Вдохновение и идея рассказа принадлежит моим подписчикам

Знаю, как вам не однозначно залетела первая часть, на этом сайте, но хочу дать шанс еще еще. Не судите строго!

Любителям куколд упоминаний прошу не читать!

Это не просто куколд-история, это поглощение женской верности в похоть и тайну измены, совращением принуждением к нашим любим групповушечками долька лайма с инцестом.Очень сладкая повесть.Которую я сама перечитываю с вами.

продолжаем мои сладкие.. ..

Глава 3: Вечер с алкоголем

Сергей настоял на том, чтобы устроить «мальчишник втроем по дружески», как он это назвал, и заказал к ужину несколько бутылок хорошего виски. Катя сначала хмурилась, глядя на крепкий алкоголь, но потом размякла и согласилась составить нам компанию.

К третьему бокалу виски атмосфера в гостиной стала густой, налитой чем-то тяжелым и сладким, как патокой. Воздух казался плотным от невысказанных фраз и скользящих взглядов. Катя развалилась в углу дивана, поджав под себя ноги. Ее домашнее платье съехало, обнажив гладкие, загорелые бедра. Я видел, как взгляд Сергея прилип к этой полоске обнаженной кожи, и как Катя, заметив это, не стала поправлять ткань, а лишь томно перевела ногу, сделав каблук еще соблазнительнее.

Разговор тек лениво, но под этим спокойствием скрывалось напряжение, готовое вот-вот лопнуть.

«Знаешь, Андрей, — сказал Сергей, отхлебывая виски и глядя на Катю поверх бокала, — в армии есть такая поговорка: «Лучше иметь друга с бутылкой, чем бутылку без друга». Но глядя на твою Катю, я понимаю, что есть вещи и поважнее».

Катя засмеялась, слишком громко и визгливо. «Ой, перестань, Сереж. Какая поговорка, что ты несешь».

«А что? — он улыбнулся, его глаза блестели в полумраке. — Правда же. Такая женщина... Это же редкость. Настоящая женщина. Чувственная». Он произнес это слово нараспев, словно пробуя его на вкус. «Чув-ствен-ная. Не то, что эти тощие стюардессы с накачанными губами».

Катя покраснела и потянулась за своим бокалом. Движение было неловким, и она пролила несколько капель виски себе на грудь, на ту самую, пышную, возвышающуюся под тонкой тканью платья грудь.

«Ой!» — она вскрикнула, отскакивая.

Сергей среагировал мгновенно. Он не просто подал ей салфетку. Он встал, подошел к ней, взял ее за запястье — его большая, шершавая ладонь полностью обхватила ее тонкую руку — и начал сам вытирать влагу с ее декольте.

Он делал это медленно, почти ритуально. Сначала тыльной стороной пальцев, будто стирая пыль, затем ладонью, проводя ей по всей выпуклости ее левой груди. Ткань платья прилипла к коже, очертив твердый, налившийся сосок, взял грудь в руки(насколько ему это удалось) сжал...и отряхнул ткань.

Андрей сидел не замечая этого смотря телевизор, а зря....

«Ничего, ничего, — бормотал он, его голос стал низким, почти вкрадчивым. — Сейчас уберем. Не волнуйся».

Катя не дышала. Она смотрела на него снизу вверх, ее губы были приоткрыты, глаза остекленели. Она позволяла ему это. Она позволяла лучшему другу мужа водить ладонью по своей груди, у себя в гостиной, в метре от мужа.

«В-все, спасибо», — наконец выдохнула она, и ее голос дрогнул.

Сергей отпустил ее руку, но его пальцы скользнули по ее коже до самого кончика пальцев, прежде чем потерять контакт. Он улыбнулся, поймал мой взгляд и подмигнул. «Береги ее, Андрей. Таких... пачкать грех».

Он сел на свое место, довольный собой. Катя, вся алая, прижала ладонь к тому месту, где только что была его рука. Ее грудь высоко вздымалась. В комнате пахло виски, ее духами и чем-то еще — густым, животным, сексуальным возбуждением.

