От переводчика

Представляю вашему вниманию перевод рассказа «Love Me Like You Do» автора McQueen127. Эту и другие работы автора также можно найти на сайте Literotica. Этот рассказ был написан специально для «Valentine's Day Contest» на сайте Literotica в 2026 году. И хотя я сильно сомневаюсь, что он займет призовое место, но я просто не мог отказать себе в удовольствии перевести настолько грамотно написанный текст.

Название, как и в прошлый раз, оставил без перевода, так как это отсылка к популярной песне Элли Голдинг.

И да здесь снова будет куча американских идиом, и уж простите меня, но я не собираюсь их выкидывать, потому что это испортит весь колорит рассказа. Особенно сложные идиомы – постарался объяснить.

Всем приятного прочтения.

Все персонажи в этом произведении, являются вымышленными. Любое сходство с реальными людьми, живыми или мертвыми, является случайным. Имена, персонажи, места, бренды, средства массовой информации и события являются либо плодом воображения автора, либо используются в вымышленном контексте без персонализации. Всем персонажам, участвующим в сексуальной активности в этом произведении, исполнилось 18 лет и более.

Love Me Like You Do

Четверг, 12 февраля 2026 года

Люди говорят, что нельзя вернуться домой.

Я всегда задавался вопросом, кто эти «люди» и почему именно «людям» приписывают авторство этой фразы, ведь на самом деле ее использовал писатель Томас Вулф в качестве названия одного из своих романов. Впрочем, эту идею ему подсказала его коллега, писательница Элла Уинтер во время ужина, на котором они оба присутствовали. Так что, возможно, авторство все-таки стоит отдать ей.

Забавно, какую бесполезную ерунду способен вытащить на поверхность мозг, когда очень не хочет думать о чем-то важном. Потому что для меня вопрос, можно ли вернуться домой, вообще не стоял. Дело в том, что я просто не хотел туда возвращаться. Я уехал из родного города вскоре после окончания старшей школы в 2015 году и до сегодняшнего дня сознательно не появлялся ни в Радфорде, ни даже в штате – почти одиннадцать лет.

Одной из главных причин, по которым я тогда уехал, были мои родители. Сказать, что мои отношения с ними в детстве были натянутыми, было бы преуменьшением. Мой отец в свое время был звездой школьной футбольной команды, а потом три года играл на позиции лайнбекера в колледже, пока травма колена на третьем курсе не поставила крест на его мечтах о дальнейшей карьере в профессиональном футболе. Он бросил учебу, вернулся домой, взял ссуду у своего отца и купил дилерский центр Ford в городе, рассчитывая, что слава о его лучших днях в старшей школе Радфорда поможет ему продавать машины.

Моя мама была самой популярной девушкой в старшей школе Радфорда. Она также два года подряд была главной чирлидершей, а это практически обязывало ее встречаться с кем-то из футболистов, и она выбрала моего отца. В конце концов она последовала за ним в колледж, где продолжала быть чирлидершей, и когда он бросил учебу после травмы, она сделала то же самое. Не знаю, можно ли назвать их отношения классической созависимостью, но казалось, что единственное, в чем мама по-настоящему преуспела, – это поддержка отца. Хотя с годами, мне кажется, она из чирлидерши превратилась скорее в соучастницу и потакательницу.

Они поженились вскоре после того, как отец купил автосалон. И, судя по тем редким рассказам мамы об их жизни до моего рождения, он тогда казался вполне счастливым. А вот она – нет. Она хотела детей. Не думаю, что отец этого хотел, но после шести лет ее непрерывных разговоров на эту тему он все-таки сдался, и на свет появился я. Еще через два года он сдался снова, и родился мой брат Патрик. Хотя я почти ничего не помню из моего детства до школы, мне кажется, что оно было довольно обычным. По крайней мере, до тех пор, пока я не пошел в первый класс и отец не решил, что я уже достаточно взрослый, чтобы начать заниматься командными видами спорта.

Самый точный и краткий способ описать, насколько я был плох во всем, что требовало хоть капли спортивного таланта, – это сказать, что я был абсолютно бесполезен во всех видах командного – и не только – спорта. Для отца это оказалось совершенно неприемлемо.

Следующие два года моей жизни были просто адом. Меня заставляли пробовать абсолютно все виды спорта в надежде, что хоть в чем-то я окажусь хорош. Очень быстро стало понятно, что такого вида спорта еще не придумали и, скорее всего, никогда не придумают. Зато я был хорош во всем, что касалось учебы, особенно в математике, но почему-то этот факт, только сильнее разочаровывал моего отца. Похоже, ему просто не нравилось, что его сын был типичным «ботаником», а мама, конечно, испытывала легкое чувство вины за то, что родила именно такого сына.

В третьем классе стало немного полегче: родители обнаружили, что Патрик унаследовал отцовский спортивный талант. Причем Патрик не просто хорошо играл – он был настоящим дарованием в спорте. Наконец-то у отца появился сын, через которого он мог прожить все свои несбывшиеся спортивные мечты, а у мамы снова появился повод махать помпонами с трибун.

Что касается меня, то с меня окончательно сняли давление, связанное с необходимостью показывать высокие спортивные результаты. Но с того момента практически исчезли и любые значимые взаимоотношения с родителями. Они, похоже, просто не понимали меня – и даже не пытались. Даже когда я стал лучшим учеником выпускного класса в старшей школе и получил сразу несколько академических стипендий, их гораздо больше волновали предложения о спортивных стипендиях, которые уже приходили Патрику, хотя он был всего лишь на втором курсе старшей школы.

Несмотря на то, что он был младше меня, вся жизнь нашей семьи всегда крутилась вокруг Патрика. И до сих пор крутится. Собственно, именно из-за него мне и пришлось вернуться в Радфорд.

Патрик получил от отца не только спортивный дар, но и его слабые колени, из-за чего его собственная спортивная карьера в колледже оборвалась довольно быстро. Впрочем, колледж он все-таки закончил, а после выпуска отец помог ему открыть собственный дилерский центр Ford в Монро. В отличие от меня, он всегда был примерным сыном. И когда в декабре отец решил продать свой автосалон, чтобы они с мамой могли переехать в один из тех уединенных поселков для людей старше пятидесяти пяти лет со всеми удобствами, Патрик подыскал им дом неподалеку от себя, чтобы иметь возможность присматривать за ними, когда они совсем состарятся.

В прошлом месяце мои родители наконец переехали и уже собирались выставить дом на продажу. Все детали продажи они доверили Патрику, и пару недель назад он позвонил мне, чтобы сообщить, что в доме все еще остались некоторые мои вещи и что мне нужно приехать и забрать их самому. Я попросил его отправить все доставкой, и даже предложил щедро оплатить его время в дополнение к стоимости доставки, но он наотрез отказался. «Если тебе нужно твое барахло, то приезжай и забирай его сам, иначе я все просто выброшу», — ответил он мне тогда.

Конечно, это была чистой воды ложь: одна только моя коллекция комиксов стоила, наверное, тысяч десять долларов, если не больше. Но я ни за что не позволил бы ему их продать. Были и другие вещи – те, что были мне гораздо дороже в сентиментальном плане, чем в материальном, и которые, я прекрасно знал, Патрик выкинет просто назло мне. Я жалел, что не нашел способа забрать все с собой, когда уезжал в колледж, и что мне не хватило смелости вернуться домой раньше, чтобы забрать их.

Но сейчас было бессмысленно сожалеть об этом. Тем более что Патрик и родители сейчас находились в трех с половиной часах езды отсюда, в Монро. Я их не увижу. Оставалось лишь надеяться, что я не столкнусь с другой причиной, по которой когда-то сбежал из Радфорда. Насколько я знал, она тоже уехала из города много лет назад. Но на всякий случай никто кроме Патрика не знал, что я прилетаю. План был прост: приехать, забрать вещи и уехать, прежде чем кто-то из знакомых вообще узнает, что я в городе. Особенно она.

