Зал затаился, ожидая продолжения, пока я перебирал гаджеты на «сервировочном столике».

Начать экзекуцию я решил с порки – тем более поза, в которой была зафиксирована Клеопатра, к этому весьма даже располагала. На выбор было две плетки, и я выбрал ту, которая выглядела помассивнее и побогаче – даже с петлёй на плетеной ручке – видимо для того, чтобы уставший «палач» не выронил орудие пытки из руки...

Показав свой выбор залу, я, встав так, чтобы все манипуляции были хорошо видны и для начала просто стал проводить кожаными полосками, из которых состояла «боевая» часть атрибута по филейной части наказуемой – и старался делать это как можно нежнее (если этот термин применим к «наказанию рабыни») и медленнее.

Сначала по одной ягодице – снизу вверх, потом – по другой, а потом – очень медленно – по промежности – и так – несколько раз...

Затем – легкие шлепки – и – в такой же последовательности – ягодицы, промежность...

А потом – взрыв! Почти со всей силы, с оттягом, со свистом, с удовольствием – удовольствием настолько сильным, что на конце до отказа вставшего члена выступила смазка – несколько ударов плеткой и сверху вниз, и справа налево... И – после нежной прелюдии для Киры это было настолько неожиданно, что она не смогла сдержаться от крика, почти звериного рыка...

Я развернул стенку так, чтобы зрители видели лицо рабыни и, найдя на столике шарик – кляп применил его по назначению, затянув на затылке девушки по полной, так, что её рот наполнился слюной, которая, и это хорошо было видно со столиков, начала стекать по подбородку и капать на пол – но я не мог допустить такой антисанитарии и, подставив ладонь стал ловить в неё эту тягучесть.

Накопив нужное, как мне показалось, количество, я вернул стенку в начальное положение – «спиной» - вернее попочкой Клеопатры к зрителям.

А там уже очень даже было на что посмотреть – результаты порки были очень даже неплохо видны – «сетка» из слегка набухших ударов плетки.

Я сухой ладонью, стараясь при этом быть как можно нежнее, погладил пострадавшие места, почувствовав лёгкое подрагивание кожи, а потом, рукой, влажной от собранной слюны, стал медленно массировать промежность девушки – сначала ладонь, полностью, постепенно сужая область массажа – раздвигая пальцами уже повлажневшую щёлочку, подбираясь к бугорку клитора...

Фиксация рабыни в стенке не позволяла ей «подмахивать» - так что я, и только я мог контролировать происходящее... Но в мои планы не входило продемонстрировать зрителям конечную стадию оргазма, поэтому я прекратил массаж и, повернув стенку «в профиль», расстегнул пряжку кляпа и освободил от него рот своей боевой подруги.

Мой Антошка явно хотел разрядиться – но я посчитал, что это было бы слишком для демонстрации со сцены. Однако не использовать беспомощный и доступный ротик Клеопатры по одному из его назначений было бы, скорее всего, не совсем верно, да и я помнил об основной цели представления – демонстрации всех возможностей приобретенных участницами тренинга атрибутов. И по этой причине я взял со столика весьма реалистично исполненный страпон и, держа его в правой руке левой рукой проимитировал дрочку – сделал пару-тройку возвратно-поступательных движений, после чего стал водить головкой гаджета по щекам и губам Киры.

Закончив с прелюдией, я перешёл к основной части презентации прибора – вложил его в рот девушки – сначала только головку – подержал немного, затем вынул. Вставил ещё раз – на этот раз поглубже, опять вынул – и ещё, и ещё раз – с каждым разом увеличивая глубину погружения – пока Кира не закашлялась от рвотного рефлекса.

Дав артистке продышаться, я повторил – и опять «по самые яйки» - до рыка... И ещё, и ещё...

Публике, судя по смешкам и даже попыткам аплодировать, мизансцена зашла.

А дальше, как писали классики – «Остапа понесло». ..

На столике лежало нечто, похожее на рогатку, правда «рожки» у этой рогатки были разными – как по длине, так и по толщине, да и были они не твердыми, а, судя по всему, из силикона нежно-розового цвета.

