, трахни меня», — закричала Екатерина Сергеевна, её тело содрогалось, от каждой волны наслаждения, тепло его спермы было почти невыносимым.

На этот раз оргазм Локи сопровождался глубокими, прерывистыми вздохами, его тело подергивалось с каждым выдохом. Его сперма была горячей, обильной, заливая ее, излишки вытекали наружу, оставляя следы их единения на ковре, под ними. Казалось, его тело сделало последний, долгий рывок, полностью опустошив себя, и удовольствие было очевидно по тому, как расслабилось его тело, как замедлилось дыхание.

Лежа на полу, тяжело дыша, все еще связанные друг с другом, Екатерина Сергеевна ощущала трепет их тайны, интимность их действий. «Это наш маленький мир, не так ли, Локи?» — прошептала она, поглаживая его шерсть, чувствуя, как связь между ними углубляется с каждым мгновением экстаза. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь их дыханием, свет теперь проникал в комнату, во всей своей полноте, освещая их тайну почти священным образом.

К обеду Екатерина Сергеевна, уже дважды испытала оргазм, каждый раз, — совершенно иной, каждый оргазм был свидетельством их необычной связи. Она чувствовала себя живой, свободной и глубоко связанной с Локи так, как не ожидала. Каждый кульминационный момент был целым путешествием, от острых пиков наслаждения, до глубоких, пульсирующих разрядок, и все это подчёркивалось первобытной, необузданной связью между ними.

Это стало новой реальностью Екатерины Сергеевны, путём самопознания и принятия, разделяемым с её верным, молчаливым партнёром. Екатерина Сергеевна знала, что это будет секрет, который она будет хранить, дикая, страстная часть её жизни, которая продолжит расцветать в уединении её коттеджа, где лишь летний ветерок и тишина сада будут свидетелями, их интимного танца. Каждое мгновение, каждое прикосновение, — это шаг в мир, где границы желания переосмысливаются, где любовь и дружба обретают новые, неизведанные формы...