Полная ПЕРВАЯ часть главы “Перезагрузка” уже давно на https://boosty.to/crazy_wolf - В СВОБОДНОМ ДОСТУПЕ (и там гораздо больше изображений))).

Более того, там же можно прослушать и скачать музыкальные композиции, которые упоминаются в в обеих рассказах.

Рекомендую прослушать упоминаемые в рассказе музыкальные треки:

- «Nothing Compares 2 U» — Sinad O'Connor (1990)

- «Sweet Dreams » — Eurythmics (1983)

- «Strangelove» — Depeche Mode (1987)

- «Personal Jesus» (1990)

Упоминаемые в рассказе локации: отели, ресторанчики, исторические достопримечательности - являются реальными. В рассказе также упоминаются реально существующие блюда национальной кухни и местные спиртные напитки: вина, пиво.

Приятного чтения и не забывайте, если вам нетрудно)) оставлять комментарии (критика воспринимается спокойно, на то она и критика, чтобы писать более качественные произведения).

Черногория. Будва. Третий день на море. Ближе к вечеру.

Следующий день прошёл под знаком ленивого, сытого покоя. Они поздно позавтракали, потом Влад ушёл в город за сигаретами, а Вика отправилась к бассейну. Сегодня на ней был другой купальник — ярко-розовый, такой же соблазнительный. Он подчёркивал её загар и, главное, не требовал никаких спектаклей. Она просто загорала, изредка переворачиваясь, и плавала в пустом бассейне, наслаждаясь тем, как вода ласкает её уставшие после вчерашней ночи мышцы.

В ней царило странное, почти девичье спокойствие. Тело было удовлетворено, душа — отдохнувшей. Она была в своей тарелке. И это было главное.

Когда время начало приближаться к вечеру, она решила, что пора. Поднялась с шезлонга, накинула лёгкий парео и собрала свои вещи. И в этот момент возле барной стойки появился он. Кирилл. Он был в своих фирменных розовых шортах и с видом полководца, готовящегося к битве. Увидев её, его лицо осветила ослепительная, слишком белая улыбка.

– Добрый вечер, Виктория! Отдыхаете? — его голос был маслянистым и слишком громким для тихого вечера.

Вика остановилась, позволив уголку губ дрогнуть в подобии улыбки.

– Здравствуйте, Кирилл. Да, отдыхаю.

– А я, как всегда, в творческом поиске, — он широко развёл руками. — Сегодня приготовил для нашей публики нечто... особенное. Конкурсы будут ещё горячее. Вы ведь с нами? Без вас — как без главной звезды.

Он смотрел на неё с таким наигранным ожиданием, будто от её ответа зависела судьба всего отеля. Вика почувствовала лёгкое раздражение. “Он всё ещё пытается втянуть меня в свою игру. На его условиях. Нет уж, милый.”

– Извини, Кирилл, но сегодня без меня, — сказала она спокойно, но так, чтобы в голосе не осталось места для дискуссии. — У нас с мужем планы. Идём в ресторан.

На его лице мелькнула тень разочарования, но он мгновенно переиграл его в кокетливую обиду.

– Жаль, очень жаль. Вечер будет скучным без вашего... присутствия. — Он намеренно сделал паузу, давая слову «присутствие» повиснуть в воздухе со всем его двойным смыслом. — Но, если вдруг вернётесь раньше — заходите. Будет весело. И... жарко. Обещаю.

Последнюю фразу он произнёс почти шёпотом, наклонившись чуть ближе. От него пахло дорогой туалетной водой.

Вика лишь покачала головой, её взгляд был спокоен и непроницаем. – Я подумаю, Кирилл. Но вряд ли.

Она развернулась и пошла прочь, по направлению к выходу. Она знала, что он смотрит.

И специально, совсем чуть-чуть, усилила покачивание бёдрами. Не грубо, не как стриптизёрша, а так, как ходит уверенная в своей привлекательности женщина — с лёгким, естественным перекатом с пятки на носок, от которого её ягодицы в ярко-розовом купальнике плавно колебались, а мышцы спины играли под кожей.

Кирилл смотрел ей вслед, не скрывая взгляда. Его глаза медленно, как сканер, прошлись по линии её позвоночника, задержались на узкой талии, а затем утонули в округлости её бёдер и ягодиц, которые ритмично колыхались с каждым шагом. Его мысли были просты, грубы и лишены всякой романтики:

“Ну что ж, милфочка... Ты ещё будешь выть подо мной. Ты ещё встанешь передо мной на четвереньки, и эта твоя спесивая жопа будет дрожать от предвкушения моего члена. Ты будешь молить меня, чтобы я дал тебе в рот. Ты будешь визжать - «Кирилл, давай же, сильнее еби меня». И ты будешь просить, чтобы я кончил тебе прямо в твою анальную дырочку, которую ты так бережёшь для мужа.”

Он проводил её взглядом до самой двери, а потом шлёпнул ладонью по стойке бара, выдохнув струю воздуха. Работа есть работа. Но охота — это уже личное. И охота, он чувствовал, только начиналась.

Номер Влада и Вики. Примерно 18 часов вечера.

– Слушай, Владик, а давай сегодня сходим в ресторан. Ты говорил, что тут напротив есть ресторан с хорошей музыкой? – спросила Вика, вытирая после плавания влажные волосы.

– Да, есть. «Castello». В старом здании, как крепость, – отозвался Влад, не отрываясь от книги. – Говорят, там и еда хорошая, и музыка каждый вечер.

– Пойдем в него сходим. Посидим, отдохнём, потанцуем, – голос Вики звучал с лёгкой, почти девичьей умоляющей нотой. Ей сейчас хотелось именно этого – красивой обстановки, фона для чего-то нового, но не дикого, а элегантного.

– А давай. Мы же приехали развлекаться, – согласился Влад, закрывая книгу. – Собирайся.

Вика направилась в душ, но на пороге ванной остановилась и обернулась.

