Кордебалет (апгрейт)

Звонок раздался неожиданно, вырвав меня из пасмурной рижской рутины. Игорь, однокурсник, с которым мы давно не общались. Его голос звучал бодро и жизнерадостно. Когда-то он вёл дела в Латвии, но лет десять назад перебрался в Россию и, судя по всему, развернулся там на полную. Его строительная фирма возводила объекты в десятках городов, раскиданных по необъятным просторам. Во время разговора он, словно между прочим, бросил приглашение:

— Приезжай, скучно одному. Жена с детьми в Италию укатила, я тут в новом доме в Сочи осваиваюсь.

Я не стал раздумывать. За окном в Риге стоял промозглый май с бесконечной моросью, а там — солнце и уже тёплое, наверное, море. Решение созрело мгновенно.

Дом Игоря поразил меня с первого взгляда. Расположенный недалеко от Красной Поляны, он напоминал скорее современную виллу из глянцевого журнала - белоснежные стены, панорамные окна, утопающая в зелени терраса с видом на поросшие лесом горы. Внутри - просторный холл с двух пролётным потолком, несколько спален, каждая с собственной ванной, огромная гостиная с камином, и, конечно, СПА-зона: сауна, бассейн и джакузи, в котором пузырьки мягко массировали спину. Первые пару дней мы с Игорем вспоминали студенческие годы, он показывал Сочи и окрестности, а по вечерам мы заглядывали в местные клубы, пробуя дорогие напитки и наблюдая за курортной жизнью. Уже начали зреть неясные планы на тему женской компании, но всё оборвал звонок. Его жена попала в Италии в небольшую аварию, и ему пришлось срочно вылететь.

— Дом в твоём распоряжении, - сказал он на прощание: - Хозяйничай.

И вот я остался один в этом роскошном пространстве.

На следующий вечер я отправился в один из самых популярных клубов Красной Поляны. Место было претенциозное: низкое освещение, бар, подсвеченный голубым неоном, дорогие коктейли и публика соответствующая - парочки на отдыхе и девушки, чья безупречная, почти стерильная красота и оценивающий взгляд безошибочно выдавали в них элитных путан. Мне стало скучно. Я заказал стейк, наблюдал за происходящим, но охота покупать внимание за деньги меня не прельщала - не хватало азарта, игры. На сцену вышла певица, мелькавшая на телеэкранах, и начала исполнять свои хиты. Я уже собирался уходить, разочарованный.

И тут появились они. Четыре танцовщицы, вышедшие на подпевку. Кордебалет. Несмотря на тяжёлый сценический грим, накладные ресницы, казавшиеся длиннее пальца, и яркий блеск на губах, сквозь этот карнавальный шар проступала подлинная, дикая красота. Моё внимание приковалось к ним, как магнитом. Фигуры были отточены до совершенства: длинные, идеально ровные ноги в тончайшем капроне, блестящем под софитами, туго затянутые в корсеты, отчего груди казались соблазнительно-выпуклыми, и короткие, вздымающиеся в такт музыке юбки, за которыми скрывались округлые, пружинистые ягодицы. Они танцевали с такой синхронной, взрывной энергией, с такой отточенной чувственностью в каждом движении бедра, взмахе руки, что хриплый голос певицы просто перестал существовать. Я замер, не в силах оторвать взгляд. Это была не просто работа, это было искусство соблазна, воплощённое в плоти. Девушки излучали такую мощную, животную сексуальность, что у меня перехватило дыхание. Я досмотрел выступление до конца, а потом ещё долго сидел, потягивая виски, с живыми картинами их танца под веками.

На следующий день, прогуливаясь по набережной, я зашёл в уютное кафе с открытой террасой. Солнце припекало по-настоящему летне, и холодное пиво было как никогда кстати. Я наслаждался видом на море, когда на террасу влетела, словно стайка ярких птиц, группа из четырёх девушек. Они устроились за соседним столиком, и моё внимание немедленно переключилось с морских далей на ближние рубежи. Все четверо были в обтягивающих джинсах и простых футболках, но как они сидели на них! Ладные, спортивные фигурки, тонкие талии, упругие изгибы... Что-то было до боли знакомое в их пластике, в том, как они смеялись, запрокидывая головы. И вдруг - озарение. Это были они. Танцовщицы. Без грима и сценических костюмов их красота казалась ещё более ослепительной - свежей, естественной, дышащей молодостью и здоровьем. Промедлить было нельзя.

Развернув стул, я улыбнулся:

— Добрый день, извините за беспокойство. Это не вы вчера блистали на сцене в клубе?

