1.

Она хороша собой. Казалось, Она такая была всегда, прямо с рождения. Просто модель из журнала по рекламе спорт товаров. Блондинка, пропорции ног и тела делали её совершенной на вид. Сейчас, даже когда моросит дождь, ей ничуть не трудно оставаться такой же привлекательной, как и при сияющем солнце. Она так же легко едет на роликах по мокрому асфальту, как, впрочем, и всегда. Полное равновесие, плечи, голова, грудь, волосы, собранные лентой, перетягивающей голову через лоб, и резинкой на затылке. Руки, слегка раскачивающиеся в такт движениям ног и бедер. Само воплощение спортивной грации. Тело её как бы застыло, но застыло в движении. И двигаются при этом только ноги, бедра и попа. Тело сгибается на уровне талии: Влево… Вправо… Влево…. Вправо… Широкие и легкие, быстрые и точные, размашистые движения, позволяющие так легко и свободно ехать по тротуару вокруг парка. Никого нет на размеченной дорожке. Дождик всех разогнал. Но Её… Ей только и нужно было сегодня, чтобы пошел теплый летний дождик. Эл заранее подготовилась, выехала в парк на любимую дорожку, где уже не первый год восхищала своим видом и навыком катающихся рядом с ней соседей, скрывала глаза за зеркальными очками, чтобы никто не видел её глаз и не мешал получать ей удовольствие от процесса. Но сейчас в очках не было необходимости. Эл спокойно ехала и ждала, когда наступит момент. Да… Тот самый момент, когда уже ничто не может сдерживать то желание, которое родилось и накопилось в ней. Волосы намокли и прилипли ко лбу. Мокрый черный комбинезон Angel Canoan Black плотно облегает Её тело. Перчатки, наколенники дополняют картину спортивной грации. Дождь усилился к тому же. Пора. Пора исполнить то, ради чего Она вышла на дорожку. Терпеть Эл все равно уже не могла, была лишь возможность исполнить задуманное. Эл на ходу на мгновение замерла, остановила движения ног и просто поехала на роликах по инерции. Хотелось закрыть глаза и полностью отдаться ощущению. Почувствовать первые капли. Тепло в промежности. Но нельзя. Приходится ехать с открытыми глазами. Еще чуточку… Еще… Вот уже… Вот оно… Чуть дрогнули Её ноги, буквально на секунду. Горячая жидкость ворвалась в обтянутое комбинезоном лоно. Закружилось в промежности… И снова Эл ехала, как ни в чем не бывало. Никто не видел, как Её переполнили чувства. Вообще ничто не выдавало. Разве что, движения стали более расскатистыми, длинными. Накат вправо, горячая струя бьет в промежность комбинезона, нагревает попу, нежные складочки тела. Накат влево, горячая струя растекается по ногам. Еще струя… Вправо… Еще… Влево. Румянец заливает щеки, Дыхание Эл учащается, трудно дышать в обтягивающем и промокшем комбинезоне. Она чуть опускает молнию, увеличивая декольте. Ничего, что дождь потечет внутрь. Чувства обостренные, переполняют. Хочется снять все с себя, но нельзя. Нужно сделать до конца то, что задумала, и только потом уже, когда дома… Когда одна… Когда уже никто не помешает…

2.

Дверь квартиры закрылась с тихим щелчком. Тишина квартиры обняла Эл, наконец позволив расслабиться. Она прислонилась спиной к прохладной поверхности двери, закрыла глаза и слелала глубокий вдох. Выдохнула — долгий, глубокий выдох, в котором растворилась вся сдержанность последнего часа. Влажный комбинезон стягивал кожу, напоминая о каждом движении, о каждой тайной струе тепла, растекавшейся по телу под непроницаемым для глаз черным трикотажем еще совсем недавно. Он все еще был теплым в том самом месте и это воспоминание заставило её содрогнуться. Легкий озноб пробежал по телу Эл. Мурашки... Ах, эти мурашки предательски возникающие в самый неподходящий момент и выдающие хозяйку тела.

Эл медленно подошла к зеркалу в прихожей, оставляя за собой мокрые следы на полу. Остановилась, так чтобы видеть себя в полный рост. Отражение Эл встретило взгляд её голубых глаз достаточно спокойно: намокшие под дождем пряди волос, прилипшие ко лбу. Но яркий румянец, не сошедший после парка, блестящие глаза, в которых плавала смесь усталости и возбуждения могли рассказать опытному наблюдателю многое о состоянии женщины. А также этот комбинезон, второй кожей облегающий каждый изгиб, каждую выпуклость, подчеркивающий высокую грудь, талию, бедра.

Молния расстегивалась медленно, с тихим треском, обнажая кожу, покрытую легкой испариной: смесь пота и летнего дождя. Комбинезон сполз с плеч, упал на пол холмом черной ткани у её ног. Эл стояла перед зеркалом лишь в мокром белье, которое не скрывало почти ничего. Капли дождя испарились, почти высохли, оставив на коже ощущение чистоты и легкой стянутости от пота.

Ладони Эл поднялись почти безвольно. Кончики пальцев коснулись лица, скользнули вниз по шее, обогнув грудь, задержались на сосках, ставших твёрдыми и чувствительными под обтягивающим лифом. Она видела своё отражение — как глаза светятся, как губы слегка приоткрываются в беззвучном вздохе, пульсирование вены на шее. Она видела, как её живот напрягается под её же прикосновениями, заполняя тело приятной негой-томлением.