– Представляешь, этот аниматор, Кирилл, поймал меня у бассейна. Стоял, как будто караулил. И начал уговаривать остаться на его вечернее шоу.

Влад поднял бровь. – И?

– Говорил, что специально для меня подобрал «очень горячие конкурсы». – Вика скривила губы, изображая презрение, но в её глазах вспыхнул азартный огонёк. – И смотрел он при этом... не как аниматор на гостью. Смотрел так, будто хотел просто взять меня прямо там, у барной стойки. Прямо на глазах у всех.

Влад медленно кивнул, в его взгляде не было укора, только холодная, аналитическая оценка. – А ты?

– Я сказала, что сегодня он обойдётся без моего участия, – с достоинством ответила Вика, и её губы тронула гордая усмешка. – И ушла. А он смотрел мне вслед, как пёс на кусок мяса, который унесли. Чувствовала спиной.

– Молодец, – просто сказал Влад, и в этом «молодец» был весь их договор: она может дразнить, но решение — за ней. И он ей верит. – Собирайся. «Пёс» подождёт.

Вика выбрала простое платье бежевого, почти песочного цвета из тончайшего хлопка. Оно было на тонких бретельках, с глубоким V-образным вырезом, который обнажал не только начало груди, но и ту самую ложбинку, куда утром на пляже она наносила масло. Подол заканчивался аккурат посередине бедра, делая каждый её шаг маленьким обещанием. Под платьем — только крошечные белые кружевные трусики-стринги. Лифчика не было. Её груди, ещё чувствительные после вчерашней грубости, свободно покачивались под тканью, а соски натёрлись о материю, становясь твёрдыми и отчётливыми. На ноги она надела лёгкие босоножки на высоком, но устойчивом каблуке-столбике.

Влад оделся в своём стиле: белая футболка-поло, светлые льняные брюки и чистые белые кроссовки. Контраст между её лёгкой, дразнящей женственностью и его спортивной, простой мужественностью был разительным и, как они оба знали, невероятно эффектным.

Будва. Ресторан “Castello”. 19:00.

Ресторан «Castello» оправдывал своё название («крепость»). Он располагался в старинном каменном здании с массивными сводами и толстыми стенами, которые даже в авгутовскую жару хранили прохладу. Внутри царил полумрак, нарушаемый только светом свечей в стеклянных колбах на столах и мягкой подсветкой, выхватывающей из темноты кирпичную кладку арок и старинные винные бочки вдоль стен. В глубине зала располагалась небольшая сцена, где уже настраивались музыканты. Воздух был пропитан ароматами жареного на углях мяса, чеснока, свежего хлеба и выдержанного вина.

Их усадили за столик у самой арки, выходившей в крошечный внутренний дворик, заросший виноградом. Отсюда был виден и зал, и музыканты, и они сами были на виду.

Они заказали лёгкий ужин: на закуску «пршут» с дыней и сыр «нигушкий» в оливковом масле, на горячее — «ризотто с морепродуктами» на двоих и салат из свежих овощей. К еде Влад взял бутылку «Крстач» (Krsta - Крест) — местного белого вина, которое оказалось удивительно свежим, с лёгкими минеральными и цитрусовыми нотами, идеальным для жаркого вечера.

Пока они листали меню и ждали заказ, на сцене заиграла музыка. Звучали не современные хиты, а та самая «взрослая» музыка их молодости, та, под которую целовались в машинах и мечтали о будущем: «Wicked Game» — Chris Isaak (1989). Влад узнал первые, тоскующие гитарные переборы и тихо фыркнул.

– Ну вот, твой любимый саундтрек, – сказал он, кивая на сцену. – Опять про ту самую «греховную игру».

Вика улыбнулась, поднося к губам бокал с холодным «Крстачем». Вино было лёгким и освежающим.

– А что? Подходит. Особенно после рассказа про Кирилла, – парировала она. – Он, кстати, так и сказал: «Будет жарко». Прямо так, с придыханием. Будто не конкурс анонсировал, а мой с ним сексуальный марафон.

Влад отпил вина, его взгляд скользнул по её декольте, где в полумраке свечей угадывался твёрдый кончик соска, прижатый к ткани.

– “Жарко” он, может, и устроит. Но “глубоко” и “надолго” – это уже моя прерогатива, – спокойно заметил он, и в его глазах вспыхнула та самая, знакомая ей искра собственнического удовольствия. – Пусть развлекает свою публику. А мы... мы здесь по другим причинам.

Он произнёс это, обводя взглядом зал. Его взгляд на секунду задержался на входе, где в свете уличного фонаря только что появилась одинокая мужская фигура. Высокая, подтянутая, в белой майке. Андрей.

Вика, следуя его взгляду, тоже его увидела. Она не стала подавать виду, лишь пригубила вино, чувствуя, как по животу разливается тёплая, сладкая волна предвкушения.

Влад и Вика заметили, как Андрей выбрал столик чуть в стороне, с отличным видом на их место. Он сел прямо, не прячась, и его взгляд время от времени останавливался на Вике. Это был не взгляд сталкера, а скорее взгляд ценителя, нашедшего редкий экземпляр.

Влад налил вино в оба бокала, поднял свой.

– Любимая, за тебя. Ты заслужила этот отдых. Отдыхай, набирайся сил. Просто будь здесь. И сейчас. И.... оторвись по полной. – Его слова были просты, но в них не было пафоса. Была констатация факта и разрешение.

Вика смотрела на него поверх бокала, в её глазах плескались отблески свечи.

– Оторвись по полной... А если я действительно захочу оторваться по полной? – спросила она тихо, почти без интонации, проверяя почву.

– Если захочешь и почувствуешь, что это тебе действительно надо... оторвись, – так же серьёзно и без колебаний ответил Влад. Он не играл. Он давал ей право на её собственное исцеление, каким бы странным ни был путь.