Самая высокая, смуглая брюнетка с глазами цвета тёмного шоколада, обвела меня оценивающим, но не лишённым интереса взглядом.

— Да, мы, - ответила она, и в её голосе послышались нотки лёгкой усталости: - Вы были в зале?

— С самого начала и до конца вашего выхода. Вы были... потрясающи. Это высший пилотаж, - мои слова прозвучали искренне, потому что так оно и было.

Комплимент попал в цель. Разговор завязался. Они представились: Рита (та самая брюнетка -«испанка»), Ира (блондинка с платиновыми волосами и глазами, как у Мэрилин), Юля (кукольное личико с невинными голубыми глазами и пухлыми губами) и Катя (тёмная, с острыми скулами и пронзительным взглядом, напоминавшим юную колдунью). Я запомнил их имена с трудом, зато твёрдо усвоил номер телефона Риты, которая явно была лидером этой маленькой группы. Когда я, прощаясь, незаметно оплатил их заказ, в их глазах мелькнуло удивление и благодарность. Вечером я снова был в том клубе, и теперь, наблюдая за танцем Риты, я уже знал её имя и видел в её движениях не абстрактную эротику, а обещание чего-то личного.

На следующий день я позвонил Рите и предложил девушкам шашлык на вилле. Она, посовещавшись с подругами, перезвонила через пять минут:

— До вечера можем. У нас ночная смена.

Я с азартом взялся за приготовления. Когда они приехали, их восхищению не было предела. Они, как дети, бродили по просторным комнатам, ахали над видами из окон и с террасы. За столом, под шум моря вдалеке, они рассказали, что приехали по контракту из Украины, живут в тесном, неуютном хостеле и мечтают просто о нормальном душе. Их истории были полны легкой горечи и усталости от бесконечных переездов и ночной работы.

Идея возникла спонтанно, почти как шутка:

— А не хотите пожить здесь пару недель? Спален хватит на всех, с личными ванными. В хостеле только ночуйте.

Они переглянулись. Шёпот. Снова взгляды, уже более заинтересованные. Рита кивнула:

— Мы... подумаем.

Но я уже видел ответ в их блестящих глазах. На следующее утро я услышал звук такси у ворот. Они стояли с чемоданами, похожие на беглянок из скучного мира в мир роскоши. Я показал им спальни, и их восторгу не было предела - просторные комнаты с мягкими коврами, огромные кровати и, главное, собственные ванные с глубокими ваннами и тропическими душами.

— Распределяйтесь сами. Я буду на террасе, - сказал я, оставляя их осваиваться.

Через пятнадцать минут они уже сидели за столом, с аппетитом уплетая шашлык и запивая его охлаждённым крымским вином. Я изучал их. Рита - уверенная, с пухлыми губами и властным взглядом. Ира - секс-символ в миниатюре, каждое движение которой было отточено для соблазна. Юля - с невинным взглядом, за которым, как я теперь понимал, скрывался неистовый темперамент. Катя - загадочная и напряжённая, как тетива лука. Выбор, с кого начать, был мучителен. И я решил начать с лидера - с Риты. Взяв бутылку шампанского и два бокала, я поднялся к её спальне.

Дверь была приоткрыта. Войдя, я услышал плеск воды из ванной. Картина, открывшаяся мне, когда я заглянул внутрь, заставила сердце бешено заколотиться. Рита лежала в пенной воде, её тёмные волосы были собраны в беспорядочный пучок. Одной рукой она опиралась о край ванны, а пальцы другой медленно, лениво кружили в воде между её сведённых бёдер. Увидев меня, она не испугалась, не прикрылась. Напротив, её губы растянулись в медленной, томной улыбке, а движения пальцев стали чуть более выразительными.

— Я тебя ждала, - её голос был низким, хрипловатым от пара: - Чувствовала, что начнёшь с меня. Залезай. Вода прекрасная.

Я, не теряя ни секунды, сбросил одежду. Воздух в комнате казался прохладным по сравнению с исходящим от ванны паром. Моё тело моментально отреагировало на увиденное, член напрягся, тяжелея. Я шагнул в воду и сел напротив неё. Она подобрала длинные, гладкие ноги, освобождая мне место. Мы сидели, касаясь ступнями под водой. Я не мог оторвать взгляд от её груди: тяжёлые, совершенной формы груди с крупными, тёмно-коричневыми ареолами и набухшими от тепла сосками плавали у самой поверхности, покачиваясь в такт её дыханию.

— Нравится? - спросила она, слегка выгибая спину, отчего груди приподнялись ещё больше.