Затем ладони опустились ниже. Через тонкую, мокрую ткань трусиков она почувствовала распаляющийся жар в промежности, которая отозвалась сладостным спазмом. Опять судорожный вздох - "Оохх..." Прозвучало в тишине квартиры. Пальчики прижались к лобку и проехали вниз, усливая разгорающийся пожар, живущий в ней. Женщина повторила мысленно свою шалость на прогулке, воспомила движение вправо — и струю тепла, влево — и её растекание. Снова нахлынуло, яркое, тянущее осязаемое чувство. Эл надавила ладонью, и сладкая волна удовольствия, до дрожи в ногах знакомая Эл, прошла от самых сокровенных мест до кончиков пальцев ног. Женщина зажмурилась, позволив себе еще один тихий стон, которых не позволяла себе на улице. Здесь, в своей тишине, можно было позволить себе всё. Стон этот мог бы прозвучать как призыв, но Эл была одна и этот стон стал командой самой себе.

Следы влаги остались на полу по пути в ванную. Прохладный кафель под босыми ногами, запах чистоты и её собственного, возбуждённого тела. Эл включила воду, дождалась, пока вода достигнет той идеальной температуры — чуть горячее, чем её тело, не обжигающей, но чувствительной.

Взяла гигиенический душ, гибкий шланг с небольшой насадкой. Первые струи она направила на ноги, смывая остатки улицы, ощущая, как вода сбегает по коже, смывая напряжение. Потом выше — живот, грудь, плечи. Она мылась медленно, почти ритуально, растравливая себя, усиливая в себе желание и своё испытывая свое терпение.

Наконец, легла в пустую ванну, расстелив под собой мягкое полотенце. Колени были согнуты и разведены. Женщина взяла насадку в руку. Сердце забилось чаще в предвкушении волны чувственности.

Первая струя была мягкой, рассеянной. Она направила её на внутреннюю поверхность бёдер. Ощущение было похоже на дождь в парке — такое же нежное, но сконцентрированное, целенаправленное. Мышцы вздрагивали, тело покрывалось волнами мурашек несмотря на теплую воду. Эл переместила струю в промежность. Теплая вода коснулась самой сокровенной, набухшей и невероятно чувствительной точки.

3.

Эл вскрикнула. Это было не похоже ни на что. Тепло воды смешалось с внутренним теплом, создавая поглащающую разум смесь ощущений. Она прикусила губу, позволив волне накрыть себя. Свободная рука потянулась вниз. Пальцы скользнули по влажной, гладкой коже, нашли вход, уже готовый принять их. Один палец вошёл легко, встретив пульсирующее тепло внутри. Движения руки совпали с ритмом пульсирующей струи воды.

Мир Эл сузился до точки под лейкой душа и до кончиков пальцев внутри женщины. Всё её тело стало одним нервным узлом, сконцентрированным между набухших половых губ. Ощущения нарастали: с каждым круговым движением пальцев, с каждой пульсацией воды они становились всё острее, всё невыносимее.

Мысли растекались по телу Эл волнами чувственности, мурашками, несмотря на теплую воду и воздух в ванной. Внути Эл остались только чувства: тепло, распирание и напряжение мышц, нарастающее давление, "электрические" разряды удовольствия, заставляющие сжиматься промежность, вздрагивать клитор. Женщина закинула голову назад, тело выгнулось. Дыхание стало прерывистым, рваным.

«Ещё… ну... давааай же», — прошептала она в пустоту, невидимому собеседнику или собеседнице, хотя никто не мог её сейчас услышать.

4.

Эл усилила напор воды. Струя стала точнее, жестче. Палец внутри ускорился, к нему присоединился второй. Наполнение стало почти болезненным в своей интенсивности, но именно этого она и жаждала — этого момента, когда контроль полностью теряется.

И он наступил внезапно. Взрыв, начавшийся глубоко внутри её тела, где-то в глубине промежности, разорвал её сознание на части. Волна за волной, всепоглощающие спазмы удовольствия сотрясли тело женщины. Она закричала. Это был крик, вырвавшийся из самой глубины души возбужденной женщины. Звук был приглушён шумом воды и стенами. Пальцы, оставшиеся внутри женщины, струя снаружи — всё слилось в безумной трясучке, заполнившей всё тело и сознание Эл.

5.

Тишина. Шум воды. Какое-то время Эл просто лежала, дрожа или вздрагивая, пока спазмы медленно отступали, оставляя после себя приятную, ленивую тяжесть в каждом мускуле. Женщина неспеша села, затем поднялась в полный рост, выключила воду. Постояла немного в водяном пару, ощущая собственную наполненность произошедшим. Опять тишина, нарушаемая лишь её прерывистым дыханием и боем часов в коридоре.

Женщина медленно открыла глаза. Ванная плыла в лёгкой дымке пара. Эл сунула и, с протяжкой вверх по клитору, вынула пальцы из промежности, почувствовав последние содрогания внутри. Тело было расслабленным и невероятно лёгким. То самое напряжение, которое она копила в себе с утра, выплеснулось в парке и окончательно растворилось здесь, в тепле собственной ванны.

Эл улыбнулась едва заметной, довольной улыбкой, глядя на пар, поднимающийся к потолку. Она была дома. Она была одна. И она была полностью удовлетворена. И мир вокруг снова засиял яркими красками...

"Кофе!" - пронеслось в нолове женщины и Эл сделала решительный шаг из ванны...