Вика удовлетворительно кивнула, и они выпили. Вино было холодным и чуть терпким.

Принесли горячее – огромное блюдо с ризотто, утопающим в мидиях, креветках и кусочках осьминога. Запах был божественным.

– Ну как, уже отпускает? – спросил Влад, накладывая ей в тарелку.

– Помаленьку, – призналась Вика, пробуя. – Тело вспоминает, что такое просто солнце, море и еда. Это... приятно.

Они продолжили есть в спокойной, сытой тишине, изредка обмениваясь замечаниями о вкусе еды и красоте старого города за окном.

Андрей действительно сел так, чтобы видеть её. Она притягивала его не просто красотой. Её притягивала её... цельность. Вчера она была дикой и неистовой на сцене, сегодня – спокойной и улыбчивой за столом с мужем. Она не разрывалась между образами, она просто была разной. И это сводило с ума.

Он наблюдал, как она смеётся на что-то сказанное мужем, и её грудь под тонкой тканью платья колышется от смеха. Он поймал её взгляд. Она не отвернулась. Напротив, в её глазах мелькнуло нечто вроде признания: “Да, я вижу, что ты смотришь. И мне это... интересно”. И она начала подавать сигналы. Не вульгарные, а те самые, что понимают все мужчины: пальцы её руки поднялись к шее и начали накручивать выбившуюся прядь волос, обнажая длинную линию шеи. Потом она чуть развернулась вполоборота к нему, и подол платья задрался, максимально открывая его взгляду ее ноги. Она закинула ногу на ногу и начала медленно покачивать босоножкой на каблуке.

“Ну что ж, – подумал Андрей, выпивая остатки своего «Вранаца» (Ворон). – Она даёт понять, что ей приятно мое внимание. Осталось понять правила. Будет подходящая медленная мелодия – подойду и приглашу на танец. Спрошу разрешения у него. Честно. По-взрослому. А завтра я улетаю. И это может стать той самой историей, которую можно будет вспоминать долгими питерскими вечерами”.

И вот на сцене сменился ритм. Зазвучали первые, пронзительные и скорбные аккорды «Nothing Compares 2 U». Голос Синейд О’Коннор, чистый и надломленный, заполнил зал.

Андрей понял – “Это его шанс.” Он выдохнул, отставил бокал и поднялся. Ноги были немного ватными.

– Дорогой, кажется сейчас меня будут отбивать у тебя, – с лёгкой, но немного напряжённой усмешкой сказала Вика, увидев его движение.

Влад ничего не успел ответить. Андрей уже был у их столика. Он выглядел собранным, но в уголке его глаза дрожал лёгкий нервный тик.

– Добрый вечер, – начал он, кивнув обоим. – Виктория, вы прекрасно выглядите. Владислав, разрешите пригласить вашу жену на этот танец?

Влад перевёл взгляд на Вику. В её глазах он увидел просьбу. И доверие. Она спрашивала его разрешения не просто танцевать, а сделать следующий шаг в этой терапии.

– Конечно, – спокойно сказал Влад. – Если она не против.

Андрей перевёл взгляд на Вику. Но она уже вставала, её движение было плавным и естественным. Вика протянула руку Андрею, и её пальцы легли в его ладонь. Нежно, но уверенно.

На маленьком танцполе было тесно. Андрей бережно обнял её за талию. Её рука легла ему на плечо. Они не пытались танцевать какие-то па – просто медленно покачивались на месте, почти не двигая ногами, слившись в один силуэт в полумраке.

Андрей чувствовал тепло её тела через тонкую ткань, упругость её спины под своей ладонью. Он старался держать дистанцию, но она сама придвинулась ближе, так что её грудь почти касалась его груди. Он уловил лёгкий, едва заметный запах её духов, смешанный с запахом кожи и моря. Он боялся дышать, чтобы не спугнуть этот момент.

Вика же чувствовала совсем другое. Твёрдость его тела, иной, чем у Влада, ритм дыхания. И странное спокойствие. Этот мужчина ничего не требовал. Он просто был здесь, с ней, под эту безумно грустную и красивую песню. И это было... безопасно. Он был как тихая гавань после шторма. И в этой безопасности она позволила себе расслабиться. Она положила голову ему на плечо и закрыла глаза. Это не было предательством. Это был отдых.

Влад наблюдал за ними, откинувшись на спинку стула. Он видел, как она расслабилась, как доверчиво прижалась к партнеру и положила голову ему на плечо. “Оттаивает, – подумал он, делая глоток вина. – По капле. Вот так, через вгляд чужого мужчины, через танец. Она возвращается к тому, чтобы просто быть женщиной. А не воительницей, не объектом, не жертвой. И это... чертовски хорошо”. В его груди не было ревности. Была глубокая, почти отцовская удовлетворённость. Его план работал.

Песня подошла к концу. Андрей мягко отпустил её, но продолжал держать за руку.

– Спасибо, – тихо сказал он. – Это было... особенный танец.

– Спасибо вам, Андрей, – так же тихо ответила Вика, и в её глазах он увидел искреннюю, чуть грустную благодарность.

Андрей повёл её назад к столику. Когда они подошли, Влад поднял на Вику взгляд. Он смотрел не на Андрея, а прямо в её глаза. И прочитал в них всё: не смущение, не вину, а спокойное, ясное «да». “Да, мне это было нужно. Да, я в порядке. И да... мне нужно, чтобы он остался”.

Прежде чем Андрей успел попрощаться, Влад жестом указал на свободный стул у их стола.

– Андрей, не спешите. Присоединяйтесь к нам. Закажем ещё вина. Вике, я вижу, понравилось, – сказал он с лёгкой, небрежной улыбкой, в которой не было ни капли иронии или вызова. Было просто радушие хозяина, уверенного в своём доме и в своей гостье.

Андрей на секунду замер, поражённый. Это был сценарий, на который он даже не рассчитывал. Затем кивнул. – Спасибо. С удовольствием.