В ответ я только протянул руку, коснувшись мокрой, шелковистой кожи у её ключицы. Она вздохнула и потянулась ко мне. Наши губы встретились в глубоком, солоноватом от шампанского поцелуе. Её язык был настойчив и опытен. Она перебралась ко мне на колени, её мокрое, скользкое тело прижалось к моему. Я ощутил её горячее влажное лоно у основания своего члена. Её рука нащупала его под водой, крепко обхватила и направила к себе. Медленно, позволяя мне прочувствовать каждый миллиметр, она опустилась на меня, приняв в себя всю длину. Её внутренности были обжигающе горячими, тугими и невероятно влажными. Она замерла, глубоко вздохнув, её глаза закрылись от наслаждения. А потом начала двигаться - не спеша, с наслаждением, вращая бёдрами так, что каждый её мускул внутри сжимал и ласкал меня. Я вцепился руками в её мокрые бока, помогая ей, чувствуя, как нарастает волна. Она, тяжело дыша, ускорила темп, её стоны стали громче, отрывистее. Вдруг она вскрикнула, её тело затряслось в мощной судороге, внутренние мускулы схватили мой член в пульсирующие тиски. Я не смог сдержаться. С громким стоном я выпрямился, вытащил член из её сжимающейся плоти и, обхватив его рукой, заставил выплеснуть густые, молочно-белые струи спермы прямо в воду. Они медленно расползались мутными облачками, оседая на её коже и на стенках ванны.

Отдышавшись, я хотел снова притянуть её к себе, но она мягко остановила.

— Подожди, - прошептала она, проводя пальцами по моей груди: - Со мной на сегодня всё. Остальные ждут. Мы... договорились. У нас из-за этого графика и убогого хостела - больше месяца сухой закон. Так что ты теперь наш общий проект.

Я широко улыбнулся: «Приятный сюрприз».

— Не обольщайся, - она игриво щипнула меня за подбородок: - Мы изголодались. Береги силы. Тебя ждёт марафон.

— Я готов. Кто следующий?

— Юля. Она... неопытная. Муж у неё дома, она ему ни разу не изменяла. Будь с ней нежнее. А Ира... - Рита хитро прищурилась: - Ира обожает анал. Можешь не стесняться. Катя же... Катя любит, когда её немного унижают. В красивом, эстетичном смысле. Понял?

Я кивнул, поражённый такой откровенностью и... спланированностью. Я вытерся, обернул полотенце вокруг бедер и вышел из её комнаты, направляясь к двери Юли.

Комната Юли пахла цветочными духами. Она лежала под тонким одеялом, и только её кукольное личико с огромными глазами выглядывало наружу. В её взгляде читалась смесь страха, любопытства и томного ожидания.

— Можно? - тихо спросил я.

Она кивнула, не в силах вымолвить слово. Я сбросил полотенце и подошёл к кровати. Приподняв одеяло, я увидел её полностью обнажённое тело - хрупкое, с нежной, почти фарфоровой кожей, небольшой, но упругой грудью с розовыми, крошечными сосками. Я лёг рядом, и она тут же прижалась ко мне, дрожащим комочком. Её поцелуй был неискусным, но страстным, губы - мягкими и сладкими. Мои руки скользили по её телу, и оно отвечало на каждое прикосновение вздрагиванием, мурашками. Когда я коснулся пальцем её соска, она ахнула, выгнувшись, как струна. Я наслаждался её реакцией, лаская грудь, живот, скользя пальцами к самой сокровенной части. Она была уже мокрая, её нежные половые губы разбухли от желания. Я опустил голову между её ног. Её крик, когда мой язык коснулся её клитора, был пронзительным и искренним. Она билась в моих руках, её пальцы впились в мои волосы. Я продолжал ласкать её языком и губами, чувствуя, как её тело натягивается, готовое к разрыву. И оно разорвалось - мощная, конвульсивная волна оргазма прокатилась по ней. Она закричала, её внутренности сжали мой палец, который я осторожно ввел в неё, и хлынувший поток её смазки обжёг мне губы. Она лежала, тяжело дыша, слёзы блаженства катились по её вискам. Я нежно поцеловал её в лоб, накрыл одеялом — времени на большее не было. Она была удовлетворена, а меня ждали другие.

В спальне Иры царил полумрак. Она сидела на краю кровати в шелковом халате, который тут же распахнула, демонстрируя своё тело — более зрелое, чем у Юли, с пышными формами, которые так и просились, чтобы их мяли. На её губах играла вызывающая улыбка.

— Я слышала, тебе дали инструкции, - сказала она, подходя ко мне и начиная ладонью водить по моему животу, опускаясь ниже.

— Насчёт анала? - уточнил я.

