Моя мама никогда не была образцовой. Зачастую груба, эгоистична, излишне строга и никогда не ставила свои интересы выше моих (за исключением того, что мы с отцом были полностью избавлены от бытовых забот). Изредка мне даже хотелось назвать ее хабалкой. Однако я всегда тянулся к ней, мне не хватало ее внимания и участия, и любые проявления хоть каких-то эмоций по отношению ко мне были очень ценны и дороги. К тому же, наступил пубертатный период, и я вдруг понял, что мама – очень красивая и сексуальная женщина! Я даже начал дрочить вечерами на мамин образ и жадно смотрел на ее формы, когда думал, что она этого не заметит.

В тот пятничный вечер я пришел со школы, мама накрыла стол на двоих – отец был в командировке. Как обычно, я украдкой разглядывал мамин роскошный бюст, щедро приоткрывающийся в отворотах халата. И, о, ужас, мама это заметила! Мне стало стыдно до поджимания пальцев на ногах, но она даже не стала ругаться или насмехаться, только задумчиво и... как-то оценивающе... посмотрела на меня, накрутив на палец локон темных волос. После этого мне от неловкости кусок не лез в горло и, проблеяв что-то невразумительное, я ринулся из-за стола, бросившись в комнату, где уткнулся в телефон, глядя сквозь него, и весь во власти желания немедленно провалиться сквозь землю...

— Сын! – вдруг раздался громкий командный голос мамы из их с папой спальни. – Подойди сюда!

Я застонал – видимо, меня сейчас ждала выволочка за поведение, недостойное по отношению к матери; мне предстояло услышать, насколько я плохой сын, и мои ноги, с трудом переставляющиеся, понесли мое бренное тело к месту казни.

Но когда я вошел в родительскую спальню, то застыл, не в силах сообразить – сплю я или брежу в палате для сумасшедших: мама сидела на постели... совершенно голая! К тому же ее ноги были широко расставлены. Я словно сфотографировал глазами яркую картинку: прищуренные глаза; чуть усмехающиеся пухлые губы; подрагивающие объемные, упругие груди с пирсингом в сосках (!); раздвинутые стройные бедра и пальчики, словно в задумчивости теребящие розовые складки...

Мой член в штанах повел себя совершенно предсказуемо, а вот я впал в полную прострацию, не в силах ни броситься вон, ни даже перестать обегать взглядом чудовищную картину перед собой.

Мама сначала расхохоталась, видимо, из-за моего ошарашенного вида, а потом посерьезнела:

— Сын! Хочу тебе сообщить: у нас с мужем давно не было секса. Твой отец уже полгода не прикасается к моему телу. Поэтому я решила: ты его заменишь - будешь ублажать меня сексуально.

Эти слова безапелляционным тоном вообще вогнали меня в полнейший шок, даже ни одной мысли, по-моему, не было в голове. А мама усмехнулась с превосходством императрицы:

— Ты уже вырос, сын. В последнее время я замечаю, как ты пялишься на меня, а сегодня твои глаза просто ночевали в моем декольте. Ты хочешь маму, а мое тело требует мужчину.

Мамин пальчик вошел в дырочку, и от этого вида у меня в ушах зазвенело.

— Ох, я уже вся мокрая! Тебя что-то тебя смущает? Я - красивая, сочная баба, у тебя – спермотоксикоз... Ну, посмотри, посмотри мне между ног, разве тебе не хочется увидеть, как из мамы течет так, что простынь подо мной мокрая?

Мама резко откинула голову назад, её длинные волосы рассыпались по плечам, как волна темного шёлка. Это было очень красиво и романтично, но мой взгляд приковали ее уже блестящие от смазки пальчики, круговыми движениями ласкающие уголок половых губ. Каждый виток был демонстративным. При этом мое периферическое зрение (или просто интуиция) ухватывало, что мама внимательно смотрит на меня, слегка усмехаясь. Этот насмешливый и всё понимающий взгляд ощущался, как ошейник с поводком, одетый на меня и не дававший сбежать.

Я облизал пересохшие губы:

— Я... я.. не... могу!..