И вот они втроём сидели за одним столом: муж, жена и мужчина, который только что держал эту женщину в своих объятиях. Тишина между ними была не неловкой, а насыщенной, полной невысказанных слов и нового, только что родившегося уровня понимания. Игра входила в новую, сложную и захватывающую фазу.

Разговор за столиком постепенно скатился к обсуждению мужчинами курса евро и перспектив рынка недвижимости. Влад вёл беседу с Андреем легко, как с коллегой, но Вика чувствовала себя на иголках. Её тело, разбуженное ночной страстью, просило движения, а не этих скучных слов. Она под столом покачивала ногой в такт фоновой музыке, её пальцы барабанили по столешнице.

И тут фоновая музыка сменилась. Из колонок полились первые, холодные, как сталь, синтезаторные волны, а потом — тот самый гипнотический, плетущий паутину ритм - «Sweet Dreams» (Eurythmics. 1983). Холодный, гипнотический синтезатор и голос Энни Леннокс, полный вызова и силы.

Это стало сигналом для Вики.

– Мальчики, хватит о деньгах! Пошли танцевать. – Вика вскочила со стула, её глаза блестели.

Влад улыбнулся, откинувшись на спинку стула. Он прекрасно понимал её. Она очень хотела танцевать, но звала его из вежливости. Он поднял руки в шутливой капитуляции.

– Я пас, родная. Да и «сладкие сны» у меня после вина другие, – он кивнул в сторону Андрея. – Пригласи Андрея. Думаю, он не откажет тебе.

Вика перевела взгляд на Андрея. В её глазах было не требование, а чистая, детская мольба: “Выручи, а?” Андрей, не задумываясь, отодвинул стул. – С удовольствием.

Вика повела Андрея на танцпол. С первых же тактов её тело преобразилось. Её руки взмывали вверх, запястья изгибались с гибкостью змеи, а бёдра начинали мерно покачиваться, описывая восьмёрки. Она то приближалась к Андрею, почти касаясь его грудью, то отплывала, глядя на него из-под полуопущенных век. Её движения были медленными, тягучими, полными осознанной, холодной эротики. Она ловила взгляд Влада через зал. Он сидел, отпивая вино, и в его взгляде не было ревности – только спокойное одобрение. Это разрешало ей всё. Она закрыла глаза и отдалась ритму, позволив голове запрокинуться назад, обнажив шею.

Мелодия подошла к концу на затяжной, электронной ноте. И, словно кто-то переключил скорость, воздух пронзил резкий, пульсирующий синтезаторный удар, и голос Дэйва Гаана прошипел: “Strangelove. Strange highs and strange lows...” («Strangelove» — Depeche Mode. 1987)

“Странная любовь, — промелькнуло в голове Вики, пока тело само собой начинало ловить новый, нервный ритм. — Странные взлёты и странные падения. Это про нас с Владиком. Да уж...”

Вика ускорилась. Её движения стали резче, отрывистее. Вика играла с Андреем, то разворачиваясь к нему спиной и ведя бёдрами в сантиметре от его паха, то резко оборачиваясь и «простреливая» его взглядом. Она думала только о движении и музыке. “Какой кайф... Просто двигаться. Чувствовать, как он смотрит. Знать, что Владик видит и разрешает. Это свобода. Настоящая”.

Её руки скользили по собственному телу, подчеркивая изгибы талии, линию бёдер. Танец стал откровенным, вызовом, но вызовом, адресованным не Андрею, а самой себе и своему мужу, который наблюдал за этим спектаклем.

Влад смотрел на полностью отдающую себя жену и думал: “Смотри-ка, как раскрылась. Будто пантера на охоте. И хорошо. Пусть выпускает пар. Пусть чувствует себя богиней”.

Последняя ритмичная нота «Strangelove» растворилась в гуле зала, и наступила долгая, звенящая пауза. Вика и Андрей, запыхавшиеся, вернулись к столику. Вика опустилась на стул и залпом осушила бокал прохладного «Крстача». Андрей сидел, блаженно улыбаясь, его майка прилипла к спине.

И тут зазвонил телефон Влада. Он взглянул на экран, извинился и отошёл на пару шагов. Через минуту вернулся.

– Вика, звонят по работе. Мне нужно отлучиться в номер, ненадолго, – сказал он, достав из кармана пачку сигарет.

– Мы уходим? – спросила она, и в её голосе прозвучало неподдельное огорчение.

– Совсем не обязательно. Ты оставайся, – Влад повернулся к Андрею, его тон был деловым и

доверительным. – Андрей, я вас попрошу, присмотрите за Викторией, чтобы её никто не обидел. Я закончу разговор и вернусь.

Андрей, стараясь сохранить невозмутимость, почувствовал, как по спине разливается горячая волна ликования. “Какая невероятная удача! Он остаётся с ней наедине. Ну, почти наедине”.

– Конечно, Владислав. Со мной Виктория будет в полной безопасности. – Произнёс он с той серьёзностью, с какой дают клятву.

Вика перевела взгляд с мужа на Андрея и обратно. И в её глазах, широко раскрытых, вспыхнуло сразу несколько чувств: мгновенная, детская радость – “Он не против! Он оставляет меня с ним!” – и следом, глубже и теплее, пришла волна такой острой, почти физической благодарности к Владу, что у неё перехватило дыхание. Влад не просто уходил. Он не просто разрешал ей танцевать. Муж доверял ей настолько, что уходил, оставляя её наедине с мужчиной, который с первого дня не сводил с неё глаз. Это доверие было сильнее любых слов, дороже любого подарка. Вика поймала взгляд мужа и едва заметно кивнула. Не словами, а всем существом: “Спасибо. Я всё понимаю. И помню”.

Тишина в ресторане длилась недолго, но её было достаточно, чтобы Вика почувствовала, как воздух наэлектризовался.