Когда я шел по терминалу аэропорта к зоне проката автомобилей, то заметил, что на улице начинается настоящая снежная буря. Мой рейс задержался, но я все-таки успел. Я взглянул на табло прилетов-вылетов и сразу понял масштаб бедствия. Почти все рейсы либо сильно задерживались, либо были отменены вовсе. Февральские снежные бури – самые подлые.

Из-за отмененных рейсов у стоек проката автомобилей образовалась огромная очередь. К счастью, я был членом программы Gold Club [пер. Премиальный уровень в программах лояльности крупных компаний], поэтому мог обойти толпу. Мою бронь подтвердили еще до того, как я вылетел из Сиэтла, и ключи от машины уже ждали меня в отдельном боксе на парковке. Частые поездки по работе иногда имели свои преимущества. Радфорд находился всего в часе езды от аэропорта, а дорожные службы штата всегда неплохо справлялись с зимними бурями. По крайней мере, раньше справлялись.

Я вошел в зону проката автомобилей и убедился, что не ошибся насчет очереди. Пробираясь сквозь толпу явно взбешенных пассажиров к выходу на парковку, я вдруг услышал, как кто-то произнес мое имя.

— Райан? Райан Бейли?

Голос был до боли знакомый. Не может быть. Или может?

Я повернулся на голос, и несмотря на всю невероятность ситуации, увидел, что передо мной действительно стояла та, о ком я думал. Та самая вторая причина, из-за которой я уехал из Радфорда больше десяти лет назад и старался не возвращаться.

— Райан Бейли, это точно ты, — произнесла она с, кажется, искренней радостью в голосе. Хотя с ней никогда нельзя было быть уверенным на сто процентов.

— Крис Тейлор, — ответил я, признавая ее присутствие против собственной воли. — Что ты здесь делаешь?

— Я могла бы задать тебе тот же вопрос, — парировала Крис. — Сколько прошло? Десять лет?

— Вроде того, — сказал я, хотя знал, что прошло ровно десять лет, семь месяцев и восемь дней с нашей последней встречи.

— Ты вернулся забрать вещи, пока Патрик не продал дом твоих родителей? — спросила она прямо.

— Да, — коротко ответил я, стараясь не замечать, как где-то глубоко внутри живота снова затрепетали бабочки, мирно дремавшие последнее десятилетие. — Только заскочить и сразу уехать. А ты что здесь делаешь? Летишь домой после визита к родителям? — спросил я с надеждой.

— На самом деле пытаюсь добраться до Радфорда, — ответила Крис.

Значит, она никуда не уезжала. Черт.

— Последние два дня провела в Кливленде, — продолжила она. — Сегодня прилетела обратно. Джош должен был встретить меня на своей машине, но он попал в аварию из-за гололеда в нескольких милях от дома.

— Он в порядке? — спросил я. Джош – младший брат Крис, и насколько я помнил, он должен был закончить старшую школу через несколько месяцев. Раньше он, вроде, был отличным парнем.

— Да, но за мной он приедет еще не скоро, — вздохнула она. — Он ждет пока приедет эвакуатор, и отбуксирует его машину обратно в город, а потом ему придется взять пикап у родителей. Это займет часа четыре, и к тому времени дороги, скорее всего, заметет окончательно, и он вряд ли сможет по ним проехать. Так что, похоже, я тут застряла надолго.

Она кивнула в сторону стойки проката.

— Я пыталась взять машину напрокат, но свободных уже нет. Надеюсь, ты не рассчитывал на прокат.

Бабочки в животе продолжали трепыхаться, а внутренний голос отчаянно пытался меня остановить.

«Молчи. Не говори этого. Не смей, черт возьми, говорить этого!»

— Вообще-то машина у меня уже есть, — услышал я собственный голос. — Если хочешь, могу подвезти тебя до Радфорда.

«Да твою же мать!»

— Серьезно? — глаза Крис вспыхнули. — Это было бы невероятно здорово с твоей стороны. Сейчас, только напишу Джошу и родителям, чтобы предупредить их. Они будут так удивлены, узнав, что ты вернулся в город.

Пока она быстро стучала пальцами по экрану, отправляя сообщение, во мне разгорелся спор с самим собой.

Прости, но мы не могли просто бросить ее здесь.

«Иди на хрен, еще как могли! Только не смей ныть, когда она снова разобьет тебе сердце».

— Ты что-то сказал? — спросила Крис, убирая телефон в сумку.

— Просто что нам лучше поторопиться, — ответил я, подхватывая свою сумку и направляясь к выходу на парковку. — Пока погода не стала еще хуже.

Снег шел гораздо сильнее, чем полчаса назад, когда я прилетел. Я набрал четырехзначный код, который был указан в моем бронировании, на кодовом замке бокса с ключами, достал ключи, нажал кнопку брелока и услышал знакомый сигнал на парковке в нескольких метрах. Там нас ждал Jeep Wrangler Unlimited. Разумеется, Rubicon Edition. Я всегда брал именно его напрокат, когда путешествовал.

— Классная тачка, — сказала Крис, закидывая сумку на заднее сиденье и забираясь внутрь. — Я думала, ты возьмешь одну из тех игрушечных малолитражек, мимо которых мы прошли. Но все равно будь осторожнее. Чужая машина, снег, и все такое…

Я посмотрел на нее, нажимая кнопку запуска.

— У меня дома стоит точно такая же модель, только зеленая, а не черная, — с легким самодовольством ответил я. — Думаю, справлюсь.

Мы выехали со стоянки проката и направились в сторону Радфорда. Дороги были частично занесены снегом, но для джипа это не представляло никакой проблемы. Я включил радио, поймав станцию «XM-Radio», но неловкая тишина все равно была довольно гнетущей.

Я напомнил себе, что именно чувствовал, когда видел ее в последний раз, и это в основном помогло унять бабочек в животе. Когда они наконец успокоились, я вдруг поймал себя на том, что отношусь к Крис куда менее великодушно, чем в тот момент, когда предлагал ее подвезти, и решил: буду молчать, пока она сама не заговорит. Прошло минут пятнадцать из часовой дороги, прежде чем Крис сдалась.

— Еще раз спасибо, что подвез, — сказала она. — Я уже представляла, как проведу ночь в аэропорту.

— Дороги не такие уж ужасные, — ответил я. — Джош или твой отец вполне смогли бы доехать на пикапе.

При упоминании отца на ее лице на мгновение промелькнула тень.

— Все равно я тебе очень благодарна, — тихо добавила Крис.

Почему-то ее благодарность только сильнее разозлила меня. Я решил сменить тему.

— Что было в Кливленде?

— Конференция Ассоциации сертифицированных общественных бухгалтеров, — ответила она. — Ездила налаживать контакты.

— Ты теперь бухгалтер? — спросил я, не сумев полностью скрыть сарказм в голосе.

— Да. Пять лет назад решила вернуться домой и помочь маме с папой с семейным бизнесом, — сказала она. Если она и уловила мой сарказм, то не подала виду. Родители Крис владели бухгалтерской фирмой в городе, сколько я себя помню, но я никогда не слышал, чтобы она сама мечтала стать бухгалтером.

— Два года назад мама и папа полностью вышли на пенсию, — продолжила она. — С тех пор я управляю фирмой одна, но это тяжело. Решила съездить на конференцию в надежде найти кого-то, кто захотел бы войти в долю и стать партнером.

— Удачно? — спросил я.

— Нет, — вздохнула она. — В основном выпускники колледжей, ищущие первую работу, и мужчины за шестьдесят, мечтающие о пенсии. Но желающих купить половину небольшой бухгалтерской конторы в глуши, к сожалению, не нашлось.