— Не можешь? – в мамином голосе с проявившейся хрипотцой появился угрожающий оттенок. - А кто сказал, что у тебя есть выбор? Я - хозяйка в этом доме. Я плачу за твою учёбу, за твои шмотки, за твои дурацкие наушники. А ты... - она внезапно ввела два пальца внутрь себя до упора, резко, с хлюпающим звуком, -. ..ты должен быть благодарным. Вот, смотри, как я себя трахаю пальчиками... А-а-ах! Глубоко-глубоко... Сладко-сладко... Но мне нужно большее! Мне нужен хуй, такой же большой, как у твоего отца. Только чтобы был гораздо тверже и выносливее...

Мама медленно вынула пальцы, и из ее дырочки протекло несколько капелек прозрачной смазки, скользнув на простынь. Но она на этом не остановилась и, нарочито облизнула испачканные влагой пальчики.

- Как думаешь – мама сладкая? Хочешь попробовать мамин сок на вкус? Или так и будешь пялиться, как дурак, со стояком в штанах, пока я не прикажу тебе раздеться?

— Но, мам... - промямлил я. – Я – твой сын, и это все - какая-то фантасмагория!

— Ох, сын! Ты бы был немного попроще, глядишь, и люди бы к тебе потянулись! А то ишь – «фантасмагория», пфф!.. Всё, мне надоело! Раздевайся! И как следует поработай своим ртом у меня между ног!

Я был в отчаянии. Мои чувства раздирали меня на несколько частей. С одной стороны, я был готов умереть от стыда, я был в шоке от маминого поведения, от ее развратности и ее убивающей прямоты. С другой стороны, все мое существо стремилось туда, где ухоженные пальцы приглашающе раздвинули влажные складки. С третьей стороны, я всегда был готов угодить маме любым способом... Да, именно этот способ казался слишком извращенным и шокирующим... но маме это надо! Счет был 2:1, и я принялся раздеваться, наблюдая, как мама нетерпеливо теребит половые губки.

А едва я подполз поближе, как она схватила меня за волосы и с силой втиснула мое лицо в свою влажную промежность. Её бёдра сжали мою голову и принялись слегка приподниматься, от чего нежные складки терлись о мои нос и губы, ощущающие, как пульсирует кровь в половых губках.

Наверху послышался стон:

— Вот... Вот так... Сильнее! – мама вдруг рассмеялась, несколько даже истерично. - А вы с отцом думали, что я буду сидеть, как мумия, с сухой киской, и ждать, пока у него встанет? Я - женщина. Живая. И уже думала, где бы мне найти крепкий хуй... Да, моя пизда – голодная. И я нашла, кто будет вылизывать её. Каждую складку. И не смей мычать, тебя уже никто не спрашивает! Я велю - ты выполняешь. Я стону - ты делаешь так, чтобы мои стоны были еще громче. Я кончаю - ты глотаешь! Ну! Лижи!

— А-а-ах! О-о-о-о! Да-а-а!

Это я, понимая, что сам жутко хочу того же, что и мама, принялся проходиться широким языком по нежным, увлажненным складкам, а потом самым кончиком стал теребить розовый треугольничек вверху половых губок.

— Ох, мальчишка, что ты со мной делаешь? И почему мне раньше не пришло в голову заставить своего сына приласкать мамину пизду?! Теперь будешь меня ублажать – день за днем! Год за годом! Понял? А теперь, - мама широко раздвинула складки вилочкой указательного и среднего пальцев, демонстрируя темнеющий зев влагалища, - засовывай язык глубже, мне не терпится почувствовать его внутри...

Я был захвачен совершенно неизвестными доселе эмоциями. Стыд. Дикое возбуждение. Неверие в то, что всё это происходит наяву. Неловкость до дрожи, что и вылизываю мамину киску. Всё это вместе не помешало выполнить то, что мне предписывалось сделать: мой язык принялся высовываться часто и как можно дальше. Трахая... Да, именно трахая мою маму.

И тут она резко приподнялась на кончиках пальцев ног, вжимаясь промежностью в моё лицо. Её тело выгнулось, как лук, длинные ногти впились в мои плечи, наверняка оставляя красные вдавленные полукружия. Её киска запульсировала, сок хлестнул горячими толчками, заливая мой язык и рот горячими облачками брызг. Каждая волна оргазма сопровождалась рвущимися из маминой груди хриплыми, животными стонами – она и не подумала сдерживаться, стыдиться, словно наслаждаясь не только своим бурным оргазмом, но и моим унижением, как и своей властью.

