Вот решил вернуться, если Вам рассказ зайдет, то со временем хочу уйти в монетизацию.

Гл.1 – Вся жизнь театр.

Александр.

Александр сидел у окна и наблюдал как снежинки, первые снежинки осени опускаются на подоконник кухни, как в замедленной съёмки они вместе с потоком ветра врывались и перемешиваясь с теплым воздухом помещения теряя объём и красоту приземлялись, превращаясь уже в каплю воды. Ему очень стало душно и кислорода не хватала чтобы вздохнуть полной грудью, смешно, но его жизнь, как и снежинка, трансформируется со скорость светового потока, что осталось от моей счастливой и уютной семейной жизни? Только боль и тоска, да она жесткой хваткой схватило мое сердце два дня назад, когда моя или уже не моя жена Лена, ушла и оставила меня в фое театра, ушла с кумиром и любимым ее актером, ушла сказав:

— Завтра все разговоры и все расскажу, дай мне это, просто подожди и не мешай – смотрев мне прямо в глаза она это говорила, за ее спиной стоял Сергей Безногий, его охранник и ассистент. Я сделал шаг вперед и хотел ее взять за руку, она отступила, и охранник вышел вперед, останавливая меня.

— Э кук, завтра ее получишь, - прошептал секюрити мне в лицо, с ухмылкой на фейси. Они резко все повернулись и начали уходить в сторону центрального выхода, меня задержал звонок мобильного. Незнакомый номер высветился на экране, и я, как в тумане, поднес телефон к уху.

— Александр? Это Дмитрий Сергеевич, главный врач. Мне нужно срочно с вами поговорить. Приезжайте в больницу, это вопрос жизни и здоровья вашего близкого, в его карточки ваш Вы как контактное лицо – голос в трубке звучал глухо и тревожно, уточнил адрес больницы отключился. После того как он отключился, я понял что не спросил имя с кем беда.

Сердце екнуло, предчувствуя недоброе. Я бросил взгляд на улицу, где таяли в воздухе снежинки, не долетая до своей цели. Взглянув на выход из холла театра, развернулся в сторону парковки. Больница. Что могло случиться? В голове промелькнули лица родителей, но я тут же отбросил эту мысль. В последнее время они чувствовали себя неплохо, насколько это возможно в их возрасте.

По дороге единственной мыслью было: "Только бы не они". Забыв про Лену и ее актера, я гнал по улицам города, словно одержимый. Каждая секунда казалась вечностью.

В приемном покое меня встретил замученный Дмитрий Сергеевич. Без лишних слов он провел меня в свой кабинет и, тяжело вздохнув, сообщил: "Твой брат... он в реанимации. Авария. Шансы невелики". Мир вокруг перевернулся. Не Лена, не родители... Брат Олег, старшой. Единственный родной человек, с которым нас связывало все детство, все мечты, все безумные поступки. И теперь он здесь, между жизнью и смертью, а я даже не знал, что он вообще в городе.

Ноги подкосились, и я опустился на стул, не в силах вымолвить ни слова. Дмитрий Сергеевич молча протянул стакан воды. В голове пульсировала одна мысль: "Не может быть". Как же так? Почему он ничего не сказал, что приехал, вернулся? Почему я ничего не знал?

Скомканные обрывки воспоминаний хлынули потоком. Старший брат всего на год, мы были единое целое везде рыбалка на озере, спорт, лыжи, бокс, спортивные лагеря, первая любовь, общие планы на будущее... Все это казалось таким далеким, словно происходило в другой жизни. Когда мы успели отдалиться друг от друга? Когда он перестал делиться со мной своими мыслями и чувствами? Мы повзрослели и потоки жизни разнесли нас в разные направления, это жизнь.

Дмитрий Сергеевич осторожно коснулся моего плеча. "Мы делаем все возможное, Александр. Он в надежных руках". Его слова звучали как эхо в пустой комнате. Я поднялся и, поблагодарив его кивком, вышел из кабинета. Нужно увидеть его. Просто быть рядом.

В реанимации, сквозь переплетение трубок и проводов, я едва узнал брата. Лицо осунулось, кожа приобрела землистый оттенок. Он выглядел таким маленьким и беззащитным. Я взял его руку, такую же теплую, как и прежде, и прошептал: "Держись, брат. Я здесь". И впервые за долгое время почувствовал, как из глаз хлынули слезы. Слезы раскаяния, любви и надежды.

Тихий писк аппаратов жизнеобеспечения казался оглушительным. В висках стучало, а слова Дмитрия Сергеевича продолжали звучать в голове, как назойливая мелодия. "Мы делаем все возможное..." Что именно возможно? И чего ждать дальше? Я не мог допустить, я просто отказывался верить в худшее. Мы всегда были вместе, с самого детства. Вместе строили шалаши в лесу, вместе сбегали с уроков, вместе мечтали о покорении мира. Как же так вышло, что теперь я стою здесь, у его постели, и не могу ничего изменить?