Прошло еще несколько минут тишины.

— А ты чем занимаешься? — наконец спросила она. Я надеялся, что она не задаст этот вопрос.

— У меня своя бухгалтерская фирма, — ответил я, стараясь не скрипеть зубами слишком громко.

— Ты шутишь! — воскликнула Крис с удивленной улыбкой. — Вот это совпадение. Каковы шансы на такое?

— Судя по тому, как складывается этот день, – довольно высокие, — бросил я. Она чуть заметно вздрогнула, и я понял, что на этот раз она точно уловила мой сарказм. Пришлось немного сбавить тон. — Я всегда любил цифры.

— Это здорово, — сказала она. — Надеюсь, ты счастлив.

Ее голос звучал искренне, и от этого мне стало немного стыдно за свою грубость. Но только немного.

Неловкая тишина вернулась и начала давить с новой силой. Крис достала телефон и принялась яростно стучать по экрану, видимо, переписывалась с кем-то. Пока ее внимание было отвлечено на телефон, я воспользовался моментом и украдкой посмотрел на нее.

Она почти не изменилась с тех пор, как я видел ее в последний раз. То есть по-прежнему оставалась самой красивой девушкой, которую я когда-либо встречал в своей жизни. Те же светло-каштановые локоны до плеч, те же пухлые губы, чуть вздернутый носик и серо-голубые глаза. И она по-прежнему излучала сексуальную ауру «девушки по соседству», которая сделала ее популярной среди многих парней в старшей школе.

Я перевел взгляд обратно на дорогу и вдруг уловил еще кое-что.

Прокатные машины обычно всегда пахнут «новым автомобилем». Это понятно: их регулярно моют между прокатами, и они почти всегда относительно новые. Мне всегда нравился этот запах, и я заметил его еще когда садился в джип. Но теперь в воздухе витало что-то еще – едва уловимое, но такое знакомое. Сначала я не мог понять, что именно.

Но теперь точно понял, что это было.

Жимолость.

Возможно, это был ее шампунь или гель для душа. Может, духи – хотя аромат казался слишком легким и ненавязчивым для настоящего парфюма. Но что бы это ни было, этот медово-цветочный запах я ассоциировал с Крис с самого первого дня нашего знакомства.

Снова увидеть ее лицо, услышать ее голос – и без того было тяжело для меня. А теперь еще и ее запах. Все это вместе накрыло меня волной ностальгии, с которой я уже не мог бороться, и мысли потащили меня назад, в прошлое – к тому самому дню, когда я впервые встретил Крис Тейлор.

Это случилось в четвертом классе у миссис Скотт. Прошло всего две недели с начала учебного года, когда нам объявили, что сегодня к нам придет новый ученик. Некоторые мальчишки в классе сразу оживились, узнав, что это девочка. Мне было в общем-то все равно – тогда я еще не «обращал внимания» на девочек.

Пока она не вошла в класс.

С красной лентой в волосах, которая идеально сочеталась с ее красной блестящей футболкой с единорогом, бежевыми капри и розовыми кедами – она была самым прекрасным созданием, которое я когда-либо видел в своей жизни. Миссис Скотт подвела ее к пустой парте прямо за моей спиной, слегка кивнула в мою сторону и сказала:

— Это Райан. Если у тебя возникнут какие-то вопросы, он с радостью тебе поможет.

Пока миссис Скотт возвращалась к доске, чтобы официально представить новенькую, я почувствовал, как кто-то похлопал меня по плечу. Я обернулся и понял, что это была она.

— Привет, — сказала она, ослепительно улыбнувшись мне. — Меня зовут Кристин Тейлор. Но друзья зовут меня Крис.

— Э-э… привет, Кристин, — пролепетал я, все еще завороженный ее улыбкой. — Меня зовут Райан Бейли.

— Ты должен звать меня Крис, — настойчиво поправила она. — Потому что мы будем друзьями.

— Правда? — переспросил я, и мое сердце впервые пропустило удар.

— Лучшими, — ответила она и протянула мне руку, словно предлагая заключить какой-то тайный пакт.

Я протянул руку в ответ, наши ладони соприкоснулись, и мой мир изменился навсегда.

Если бы кто-то спросил меня, что такое любовь, до того дня, когда Крис вошла в класс миссис Скотт, я бы даже не знал, как ответить на этот вопрос. Но в тот миг, когда моя рука коснулась руки Крис, по всему моему телу словно пробежал электрический разряд. Внутри меня будто взорвался целый калейдоскоп бабочек. Они пели радостную песню, которую слышал только я, и порхали так же быстро и свободно, как билось мое сердце в ту секунду.

Я был слишком мал, чтобы осознать все последствия этого, но одну вещь понял точно: я влюбился в Крис Тейлор.

Она оказалась права, сказав, что мы станем лучшими друзьями. По крайней мере, на какое-то время. До конца учебного года мы были практически неразлучны. Мы сидели рядом за обедом и вместе играли на переменах. Всегда выбирали друг друга в пару для проектов и всегда садились вместе в автобусе на экскурсиях. Когда выяснилось, что от ее дома до моего всего двадцать минут пешком, она каждый день после уроков приглашала меня к себе, и мы смотрели повторы «Ким Пять-с-плюсом» и «Суперкрошек».

Каждый раз, когда мы были вместе, бабочки в моем животе оживали снова. По крайней мере, я чувствовал их постоянно. Не знаю, испытывала ли Крис ко мне хоть что-то похожее. Но ей явно нравилось проводить время вместе, и для меня этого было достаточно.

Однако следующее лето выдалось тяжелым. Родители отправили Крис в лагерь только для девочек, думая, что это будет отличная возможность для нее найти подруг своего возраста. В итоге мы виделись всего несколько раз за все лето. Поэтому я был непривычно взволнован началом нового учебного года, ведь теперь я наконец-то снова буду видеть Крис каждый день.

Я не учел одного: в пятом классе у нас началась ротация учителей по разным предметам. У меня и Крис оказались разные классы, и мы практически перестали пересекаться на уроках. Мы могли переброситься парой слов в коридоре между занятиями, но на этом все. Во время обеда она стала садиться с группой девочек, с которыми познакомилась в лагере. Эти девчонки относились к мальчикам крайне презрительно – особенно к таким, как я, – и очень ясно дали понять, что им не нравится, когда я таскаюсь за Крис, «как щенок». К сожалению, Крис постепенно стала проводить все больше времени с ними, а со мной – все меньше.

И все же я по-прежнему любил ее.

Шестой класс мало чем отличался от предыдущего. Крис прочно заняла место на верхушке иерархии самых популярных девочек школы. Мы опять не пересекались ни в одном классе, так что я видел ее только в коридорах. Она по-прежнему здоровалась со мной – и каждый раз бабочки внутри оживали. Но теперь она больше не искала повод поговорить со мной.

И все же я по-прежнему любил ее.

В средней школе все продолжалось в том же духе, только Крис отдалялась от меня еще сильнее. Однажды во время экскурсии в восьмом классе я увидел свободное место рядом с ней и пошел сесть. Но она тут же сказала, что держит его для Бекки. Я молча прошел в конец автобуса, сел один и осознал, что Крис Тейлор впервые намеренно отшила меня.

И все же я по-прежнему любил ее.

Старшая школа началась довольно многообещающе. На первом курсе у нас было несколько уроков математики вместе, и я надеялся, что это поможет нам хоть немного вернуть былую близость. Но, как это часто бывает со слишком красивыми девушками в старших классах, Крис сразу привлекла внимание старшеклассников. Объективно я не винил ее. Она была одной из самых популярных девушек в школе, а я… ну, я оставался собой. И времени на меня у нее больше не было.

И все же я по-прежнему любил ее.

