Маша пришла в секонд-хэнд ближе к девяти вечера. Магазин уже был закрыт для покупателей, но её подруга Лера (именно так звали хозяйку этого маленького уютного уголка старой одежды) всегда оставляла заднюю дверь открытой для подруги.

Лера сидела за маленьким столиком в подсобке, сосредоточенно стучала по клавиатуре кассового ноутбука, заполняя отчёт за день. Её короткие тёмные волосы были собраны в маленький пучок, на носу сидели тонкие очки для чтения — Маша всегда подшучивала, что в них Лера выглядит как строгая библиотекарша из старых фильмов.

— Ещё минут двадцать, Маш, — сказала Лера, не отрываясь от экрана. — Потом пойдём пить вино. Бери что хочешь, меряй, всё равно никого нет.

Маша улыбнулась и пошла бродить между вешалками.

Она любила этот магазин именно за ощущение, что вещи здесь живые — каждая со своей историей, запахом чужой жизни. Пальцы скользили по тканям: шёлк, лён, старый бархат, грубый хлопок. Она взяла длинное платье цвета спелой вишни, потом лёгкую льняную рубашку мужского кроя, потом кружевной топ, который явно носила какая-то девчонка в девяностые.

В примерочной было тесно и душно. Занавеска — всего лишь тонкая ткань, которая не доходила до пола сантиметров на двадцать. Маша скинула свою одежду и осталась голой. Посмотрела на себя в большое зеркало: длинные чёрные волосы рассыпались до ямочек над попой, грудь умеренно тяжёлая, соски уже стояли от неловкого обнажения в магазине, живот плоский, бёдра мягкие, между ног — густой чёрный треугольник, не знавший бритвы.

Она надела сначала то вишнёвое платье. Ткань приятно холодила кожу. Повернулась боком, потом спиной — платье обнимало попу, подчёркивало талию. Маша улыбнулась своему отражению.

— Лер! — позвала она негромко. — Иди посмотри, идёт мне?

Лера появилась почти сразу. Занавеску отодвинула не до конца — так и стояла в проёме, опираясь плечом о косяк.

— Ого... — выдохнула она тихо. — Очень идёт.

Глаза Леры скользнули вниз — по ключицам, по груди и торчащим сосочкам, вернее по тому месту, где платье натянулось на сосках, потом ниже, к бёдрам.

Маша почувствовала, как по телу побежали мурашки. Она медленно повернулась спиной, чуть прогнулась, показывая, как платье облегает ягодицы.

— А сзади? — спросила она невинно.

Лера шагнула внутрь примерочной. Занавеска упала за ней распрямившись.

— Сзади... идеально, — прошептала она, уже совсем близко.

Маша почувствовала дыхание Леры на затылке. Потом лёгкое касание — кончики пальцев скользнули по обнажённому плечу, спустились по руке. Маша не шевелилась.

Лера медленно задрала подол платья. Ткань собралась на талии. Теперь Маша стояла голой ниже пояса — только платье, как широкий пояс.

— Можно? — тихо спросила Лера.

Маша просто кивнула.

Лера опустилась на колени. Сначала просто смотрела — на густые чёрные волосы, на влажные, набухшие губы, двумя изгибающимися полосками выглядывающие из-под тёмных завитков. Потом коснулась языком — осторожно, почти робко. Маша вздрогнула. Лера обхватила её бёдра руками, прижалась лицом и начала лизать — медленно, жадно, как будто давно мечтала об этом.

Маша упёрлась ладонями в зеркало и повернула голову вбок. Её дыхание запотевало стекло. Она смотрела на своё отражение: растрёпанные волосы, приоткрытый рот, глаза полузакрыты от удовольствия.

Лера поднялась. Поцеловала Машу в шею, потом в губы — долго, глубоко, со вкусом самой себя. Потом развернула её лицом к зеркалу, прижалась сзади. Одна рука Леры скользнула вниз, пальцы вошли внутрь Маши — легко, потому что она была уже очень мокрой. Другая рука нашла клитор и начала ласкать его круговыми движениями.