Время тянулось мучительно медленно. Я сидел рядом, не отпуская его руку, и вспоминал все наши с ним моменты. Каждая улыбка, каждое сказанное слово – все это казалось бесценным сокровищем, которым я, по глупости, пренебрегал. Я был слишком занят своими делами, своими проблемами, чтобы заметить, что творится в его душе. Как же я мог быть таким слепым?

Внезапно я почувствовал слабое движение в его руке. Глаза его медленно открылись. В них плескалась усталость, но я увидел и проблеск узнавания. "Саш...", - прошептал он едва слышно. Сердце бешено заколотилось в груди.

"Я здесь, брат. Я рядом", - ответил я, с трудом сдерживая слезы. Он попытался улыбнуться, и уголок его губ дрогнул. В этот момент я понял, что надежда еще жива. Мы выкарабкаемся. Мы обязательно выкарабкаемся, вместе. Потому что мы – братья. И ничто не сможет разорвать эту связь.

Его взгляд блуждал по палате, словно он пытался сориентироваться в незнакомом месте. Он смотрел на мигающие огоньки приборов, на капельницу, на меня. В его глазах отражались вопросы, на которые я пока не мог дать ответы. Я просто сжал его руку крепче, пытаясь передать ему всю свою поддержку, всю свою веру в его выздоровление.

"Не говори ничего, Олег. Просто отдохни", - прошептал я, стараясь говорить тихо, чтобы не причинить ему боли. Он закрыл глаза, и его дыхание стало ровнее. Я продолжал сидеть рядом, не отрывая от него взгляда, боясь пропустить даже малейшее изменение в его состоянии. В голове проносились обрывки воспоминаний, картинки из нашего прошлого.

Я вспомнил, как однажды мы заблудились в лесу, и как он, несмотря на свой страх, подбадривал меня, говорил, что мы обязательно найдем дорогу домой. И мы нашли. Мы всегда находили. И сейчас мы выберемся. Я верил.

Прошло несколько часов. Он спал, и я продолжал сидеть рядом, охраняя его сон. Врачи приходили, осматривали его, но ничего не говорили. Я просто ждал. Ждал момента, когда он снова откроет глаза, когда я снова услышу его голос. Ждал чуда. И я знал, что оно произойдет. Потому что наша дружба, наша братская связь – это и есть настоящее чудо. Это то, что не даст ему уйти.

Внезапно, Олег слабо сжал мою руку в ответ. Я наклонился ближе, ища в его лице признаки сознания. Его веки дрогнули, и он медленно открыл глаза. В них все еще читалось замешательство, но появилась и искра узнавания.

"Ты здесь..." - прошептал он, его голос был хриплым и слабым.

"Я здесь, брат. Все хорошо. Просто отдохни", - повторил я, стараясь придать своему голосу уверенность, хотя внутри меня бушевала буря эмоций.

Он снова закрыл глаза, но его рука осталась в моей. Я знал, что он слышит меня, что он чувствует мою поддержку. Этого было достаточно. Я продолжал сидеть рядом, держа его руку, и говорил с ним вполголоса, рассказывая о наших общих воспоминаниях, о смешных случаях из жизни, о наших планах на будущее. Говорил о том, как сильно он мне нужен, как много он для меня значит.

Постепенно его дыхание становилось все более ровным, а пульс – стабильным. Врачи, наблюдавшие за ним, обменялись взглядами, и я заметил в их глазах слабый проблеск надежды. Может быть, чудо действительно происходит. Может быть, мы действительно выберемся. Вместе.

— Все, Александр, можете чуть отдохнуть, он стабилизировался, едите домой, вы сейчас ничем ему не поможете, изменения будут мы вам наберем.

Я, как проснулся, очнулся от единого потока и вернулся в реальность, взглянул на смартфон время 5 утра, мысли потекли уже без стресса и ожидания самого трагичного момента, приговор отсрочен, живем дальше. Сразу понимаю, что никому не сообщил где я, что с братом, детям надо набрать, родителей? Рассказать, они напугаются, сюда примчатся, вот выбор, и тут же в голову вернулся тот сюжет из театра, выход моей жены, гнев и ярость в душе начала подниматься, но в мозгу вспыхнула мысль позже, ты сейчас брату нужен.

Елена.

— Завтра все разговоры, и всё расскажу, дай мне это, просто подожди и не мешай, — кинув это мужу, я повернулась, направляясь к выходу, как договорились с Сергеем Безногим, моим самым любимым актёром и кумиром.

Это была кульминация вечера и очередного похода в театр. Раз-два в год мне удаётся вытащить Сашу в театр. Он не в восторге от этого, как он выражается, «шута и фигляра», но я всё-таки уговариваю, и он даёт это мне.