И тогда из темноты прорвался звук. Не просто гитарные переборы, а низкий, грязный, ползучий гул, будто из-под земли. Он нарастал, как волна, и в нём слышалось не искушение, а неизбежность. Это был уже не холодный синтезаторный расчёт, а жаркое, потное, животное биение. Музыка не приглашала — она требовала. «Personal Jesus» (Depeche Mode. 1990.)

Звук не просто заиграл — он обрушился. Ритм вбивался в подсознание, а хриплый, надломленный вокал Гаана звучал как заклинание, снимающее последние запреты.

Влад, всё ещё стоя у стола, поймал взгляд жены сквозь эту новую, плотную звуковую завесу. Он увидел в ее глазах уже не ожидание, а голод. Чистый, неудержимый, лишённый всяких мыслей.

– Вика, – его голос пробился сквозь грохочущий бит, тихий, но чёткий, как лезвие. – Иди и возьми то, что тебе нужно.

Этого было достаточно. Вика, не глядя, вцепилась в руку Андрея и почти потащила его на танцпол.

Этот танец был другим. Он был грубым, прямым, сексуальным до неприличия. Прежде чем сблизиться с Андреем, Вика резким движением сдёрнула резинку, стягивавшую её волосы. Каштановые волосы, пахнущие морем и её шампунем, рассыпались по голым плечам и спине. С каждым движением они колыхались, то скрывая, то открывая линию её шеи и ключиц.

Под этот блюзовый, надрывный ритм тело Вики начало двигаться не плавно, а дергано, агрессивно. И тут она почувствовала — твёрдый, отчётливый бугорок в его брюках, упирающийся ей в поясницу. Волна жгучего торжества ударила ей в голову. “Вот он, — пронеслось в её мыслях без тени смущения. — Мой трофей. Мой живой, пульсирующий трофей. Я не просто танцую. Я — сила, которая это вызывает”. Важен был сам факт: её тело, её танец, её присутствие могли довести мужчину до этого животного состояния. Это была самая простая и честная власть — власть желанной женщины над возбуждённым мужчиной. И она снова ею обладала.

Её руки поднялись, пальцы впились в собственные распущенные волосы, откидывая их назад в порывистом жесте. Это был уже не танец, а чистая физиология, ритмичное, публичное трение, где партнёр был лишь статистом в её монологе плоти. Вика откинула голову на плечо Андрея, её губы были в сантиметре от его шеи, и женщина чувствовала, как дыхание мужчины стало неровным и горячим у неё в волосах.

Вика краем глаза видела, как Влад, спокойно закурив, в последний раз кивнул ей и развернулся к выходу. Его уход стал для неё последним, абсолютным разрешением. Он не просто ушёл — он передал её самой себе.

Андрей же, оглушённый близостью этой женщины, запахом её кожи и пота, смелостью её движений, уже ничего не соображал. Он лишь пытался удержать ритм, его руки лежали на её талии, чувствуя, как под тонкой тканью платья работают мышцы ее пресса. Вся его интеллигентность, все планы на тонкий флирт испарились, сожжённые этим простым, неопровержимым фактом ощущения её тела в своих руках.

Влад, проходя к выходу, обернулся в последний раз. Его жена, его Вика, танцевала, тесно прижавшись попой к другому мужчине, её тело извивалось в откровенной, почти порнографической гримасе танца под гимн болезненной страсти. Он видел её лицо — потерянное для этого зала, для приличий, для всего, кроме ритма музыки и движений своего тела, но в этой потере — абсолютно свободное. И Влад улыбнулся про себя. “Ну вот и дошла до точки. До чистого, животного удовольствия без оглядки на меня”.

Он вышел в тёплую ночь, оставив за своей спиной гул музыки, шум ресторана и свою жену, отрывающуюся наконец-то, по полной.

Будва. Ресторан “Castello”. Примерно 21:30.

Влад задержался в номере на больший срок, чем планировал. Деловой звонок затянулся и превратился в небольшую, но нервную видеоконференцию. Когда он наконец вышел из отеля, ночь был уже в самом разгаре.

Влад вернулся в ресторан. Запах кофе, вина и жареного мяса был прежним, но атмосфера изменилась — теперь преобладали громкие компании и парочки, устроившиеся за десертами. Столик у арки был пуст и уже заново накрыт белой скатертью.

Остановившись возле него, Влад почувствовал не тревогу, а скорее любопытство. Волноваться было глупо. Вика не ребёнок. И она не из тех, кто просто растворяется в ночи, не оставив следа. У них были правила. Даже в самых безумных приключениях — связь на первом месте.

Он поймал взгляд проходящего официанта, молодого парня с подносом.

– Извините, – голос Влада был спокойным, деловым. – Я сидел за этим столиком с женой. Мне пришлось отойти. Она оставалась здесь с нашим знакомым. Вы не видели, куда они ушли?

Парень на секунду задумался.

– Само тренутак, – сказал он и обернулся к девушке-официантке, протискивавшейся между столиками с подносом пустых бокалов. – Милице, дођи овамо, молим те! (перевод с черногорского: Одну минуточку. Милица, подойди пожалуйста.)

К ним подошла высокая, улыбчивая девушка с каре.

– Милице, јеси ли ти служила овај сто? Човек пита, где му је отишла жена. (перевод с черногорского: Милица, ты обслуживала этот столик? Тут мужчина интересуется, куда ушла его жена.)

Девушка, Милица, внимательно посмотрела на Влада, будто сверяя его с каким-то мысленным образом.

– Господин Арсењев? – спросила она с лёгким акцентом.

Влад утвердительно кивнул.

– Твоја жена ме је замолила да ти ово дам, – с этими словами Милица ловко достала из кармана своего чёрного фартука сложенный пополам листок из ресторанного блокнота. (перевод с черногорского: Ваша жена просила передать вам вот это.)