Я поднял свой бокал и сделал большой глоток. Огонь распространился по желудку. Моя собственная ревность была острой и болезненной, но под ней, как под слоем льда, клокотало что-то темное и порочное. Я видел, как тело моей жены откликается на прикосновение другого мужчины. И вместо того чтобы закричать, вскочить, ударить его, я просто сидел и смотрел. И мой член, тот самый, длинный и тонкий, что прятался в моих штанах, напрягся до боли, будто одобряя происходящее.

Позже....

Глава 4: Ночные разговоры

Мы легли спать за полночь. Катя долго ворочалась, ее дыхание было неровным. В темноте ее тело излучало тепло, и от него исходил сладкий, возбуждающий запах — смесь виски, ее духов и ее собственного, женского аромата, который стал особенно явственным после той сцены в гостиной.

«Ты не спишь?» — тихо спросил я.

Она вздрогнула. «Нет».

«Что думаешь?»

Она помолчала, выбирая слова. Я чувствовал, как напряглись мышцы ее спины.

«Сергей... он очень изменился», — наконец сказала она.

«Да? В каком смысле?» Я старался, чтобы мой голос звучал нейтрально.

«Не знаю... Стал более взрослым. Уверенным. Чувствуется, что он... видел жизнь». Она перевернулась на спину и уставилась в потолок. «И он такой внимательный. Заметил, что я новую помаду купила».

Укол. Маленький, но ядовитый. Я этой помады не заметил.

«Да, — сказал я. — Внимательный».

«И сильный, — продолжила она, и в ее голосе послышались нотки того же восхищения, что были утром на кухне. — Ты видел, как он сегодня бутылку с водой открыл? Одной рукой. Аж хрустнуло».

Я видел. Я видел, как он вытирал тебя. Одной рукой.

«Армия, — буркнул я. — Кого хочешь сделает».

«Наверное... — она снова замолчала, а потом добавила, уже почти во сне: — Он сказал, что у меня... что я чувственная. Никто мне такого раньше не говорил».

Эти слова повисли в темноте, тяжелые и значимые. «Чувственная». Не «красивая», не «хорошая». «Чувственная». Слово, которое обращалось не к ее уму или душе, а прямо к телу, к той самой животной, сексуальной ее сути.

Я лежал и смотрел в темноту, слушая, как ее дыхание становится ровным и глубоким. Она заснула. А я остался один со своими мыслями. С ревностью, которая грызла меня изнутри. И с возбуждением, которое не желало утихать, заставляя кровь пульсировать в самом неподходящем месте.

Он был здесь всего сутки, а уже успел посеять в ней сомнения. В себе. Во мне. Он показывал ей другую версию мужчины — сильного, внимательного, говорящего правильные, волнующие слова. И она, моя собственная жена, уже начала на это вестись.

Я повернулся на бок и прижался лбом к ее плечу. Она пахла сном и Сергеем. И вместо того чтобы отпрянуть, я глубже вдохнул этот запах. Это было страшно. Это было неправильно. Но это было. И самая ужасная часть заключалась в том, что какая-то темная, доселе спавшая во мне часть, начинала просыпаться и с интересом наблюдать за тем, что будет дальше..Я отвеил эти все мысли, он был просто другом, это все моя ревность.

Глава 5: Утреннее напряжение

Утро началось с того, что я проснулся от звуков и запахов, доносившихся с кухни. Было еще рано, но в доме уже кто-то бодрствовал. Я накинул халат и, стараясь ступать бесшумно, вышел в коридор.

Из кухни доносился сдержанный смех Кати и низкий, спокойный голос Сергея. Я приостановился в дверном проеме, оставаясь невидимым для них, и застыл, впиваясь взглядом в открывшуюся мне картину.

Сергей стоял у плиты, готовя яичницу. И он был без футболки. Его спина, широкая и рельефная, с проработанными мышцами, играла под кожей при каждом движении. Широкая грудная клетка, упругий пресс, уходящий стрелкой вглубь низких спортивных штанов — он был воплощением мужской силы, живым укором моей заурядной фигуре.