Маша стонала тихо, но не сдерживалась. Звуки разносились по пустому магазину — влажные, ритмичные, неприличные. Она упиралась в стекло одной рукой, а другой с силой сжимала свою грудь.

— Кончи, пожалуйста, — шептала Лера ей в ухо. — Хочу почувствовать, как ты сжимаешься вокруг моих пальцев.

Маша и впрямь кончила довольно быстро — тело выгнулось, колени задрожали и подкосились, она схватилась за Леру, чтобы не упасть. Волна была долгой, сладкой, почти болезненной от силы.

Потом они просто стояли, обнявшись. Платье цвета спелой вишни так и осталось задранным на талии Маши.

— Я всегда хотела это сделать, — наконец сказала Лера, целуя её в висок.

Маша повернула голову и улыбнулась — лениво, счастливо.

— А я всегда хотела, чтобы ты это сделала.

Они ещё немного постояли так, дыша друг в друга и соприкоснувшись лбами.

Они вышли из примерочной, и Маша, всё ещё в том вишнёвом платье, задранном на талию, взяла Леру за руку. Её пальцы были горячими, чуть липкими от возбуждения. Лера, с раскрасневшимся лицом и растрёпанными волосами, кивнула в сторону подсобки.

— Идём туда, — прошептала она, её голос был хриплым, как после долгого поцелуя. — Никто не увидит.

Подсобка была тесной — стол с ноутбуком, стопки коробок с одеждой, старый офисный стул и лампа, которая отбрасывала тёплый, золотистый свет. Маша закрыла дверь, повернула замок. Лера стояла посреди комнаты, её руки дрожали, когда она стягивала с себя джинсы и блузку. Старые кружевные трусики врезались в белое тело Леры, и были не к месту — она была готова к чему-то такому весь день, или просто так вышло.

Маша смотрела на неё, не отрываясь. Лера была приятно округлой, фигуристой, как старинная статуэтка из глазурованного фарфора. Её бёдра были полными, с лёгкими ямочками на внешней стороне, кожа гладкая, белая, с едва заметными растяжками, которые делали её ещё реальнее, ещё желаннее. Живот чуть выпуклый, мягкий, с маленьким глубоким пупком, а грудь — тяжёлая, с большими ореолами вокруг сосков, которые уже стояли торчком от возбуждения. Попа была сочной, округлой, с приятной тяжестью, которая покачивалась при каждом шаге, а между ног — аккуратный треугольник русых, прости серых волос, совсем не такой густой, но такой же естественный, как и у Маши.

Маша шагнула ближе, её платье соскользнуло с плеч и упало на пол. Теперь они обе были голыми. Она мягко толкнула Леру назад, усаживая её на стол голой попой. Стол был холодным, Лера вздрогнула, её округлые ягодицы расплющились на деревянной поверхности, а бёдра раздвинулись чуть шире. Маша села на офисный стул перед ней, её лицо оказалось как раз на уровне промежности Леры.

— Я никогда... — начала Маша, но Лера перебила её поцелуем, наклонившись вперёд. Их губы встретились — влажные, горячие, языки сплелись сразу, танцуя в медленном, жадном ритме. Маша почувствовала вкус себя на губах Леры, и это только усилило жар внизу живота.

Она отстранилась и начала с поцелуев — сначала в шею Леры, потом ниже, к ключицам. Её руки легли на грудь подруги, сжимая её тяжёлые шары, пальцы закружили по ореолам, чуть щипая соски. Лера застонала, её соски стали ещё твёрже, как маленькие вишенки под пальцами Маши. Маша наклонилась, взяла один в рот — пососала глядя подруге прямо в глаза. Обвела языком весь ореол и перешла ко второму, оставляя влажные следы слюны. Лера запустила пальцы в густые волосы Маши, прижимая её голову ближе.