Влад взял его, поблагодарил кивком. Листок был тёплым от её тела. Он развернул его. Почерк был знакомым до боли — чёткий, красивый, с лёгким наклоном.

“Владик, милый. Мы тебя не дождались. Андрей предложил прогуляться по берегу моря. Я согласилась. Не волнуйся за меня — я в порядке и у меня всё под контролем.

Если захочешь проверить, где я нахожусь — ты знаешь, как это сделать. Целую. Твоя В.”

“Всё под контролем”. Влад чуть усмехнулся. Самонадеянно. Но именно так она и думала в такие моменты. Это было её кредо. И в этом сообщении была вся она: кокетливая (“Владик, милый”), откровенная (“согласилась”), самоуверенная (“под контролем”) и напоминающая о правилах игры (“ты знаешь, как это сделать”). Последняя фраза была их паролем. Она отсылала к их общему приложению для отслеживания — «Find My» на iPhone, где у них был общий доступ к геолокации. Там же была активирована функция «Поделиться аудио», позволявшая в любой момент дистанционно подключиться к микрофону телефона другого человека и слышать, что происходит вокруг. Это был их цифровой «якорь» безопасности/

Влад сложил записку, сунул её в карман брюк и снова посмотрел на официантку.

– Я должен заплатить счет за ужин?

– Не, – девушка заулыбалась. – Човек који је био са твојом женом је све сам платио. Био је врло љубазан. И врло... пажљив према њој. (перевод с черногорского: Нет. Мужчина, который был с вашей женой, всё оплатил сам. Был очень любезен. И очень... внимателен к ней.)

“Внимателен”, — мысленно повторил Влад. Интересно, что она имела в виду. Галантные жесты? Или что-то большее, что она успела подметить?

– Хвала лепо, – сказал он по-сербски, поблагодарив девушку, и развернулся, направляясь к выходу. Не в сторону пляжа, где, по записке, гуляла Вика с Андреем. А обратно, в отель. В его голове уже созревал план. Пусть гуляют. Пусть наслаждаются вечером, разговором, близостью. А он... он подождёт. И, когда придёт время, проверит ту самую «ниточку». Не из ревности. Из чувства долга. Ну и конечно из любопытства.

Будва. Берег моря. Двадцатью минутами раньше.

Ночь была не чёрной, а густо-синей, бархатной, и луна прокладывала по воде серебряную, зыбкую дорожку. Огни отелей на склоне горы мерцали, как рассыпанные бусины, но здесь, у кромки воды, царили полумрак и тихий, размеренный гул прибоя.

Они шли босиком по полосе влажного, утоптанного волнами песка. Прохладная вода то и дело накатывала им на щиколотки, смывая пыль и жару дня. Вика несла свои босоножки в одной руке, другою придерживая подол лёгкого платья.

– Вот это – настоящее, – сказал Андрей, делая глубокий вдох. – После ресторана, этой музыки... здесь как будто перезагружаешься.

– Да, – просто ответила Вика, глядя на лунную дорожку. – И ноги сами по себе идут. Кажется, можно так дойти до самого горизонта.

Она чувствовала себя невероятно раскрепощённой и в то же время – абсолютно контролирующей ситуацию. Тело было лёгким после танцев, кожа – прохладной от моря, а где-то глубоко внутри тихо тлел тот самый огонёк, разожжённый музыкой и его близостью. Вика знала, что он хочет её. И ей нравилось это знание. Нравилось чувствовать его взгляд на своей спине, на изгибе шеи, на голых плечах.

– Вы часто так... импровизируете? – спросил Андрей после паузы, кивнув в сторону моря, но имея в виду явно не прогулку.

– С прогулками по ночному пляжу с малознакомыми мужчинами? – Вика обернулась к нему, и в лунном свете её улыбка была загадочной. – Нет, что вы. Обычно мой муж где-то рядом. Он, знаете ли, ревнивый.

Она сказала это так, что было понятно – она шутит, и что её муж как раз не ревнивый в обычном смысле. Андрей уловил этот оттенок.

– Вам повезло с мужем. Он... понимающий, – осторожно сказал Андрей.

– О, да. Он у меня особенный, – отозвалась Вика, и в её голосе прозвучала та самая смесь нежности и скрытой гордости, которую не спутаешь ни с чем. – Он разрешает мне... многое. Но только если я сама этого захочу.

“Вот оно, – подумал Андрей, чувствуя, как сердце бьётся чаще. – Разрешение есть. Но захочет ли она?”

– А вы? Часто импровизируете с незнакомыми женщинами на курортах? – парировала Вика, заходя с другой стороны.

Он рассмеялся, коротко и искренне.

– Если честно – почти никогда. Я... все время на работе. А тут – собрался, купил путёвку в последний момент. Сказал себе: «Андрей, хватит. Надо отдыхать». И вот... везёт же мне.

Он сказал это с такой лёгкой, не наигранной грустью, что Вика на мгновение ему поверила.

– И как, отдых оправдывает ожидания?

– Пока что – превосходит все ожидания, – мужчина посмотрел на Вику прямо, и в его глазах было не только влечение, но и какое-то острое, почти болезненное восхищение. – Особенно сегодняшний вечер.

Они прошли ещё несколько метров молча. Песок хрустел под ногами. Потом Андрей, словно решившись на что-то, произнёс:

– Жаль, что всё хорошее так быстро заканчивается. Завтра уже вылет.

– Уже? – в голосе Вики прозвучало неподдельное удивление. Она и правда не знала.

– Да. Утром – такси, аэропорт, Подгорица, а там... обратно в привычную колею. – В его словах висела непроизнесённая просьба, последняя надежда: “Это моя последняя ночь. Моя последняя возможность на чудо. На тебя”.

Вика остановилась, повернулась к нему лицом.

– Знаете, Андрей... – она начала тихо, играя стопой с набегающей пеной. – Я не из тех женщин, которые... заводят курортные романы. Не потому, что не могу. А потому что... для меня это должно быть что-то большее, чем просто “последняя ночь перед вылетом”. Даже если это очень красиво и очень... заманчиво.