А в полуметре от него, прислонившись к столешнице, стояла Катя. В своей старой, когда-то моей, футболке, которая за годы брака истончилась и стала полупрозрачной. Под тканью ясно угадывались очертания ее пышного тела: тяжелые, округлые груди без лифчика, темные ареолы сосков, твердые от утренней прохлады или, что более вероятно, от чего-то другого. Футболка едва прикрывала ее бедра, открывая длинные, стройные ноги и трусики танго.

Он что-то говорил ей, повернувшись, и его глаза, темные и горящие, скользнули по ней с ног до головы, задерживаясь на просвечивающей груди. Катя покраснела, но не отпрянула. Наоборот, она сделала шаг ближе, чтобы посмотреть на сковороду.

И тогда это случилось. Поворачиваясь к плите, Сергей «случайно» прижался к ней своим боком. Я видел, как его рука, лежавшая на рукоятке сковороды, напряглась. Но это было не главное. Главное было ниже. На его серых спортивных штанах, в области паха, четко и недвусмысленно вырисовывался мощный, толстый бугор возбуждения. Он упирался в ее бедро, в ту самую нежную, обнаженную кожу чуть ниже края футболки.

Катя замерла. Ее глаза расширились, губы приоткрылись в беззвучном возгласе. Она не отодвинулась. Она стояла, прижатая к столешнице его телом, и я видел, как по ее лицу разлилась волна краски, как ее собственные соски под тонкой тканью затвердели еще сильнее, вырисовываясь двумя отчетливыми точками. Ее дыхание сбилось.

Он что-то прошептал ей на ухо, слишком тихо, чтобы я не расслышал. Его губы почти коснулись ее мочки. И тогда ее рука, лежавшая на столешнице, дрогнула. Пальцы сжались в кулак, а затем расслабились. Это длилось всего три секунды. Пять, не больше. Но это была вечность.

Затем он так же случайно отошел, будто проверяя готовность яичницы. На его лице играла легкая, почти невинная улыбка. Но его глаза, встретившиеся с моими в дверном проеме, были глазами победителя. Он знал, что я видел. И он знал, что я ничего не скажу.

«Андрей! Ты уже поднялся!» — голос Кати прозвучал неестественно высоко и звонко. Она отпрыгнула от стола, как ужаленная, торопливо поправляя и без того короткую футболку. «Мы... мы завтрак готовим».

«Я вижу», — сказал я, и мой голос прозвучал хрипло. Я прошел к столу и сел, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Я только что видел, как мой лучший friend прижимается с стояком к моей жене. И вместо ярости, вместо праведного гнева, я чувствовал лишь странное, пьянящее головокружение и тяжелый, стыдный комок возбуждения внизу живота. Мой собственный член, длинный и тонкий, предательски дернулся, отзываясь на эту похабную сцену.

Глава 6: Первые прикосновения под предлогом массажа

Завтрак прошел в натянутой, неловкой тишине. Катя ела, не поднимая глаз, ее щеки все еще горели румянцем. Сергей был спокоен и деловит, как будто ничего не произошло. А я сидел и чувствовал, как между нами тремя натянута невидимая струна, готовая вот-вот лопнуть от напряжения.

После еды Сергей отодвинул тарелку и потянулся, его мышцы снова играли под кожей.

Катя сидела ее шея и спина ныли после плохой ночи и мыслей в голове.

«Кать, а ты вся какая-то зажатая. Спина не болит?»

Катя вздрогнула. «Н-немного. После вчерашнего, наверное».

«Так, это не дело. — Он встал и подошел к ней сзади. — Я в части научился кое-чему. Разминать такие зажимы — раз плюнуть. Разреши?»

Он не стал ждать ответа. Его большие, сильные руки легли ей на плечи. Катя ахнула, и все ее тело вздрогнуло. Но она не сопротивлялась. Она сидела, опустив голову, и позволяла ему это.

«Андрей, ты не против?» — бросил он мне через плечо, но его пальцы уже начали работу, впиваясь в мышцы Катиной шеи.

Что я мог сказать? «Нет... Конечно, нет». Голос мой снова предательски дрогнул.