— Именно, - она прошептала мне на ухо, а её рука обхватила мой уже снова стоящий член: - Рита права. Я обожаю это. Но сначала... подготовь меня.

Она ловко опустилась на колени и взяла мой член в рот. Её минет был профессиональным, как и её танец: глубоким, с использованием языка, с легкими покусываниями головки. От её умелых ласк я едва не кончил сразу. Вытащив у неё изо рта, я развернул её, заставив встать на колени перед кроватью, и прильнул губами к её киске сзади. Она вкусно пахла, была насквозь мокрой. Я ел её с наслаждением, чувствуя, как её тело трепещет, а пальцы впиваются в покрывало. Когда она начала стонать и молить «давай же», я достал из тумбочки лубрикант (оказалось, они и этим предусмотрительно запаслись). Щедро смазав свой член и её тугую розовую складку, я приставил головку к входу.

— Готовься, - прошептал я и медленно, но неумолимо начал входить.

Она вскрикнула от смеси боли и наслаждения. Внутри было невероятно тесно, горячо и... восхитительно. Каждый сантиметр продвижения давался с трудом, но её стоны становились все более блаженными. Когда я вошёл полностью, мы замерли. Потом я начал двигаться — сначала медленно, потом всё быстрее. Звук был влажным, хлюпающим. Ира подмахивала мне навстречу, одной рукой яростно лаская свой клитор. Вид её округлых ягодиц, раздвигаемых моим членом, сводил с ума. Я чувствовал, как нарастает кульминация. Мои яйца тяжелели, по спине пробежали мурашки. Я вытащил член из её разинувшегося ануса и, обхватив его, обдал её спину и ягодицы горячими, густыми струями спермы. Белые капли стекали по её коже, образуя неприличные, прекрасные узоры. Она, почувствовав это, снова застонала и кончила, сжимая простыню в кулаках.

Я отправился в душ, чтобы немного прийти в себя и смыть с тела следы предыдущих битв. Потом, уже в чистом халате, направился к Кате. Её комната была освещена только парой свечей. Она ждала меня, стоя у окна, в чёрном кружевном боди, чулках с подвязками и на высоких шпильках. Выглядела она смертельно опасной и невероятно желанной.

— Я думала, ты ко мне не придёшь, - сказала она, её голос был холоднее, чем у других.

— Как я мог не прийти к такой ведьме? - парировал я.

Наши губы встретились в жестоком, почти враждебном поцелуе. Она кусала мои губы, я срывал с неё боди. Её тело было худощавым, но мускулистым, груди - небольшими, с тёмными, будто бы нарисованными сосками. Она толкнула меня на кровать и села сверху, но не для того, чтобы принять меня внутрь, а чтобы провести головкой моего члена по своему лицу, губам, шее, груди. Это был ритуал унижения, в котором она была и жрицей, и жертвой. Потом она легла на край кровати, свесив голову вниз, и взяла мой член в рот в такой неудобной позе, что это было одновременно и подношение, и испытание. Я трахал её в горло, держа за волосы, и она смотрела на меня снизу вверх своими тёмными глазами, полными слез от усилий и восторга. Потом я перевернул её, заломил руки за спину и вошёл в неё сзади, жестоко и быстро. Она кричала в подушку, её ногти рвали шелк простыни. Когда я почувствовал, что вот-вот кончу, я вытащил член, грубо развернул её и, держа за щёки, заставил открыть рот. Я кончил ей на лицо и в открытый рот. Густая сперма попала ей на язык, щёки, ресницы. Она не отворачивалась, а смотрела на меня, сглатывая и облизывая губы, а потом размазала остатки по своему лицу и груди, словно это были драгоценные благовония.

К вечеру мы все собрались на кухне. Девушки, теперь уже в простых домашних одеждах, готовили ужин. Между нами висела плотная, сладкая, усталая тишина, нарушаемая лишь звоном посуды. Взгляды, которые мы бросали друг на друга, были красноречивее любых слов: в них читалась благодарность, удовлетворение и усталость. Позже они уехали на работу. Я пришёл в клуб уже под конец их выступления. Смотреть на них танцующими теперь было совершенно иным, головокружительным опытом. Я знал, какая кожа скрывается под этими блёстками, какие звуки они издают, когда теряют контроль, как пахнет их возбуждение. Рита, делая волну бёдрами, поймала мой взгляд и едва заметно улыбнулась уголком губ. Ира в порыве танца бросила взгляд, полный животного вызова. Юля, казалось, краснела под своим гримом, а Катя смотрела на меня тем испепеляющим, колдовским взглядом, который теперь знал меня наизусть.