— А-а-а-а-а-а-а! Да! Да! Глотай, сын! Глотай мамины соки! – она задыхалась, сжав мою голову бёдрами. - Это тебе! Сегодня это твоя награда! Я кончаю тебе в рот, как самка, как похотливая сука! И ты - мой! Каждая капля теперь твоя! Теперь ты никогда не забудешь, какова твоя мама на вкус! И будешь его помнить, даже если ляжешь в постель с какой-нибудь девкой...

Мама прикрыла глаза длинными пушистыми ресницами. Она тяжело дышала, грудь вздымалась, соски всё ещё оставались твёрдыми. И жутко привлекательными из-за пирсинга, поблескивающего в свете ламп. А между ее раздвинутых бёдер блестела лужица прозрачной смазки, пополняющаяся каплями, стекающими по лучикам ануса. Я еще до конца не определился нравится мне это или вызывает брезгливость, но то и дело возвращался туда взглядом.

Мама снова открыла глаза, посмотрев на меня между холмами объемных грудей с самодовольной улыбкой, так нелюбимой мной:

— Видел бы ты, как выглядишь со стороны! Вся мордашка в моём соке. Как щенок после миски. Хи-хи... А теперь... ложись. Ложись, говорю! На спину - здесь, на место отца. И не смей дёргаться... Я хочу тебе отсосать. Смотрю, твой елдак не меньше, чем у папы, и он просто просится мне в ротик. Так что, лежи смирно! И смотри, как мама сосет тебе хуй...

Она развернулась и склонилась над моим членом, подрагивающим словно в нетерпении. Как бы мне ни было стыдно, как бы я не поджимал пальцы на ногах, но был весь во власти чувства сладкого завораживающего страха, как перед спуском с крутой снежной горки. Мама, охватив основание члена настырными пальчиками, для начала обвела головку языком. Медленно, словно наслаждаясь пульсацией, словно чувствуя, как дрожит и напрягается жесткая плоть под её губами.

А затем... она заглотила мой член до упора, и я зарычал, ощущая, как он неимоверно сдавлен её горлышком. Затем она освободила его из плена глотки и губ:

— М-м-м... Ты же не думал, сын, что я не знаю, как это делается? Я сосала твоему отцу с проглотом, когда ты ещё писал в пелёнки. Но теперь знай...

Она мягкими губами поцеловала навершие с явственным хлюпающим звуком, облизнула уздечку, потеребила головку острым кончиком языка.

— ... твой хуй - лучше. Моложе. Жестче. Ты дрожишь? Я чувствую, как он пульсирует... Он уже хочет выстрелить маме в рот?

Мама взяла ритм — глубокий, жадный, почти жестокий. Ее слюнки стекали мне по яйцам, капая на простынь. Её губы скользили по бугристому стволу, а я завороженно за этим следил, иногда посматривая, как упруго и полновесно вздрагивают ее груди при каждом кивке головой.

Внезапно она остановилась, подняла на меня глаза, в которых плескался водоворот тёмного, мутного вожделения:

- Смотри, сын. Смотри, как я тебе сосу. Как твоя мать, я хочу выпить тебя до дна, проглотить всю твою сперму, которую ты накопил до этого момента. Ты теперь мой! И твой член! И твоя сперма! И завтра, и через год... Тебе нравится, как я сосу твой хуй? Я и сама возбуждаюсь от этого... Блин, даже пирсинг в сосках ноет!

И снова присосалась к моему члену, заодно часто-часто заработав кулачком – гоняя кожицу по всему стволу.

Ох! Это было лишним! Я почувствовал, как в районе паха всё сладко и неудержимо напрягается – оргазм подступил вплотную.

— Мама! Я сейчас кончу тебе в рот. Нет! Я не могу себе этого позволить! Это так неправильно!

Мама пальцами впилась в неимоверно напрягшийся, словно стальной, ствол – так, что вырваться не представляло никакой возможности, - и подняла голову, невзначай облизнув припухшие от минета губы, все в слюнках и моей смазке:

— Даже не думай вырываться! И не смей мне указывать, что правильно, а что неправильно! Я сама решу, как и что ты будешь делать со своей матерью... Ты - мой! Всё, что у тебя есть — моё! Включая твою сперму! Давай! Давай - кончай! Я приказываю! Как твоя мать! Как твоя хозяйка! Я хочу почувствовать, как твой хуй бьётся в моём рту! Чтобы ты понял - как сладко кончать в рот своей матери!

Мама и не подумала остановиться, снова принявшись азартно отсасывать. Яростно скользила по стволу колечком губ. Ее язычок порхал по раздувшейся головке внутри рта. А иногда она натягивала на член горло, шебурша острыми ноготками поросль на моих яйцах.