— Ниже... пожалуйста... — прошептала Лера.

Маша опустилась ниже, проводя кончиком язычка через пупочек, и ниже, к блаженному треугольнику. Старый стул был удобным, и она осталась сидеть. Её руки скользнули по бёдрам Леры, разводя их шире. Она поцеловала внутреннюю сторону бедра — влажно, с языком, оставляя мокрый след. Потом второе бедро. Лера уже текла, её половые губы, розовые и набухшие, блестели от влаги сквозь светлые волоски. Она широко раздвинула пухлые ножки, поставив контрастно белые ступни, на смуглые коленки Маши.

Маша наклонилась ближе. Первый поцелуй — прямо в центр. Влажный, нежный, с языком, который скользнул между губами Леры, обвёл клитор. Лера выгнулась, её стон был громким, эхом отразившимся в подсобке. Маша, чувствуя вкус — солоноватый, мускусный, — начала лизать медленнее: языком вверх-вниз, потом кругами вокруг клитора, посасывая его, как конфету между оттянутых губ. Её руки не останавливались — одна гладила ножки Леры, сжимая её сочные ляжки, икры, щиколотки. Как неожиданно для неё самой, ладонь поднялась и пальцы скользнули в ложбинку, нащупывая тугое колечко ануса, и начали ласкать его осторожно, круговыми движениями, не проникая, но надавливая. Другая рука вернулась к груди, щипая соски, крутя их между пальцами. Волоски лобка приятно щекотали лицо, вжавшееся вглубь лона подруги, заставляя Машу мычать от удовольствия, а Леру тихими стонами отзываться.

Лера протяжно скулила, её бёдра дрожали, она приподнимала попу со стола, подаваясь навстречу языку Маши. Маша ускорила ритм — язык теперь входил глубже, облизывая стенки, потом возвращался к клитору, посасывая его сильнее и агрессивнее. Она чувствовала, как Лера сжимается, как её анус под пальцем пульсирует, и это заводило Машу ещё больше. Она оторвалась на секунду, чтобы поцеловать Леру в губы — мокро, с её же вкусом, языки сплелись в страстном танце, — а потом вернулась вниз, добавив пальцы: один вошёл в вагину Леры, потом второй, двигаясь в ритме с языком.

Лера кончила уже когда Машины губы раскраснелись, а язык начинал уставать — её тело выгнулось, стон перешёл в крик, она сжала бёдрами голову Маши, её попа поднялась со стола, а анус под пальцем Маши сжался в спазме. Волна оргазма была долгой, Лера тряслась, её соски стояли торчком, а Маша не останавливалась, продлевая удовольствие мягкими поцелуями и лёгкими касаниями языка.

Потом они замерли. Лера сползла со стола, села на колени Маши, обняла её, их груди прижались друг к другу. Они целовались — теперь медленно, нежно, языки переплетались поблёскивая от слюны, как будто пробуя вкус друг друга заново.

— Это было хорошо, — прошептала Лера, её пальцы гладили спину Маши.

Маша улыбнулась, её губы были мокрыми от Леры.

— Мне тоже было здорово.

Они тихо захихикали, в жарких объятиях, поглаживая близкие тела друг друга.

Маша подняла голову, её губы блестели от соков Леры, щёки раскраснелись, глаза горели. Она медленно встала со стула, обняла подругу за талию и прижалась всем телом. Их груди соприкоснулись — тяжёлая, мягкая грудь Леры придавила более упругую грудь Маши, соски тёрлись друг о друга, вызывая новые мурашки.

— Ещё хочу, — звонко и игриво сказала Маша, и в её голосе было столько нежной уверенности, что у Леры перехватило дыхание.