Второй и третий год в старшей школе прошли примерно так же. Но когда начался выпускной год, я подумал, что наконец-то получил долгожданный шанс. Да, я все еще был «ботаником», но немного подрос, нарастил немного мышц и перестал выглядеть совсем уж несуразно. Нам обоим исполнилось по восемнадцать. Старшеклассников, которые раньше ухаживали за ней, больше не было, и это означало, что поле для игры, так сказать, было свободным.

Если не учитывать тот факт, что я по-прежнему был абсолютно бездарен в спорте, а в старшей школе Радфорда – как и во времена моего отца – статус звезды футбола или баскетбола оставался самым высоким в социальной иерархии. Но я все же был немного ошеломлен, когда Крис начала встречаться с лучшим квотербеком школы, Кентом Харрисом.

Хуже всего было то, что у нас с Кентом совпадали уроки физкультуры. Почти каждый день я был вынужден слушать, как он в красках хвастался перед своими дружками весьма откровенными вещами, которыми он занимался с Крис. Меня от этого буквально тошнило. На самом деле, однажды во время одного из этих хвастливых рассказов я был на волосок от того, чтобы врезать ему по лицу. Конечно, он и его компания тут же размазали бы меня по стене раздевалки. Но даже если бы я знал, что это ничего не изменит для Крис или в ее отношении ко мне, я бы все равно это сделал.

Было очевидно, что Кент просто использовал ее. Он не чувствовал к ней ничего похожего на то, что чувствовал я. Но Крис сама выбрала быть с ним и позволяла ему все то, о чем он хвастался. Удар по его самодовольной роже, каким бы сладким ни было это мгновение, ничего бы не исправил.

И все же я по-прежнему любил ее.

Крис и Кент расстались довольно быстро, но это не принесло облегчения. Когда Кенту надоели их отношения, и он бросил Крис, она почти сразу начала встречаться с другим парнем из футбольной команды. И этот цикл повторялся до конца выпускного года: она встречалась с футболистом, расставалась с ним через некоторое время, встречалась с новым, и так по кругу. Слухи о беременности и выкидыше – ни один из которых не был правдой – начали распространяться по школе, и к концу года у Крис появилась репутация, которой ни одна девушка в маленьком городке не хотела бы обзавестись.

И все же я по-прежнему любил ее.

После выпускного я долго раздумывал: поступить в колледж за пределами штата или остаться поближе к дому и Крис. Я слышал, что она собирается взять год перерыва и пока остаться в Радфорде, решая, чем заняться дальше. Я понимал, насколько глупо строить планы на будущее, опираясь на прихоти неразделенной любви, но все равно склонялся к тому, чтобы остаться поближе к дому.

Все изменилось четвертого июля. В том году администрация школы решила устроить танцы для старшеклассников после фейерверка. Мой брат Патрик как раз должен был перейти в предпоследний класс в том году и собирался пойти на танцы вместе с друзьями. Но его машина была в ремонте, поэтому родители попросили меня отвезти его и потом забрать.

Отвезти его было несложно, но когда я приехал за ним через несколько часов, то никого не обнаружил у входа, где он должен был меня ждать, как мы договаривались. На звонки он тоже не отвечал. Поэтому мне пришлось припарковаться и зайти внутрь, чтобы найти его.

Пробираясь сквозь толпу танцующих под медляк подростков в поисках Патрика, я вдруг увидел Крис. Она танцевала с Джоном Бергом. Хотя Джон учился на класс младше, он с детства был моим личным кошмаром, еще со времен моих первых провальных попыток заниматься спортом. Проще говоря, Джон был тем самым засранцем, который не упускал возможности унизить меня при всех. После того как мне разрешили бросить спорт, наши стычки почти прекратились, но моя ненависть к нему никуда не делась.

И это была не просто детская обида. Он был абсолютным мудаком и настаивал, чтобы все звали его «Айс». «Айс» Берг должен был стать стартовым квотербеком футбольной команды в следующем году, поэтому почти весь город его боготворил. Судя по тому, насколько неприлично близко Крис прижималась к нему в танце, она тоже входила в число его поклонников. То, что недавняя выпускница вообще оказалась на том вечере, уже было странно. Но то, что она была там именно с Джоном Бергом – стало настоящим кошмаром для меня.

Не знаю, сколько я простоял, глядя на них. Казалось – целую вечность, хотя прошло, наверное, всего пару минут. Но в тот момент впервые за всю мою жизнь, начиная с четвертого класса, когда бабочки внутри в первый раз дали о себе знать, я почувствовал, как они медленно начинают увядать и умирать.

В какой-то момент Крис посмотрела в мою сторону. Увидев меня, она мгновенно вспыхнула от стыда. Она тут же оттолкнула Джона и направилась ко мне с распростертыми руками.

— Райан! — воскликнула она так, будто встретила давно потерянного друга. — Хочешь потанцевать?

Бабочки вдруг снова ожили. Я ходил несколько раз на школьные танцы, но никогда не танцевал. Просто сидел в стороне и смотрел, как Крис танцует с очередным парнем, с которым встречалась, мечтая, чтобы это был я, стараясь не выглядеть при этом слишком жалким. И вот теперь, казалось, мое желание наконец сбывается.

Но хотя моя голова уже несколько лет знала правду, мое сердце только сейчас начало понимать. Крис спрашивала не потому, что действительно хотела потанцевать именно со мной. Она спрашивала, потому что по какой-то необъяснимой причине ей было стыдно, что я застал ее с Джоном. Ей было важно не допустить скандала, не дать слухам разойтись. Ей не нужен был я, только контроль над ситуацией.

Все эти годы я латал свое сердце надеждой, словно скотчем, и склеивал его снова и снова, каждый раз, когда разочаровывался в Крис. Но на этот раз правда оказалась слишком тяжелой. Мое сердце разлетелось на тысячи острых как бритва осколков, которые мгновенно добили тех немногих бабочек, что еще трепыхались внутри.

— Нет, спасибо, — отрезал я, протискиваясь мимо нее к Патрику, который стоял со своими друзьями на другом конце танцпола.

Я шел не оглядываясь. Не знаю что в тот момент было у меня на лице, но это заставляло людей расступаться передо мной. Я схватил Патрика за воротник футболки и потащил к выходу. Мой младший брат почти всегда – за исключением самого раннего детства – был выше и физически сильнее меня, и все наши детские ссоры заканчивались его неоспоримой победой. Но в тот момент, я в первый и последний раз почувствовал себя старшим братом. После его попытки вырваться, наши взгляды встретились, и он, увидев на моем лице то же, что видели остальные, странно осунулся и смиренно поплелся за мной. И даже позже, когда мы добрались до дома, выходя из машины, он пробурчал что-то похожее на извинения, но мне было все равно.

В тот вечер, вернувшись домой, я принялся перебирать стопку многочисленных предложений о стипендиях, которые приходили мне последние несколько месяцев. Меня интересовало не название или престижность университета – меня интересовало расстояние. Среди различных предложений о полной стипендии от разных вузов, куда я подавал документы, было одно из Университета Вашингтона. Сиэтл находился примерно в 1900 милях от Радфорда. Я решил, что этого должно хватить.

В понедельник я позвонил в приемную комиссию, почти не надеясь, что место еще свободно. По правилам я должен был ответить до мая, если намеревался принять предложение, но благодаря нескольким недавним отказам других абитуриентов, моему высокому среднему баллу и отличным результатам тестов они все еще держали место для меня. Вечером того же дня я объявил родителям, что еду учиться в Сиэтл. Реакция была примерно такой же, как если бы я сказал, что собираюсь сходить в Frostie's за двойным чизбургером [пер. Сложно сказать имеет ли в виду автор какое-то конкретное заведение, потому что так в южных штатах обычно называют все придорожные кафе].