И я не выдержал. Меня выгнуло, словно я неосознанно хотел затолкать член как можно глубже в мамин рот, и сперма с умопомрачительным наслаждением выстрелила в него! А мама, урча, как довольная кошка, принялась глотать кончину собственного сына. Струю за струёй. Напор за напором...

И наконец, довольная, едва не щурясь, подняла голову, а потом открыла рот, высунув язык ложечкой, на котором дрожала и блестела в свете светильников мутная белесая жидкость – часть того, чем я накачал мамин ротик. Потом она нарочито медленно сглотнула:

— Вот так, мой мальчик! Тебе понравилось?.. Впрочем, чего я спрашиваю? У нас главная - я, а мне понравилось: ты вкусный, ароматный, полноводный, накормил маму так, что мне теперь и ужина не надо...

Тут она, подняв точёную бровь, опустила взгляд на мой член, который все еще сжимала уверенными пальцами. Из него, мокрого от ее слюнок, все еще сочилась жидкость, белая на фоне багровой головки, и стекала тонкой дорожкой по стволу до костяшек ее пальцев.

— Хм-м-м... А ты, сын, радуешь свою маму – твой хуй всё еще твердый! Смотрю, ты предлагаешь мне поскакать на нём?

Моё нервическое, горячечное состояние немного спало, сознание прояснилось. Только сейчас я понял, что сотворил под напором своей мамы: я кончил ей в рот! Неслыханно, позорно! Происходящее никак не хотело укладываться в голове, но я понимал – больше ничего подобного не должно быть между нами! Хоть мой член и думал иначе, сладко подрагивая в маминых пальцах, скользящих по стволу и то натягивающих на головку кожицу, то оттягивающих ее к основанию.

— Нет, мама! Прекрати! Это недопустимо. Прошу тебя... Нет!..

— Нет?

Мама хрипло рассмеялась и перебросила ногу через меня. Ее пальцы жестко, до продергивающей боли, впились в самую головку – не дернешься, не посопротивляешься.

- Нет? – она принялась медленно двигать бедрами вперед-назад, потираясь мокрыми, нежными половыми губками о мой твердый ствол и не забывая слегка сжимать головку. - А кто тебе дал право говорить «нет»?! Твой хуй уже побывал в моем ротике, даже кончил туда. Ты уже стал моим после этого. А теперь я хочу, чтобы ты был в моей пизде. Так глубоко, как я пожелаю... Пока не кончу с хуем сына внутри...

Мама смотрела на меня сверху вниз, с гипнотической властью в глазах, с самодовольной снисходительной улыбкой, в которой остро чувствовался и отблеск легкого безумия на фоне похоти.

Она медленно, пристально глядя мне в глаза, чуть наклонилась вперёд, оперевшись на мою грудь рукой, приподнялась на коленях и... цепкими пальчиками второй руки направила член в себя. Я почувствовал, как самое навершие раздвигает тугую дырочку, слегка в нее войдя.

И тут... тут мама резко насаживается. Глубоко. До упора

Её тело выгнулось, подбородок устремился в потолок, а из раскрывшегося рта вырвался хриплый, животный стон наслаждения.

— А-а-а-а-ах! О, да! Да! Ох, этот хуй теперь принадлежит мне! Это теперь моя собственность!

А я? А мне ничего не оставалось делать, как только плюнуть на всё и наслаждаться тем, что сын соединился с собственной матерью самым развратным и извращенным образом. Пусть еще хотелось поджать пальцы на ногах от смущения. Пусть еще хотелось провалиться сквозь кровать от стыда. Пусть происходящее еще казалось противоестественным и похабным. Но я не мог не признать – наслаждение от собственной матери зашкаливало... хоть при взгляде на нее и всплывало в мозгу определение: «Шлюха». Но какая же роскошная и умелая! Какая сладкая и заставляющая забыть всё. Всё, кроме совокупления, животного, без малейшего участия разума и совести...

А мама уже вовсю насаживалась на мой член, резко, грубо, размашисто, без устали двигая бёдрами вниз и вверх, хлюпая мокрой дырочкой. Ее тяжелые груди сначала подлетали чуть ли не к подбородку, а потом стремились вниз, оттягиваясь упругими полновесными грушами...