Она посмотрела на него, и её взгляд был одновременно тёплым и непреодолимо далёким. Она намекала: “Ты мне нравишься. Ты возбуждаешь меня. Но ты – мимолётное приключение. А я не девочка для мимолётных приключений. Со мной – сложнее”.

Андрей понял. Разочарование острой иглой кольнуло под рёбра, но тут же смешалось с ещё более острым азартом. Она не говорила “нет”. Она говорила – “мало времени”.

– Я понимаю, – сказал мужчина, и его голос вдруг стал низким, почти шёпотом, перекрывающим шум прибоя. – Это ведь не роман. Это... возможность. Одна-единственная. Увидеть, какая ты на самом деле, когда не танцуешь для всех, а... просто существуешь. Рядом. Хотя бы полчаса.

Андрей сделал шаг навстречу, сократив дистанцию. От него пахло морем, дорогим одеколоном и мужским теплом. Вика почувствовала, как по её спине пробежали мурашки, а между ног возникло знакомое, тёплое сжатие. Он был так близко, что могла разглядеть тень ресниц на его скулах. Она не отступила.

– “Просто существовать” – это скучно, Андрей, – Вика уронила почти шёпотом, и её губы тронула едва заметная, порочная улыбка. – Я предпочитаю... чувствовать.

И, сказав это, она плавно развернулась и пошла дальше по берегу, позволив ему идти следом, дыша ей в спину, сгорая от желания и понимая, что она только что подняла ставки. Вика контролировала темп. Контролировала дистанцию. Контролировала его надежду. И это было чертовски возбуждающе.

Балкон отеля "Avala Resort & Villas". 22:00

Влад вернулся в номер. Тишина и прохлада были приятным контрастом после шумного ресторана. Он достал из мини-бара бутылку выдержанного «Вранаца», взял штопор, один стакан и вышел на балкон.

Ночь была тёплой и звёздной. Снизу доносился приглушённый плеск воды в бассейне и далёкий смех. Он налил себе вина, тёмного, как сама эта ночь, сел в плетёное кресло и достал телефон.

Пара тапов – и он в приложении «Find My». На экране карта Будвы, и на ней, как маленькая светящаяся бусина, – точка с именем «ВИКА». Она двигалась. Медленно, вдоль береговой линии, от «Castello» в сторону более тёмного, дикого участка пляжа. Он прищурился, сделал глоток вина. “Стало быть, гуляют. Не спеша”. В его мыслях не было ревности. Был холодный, почти хирургический анализ. “Интересно, о чём они говорят? Она его дразнит? Он ее просит? Или просто болтают о жизни?” Его палец замедлился над иконкой наушников – функцией «Звук вокруг», которая позволяла дистанционно включить микрофон её телефона. Нет. Пока рано. Пусть играют. Он откинулся в кресле, наблюдая, как точка движется по карте, словно пешка на доске, ходы которой он предвидел.

Будва. Берег моря. 22:10.

Шум прибоя здесь был громче, свет отелей – дальше и призрачнее. Вика остановилась, глядя на лунную дорожку. Андрей стоял вплотную за ней, его дыхание было слышно даже сквозь шум волн. Она чувствовала его тепло всей спиной.

– Вика – его голос был всего лишь шёпотом, потерянным в ночи.

Руки мужчины осторожно легли женщине на талию, пальцы впились в тонкую ткань платья. Медленно, давая ей время отстраниться, он развернул Вику к себе. Она не сопротивлялась. Подняла на него глаза. В лунном свете его лицо было строгим и бесконечно сосредоточенным.

Андрей наклонился. Его губы коснулись её губ – сначала несмело, вопросительно. Вика не ответила. Она позволила. Её рот оставался закрытым, тело – неподвижным. Это была проверка. Его настойчивости. Её собственных границ.

Но постепенно, под давлением его неотступной, но нежной ласки, что-то дрогнуло. Её губы разомкнулись в тихом вздохе. И тогда поцелуй изменился. Из вопроса превратился в ответ. В диалог. Его язык нашёл её язык. Поцелуй стал глубоким, влажным, солёным от моря и сладким от её помады. В нём было не бешенство страсти, а что-то другое – горько-сладкое воспоминание о том, каким может быть простое, чистое влечение, не отягощённое сложными играми, договорами и травмами. Вика отдалась ему, позволив рукам обвить его шею, пальцам впутаться в волосы на его затылке. Она растворилась в этом моменте – в шуме моря, в тепле чужого тела, в забытом чувстве новой, непознанной близости.

Они оторвались друг от друга почти одновременно, запыхавшиеся. Вика была возбуждена. Влажная теплота между ног была тому явным доказательством. И Андрей ей нравился – своей сдержанной страстью, интеллигентным отчаянием. Но... “Но я не готова. Не сейчас. Не здесь. Не с ним. Я не хочу быть просто «последним приключением» в его списке. Я хочу быть воспоминанием, которое сводит с ума. А для этого нужно остановиться на самом интересном месте”.

– Ложись, – голос Вики прозвучал тихо, но с той интонацией, которую не обсуждают.

Андрей, сбитый с толку, но покорённый её внезапной властностью, послушно опус-тился на песок, на спину. Песок был ещё тёплым от дневного солнца. Вика бросила босоножки и сумочку в сторону, и медленно, с грацией хищницы, опустилась на него сверху, устроившись в позе наездницы. Тонкая ткань её стрингов и его брюк были жалкой преградой. Она чувствовала всей промежностью твёрдый, отчётливый бугор его члена, горячий и пульсирующий, упирающийся прямо в её клитор.