Я не досидел до конца. Сладостная усталость валила с ног. Вернувшись на виллу, я рухнул на свою огромную кровать. Перед сном в голове пронеслись обрывки воспоминаний: шелковистая кожа в воде, судорожные объятия, стоны, вкус, запахи, липкие, тёплые следы на теле... И осознание, что этот марафон только начался. И что где-то там, в своих спальнях, позже вернутся четыре уставшие, но довольные нимфы, которые теперь считали этот дом — и, возможно, меня — частью своего временного, роскошного пристанища. А впереди были ещё долгие сочинские ночи и дни, полные обещаний.

***

Сон, в который я погрузился после их ухода, был тяжёлым и беспокойным. Тело гудело от пережитого напряжения, в мышцах ощущалась приятная слабость, а на губах ещё сохранялся вкус их помады и вина. Мой сон был наполнен обрывками образов: пульсирующие пузырьки джакузи, белые следы на загорелой коже, шепот и смех, эхом разносившийся по кафельному подвалу.

Я проснулся поздно, уже ближе к полудню. Солнечный свет, проникавший сквозь жалюзи, рисовал на полу длинные полосы. В доме царила звенящая, непривычная тишина. Они ещё спали. Я полежал несколько минут, вспоминая вчерашнее. Улыбка не сходила с моего лица. Это было безумие. Прекрасное, счастливое, животное безумие.

Приняв душ, я спустился на кухню и заказал кейтерингом обильный поздний завтрак — свежие круассаны, сырную тарелку, фрукты, кофе и свежевыжатые соки. Пока всё готовилось и привозилось, я вышел на террасу. Воздух был чистым, после ночной прохлады, и пахло сосной и морем. Бассейн сверкал кристальной голубизной, на его поверхности ещё плавали несколько лепестков магнолии, сорванные ночным бризом.

Первой, ближе к часу дня, спустилась Рита. Она была в одном из моих халатов, который болтался на ней, как на вешалке, обнажая стройные, загорелые ноги. Волосы были собраны в небрежный пучок, лицо без макияжа выглядело уставшим, но умиротворённым.

— Привет, предводитель, - хрипловато сказала она, подходя к кофемашине: - Ты вчера нас всех удивил. И порадовал.

— Взаимно, - улыбнулся я: - Чувствуете себя бандитами после ограбления банка?

— Скорее, как самураи после удачной битвы, - парировала она, потягиваясь так, что халат приоткрылся, и я на секунду увидел тёмную полоску между её бёдер: - Усталые, но довольные.

Вскоре спустились и остальные. Ира, с ещё мокрыми после душа волосами цвета спелой пшеницы, Юля, с сияющими, будто после хорошего сна, глазами, и Катя, с её привычной загадочной полуулыбкой. Завтрак превратился в весёлую, непринуждённую трапезу. Они рассказывали смешные истории из жизни кордебалета, о капризных клиентах в клубе, о том, как однажды Ира на сцене порвала чулок в самый неподходящий момент. Смущение и натянутость предыдущего дня исчезли. Теперь мы были сообщниками по этому странному, временному, но невероятно сладкому союзу.

После еды они, как и вчера, переоделись в купальники и устроились у бассейна. Но сегодня было иначе. Если вчера они держались немного скованно, то теперь их движения были полны сознательной демонстративности. Ира, нанося крем, долго и тщательно втирала его в свои длинные ноги, ловя мой взгляд. Юля, поправляя лямку купальника, будто случайно приоткрыла грудь на долю секунды дольше необходимого. Катя просто лежала на животе, расстегнув застёжку на спине, и её спина, шея и ягодицы были открыты солнцу... и моему взгляду. Рита, сидя на краю лежака, пила воду и смотрела на меня через темные очки, читая мои мысли.

Именно она спросила про баню. В её голосе я уловил тот же намёк, что и в движениях подруг. Мысль о парилке, наполненной их распаренными, скользкими от пота и масла телами, заставила кровь прилить к паху. Я с готовностью отправился вниз, включать печь.

Час спустя, взяв с собой бутылки охлаждённого белого вина и свежие полотенца, я спустился в банный комплекс. Картина, которую я застал, превзошла все мои ожидания. Они уже были в джакузи - огромном круглом резервуаре, подсвеченном изнутри мягким голубым светом. Вода бурлила и пенилась, создавая живую, дышащую массу. И они были в самом её центре, как русалки, застигнутые в своём гроте.