Я наблюдал. Его большие пальцы упирались в основание ее черепа, остальные обхватили ключицы. Он надавливал, растирал, разминал. Катя сначала сидела напряженно, но постепенно ее плечи начали расслабляться. Из ее груди вырвался тихий, почти стонущий звук.

«Вот так... — бормотал Сергей, его голос был густым и бархатным. — Расслабься... Отдайся рукам... Чувствуешь, как уходит напряжение?»

Его руки скользнули ниже, к лопаткам. Он работал уже не только пальцами, но и основанием ладони, оказывая более глубокое, интимное давление. Его пальцы скользили вдоль ее позвоночника, то приближаясь, то отдаляясь от той линии, что разделяла ее лопатки. Катя уже не пыталась сдерживать звуки. Она тихо постанывала, ее голова покачивалась в такт его движениям. Ее футболка задралась, обнажив полоску кожи на пояснице. Его большой палец провел по этой оголенной коже.

Я видел, как ее тело отвечает на его прикосновения. Видел, как под тонкой тканью футболки ее спина выгибается, следуя за его руками. Видел, как ее пальцы впиваются в колени. Это был не просто массаж. Это был танец. Танец соблазнения, где его руки были ведущим партнером, а ее тело — ведомым, покорным и отзывчивым.

«Теперь плечи», — прошептал он, и его руки снова поднялись, но на этот раз его большие пальцы уперлись в трапециевидные мышцы, а остальные... остальные легли сверху, на самые начало ее груди, почти касаясь боков молочных желез через ткань.

Катя замерла. Ее стоны прекратились. Она сидела, не дыша, пока его пальцы лежали на той грани, где спина переходила в бюст. Это длилось вечность. Потом он снова начал двигаться, растирая эти чувствительные зоны, и она сдалась, издав долгий, дрожащий выдох.

Я сидел и смотрел, и мое сердце колотилось где-то в горле. Моя ревность была жива, но ее уже затмевало нечто иное — жгучее, запретное любопытство. Что она чувствует? Что будет дальше? И самый ужасный вопрос: хочу ли я, чтобы это остановилось?

Когда он закончил, Катя сидела, опустив голову, вся алая, дыша прерывисто. Ее футболка была смята, волосы растрепаны. Она выглядела так, будто только что пережила страстный секс.

«Ну как?» — спросил Сергей, отступая на шаг. Его лицо было спокойным, но в глазах плясали чертики.

«С-спасибо, — прошептала Катя, не глядя ни на него, ни на меня. — Я... я пойду приму душ».

Она встала и, почти бегом, вышла из кухни.

Сергей повернулся ко мне, улыбаясь. «Видишь? Профессиональный подход. Всегда помогает».

Я кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Я видел. Я видел профессиональный подход. И я видел нечто большее. Я видел начало конца. И самая страшная часть была в том, что какая-то темная, порочная часть моей души уже с нетерпением ждала продолжения.

Глава 7: Ревность и любопытство

После того массажа я закрылся в ванной, будто мне нужно было смыть с себя не грязь, а ту липкую, противоречивую смесь чувств, что разъедала меня изнутри. Я стоял над раковиной, опершись руками о холодный фаянс, и смотрел на свое отражение в зеркале. Обычное лицо. Ничем не примечательное. Лицо человека, чью жену только что публично, на его глазах, лапал другой мужчина.

Гнев. Он был тут, острый и горячий, сжимал мне горло, заставлял кулаки сжиматься до хруста. Я представлял, как врываюсь в гостиную, как мой удар приходится в эту самодовольную, красивую физиономию Сергея. Как он летит на пол, а Катя в ужасе вскрикивает.

Но тут же, под этим гневом, копошилось нечто иное. Непонятное. Стыдное. Воспоминание о том, как ее тело откликалось на его прикосновения. О том, как она стонала. Не так, как со мной. С ним эти стоны были другими — более дикими, более... настоящими. И мое собственное тело, мой предательский член, отозвался на эти стоны. Он все еще был наполнен кровью, тяжелый и ноющий, напоминая о том, что эта сцена возбудила не только Катю и Сергея.