Сегодня мы с друзьями смотрели и наслаждались постановкой «Казанова». Сергей был безупречен и очень горяч. И когда проходил, подходил к первым рядам в зале, поглаживал и целовал пальчики у зрительниц. Он поймал взгляд на мне, и наши хрусталики глаз — его карие и мои зелёные — слились на пару секунд. Сергей направился ко мне, остановился и стал восхищаться и декларировать мою красоту и привлекательность, одновременно поглаживая ладонь руки и стараясь поцеловать моё ушко. Я начала подниматься, чувствуя его энергию и возбуждение. Моя киска сжалась от предчувствия и нахлынувшего эмоционального наваждения, трусики промокли тут же. И в это время Александр дёрнул меня, заставив сесть. Сергей посмотрел на мужа и кивнул, наклонившись, шепнул на ухо:

— В антракте приходите за кулисы, экскурсию проведу, — повернувшись к мужу, добавил: — Вместе с друзьями.

И продолжил играть роль Казановы.

Я сидела, пытаясь унять дрожь в руках и бешено колотящееся сердце. Слова Сергея эхом отдавались в голове, смешиваясь с запахом его одеколона, который, казалось, остался на моей коже. Саша, ничего не подозревая, сидел рядом, поглощенный спектаклем, или, скорее, делая вид, что поглощен. Я знала, что он не любит театр, но сегодня его присутствие было особенно некстати. Мои мысли метались, пытаясь осмыслить произошедшее. Неужели это действительно случилось? Неужели сам Сергей Безногий, мой кумир, пригласил меня за кулисы?

Антракт наступил слишком быстро и слишком медленно одновременно. Я чувствовала себя на иголках, каждую секунду ожидая, что Саша что-то заподозрит. Но он, к моему удивлению, был спокоен. Когда занавес опустился, и зал наполнился гулом голосов, я повернулась к мужу.

— Ну что, пойдём? — спросила я, стараясь придать голосу как можно больше небрежности. — Он же нас всех пригласил.

Саша пожал плечами.

— Ну, раз пригласил, то пойдём. Только недолго, я устал.

Мои друзья, которые сидели рядом, с восторгом поддержали идею. Они тоже были под впечатлением от игры Сергея и с радостью согласились на экскурсию. Мы поднялись со своих мест и направились к выходу, а затем, следуя указаниям служащих театра, прошли за кулисы.

Там царила совершенно другая атмосфера. Суета, полумрак, запахи грима и старых декораций. Мы шли по узким коридорам, мимо гримерок, откуда доносились обрывки разговоров и смех. Моё сердце снова забилось быстрее, когда я увидела Сергея. Он стоял, окруженный другими актерами, и что-то оживленно обсуждал. Увидев нас, он улыбнулся и подошел.

— Приветствую, мои дорогие зрители! — сказал он своим бархатным голосом, и я почувствовала, как по моей спине пробежали мурашки. — Рад видеть вас здесь.

Он пожал руки моим друзьям, а затем задержал свой взгляд на мне. Его карие глаза снова встретились с моими зелеными, и на этот раз я почувствовала, как по телу разливается тепло. Он взял мою руку, и я ощутила легкое прикосновение его пальцев к моей ладони.

— Ну что ж, давайте я покажу вам наш мир, — сказал он, и мы двинулись за ним, погружаясь в лабиринт театральных закулисья. Он рассказывал о декорациях, о костюмах, о трудностях актерской профессии, и я ловила каждое его слово, стараясь запомнить каждую деталь. Мой взгляд то и дело скользил по его фигуре, по его рукам, по его губам. Я чувствовала, как нарастает напряжение внутри меня, как желание становится все сильнее.

Когда мы проходили мимо одной из гримерок, Сергей остановился.

— А это моя гримерка, — сказал он, открывая дверь. — Хотите заглянуть?

Мои друзья с энтузиазмом согласились, и мы вошли. Гримерка была небольшой, но уютной. Зеркало, окруженное лампочками, столик с гримом, костюмы, висящие на вешалках. Сергей показал нам свои любимые кисти, рассказал о том, как он готовится к роли. Я стояла рядом с ним, чувствуя его близость, его запах. Моя киска снова сжалась, и я почувствовала, как трусики снова промокли. Я знала, что это неправильно, что я замужем, но я ничего не могла с собой поделать. Его энергия, его харизма, его взгляд – все это сводило меня с ума.

В какой-то момент Сергей наклонился ко мне, делая вид, что что-то шепчет на ухо, но его губы лишь слегка коснулись моей мочки.

— После спектакля, — прошептал он, и его голос был таким низким и чувственным, что я едва не застонала. —все разговоры, и всё расскажу, дай мне это.

Я кивнула, не в силах произнести ни слова.