На следующее утро я загрузил в свою машину все, что поместилось в багажник подержанной Honda Civic, и уехал. Я планировал снять какое-нибудь временное жилье до начала занятий через пару месяцев, а потом перебраться в общежитие. Патрик и родители вышли проводить меня, но, думаю, только для того, чтобы убедиться, что я действительно уехал. В их глазах я не увидел ни капли сожаления и сомневался, что они будут скучать по мне. Это было взаимно.

Что касается Крис… Я был шокирован, когда через несколько дней она попыталась мне позвонить. Я не ответил на звонок. Она оставила короткое голосовое сообщение: удивилась, что я уехал в Сиэтл, и просила перезвонить. Часть меня хотела сделать это, но вместо этого я выбрал другой путь, решив засыпать землю солью. Я удалил сообщение, стер ее контакт из телефона и, для верности, заблокировал номер.

И все же я по-прежнему любил ее.

— Когда въедешь в город, поверни налево на Джефферсон, — сказала Крис, возвращая меня в реальность.

— Разве ты не на Кингман живешь? — спросил я, когда мы пересекли черту города Радфорд. Снег прекратился минут пятнадцать назад, и снегоуборочные машины уже расчистили основные дороги.

— Я съехала от родителей много лет назад, — ответила Крис со смехом. — Теперь у меня свой дом на Джефферсон. Точный адрес: Джефферсон, 2900.

Я свернул на нужную улицу и через минуту заехал на подъездную дорожку к небольшому дому в стиле крафтсман. Ни одно окно не светилось.

— Никто не встречает тебя? — спросил я, стараясь звучать равнодушно. Если верить слухам, «Айс» Берг и трое детей могли мирно спать внутри.

— Нет, если не считать моего кота Оливера, — ответила Крис с едва заметной ноткой грусти в голосе.

Я ждал, пока она выйдет из джипа, но Крис продолжала сидеть, словно собираясь с мыслями. Наконец она заговорила.

— Ты занят в субботу днем?

— Разве это не День святого Валентина? — уточнил я, чувствуя легкий укол паники. К чему она клонит?

— Да, — подтвердила Крис. — Ты занят?

— Зависит от того, успею ли я завтра все упаковать и отправить посылки в субботу утром, как планировал, — ответил я, стараясь держать голос ровным. — В понедельник утром я улетаю домой, так что в субботу, скорее всего, буду возиться с посылками. А что?

— Не хочешь сходить со мной на свадьбу? — спросила она. Ее тон был осторожный, как будто она боялась моей реакции.

— Чью свадьбу? — спросил я, и тревога немного отступила. Свадьба казалась вполне безобидным мероприятием.

— Сьюзи Рейнольдс, — ответила Крис. — Она наконец выходит замуж за Джека.

Сьюзи училась с нами в одном классе, и я знал ее еще с детского сада. Мы никогда не были друзьями, но она всегда вела себя со мной дружелюбно, и я был благодарен ей за это. Она встречались с Джеком еще со старшей школы – он был на год старше нас, – и я удивился, что они только сейчас женятся. Еще больше я удивился, что Крис пригласили. В школе они не были особо близки, хотя и никогда не враждовали. Видимо, что-то изменилось.

— Я всегда думал, что они поженятся сразу после того, как Сьюзи закончит школу, — сказал я.

— Так и планировалось, — объяснила Крис. — Но между ними произошло кое-что… Это не моя история, и я не могу об этом рассказывать, но Джек тогда уехал из города. Пару лет назад они снова сошлись и наконец решили пожениться в этом году.

— Почему именно в День святого Валентина? — спросил я. — Честно говоря, звучит как клише.

— Ты забыл фамилию Джека? — рассмеялась Крис.

— Валентайн, —я хлопнул себя по лбу. — Так Сьюзи хочет стать миссис Валентайн в День святого Валентина? Без обид, но это уже перебор.

— Да, именно, — согласилась Крис. — Джек был не в восторге от этой идеи, но Сьюзи была непреклонна.

— А зачем тебе я? — спросил я чуть резче, чем хотел.

— Ну, у меня в приглашении указан «плюс один» и это место свободно. Мне даже не нужно указывать имя гостя, — ответила она. — Я подумала, что Сьюзи и некоторые другие наши одноклассники, которые там будут, возможно, были бы рады тебя увидеть.

— Где будет свадьба? — спросил я.

— В Сент-Клэр, — сказала Крис.

Сент-Клэр находился примерно в полутора часах езды от Радфорда.

— Значит, тебя снова нужно подвезти, — констатировал я.

— У меня есть своя машина, я бы и сама справилась, — ответила она чуть обиженно. — Просто подумала, что ты захочешь увидеть старых знакомых… и, может быть, мы с тобой сможем немного поболтать.

— Можно я подумаю? — спросил я.

— Если ответишь до двух часов дня завтра, — сказала Крис, открывая дверь и забирая сумку с заднего сиденья. Потом постучала в пассажирское окно, и я опустил стекло.

— Еще раз спасибо, что подвез, Райан, — сказала она. — Мне правда было приятно тебя увидеть. И, на случай если мы больше не увидимся, – береги себя. Но я очень надеюсь, что ты подумаешь о том, чтобы поехать со мной на свадьбу.

— Полагаю, твой номер телефона не изменился? — спросил я. Она кивнула.

— Хорошо, дам знать завтра, — сказал я, поднимая стекло и отъезжая.

На этот раз я все-таки оглянулся. Точнее, посмотрел в зеркало заднего вида.

По пути в отель заехал в Kwik Trip [пер. Сеть автозаправок] за их легендарной жареной курицей и виноградным Faygo [пер. Популярная на юге США газировка]. Слишком давно я не пробовал ни того, ни другого. Я заселился в номер, поужинал, наслаждаясь почти забытым вкусом, быстро принял душ и лег в постель. Сегодняшний день выдался длинным и эмоционально напряженным, и завтрашний, скорее всего, будет таким же. Я перевернулся на другой бок, и, к собственному удивлению, почти мгновенно уснул.

Пятница, 13 февраля 2026 года

Мой будильник зазвонил в восемь утра, что, как я напомнил себе, на самом деле было шесть утра по времени Сиэтла. Вставать было тяжело, но после бесплатного горячего завтрака я заехал в местное отделение U-Haul [пер. Сервис проката грузовиков и прицепов для самостоятельного переезда], забрал маленький грузовой прицеп, который заранее заказал. Я прицепил его к джипу, который все еще слабо пах жимолостью внутри, и поехал к дому своих родителей.

Патрик дал мне код от ящика с ключами на входной двери. Когда я вошел в то, что когда-то было домом моего детства, я с удивлением отметил, что почувствовал… ничего. Пожалуй, самое точное описание того, что я чувствовал – это полное безразличие. Все, что принадлежало моим родителям – мебель, техника, фотографии на стенах — исчезло. Все. Осталась только пустая коробка из стен, и, как ни странно, меня это совершенно не волновало.

Я поднялся в комнату, которая когда-то была моей. Я понятия не имел, что родители с ней сделали после моего отъезда. Все, что оставалось непосредственно в комнате, вынесли и, видимо, продали, но, как и обещал Патрик, вещи из большой гардеробной остались нетронутыми.

Комната была маленькой по сравнению с остальными в доме. На самом деле, она была ненамного больше, чем сама гардеробная. Но именно из-за этой гардеробной я и выбрал ее когда-то. Несколько десятков длинных коробок с комиксами, полка, забитая различными научно-фантастическими и фэнтезийными книгами и DVD-дисками, куча коллекционных фигурок и прочего – все это стояло точно там же, где я оставил больше десяти лет назад.

Следующие несколько часов я методично таскал коробки вниз и складывал в прицеп U-Haul, пока не осталась последняя. На боку корявым почерком Патрика было нацарапано «ДЕРЬМО РАЙАНА». Я открыл ее и обнаружил внутри старые табели успеваемости, разные документы, школьные грамоты и прочую макулатуру, которую я когда-то хранил в своем давно исчезнувшем столе. Удивительно, что Патрик это не выкинул.