Не говоря ни слова, Вика сбросила бретельки платья с плеч. Ткань сползла вниз, и её груди, полные, тяжёлые, с тёмными от возбуждения сосками, вывалились наружу, подставившись ночному воздуху. Андрей ахнул. Его ладони тут же подхватили их, грубо, почти жадно. Большие пальцы провели по ареолам, а потом он приподнялся и взял её правый сосок в рот, засосав его с тихим стоном.

– М-м-м... – вырвалось у Вики, её голова запрокинулась назад. Она позволила ему это, наслаждаясь острыми, сладкими уколами удовольствия, идущими от сосков прямо в низ живота.

Потом Вика наклонилась к Андрею, нашла его губы своими, и они снова слились в поцелуе – теперь более жарком, более откровенном. Она стащила с него его простую майку, швырнула её в песок и прижалась к нему голой грудью. Её соски терлись о его мускулистую грудную клетку, и это трение, грубое и прямое, заставляло её вздрагивать. Вика продолжала целовать его, в то время как её бёдра начали двигаться. Не резко, а медленно, чувственно, описывая круги и восьмёрки, смазывая своей влагой ткань его брюк, создавая невыносимое, тлеющее трение.

Андрей хрипел под ней. Его руки, скользнув под подол платья, впились в её голые ягодицы. Он сжимал их, разводил в стороны, чувствуя, какая у нее там нежная кожа Его мысли были хаотичны и примитивны: “Сейчас... вот сейчас она встанет, стянет с меня эти чёртовы штаны... и сядет на меня. Я войду в неё. Здесь, на песке, под луной. Это будет...”

Но Вика читала его как открытую книгу. Она целовала его, терлась о него, и её мысли были кристально ясны: “Вот так, милый. Вот так. Чувствуй, какая я горячая. Чувствуй, как тебе хочется. И знай, что дальше этого сегодня не будет. Я доведу тебя вот этим – запахом моей кожи, трением моей киски, моими сосками о твою грудь. Ты кончишь в свои штаны, как мальчишка, а я останусь неприступной. И ты будешь помнить этот момент до конца своих дней. И я тоже”.

Движения женщины стали чуть быстрее, чуть целенаправленнее. Вика ловила ритм, находила самое чувствительное место и давила на него всей своей влажной, разгорячённой плотью, продолжая жадно целовать его, воруя его дыхание и разум. Они были двумя телами, сплетёнными в одном порыве, разделёнными лишь парой слоёв ткани, которая с каждым движением становилась всё более ненужной и всё более непреодолимой.

Движения Вики стали не просто ритмичными, а настойчивыми, почти отчаянными. Она нашла идеальный угол, точное давление, и теперь её таз совершал короткие, целенаправленные толчки, вжимая её разгорячённый, взбухший клитор в твёрдый валик под тканью его штанов. Вика уже не думала о контроле. Мысли упёрлись в одну точку: “Да... вот здесь... ещё... ещё немного...”

Под ней Андрей тихо стонал, тело напряглось в одну сплошную струну. Его руки впились в её бёдра, не двигая, а лишь удерживая, позволяя ей использовать его тело как орудие для собственного наслаждения. Мужчина чувствовал, как всё сжимается внизу живота, как волна подходит к критической точке. Андрей уже не мечтал о проникновении. Он был готов кончить вот так, унизительно и божественно, от одного лишь трения её тела о его.

– Вика... я... – Андрей попытался предупредить, но голос сорвался на хрип.

– Молчи... – прошептала Вика, её собственное дыхание было сбивчивым. – Вместе...

Оргазм настиг их почти синхронно, будто по сигналу.

Вика вскрикнула – негромко, сдавленно, закусив губу, но этот звук был полным дикого, трясущего облегчения. Её тело содрогнулось, и она на несколько секунд полностью обмякла на нём, чувствуя, как сладкие спазмы прокатываются из самой глубины.

Андрей ответил глухим, гортанным стоном, больше похожим на рык. Его бёдра дёрнулись вверх в последнем, непроизвольном толчке, и он почувствовал, как горячая влага заливает его нижнее белье и брюки изнутри, смутный стыд тонул в море слепого, животного блаженства.

На несколько мгновений воцарилась тишина, нарушаемая только тяжёлым, прерывистым дыханием и шумом прибоя.

Балкон отеля "Avala Resort & Villas". 22:40.

Влад посмотрел на экран телефона. Точка с именем «ВИКА» не двигалась уже почти полчаса. На пустынном участке берега. В его спокойствии появилась первая, острая щепотка чего-то другого. Любопытства? Нетерпения? Он сделал последний глоток вина, поставил бокал. Решение созрело. Палец коснулся иконки «Звук вокруг» на экране приложения «Find My». На долю секунды завис – последний шанс отступить. Не отступил. Подключился.

Сначала в наушниках, которые он на всякий случай воткнул в уши, были только посторонние звуки. Далёкий рокот моря, порыв ветра в микрофон. Потом... дыхание. Чьё-то частое, прерывистое. Стоны... Женские и мужские.

А потом он услышал её. Её сдавленный, знакомый до боли вскрик, который она всегда старалась подавить в самые острые моменты. И следом – мужской, глухой стон, полный окончательности... Звуки длились всего полминуты. Потом – только их тяжёлое, учащённое дыхание и снова настойчивый, равнодушный рокот моря.

Влад вынул наушники. Тишина балкона показалась внезапной и оглушительной. Он отключил приложение, и светящаяся точка на экране погасла, растворившись в тёмном массиве карты. Он поставил пустой бокал на столик и ещё долго смотрел в ту сторону, где где-то в ночи, на краю света и воды, двое людей приходили в себя, не зная, что их тайна только что перестала быть тайной.

Продолжение рассказа - Виктория. Глава 14. Перезагрузка. Часть 2. Испытание свободой уже на https://boosty.to/crazy_wolf

Также сообщаю вам, что на моем канале https://boosty.to/crazy_wolf проходит акция - 25% скидка на подключение к каналу. Акция действует с 31.01.2026 года до 09.01.2026 года до 00:00 по мск.