Она мягко развернула Леру спиной к себе, прижала её животом к краю стола. Лера послушно упёрлась ладонями в столешницу, слегка прогнулась, выставляя попу. Маша встала сзади, провела ладонями по округлым ягодицам подруги — они были тёплыми, упругими, с приятной тяжёлостью, которая так и просилась, чтобы их сжали сильнее, врезаясь пальчиками в плоть. Пальцы скользнули в ложбинку, обвели анус — он был горячим, и таким манящим, после недавнего оргазма.

Маша опустилась на колени позади Леры. Сначала просто поцеловала ягодицы — влажными, открытыми губами, оставляя следы слюны. Потом раздвинула их ладонями, открывая взгляду розовый анус и блестящие от её же слюны и соков половые губы. Она наклонилась и провела языком по всей длине промежности — от самого низа, через влажную щёлку, от клитора, до самого ануса. Лера вздрогнула и тихо застонала.

— Боже, Маш... — выдохнула она.

Маша улыбнулась в кожу подружки, и начала ласкать языком именно анус — кругами, мягко надавливая кончиком, потом слегка проникая внутрь, чувствуя, как кольцо расслабляется и снова сжимается. Одновременно её правая рука скользнула вперёд, пальцы нашли клитор Леры и начали нежно массировать его круговыми движениями, то ускоряясь, то замедляясь. Левая рука осталась на попе — сжимала ягодицу, иногда шлёпала по ней лёгонько, игриво, заставляя Леру вздрагивать и подаваться назад.

Лера уже почти не могла стоять ровно — колени дрожали, она опиралась локтями на стол, голова упала вперёд, волосы разметались по плечам и столешнице.

Маша поднялась, прижалась грудью к спине подруги, её соски тёрлись о лопатки Леры. Она наклонилась к её уху:

— Хочу, чтобы ты кончила у меня на лице... прямо здесь, на столе.

Лера только кивнула — слов уже не было.

Маша легла на стол, развернула Леру лицом к себе, усадила её попу на своё личико и широко раздвинула её ноги. Теперь всё было открыто: набухший клитор, мокрые губы, блестящий анус. Маша прижалась губами к клитору, посасывая его, одновременно вводя два пальца в вагину Леры — глубоко, ритмично, задевая переднюю стенку. Язык работал быстро, жадно, то обводя клитор, то втягивая его в рот целиком.

Лера опустила голову Маше между ног, её грудь распласталась по животу Маши. Она схватила Машины булочки, сжимая их, теребя и всасывая ее клитор вытянутыми губами. Чувствуя напор своей смуглянки, Леры начала подмахивать бёдрами навстречу языку и пальцам Маши. Сбивчиво говоря сквозь кудри подруги:

— Да... да... вот так... Маш... не останавливайся...

Маша ускорила темп — пальцы двигались быстрее, язык почти вибрировал на клиторе. Она чувствовала, как Лера сжимается внутри, как её анус пульсирует под большим пальцем второй руки, который она снова положила туда, просто надавливая, не проникая.

Оргазм накрыл Леру внезапно и мощно — она вскрикнула, тело выгнулось дугой, бёдра сжались вокруг головы Маши, попа оторвалась от стола, а внутри всё содрогнулось, выталкивая пальцы Маши наружу вместе с новой волной влаги. Маша не отстранилась — продолжала мягко лизать, продлевая волны, пока Лера не обмякла, тяжело дыша.

Только тогда Маша остановилась, обняла подругу, поцеловала её мокрые губы — теперь уже медленно, нежно, с языком, что так жадно тянулся к вкусу этой девушки.

Девушки медленно, словно в патоке, встали на ноги.

Они стояли так долго, обнявшись, прижавшись лбами. Лера дрожала в руках Маши, а Маша гладила её спину, попу, грудь — просто успокаивая, просто чувствуя.

— Это было... — Лера не смогла договорить, только выдохнула и поцеловала Машу ещё раз.

Маша улыбнулась, её губы всё ещё блестели.

— Это было хорошо.

Они рассмеялись тихо, в полумраке подсобки, среди запаха старой одежды, пота и секса.