Большая часть содержимого давно потеряла для меня всякое значение. Именно поэтому я и оставил это все в столе. Но пока я перебирал бумажный хлам из коробки, наткнулся на две вещи, которые заставили меня замереть.

Первая – фотография Крис и меня, сделанная летом между четвертым и пятым классом. Мы сидели на качелях в парке и улыбались друг другу как идиоты. Ее мама сфотографировала нас, и Крис дала мне копию на память. Вторая – валентинка с изображением Суперкрошек, которую Крис подарила мне в четвертом классе. На ней были все три Суперкрошки и надпись «С Днем святого Валентина... От всего сердца», а внизу ее подпись: «С любовью, Крис». Валентинка была сложена пополам – я носил ее в кармане каждый день до конца четвертого класса.

Я знал, почему когда-то сохранил обе вещи. Тогда они много значили для меня. Но я не вспоминал о них уже много лет и был уверен, что они потеряны навсегда. Почему именно сейчас они так легко нашлись? Я вернулся в родной городок всего на пару дней, в надежде избежать Крис и всего, что с ней связано, но, похоже, у вселенной были другие планы.

Я достал телефон и проверил время. Было уже почти два часа дня. День пролетел незаметно. Все мои вещи были упакованы, и завтра утром я отправлю их в Сиэтл, как и планировал. Значит, завтра днем я буду свободен и теоретически смогу поехать с Крис на свадьбу Сьюзи. Но я не обязан этого делать. У меня все еще есть возможность отказаться.

Видимо, мое подсознание решило проигнорировать эту возможность, потому что, даже не задумавшись, я включил телефон и набрал ее номер – тот самый, который когда-то заблокировал и удалил из контактов, но не из памяти. На пятом гудке она ответила.

— Алло? Кто это? — спросила она настороженно.

— Крис, это Райан. Звоню по поводу свадьбы Сьюзи, — ответил я.

— О, привет! Я надеялась, что это ты, — ее голос сразу повеселел. — Я не узнала номер. Обычно я не отвечаю на звонки с незнакомых номеров, но потом подумала, что это можешь быть ты… ну и вот… — она осеклась, поняв, что начала нести чепуху.

— Во сколько за тобой заехать завтра?

— Свадьба в пять вечера, так что как насчет трех часов, чтобы точно успеть? — предложила она. Она казалась удивленной, но довольной тем, что я принял ее приглашение. — Прием начинается в половине седьмого и продлится до одиннадцати.

Это означало, что придется возвращаться в Радфорд поздно ночью, чего мне не очень хотелось.

— Хочешь остаться до конца приема? — спросил я, и мой тон ясно дал понять, что я не хочу.

— Я надеялась, — ответила Крис, уловив подтекст и более серьезную проблему, стоящую за моим вопросом. — У меня забронирован номер в отеле, где проходит торжество, если ты не против остаться. Там номер с двумя кроватями.

«Это становится все интереснее и интереснее!» — ехидно подсказал внутренний голос.

— Ладно. Что мне надеть? — спросил я со вздохом. Отказываться теперь было поздно.

— О, просто повседневная одежда, — ответила она. То есть как минимум – рубашка на пуговицах, брюки чинос и приличные туфли. Ничего из этого у меня с собой не было, но к счастью, в Радфорде был Wal-Mart [пер. Самый популярный сетевой гипермаркет в США], и я мог найти там что-нибудь подходящее.

— Я буду в светло-голубом платье А-силуэта средней длины и подходящих туфлях на каблуке, если это поможет, — добавила она.

Я понятия не имел, что такое «А-силуэт средней длины».

— Пришли фото платья, когда сможешь. Я заеду за тобой завтра в три.

На этом я закончил разговор и повесил трубку, даже не попрощавшись, пока не передумал. Хотя, если честно, я до сих пор не понимал, зачем вообще согласился.

Я аккуратно сложил фотографию Крис и меня на качелях и открытку с Суперкрошками и убрал их в кошелек. Коробку и все остальное ее содержимое я оставил посреди комнаты, просто чтобы позлить Патрика. Спустившись вниз, я оглядел пустой дом в последний раз, показал средний палец, оборачиваясь на триста шестьдесят градусов, и вышел, заперев дверь.

Подумал сразу заехать в UPS [пер. Служба доставки], но решил, что у меня будет для этого все завтрашнее утро. Вместо этого я отправился в Wal-Mart, где купил белую рубашку, бежевые брюки и подходящие туфли. И, хотя дресс-код на свадьбе предполагался неформальный, нашел галстук в тон голубому платью Крис, фото которого она прислала вскоре после звонка. По дороге обратно в отель я заскочил в Frostie's и купил корзинку с беконом делюкс, сырными кубиками и клубничным мороженым.

Вернувшись в отель, я включил телевизор – на TNT как раз шел финал фильма «Принцесса-невеста». В Сиэтле не было ничего похожего на Frostie's, и я намеревался насладиться как можно большим количеством своих старых любимых блюд во время короткого пребывания в Радфорде. Фильм я видел десятки раз и знал наизусть, но в этот раз почти не смеялся, как обычно, пока смотрел его и наслаждался вкусом любимых закусок из детства. Вместо этого меня охватила какая-то странная сентиментальность и задумчивость.

После фильма я принял душ и лег спать. Но, в отличие от прошлой ночи прошло некоторое время, прежде чем мой разум успокоился настолько, что я смог заснуть, поскольку мой внутренний голос решил, что сейчас самое время, чтобы поспорить со мной.

«Зачем ты согласился поехать с Крис на свадьбу?»

Не знаю.

«Что ты, черт возьми, вообще надеешься получить от этого?»

Я же сказал – не знаю.

«О, вот он уверенный в себе мужчина, который всегда знает, чего он хочет!»

Иди на хрен…

Суббота, 14 февраля 2026 года

Я не знаю точно, в котором часу закончился этот странный внутренний диалог, но в конце концов я все-таки уснул. После быстрого завтрака поехал в UPS. Почти все утро ушло на то, чтобы разгрузить прицеп, наклеить бумажки с адресом и маркировкой на коробки и оформить отправку всего добра обратно домой в Сиэтл. Но сотрудники знали свое дело, и процесс прошел без заминок. Потом заскочил в Frostie's, где быстро пообедал, вернул прицеп в U-Haul и вернулся в отель, чтобы принять душ и погладить одежду.

Пока гладил рубашку, я решил, что вчера вечером внутренние голоса были правы: если я хочу пережить этот вечер с целой психикой, мне нужно установить для себя некоторые правила.

Правило номер один: не вести себя как мудак. Никто меня не заставлял соглашаться. Я сам принял приглашение Крис и должен принимать ее мотивы за чистую монету. Несмотря на всю боль, которую она причинила мне за эти годы, это не было похоже на то, как Люси отбирала мяч у Чарли Брауна снова и снова [пер. Сложная отсылка и чисто американская идиома. Лучше поищите сами – очень долго объяснять]. Крис никогда сознательно не давала мне ложных надежд. Я сам их придумал. Да, ее решения разбивали мне сердце, но она никогда не играла со мной в эти игры. Если только она не начнет делать это сегодня вечером, то перчатки, так сказать, остаются надетыми [пер. Еще одна англоязычная идиома, обозначающая «буду вести себя прилично»].

Правило номер два: можно позволить себе немного расслабиться и даже получить удовольствие, но я ни в коем случае не должен поддаваться моменту и не должен наделать глупостей. Хотя мне не хотелось в этом признаваться, с момента встречи с Крис в аэропорту я уже несколько раз ловил себя на мысли: «А что, если?..». Что, если бы я потанцевал с ней тогда в День Независимости? Что, если бы не уехал в Сиэтл? Что, если бы хоть раз набрался смелости и сказал ей прямо о своих чувствах, вместо того чтобы трястись от страха быть отвергнутым?