Грим, клей для ресниц, следы сцены - всё было смыто. Их лица сияли чистотой, кожа, покрасневшая от парилки, казалась нежной и уязвимой. Они сидели, откинув головы на бортик, их волосы, тёмные и светлые, раскинулись в воде, как водоросли. Глаза были закрыты, на губах — блаженные полуулыбки. Они не просто мылись. Они совершали ритуал очищения, сбрасывая с себя всю шелуху ночной работы. Я замер у входа, боясь спуговать эту идиллию.

Но Рита почувствовала моё присутствие. Она открыла один глаз, потом второй, и её губы растянулись в широкой, понимающей улыбке.

— А вот и наш банщик, - лениво произнесла она: - Вино принёс... Молодец. Залезай к нам, вода божественна.

Раздевшись, я шагнул в пузырящуюся теплоту. Вода обняла меня, смывая последние остатки напряжения. Я сел напротив них, и наша маленькая круглая вселенная замкнулась. Я разлил вино по бокалам, протянул им. Наши пальцы касались в передаче хрупких стопок. Мы выпили молча, глазами говоря гораздо больше, чем словами.

Затем Рита, её взгляд стал томным и приглашающим, взяла флакон с жидким мылом и, не сводя с меня глаз, вылила добрую порцию прямо в воду между нами. Пена взметнулась мгновенно — густая, белоснежная, пахнущая кокосом и ванилью. Она накрыла поверхность воды, скрывая наши тела под пушистым, непрозрачным одеялом. Теперь были видны только лица, плечи и... выпуклости грудей, чьи тёмные верхушки слегка проглядывали сквозь пену, как островки в молочном море.

Именно в этот момент, под прикрытием этой пенной завесы, под действием вина, расслабления и накопившегося напряжения, началось то, что уже нельзя было назвать просто сексом. Это была оргия в замедленном темпе, сладкая, ленивая, почти сновидческая.

Сначала поцелуи. Они начались спонтанно. Я потянулся к Кате, чьи губы были ближе всего. Её поцелуй был глубоким, с долей той же агрессии, что и прошлой ночью, но теперь смягчённый теплотой воды. Потом губы Риты, опытные и властные. Потом Иры — сладкие и жадные. Потом Юли - нежные, почти робкие. И снова по кругу. Вскоре мы целовались все одновременно, образуя странный, шевелящийся букет из сплетённых тел, рук и губ. В пене было не видно, чья именно рука скользнула по моему животу, чьи пальцы вцепились в моё бедро, чья ладонь нащупала мой член, уже стоящий колом под водой.

Их было четверо, а я один. И они использовали это численное преимущество с изощрённой нежностью. Пока одна целовала меня в губы, другая покусывала мочку уха, третья ласкала языком соски, а четвёртая... Четвёртая взяла мой член в рот под водой. Ощущение было сюрреалистичным: тепло и влага её рта, усиленные теплом и влагой воды, пульсация пузырьков джакузи вокруг ствола... Я застонал, и звук был поглощён водой и гулом насоса.

Они менялись местами, как хорошо отлаженный механизм наслаждения. Юля, вспомнив вчерашний урок, снова оказалась на мне, её узкое, горячее влагалище сжимало меня с такой силой, будто хотело выжать всё до капли. Она двигалась медленно, почти медитативно, её глаза были закрыты, на лице — маска чистого, бездумного блаженства. А вокруг, как сирены, вились другие: Катя целовала мою шею, Ира массировала мои яички под водой, а Рита, стоя на коленях позади Юли, ласкала её грудь и шептала ей что-то на ухо, от чего та вздрагивала и стонала ещё громче.

Потом была Ира, принявшая меня сзади, её пышные ягодицы упирались в мой живот, а я, держа её за бёдра, вгонял себя в её мокрую, податливую плоть, наблюдая, как подрагивают мышцы её спины. И снова Катя, севшая сверху и скакавшая на мне с отчаянной, почти яростной энергией, её чёрные волосы прилипли к лицу и груди, а глаза сверкали в полумраке подвала безумием и восторгом. И наконец, Рита, завершающая, доводящая до точки кипения — она взяла инициативу в свои руки, контролировала ритм, глубину, и в её властных, уверенных движениях была такая мощная чувственность, что я чувствовал, как теряю над собой контроль.

И вот момент финального аккорда. Я стоял в центре джакузи, вода доходила мне до пояса, а они сидели передо мной на противоположном бортике — все четверо, мокрые, запыхавшиеся, с разгорячёнными лицами и глазами, полными ожидания. Я чувствовал, как мощная, неотвратимая волна поднимается от самых пят. Я схватил свой пульсирующий член и, встретившись взглядом с каждой из них, начал.