— Смотри, сынок, смотри, как маме хорошо, когда твой хуй в ней! Чувствуешь, как пизда сжимает его?! Как он в ней продирается?! Ох, как давно я не была такой полной, растянутой... И такой счастливой!..

Она продолжала и продолжала насаживаться на мой член. Со стонами, с взвизгами, с вскриками. Без стыда, без сомнений наслаждаясь эрекцией своего собственного сына... А потом горячечно, с хрипотцой, в паузах между движениями вверх-вниз забормотала, словно разговаривала сама с собой:

— Хочу... поменять... позу... Хочу... чтобы сын... отъебал... меня... раком...

Я зажмурился от неловкости и стыда – дело в том, что, возможно, по малолетству, эта поза казалась мне слишком пошлой, слишком развратной и слишком унизительной для женщины. Представлялось, что только последние шлюхи занимаются сексом в позе догги-стайл. Но не мама же! Родная мама не может опуститься до такого!

Я простонал:

— Нет, мама! Ты не можешь заставить меня взять тебя раком! Только не так!!!

Мама резко остановилась посередине движения, приподняв точеную бровь в притворном удивлении и сжав мой член влажной глубиной влагалища. Её роскошные бёдра напряглись в камень, что чувствовалось моими ладонями, против моей воли наслаждающимися бархатистой кожей. Она медленно наклонилась вперёд, вжавшись грудями в мой торс и дав прочувствовать несколько некомфортную твердость пирсинга в сосках. Она задышала мне в самое ухо, тяжело, влажно... властно.

— Раком? - зашептала, почти ласково, но в голосе вибрировала сталь. - Ты думаешь, я хочу тебя только раком? Нет, сынок...

Мама внезапно впилась зубами в моё плечо, оставляя след, словно заклеймив меня, и резко сжила внутренние мышцы влагалища, заставив меня невольно застонать от наслаждения в сдавленном члене.

— Я хочу тебя по-всякому. Я хочу и сзади, и спереди, и сбоку. И совсем не хочу, чтобы ты препятствовал мне в получении всего, что я требую от своего сына. Чтобы ты знал: ты теперь моя игрушка, мамин ублажитель, мамин ёбарь. От тебя требуется только подчинение.

Мама выпрямилась и снова начала двигаться. Медленно - вверх-вниз, иногда раскачивая бёдрами, заставляя мой член восхитительно изгибаться и особенно напряженно тереться о стенки влагалища. Только влага хлюпала у нее между бедер, стекала холодком по моим яйцам. А взгляд остро, с вызовом впивался мне в глаза, словно она искала в них признаки бунта, восстания.

— Ты не кончишь, пока я не разрешу, - усмехнулась она спокойно и властно, словно не сидела члене сына. - Ты не посмеешь даже пошевелишься, пока я не скажу. А когда я захочу раком... - она вдруг резко насадилась так, что головка члена ткнулась где-то глубоко-глубоко в мягкую преграду, и хрипло застонала, - ты без раздумий возьмёшь меня сзади. И будешь ебать. Глубоко. Жёстко. Пока я не закричу. Пока не зайдусь в оргазме. И ты... - зло зашипела она, - будешь смотреть, как твой хуй входит в мою пизду. А я кричу от этого. Потому что ты теперь принадлежишь мне... А теперь мой приказ: я встаю раком, и ты меня ебёшь в этой позе!

Я не смог воспротивиться прямому приказу мамы. Тем более, что и в предыдущей позе она казалась мне развратной, бесстыжей... даже шлюхой – голая, с пирсингом в сосках, с тяжелыми прыгающими грудями, между которыми поблёскивали искорки пота, скачущая на члене собственного сына – куда уж дальше? Что-то темное, дьявольское поднималось в моей душе... поэтому я даже без особых колебаний вогнал член в мамино влагалище, мокрое, пускающее нити прозрачной смазки между широко расставленных колен, когда она извернулась и встала раком.

Ох, что это была за гонка!

Мама стояла на локтях и коленях, прогнувшись до хруста в спине. Попка отклячена вверх. Влагалище - влажное, податливое, туго обволакивающее инородный предмет внутри. Каждый мой толчок загонял член всё глубже, растягивая тесную дырочку, заставляя ее хлюпать с громким, пошлым звуком. Мамина грудь увесисто болталась при каждом ударе, а роскошные ягодицы упруго вздрагивали. Она стонала и вскрикивала - громко, бесстыдно, с грязной, животной хрипотцой наслаждения:

— Да! Да! Еби! Еби меня, сын! – она комкала пальцами простынь, выгибалась еще больше, подставляя брызгающую от моих ударов дырочку. - Глубже! Сильнее! Я хочу чувствовать тебя в самой матке! Хочу, чтобы ты порвал меня! А-а-а-а! О-о-о-х! Как же давно я не была такой наполненной... Такой грязной девчонкой... Такой развратной... И живой!.. Сейчас! Сейчас!