Сегодняшний вечер был уникальным шансом хотя бы мельком увидеть, как могла бы выглядеть одна из этих альтернативных реальностей. Возможно, этот взгляд сделает задачу запереть бабочек внутри после отъезда еще тяжелее. А может, наоборот – облегчит возвращение к моей прежней жизни, когда я пойму, что, перефразируя моего любимого героя из научной фантастики, иметь – не так приятно, как хотеть [пер. Отсылка к Споку из «Звездного пути»]. Но, Боже, помоги мне, я хотел узнать это наверняка.

Через несколько часов я подъехал к дому Крис. Как только джип полностью остановился, она выбежала из задней двери, бросила свой маленький чемодан на заднее сиденье рядом с моим и запрыгнула внутрь. Ее волосы были собраны в простой небрежный пучок, но она все равно выглядела потрясающе. На ней было теплое зимнее пальто средней длины, которое почти полностью скрывало платье, но когда она пристегивала ремень, то заметила мой галстук. Она наклонилась ко мне и поднесла его к лифу своего платья – светло-голубой цвет обоих совпал почти идеально.

— Ну посмотри на себя, — тихо сказала она, защелкивая ремень.

Запах жимолости мгновенно наполнил салон джипа, когда я начал сдавать назад. Может быть, это все-таки духи? Чтобы не повторять неловкое молчание во время поездки из аэропорта, я завел небольшую беседу о разных ничего не значащих вещах: разница в погоде между Радфордом и Сиэтлом, еда, по которой скучаю, и прочие обыденные вещи. Постепенно разговор перешел на более серьезные темы о том, чем мы оба занимаемся в настоящее время.

Крис рассказала, как ей одной тяжело вести бухгалтерский бизнес, как у нее почти не остается времени ни на что, кроме кошки и общения с родителями. Хотя упомянула, что у нее есть подруга, с которой она пару раз в месяц встречается за кофе.

Я поделился с ней тем, как мне нравится вести свою небольшую бухгалтерскую фирму, особенно после двух лет работы на босса-мудака. Теперь я сам был своим боссом, у меня не было сотрудников и головной боли из-за них. Большинство моих клиентов были за сотни и тысячи миль от меня, и я работал с ними удаленно. Лишь несколько из них физически находились в Сиэтле, и хотя иногда приходится ездить на личные встречи, я очень ценил возможность работать из дома. Или вообще откуда угодно.

Мы продолжали болтать о простом и понятном – это помогало дороге лететь незаметно. Отель стоял прямо возле места проведения церемонии, поэтому мы взяли вещи с собой и пошли регистрироваться. Консьерж предложил, чтобы носильщик отнес наш багаж и пальто в номер, – так мы могли сразу пройти на церемонию. Когда Крис сняла пальто и передала его портье, я наконец увидел платье целиком. Оно выглядело точно так же, как на фотографии, которую она прислала мне на днях: простое, голубое, без рукавов, средней длины. Но в том, как оно подчеркивало ее фигуру, не было ничего простого. Она заметила мой взгляд, но ничего не сказала.

Сама свадьба в целом была похожа на большинство других свадеб, на которых я бывал в прошлом. Сьюзи сияла, как настоящая невеста, было видно, как она счастлива, что день, о котором она всегда мечтала, наконец наступил. Официальная часть произошла быстро: клятвы, кольца, поцелуй, и вот пастор на радость гостям представил мистера и миссис Валентайн. Мы с Крис встали в очередь поздравить молодоженов, но кроме стандартного «очень красивая церемония» я почти ничего не сказал.

Когда подошла очередь Крис, Сьюзи обняла ее так крепко, будто не хотела отпускать.

— Спасибо огромное, что пришла, — сказала Сьюзи, бросив на меня быстрый взгляд поверх плеча Крис.

— Спасибо за понимание, — ответила Крис, мягко высвобождаясь из объятий и жестом указывая на меня. — Ты помнишь Райана?

Я протянул руку, ожидая, что она будет удивлена моим присутствием. Вместо этого Сьюзи схватила мою ладонь обеими руками и крепко сжала.

— Я так рада, что ты пришел.

— Спасибо, — только и смог выдавить я.

— Останетесь на прием? — спросила Сьюзи.

Крис едва заметно пожала плечами. Она давала мне шанс соскочить?

— Конечно, — ответил я, и мы перешли к Джеку. Крис уже обняла его и терпеливо ждала меня.

— Поздравляю, — сказал я. — Тебе очень повезло.

— Спасибо, Райан, — ответил Джек с лицом человека, который только что сорвал джекпот. — Рад, что ты пришел.

Он глянул на Крис, потом снова на меня и слегка кивнул.

Я осторожно положил руку на спину Крис и повел ее через зал к другой стороне помещения, где уже начинался прием. Она оглянулась и увидела недоумевающее выражение моего лица.

— Что-то не так?

— Они совсем не удивились, увидев меня, — сказал я. — Странно, ведь они не могли знать, что я приду.

Крис снова пожала плечами, когда мы вошли в банкетный зал. Кроме нескольких столов для новобрачных, их родителей, подружек невесты и шаферов, остальные столы были свободны, и гости могли рассаживаться как хотели. Крис выбрала столик в дальнем углу зала, за которым оставалось несколько свободных мест. Я не узнал никого из сидящих, и по тому, как она нас представила, было очевидно, что Крис тоже никого из них не знает.

И я заметил еще кое-что. До этого момента Крис казалась более сдержанной, чем я ожидал, но теперь она выглядела откровенно нервной. Ее серо-голубые глаза то и дело бегали по залу, как у молодой лошадки, которая предчувствует надвигающуюся грозу. О чем, черт возьми, она так беспокоится?

Пока мы ждали, когда молодые и остальные гости вернутся в зал, я огляделся и увидел немало знакомых лиц из школы. Те, кто меня узнавал, обычно реагировали удивленным взглядом. Но попадались и странные, настороженные взгляды.

Родители Крис тоже были приглашены, и они подошли поздороваться. Я увидел, что ее отец опирается на трость, но не стал расспрашивать об этом. Мама Крис настояла на том, чтобы сфотографировать нас двоих.

— Вы так красиво смотритесь вместе, — сказала она с легкой ностальгией, прежде чем они вернулись за свой стол. Я чуть не спросил Крис, почему мы не сели с ее родителями, но вовремя прикусил язык.

Через несколько минут наконец появились Сьюзи, Джек и остальные участники свадебной процессии. Прием, как и церемония, был довольно стандартным: блюда из курицы или говядины на выбор, стандартные тосты, речи и поздравления. Мы с Крис поддерживали легкую беседу с людьми за нашим столом, и она, кажется, немного расслабилась.

После разрезания торта занавес, отделявший часть банкетного зала, сдвинули, открыв танцпол и диджея, который уже был готов к работе. Я заметно поморщился. Я согласился остаться на весь вечер, но танцы были уже за гранью договоренностей. Надеюсь, Крис ничего такого не ждет.

Как и все остальные, мы посмотрели первый танец жениха и невесты, танец матери с сыном и отца с дочерью. После этого диджей включил несколько более веселых и энергичных треков. Почти все из них были популярными хитами наших школьных лет, что, учитывая историю Джека и Сьюзи, было вполне логично.

Крис, казалось, сильно удивилась, когда к нам подошли несколько одноклассников. Ее реакция показалась мне странной, ведь я думал, что возможность пообщаться со старыми знакомыми была одной из причин, по которой она меня пригласила. Большинство просто здоровались, но некоторые спрашивали, чем я занимаюсь с тех пор, как уехал из Радфорда. Я отвечал как можно проще и короче, как обычно общаешься с людьми, которых не видел больше десяти лет. Но, честно говоря, было приятно пообщаться с большинством из них.