Я провел рукой по лицу. Что со мной происходило? Ревность должна была выжигать все остальные чувства дотла. Но вместо этого она лишь подливала масла в огонь какого-то извращенного, запретного возбуждения. Я чувствовал себя вуайеристом, подглядывающим за чем-то грязным и прекрасным одновременно. И самая ужасная часть была в том, что мне... нравилось. Нравилось напряжение. Нравилось ощущение опасности. Нравилось видеть свою жену такой — раскрепощенной, живой, по-настоящему желающей.

Я открыл кран и умылся ледяной водой. Она не помогла. Огонь горел внутри.

Глава 8: Случайный свидетель

Вечером я пошел выносить мусор. На лестничной клетке я столкнулся с нашей соседкой, тетей Лидой, вечной сплетницей и хранительницей всех дворовых тайн. Она подметала свой коврик, но ее глаза, маленькие и блестящие, как у птицы, сразу же ухватились за меня.

«Андрей, дорогой! — начала она, опершись на метлу. — А у вас, я смотрю, гость появился. Красивый такой, статный».

«Да, — буркнул я, пытаясь пройти мимо. — Друг детства. Из армии вернулся».

«Ага, друг... — она многозначительно подмигнула. — А я сегодня в магазине вас видела. Вернее, твою Катю и твоего друга. Вместе».

Я замер. «И что?»

«Да ничего... — она сделала паузу для драматического эффекта. — Просто такой он у вас... внимательный. Рукой ее за талию придерживал, когда на полку за чем-то тянулась. И так близко стоял, дышать, наверное, было нечем. И она вся так... аж светилась».

Слова соседки впились в меня, как иголки. Они подтверждали то, что я уже видел, но не хотел признавать. Это не было игрой на моих глазах. Это было системой. Он вел себя так всегда.

«Они просто друзья, тетя Лида», — сказал я, и мои собственные слова прозвучали фальшиво.

«Друзья, говоришь? — она фыркнула. — Ну-ну. Смотри у меня, Андрей. Мужик он видный. А твоя Катя... женщина что надо. Грудь, попа... Загляденье. Таких редко сейчас встретишь». Она покачала головой и снова принялась подметать, бросив на прощание: «Береги жену, милок. Таких легко потерять».

Я стоял с мусорным ведром в руках и чувствовал, как земля уходит из-под ног. Если даже соседка, видевшая их всего пару минут, заметила эту «внимательность», то насколько же все было очевидно на самом деле, "да нет фигня, она верная а это все мое воображение и переизбыток порно на порнохабе".

Продолжение следует, дальше только горячее

На бусти дело идет в финалу, а Андрей так и не догадывается, что его жена уже обрела о чем мечтают все девушки(чтоб их брали жестко и не спрашивали, спойлер вам)

ДРУЗЬЯ!

P.S. Если вдруг этой истории поставят «десятку» "ХОТЯ 30) человек, и на меня подпишутся еще (30) красавчиков, то — обещаю публиковать для нетерпеливых читателей тут еще новые главы. Но я бы в такое не поверила — шансы меньше 1%, это как лотерея! Готова поспорить на свою... сиссичку...и репутацию, что столько не наберётся.

А если кому-то вдруг захочется отблагодарить вашего автора за труды и бесконечное возбуждение до "мокрых трусиков" при написание — я всегда мечтала о новых "бусиках-трусиках! Но это, конечно, только если очень-очень захочется.

Продолжение Уроков друга на почти уже полностью на БУСТИ уже есть https://boosty.to/tvoyamesti/posts/5dcb75ce-21fd-4561-9d0a-98b7936179f9?share=post_link

Ссылки, как всегда, ниже. Пишите

Присоединяйся ко мне на Бусти:

https://boosty.to/tvoyamesti/about

А также подписывайся на наш Telegram-канал, чтобы не пропустить анонсы и отрывки:

https://t.me/+L7H3CfTKraNmZTQ6

Или пишите мне на почту: tvoyamesti@gmail.com

Личный ТГ для связи и вопросов: @tvoyamesti