Понимая, что артистке оригинального жанра нужно хоть немного отдохнуть, я взял рогатку со столика, поднес её ко рту (на этот раз своему) и стал облизывать, чтобы и согреть, и увлажнить.

Зрители затаились, пытаясь отгадать продолжение действа – в воздухе ощущалось желание разврата...

И я не стал обманывать ожидание почтенных дам – чуть-чуть повернув стенку, чтобы получше была видна попочка Клеопатры, предварительно обильно смочив обе дырочки лубрикантом, я очень аккуратно ввел рогатку в предназначенные ей места – рог потоньше во влагалище, а рог потолще – в анус.

Кира коротко ойкнула – не знаю, или от неожиданности, или от удовольствия. А я стал медленно двигать рогатку взад – вперед – сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее.

Похоже, что моей партнерше от неожиданности сначала было, скорее всего непонятно, но потом она уже сама стала пытаться, насколько это позволяла жесткая фиксация, «насаживаться» на двойной страпон, но дать её кончить в моих планах не было, и сделав ещё несколько фрикций и «затормозил»...

Всё-таки мне не хватало финального аккорда. Вынув «тренажёр», я присмотрелся к оставшимся неиспользованными игрушка – и – вот оно! Два предмета нежно-розового цвета – явно для девочек – один в виде капли с «хвостиком» - а второй - что-то сливовидное, с кнопкой.

Я взял это что-то в руку и нажал на кнопку.

И тут «капля с хвостиком» ожила – завибрировала с лёгким гудением. Ч нажал на кнопку ещё раз – звук изменился – стал выше. И потом, после каждого нового нажатия в поведении капли что-то менялось – и я понял, взяв её в руку, что менялась частота вибрации.

Тут я догадался, что мне следовало сделать, чтобы сорвать финальные аплодисменты –развернул стенку полностью «попочкой» к столикам и, обильно смочив «каплю» гелем из дозатора, вставил её по самый хвостик во влагалище Клеопатры, после чего подняв руку с пультом над головой, стал по очереди переключать режимы, стараясь найти самый «заводной». ..

А потом у меня в голове что-то «щелкнуло» и я, спустившись со сцены, передал пульт гостье, сидящей за крайним слева столиком.

Барышня сразу догадалась, что надо делать – поиграла кнопками и передала пульт, как эстафетную палочку дальше по кругу...

Я вернулся на сцену и развернул стенку так, чтобы лицо Киры, хоть и скрытое под маской, было максимально видно всем присутствующим – все стадии возможного получения удовлетворения...

Сам я встал сзади – так, чтобы видеть многострадальный «станок» узницы и его реакцию на «волшебную кнопочку».

А пульт тем временем переходил из рук в руки – от крайнего столика слева к крайнему столику справа, и никто из участников эстафеты не мог себе отказать в удовольствии поиграть всеми режимами.

Видимо такой секс-марафон в сочетании с алкоголем окончательно выключил мозг Киры, оставив только первобытные инстинкты самочки во время течки – желание быть оплодотворенной. И о силе этого желания говорила и испарина на спине девушки, и обильная смазка, капающая из-под вибрирующей пробки, и бессвязные стоны. Похоже, Кира уже кончила несколько раз, и теперь была на грани потери сознания – но её влагалище, похоже уже жило своей жизнью, выдавая спазмы один за другим.

Меня это чрезвычайно завело и я, уже не в силах сдерживаться, стал дрочить – и буквально сразу кончил на спину Клеопатры.

Зал этого не заметил, зато увидела Инесса, которая вышла из тени кулис и, повернувшись спиной к зрителям стала изображать стриптиз – пару раз низко присела, медленно поднимаясь, а потом резко расстегнула свою мини, бросила её в зал и развернулась – явив зрителям явственно набухший бугорок ниже пояса.

Резкий рывок молнии комбинезона – и всё великолепие набухшего и вставшего колом члена явилось ахнувшему от неожиданности залу.

И тут Вероника, не дав никому опомниться, резко погасила свет на сцене.

Пока зрители приходили в себя, Игорёк, мгновенно сориентировавшись, подтолкнул стенку в глубь сцены, и я поняв, что концерт закончен, помог откатить атрибут с всё ещё зафиксированной Кирой к стене – и через пару секунд сцена была пуста.