Первая густая струя попала Рите прямо на щёку и скатилась на ключицу. Вторая, более жидкая, забрызгала подбородок и грудь Иры. Третья дуга, белая на фоне голубой подсветки, легла на грудь и живот Юли. И последние, уже слабые толчки, оставили жемчужные капли в тёмных волосах Кати и на её полуоткрытых, улыбающихся губах. Они не моргнули, не отвернулись. Они приняли это, как дань, как завершение ритуала. Картина была одновременно неприличной и невероятно прекрасной: их прекрасные, усталые лица, разукрашенные моим семенем, смешанным с пеной и каплями воды. Они сидели неподвижно несколько секунд, словто позируя для невидимого художника, а потом одновременно рассмеялись — тихим, счастливым, немного безумным смехом.

— Ну, ты, Стасик, даёшь, - повторила Рита своё вчерашнее восклицание, но теперь в нём звучало настоящее восхищение.

— Да, я такой, - выдохнул я, опускаясь обратно в воду, чувствуя, как силы покидают меня.

Мы ещё немного посидели в остывающей воде, допивая вино, уже почти не разговаривая. Тишина была тёплой и комфортной. Потом Рита, как капитан, объявила: «Так, девки, собираемся. Скоро на сцену». Они нехотя, с театральными вздохами, начали выбираться из джакузи.

Я остался один в подвале, среди запахов хвои, пота и секса, слушая, как наверху зашумела вода в душе, застучали каблуки, зазвенели голоса. Я убрал бокалы, вытер джакузи, выключил свет. Поднимаясь по лестнице, я поймал себя на мысли, что испытываю странное чувство — не просто опустошение после оргазма, а глубочайшее, почти философское удовлетворение. Как будто мне удалось прикоснуться к чему-то дикому, прекрасному и мимолётному, что вот-вот ускользнёт.

Вечером, как и вчера, я пришёл в клуб. Я сел за тот же столик, заказал тот же виски. И когда они вышли на сцену, я смотрел на них уже совершенно иными глазами. Я видел не просто танцовщиц. Я видел Риту, чья властность на сцене теперь имела для меня вкус её губ и форму её бёдер. Иру, чья откровенная сексуальность в танце была лишь отголоском той безудержной страсти, что бушевала в ней в бане. Юлю, чья кажущаяся невинность скрывала неистовый, только что открытый темперамент. И Катю, чей колдовской, отстранённый взгляд с подмостков теперь был для меня взглядом сообщницы, знающей все мои тайны.

Они танцевали для всех, но я ловил мгновения, предназначенные только мне: быстрый взгляд Риты, задерживающийся на моём столике на долю секунды дольше; едва заметный, игривый подмиг Иры в мою сторону во время поворота; лёгкий румянец на щеках Юли, когда её взгляд скользил по мне; и тот особенный, медленный, оценивающий кивок, которым Катя отвечала на мою улыбку.

На этот раз я не стал ждать конца их смены. Усталость навалилась приятной тяжестью. Я вышел из клуба в тёплую сочинскую ночь, полную запахов цветущих магнолий и морского бриза. Вернувшись в тихий, пустой дом, я лёг в свою огромную кровать. Одиночество теперь не казалось таким гнетущим. Оно было наполнено эхом смеха, шепотом, всплесками воды, воспоминанием о прикосновениях и вкусах. И предвкушением. Потому что завтра был новый день. А у них — выходной. И я уже начал строить планы на то, как мы его проведём. Ведь огромный, пустой дом и целый день впереди давали простор для самой смелой фантазии.

***

Этот сексуальный марафон, этот сладкий, изматывающий водоворот плоти и страсти продолжался чуть больше двух недель. Они растворились в чередовании дней и ночей, потеряли чёткие границы. Послеобеденные томные ласки у бассейна, где их руки и губы под водой совершали тайные, игривые па, обещавшие вечерние свершения. Банные ритуалы в подвале, где пар, ароматы масел и пена джакузи становились нашими союзниками. И, конечно, главные спектакли — в просторной хозяйской спальне, на широкой кровати, которая стала ареной наших безумств.

Мы перепробовали всё, на что хватило фантазии и выносливости. Оргии, где я был центром их вселенной, а они - её вращающимися, поющими планетами. Нежные сеансы, где я посвящал час одной из них, исследуя каждую складку, каждый изгиб, доводя до изнеможения долгими, изощрёнными ласками. Даже застенчивая Юля, подогретая вином и всеобщей раскованностью, однажды ночью сама, шёпотом попросила меня попробовать «как у Иры». Её тихий, переходящий в захлёбывающийся крик оргазм и последующее детское, полное удивления «ого...» стали одним из самых трогательных моментов. Катя открыла во мне склонность к лёгкой, эстетичной доминантности, и игры с шёлковыми шарфами, её покорные взгляды снизу вверх и смазанные помадой следы на моём теле добавляли перчику. Ира была ненасытна в своём гедонизме, а Рита - мудрым режиссёром наших утех, всегда чувствуя, когда нужно взять инициативу, а когда отдать её мне.