И вдруг мама замерла на мгновение, а потом ее тело задергалось, заизвивалось в пароксизме удовольствия. Я почувствовал, как влагалище пульсирующе сжимает мой член, ставший совсем уж каменным.

Мамины крики стали практически неразборчивы:

— Я опять... кончаю! О, да!.. Да! Да! Еби меня... сквозь оргазм!.. Не останавливайся!.. О, да!.. Твой хуй... лучшее... что со мной было... за последние несколько лет!.. Ох!.. Как же он ебет!.. А я теперь его хозяйка!.. Я хочу... чтобы ты кончил!.. Прямо в мамину пизду!.. Я приказываю тебе накачать мамину пизду спермой!.. Прямо сейчас!

Я уже и так был на пределе – сокращающиеся мышцы влагалища, словно пальцами сжимавшие мой член, вид роскошного тела, содрогающегося в оргазме прямо передо мной. Но мамин приказ сыграл роль той песчинки, лишающей весы равновесия. Мои пальцы впились в крутые бедра, лицо запрокинулось, и мой член выпустил в маму первую затяжную струю, принявшись потом накачивать её упругими тугими толчками спермы.

Мама взвыла, упав грудями на простынь, её тело напряглось, как тетива, бёдра дрожали, влагалище в еще более сильных пульсациях сжималось тугими кольцами вокруг члена.

— Да! О, да! – мамин голос перешел чуть ли не в ультразвук. - Кончай! Кончай в свою мать! Я приказала – ты сделал! Глубже! Глубже! Ты стреляешь мне в прямо матку! Ты заполняешь меня всю! Своей кончиной! Горячей, густой, сильной!

Её тело продолжало биться в конвульсиях, влагалище сжималось, одновременно выдаивая меня и выдавливая наружу собственные соки, смешанные с моей спермой, и все это просачивалось наружу, сочилось несмотря на плотно сидящий в ее дырочке ствол.

— Ох! Тебя снова так много, что моя пизда не может удержать твой приз! Сперма уже течёт по моим бёдрам! Но не вздумай пока вынимать! Пока не остынешь. Пока не поймешь - ты теперь мне не сын. Ты – мой муж. Мой ёбарь! А я - твоя единственная партнерша. Жена. Хозяйка. Самка.

Наконец мой помягчевший член выскользнул из маминого незакрывающегося влагалища, темнеющего зевом, сохраняющим диаметр ствола. И из раздолбанной дырочки медленно, густо потекла смесь её соков и моей спермы, нехотя скользящая по внутренней стороне бедер и оставляющая влажный, поблескивающий след на коже. Мама даже не попыталась скрыть это, постесняться своей развратной, обконченной пизды. Напротив, она выгнула спину, выставляя себя напоказ, словно экспонат под светом ярких светильников, позволяющих рассмотреть все подробности.

Она взглянула на меня через плечо искрящимися глазами, в которых постепенно таяла дымка похоти. Губы, влажные, приоткрытые в последних отголосках бурного, заполошного дыхания, раздвинулись в самодовольной улыбке женщины, которая качественно оттрахала своего ёбаря:

— Это - навсегда, сын. Ты кончил в мамин рот, в мамину пизду. Это ведь что-то значит?.. Мне понравилось, как ты выебал свою маму. Я в восторге от твоего хуя. Так что, не противься своим новым обязанностям по отношению ко мне. Всё равно будет по-моему. Я хочу ебаться постоянно и много. Регулярно. И не стану искать ёбаря на стороне, потому что мой ёбарь отныне – ты! А теперь ложись. Посмотрим после небольшого отдыха, способен ли ты еще на что-то.

Мама положила голову мне на живот и принялась игривыми пальчиками слегка ласкать мой член. А иногда я чувствовал, как ее шустрый язычок касается натруженной головки. И подумал, когда эрекция начала постепенно восстанавливаться: «Я самый счастливый сын лучшей мамы на свете... Или всё-таки ёбарь?»...