Ночные пробуждения от прикосновений губ в темноте стали самым сладким и интимным ритуалом. Я никогда не знал, чей именно рот принимал меня в темноте, чьи пальцы впивались в мои бёдра. Это была абсолютная, слепая доверенность, точка высшего наслаждения, где исчезали имена и лица, оставалась только суть - жаркий, влажный мрак и волны блаженства, накатывающие из ниоткуда.

Я был безумно счастлив и так же безумно устал. Тело гудело приятной, хронической усталостью, в мышцах была слабость, а в душе — странное, горделивое спокойствие сатира, исполнившего свою миссию. Я был готов уставать так и дальше, до самого своего отъезда, которого не хотелось даже думать.

Но реальность позвонила сама. Звонок Игоря был кратким и деловым: «Завтра утром вылетаем. Встречай с шампанским, там всё расскажу». Фраза «с семьёй» прозвучала как приговор.

Пришлось сообщить новость. Их реакция была молниеносной и единодушной. Радостные, раскрепощённые лица вдруг померкли. В глазах мелькнуло что-то похожее на панику, а затем — глубокая, искренняя досада.

— Уже? - спросила Юля, и её голосок прозвучал так, будто у неё отняли любимую игрушку.

— Хостел... опять эта вонючая каморка и общий душ, - с отвращением выдохнула Ира.

Катя просто смерила меня долгим, колдовским взглядом, в котором читался немой вопрос: «И это всё?»

Рита, как всегда, взяла ситуацию в свои руки. Она тяжело вздохнула, но её губы тронула кривая, понимающая улыбка.

— Ну что ж, сказка закончилась, Золушкам пора разбегаться по тыквам. Собираем вещи, девки.

Я пообещал, что что-нибудь придумаю, что мы обязательно увидимся. Но в глубине души понимал — это ложь во спасение. Курортный роман, каким бы ярким он ни был, имеет свойство заканчиваться с отъездом. Я помог им погрузить чемоданы в такси, стоя на подъезде. Они целовали меня на прощание — каждая по-своему: Рита — крепко и с долей грусти, Ира — страстно и с намёком, Юля — нежно и чуть плаксиво, Катя — быстро, почти холодно, но её пальцы на секунду вцепились в мой воротник. Потом двери захлопнулись, и машина растворилась в сумеречной аллее.

На следующий день вернулся Игорь с загорелой, оживлённой семьёй. Дом наполнился детскими голосами, смехом его жены, бытовым гомоном. Моя роль гостя-хозяина закончилась. В последний вечер я в одиночестве, уже без прежнего азарта, зашёл в тот самый клуб. Сель за тот же столик. Заказал тот же виски.

И вот они вышли на сцену. В своих блёстках, под густой завесой грима. Они танцевали с прежней безупречной, огненной энергетикой. Но теперь для меня за каждым движением стояло воспоминание. Вот Рита делает волну бёдрами - и я помню, как эти бёдра дрожали под моими ладонями. Вот Ира запрокидывает голову в свете софитов - и я чувствую вкус её шеи на своих губах. Вот Юля улыбается в зал своей кукольной улыбкой - и я слышу её сдавленный стон в момент наивысшего наслаждения. Вот Катя бросает в пространство свой загадочный взгляд - и он на миг цепляется за мой, и в нём я читаю не колдовскую тайну, а общую, прожитую нами историю.

Они танцевали для всех, но прощались со мной. И я прощался с ними. С этим безумным, прекрасным, вневременным отрезком жизни, который навсегда останется в памяти как сочный, чувственный сон - «Кордебалет».

На следующий день я улетел в Ригу, в свой пасмурный май, в свои дела. Планировал пробыть неделю, а задержался почти на месяц. Но эти три недели в Сочи... они словно выпали из времени. Они стали отдельной, ярко иллюстрированной главой в книге жизни, которую иногда, в особенно скучные вечера, я мысленно перелистываю, останавливаясь на самых пикантных страницах. И снова слышу плеск воды в джакузи, чувствую запах нагретой кожи и дорогого вина, вижу четыре пары глаз, смотрящих на меня в полумраке спальнии, и с благодарностью вспоминаю девушек из кордебалета.

Александр Пронин

2022 - 2026