Диджей объявил начало «долларового танца», и Крис настояла, чтобы мы тоже участвовали. Я спорить не стал, потому что это было доброй традицией и деньги шли для благой цели. К тому же у меня были вопросы к Сьюзи. Я достал кошелек и вытащил несколько однодолларовых купюр, которые разменял днем специально для этого.

Когда я протянул одну Крис, то заметил, как она уставилась на остальные купюры в моей руке. Я забыл про валентинку и нашу фотографию, которые сунул в кошелек вчера. Я случайно вытащил их вместе с деньгами, и хотя они были сложены пополам, Крис сразу поняла, что это. Наши взгляды встретились, но она промолчала, а я быстро запихнул все обратно в кошелек.

Крис встала в очередь к Джеку, я – к Сьюзи. Я нарочно задержался в конце очереди. Когда наконец подошла моя очередь, отдал доллар одной из подружек невесты и подошел к Сьюзи.

— Ты выглядишь просто ослепительно, — сказал я.

Я обнял ее за талию, а она положила руки мне на плечи, и мы начали танцевать, удерживая друг друга на расстоянии вытянутых рук.

— Спасибо, — ответила она. — И еще раз спасибо, что пришел.

— Вы с Джеком совсем не удивились, увидев меня, — заметил я как можно небрежнее.

— Крис спросила, может ли она привести тебя, — спокойно ответила Сьюзи. — Конечно, я сказала «да».

— Я думал, у нее уже был плюс один?

— Теперь есть, — улыбнулась Сьюзи. Так вот кому она писала сообщения по дороге из аэропорта позавчера вечером. Теперь ясно.

— С ней все в порядке? — спросила Сьюзи.

Вопрос показался мне странным, особенно потому, что она задавала его мне.

— Кажется, да, — ответил я. — А почему спрашиваешь об этом меня?

Сьюзи сделала виноватое лицо, будто сболтнула лишнего.

— Что она имела в виду, когда благодарила тебя за понимание? — спросил я.

Сьюзи быстро огляделась, чтобы понять, как далеко от нас находится Крис, а потом снова посмотрела на меня.

— Я просила ее быть одной из моих подружек невесты, но она отказалась.

— Почему?

—Веришь или нет, но за последние пару лет мы с Крис стали близкими подругами. И я надеялась, что она будет рядом в самый важный день в моей жизни.

Теперь мне стало понятно, кто та подруга, с которой Крис встречается за кофе. Непонятным оставалось другое.

— Нет, — настаивал я. — Я имел ввиду, почему она отказалась?

В этот момент подружка невесты, которая ранее взяла у меня доллар, похлопала меня по плечу, давая понять, что мое время истекло. Я оглянулся: за мной в очереди оставалось всего несколько человек. Очередь к Джеку была намного больше – за ним все еще стояло более дюжины человек, желающих потанцевать с ним. В основном это были его друзья, которые хотели подшутить над ним, одновременно пополнив фонд медового месяца. Я быстро вытащил двадцатку и сунул подружке.

— Еще три минуты, — сказал я и повернулся к Сьюзи. Она тяжело вздохнула, но кивнула в знак согласия, а подружка пожала плечами и отошла.

— Почему? — повторил я.

— Она не хотела, чтобы негативное внимание к ней испортило мой день, — грустно ответила Сьюзи.

— Я не понимаю, — сказал я, глядя на Крис. Она танцевала с Джеком, отодвинувшись от него на еще большее расстояние, чем я и Сьюзи.

Сьюзи посмотрела на меня и снова вздохнула.

— Школьная репутация имеет свойство тянуться за тобой, — сказала она. — Независимо от того, сколько лет прошло, и насколько ты изменилась за эти годы.

— Но прошло уже больше десяти лет.

— Это маленький городок, — напомнила она, пожав плечами.

Я не нашел, что ответить, поэтому просто снова посмотрел на Крис с Джеком и ждал, пока закончатся мои три минуты и подружка невесты снова похлопает меня по плечу.

— Ты же знаешь, что все были в курсе, что ты к ней чувствуешь, — внезапно сказала Сьюзи.

— Тогда это было настолько очевидно, да? — смущенно спросил я.

Сьюзи рассмеялась.

— В каком смысле «тогда»? Я вижу, как ты смотришь на нее до сих пор, — сказала она с улыбкой. Затем ее тон стал серьезным. — Я знаю, как важно получить второй шанс. Без него не было бы сегодняшнего вечера.

— Чтобы получить второй шанс, нужен хотя бы первый, — грустно улыбнулся я. — Спасибо, что позволила мне прийти, и спасибо за танец. Желаю вам с Джеком всего самого светлого.

Я повернулся, чтобы уйти, но Сьюзи схватила меня за плечо и развернула к себе. Она выглядела так, будто хотела мне что-то сказать, но никак не могла решиться.

— Просто… Черт. Все знали, что ты чувствовал к ней тогда, — она сделала ударение на словах «все» и «тогда». — Но знают ли все… о твоих чувствах… сейчас – зависит только от тебя.

Я обдумывал ее слова, возвращаясь к столу, где меня уже ждала Крис. Я не был уверен, к чему клонила Сьюзи, но это все равно не имело значения. Даже если в моем сердце все еще тлели какие-то чувства к Крис, я не собирался обманывать себя очередными ложными надеждами, и не собирался нарушать правило номер два. Перефразируя моего второго любимого героя из научной фантастики, это почти наверняка привело бы к гневу, а затем к ненависти и страданиям [пер. Отсылка к мастеру Йоде из «Звездных войн»]. А я достаточно натерпелся и первого, и второго, и третьего.

— У тебя, кажется, была интересная беседа со Сьюзи, — заметила Крис, когда я сел рядом с ней.

— Просто немного поболтали о былых днях, — ответил я, стараясь звучать равнодушно. — Хотел окупить свои двадцать долларов.

— Ты дал им двадцатку? — рассмеялась она.

— Медовый месяц – удовольствие недешевое, — пожал я плечами.

Остаток вечера пролетел незаметно. Мы продолжали общаться с другими гостями за нашим столом и с несколькими бывшими одноклассниками, которые подходили поздороваться. Но я все равно замечал, как на нас время от времени бросают странные взгляды, как будто мы были какой-то аномалией. Слова Сьюзи про маленький городок снова всплыли в моей голове.

Родители Крис подошли попрощаться перед уходом. Ее отец молча пожал мне руку, а ее мама выглядела так, будто хотела сказать что-то кроме «до свидания», но промолчала. От них обоих веяло странной неловкостью, но я решил не обращать на это внимания.

В без пятнадцати одиннадцать диджей объявил, что следующая песня будет последней и что все желающие могут выходить на танцпол. Я взглянул на Крис и увидел в ее глазах надежду. Как будто она ждала, что я ее о чем-то спрошу.

«Правило номер два!» — прошипел мой внутренний голос. Я отвернулся, сделал глоток Dr. Pepper и сильно пожалел, что это была свадьба без алкоголя.

— А что, если… — начала Крис, но внезапно замолчала.

— Что, если что? — спросил я, гадая, что это за вопрос и закончит ли она его.

— Что, если я попрошу тебя потанцевать со мной? — спросила она, и голос ее слегка задрожал. — Что ты ответишь?

«Правило номер дв…»

— Я отвечу «да», — сказал я, заставив внутренний голос заткнуться, и протянув ей руку.

Мы пошли к танцполу, держась за руки. По дороге я напомнил себе: то, что сейчас произойдет, ничего не значит. Я всегда задавался вопросом, каково было бы потанцевать с ней. Хотя бы раз. Теперь у меня был шанс узнать это. Только один раз. И пока я держу свои эмоции под контролем, второе правило не будет нарушено

Как только заиграла песня, я сразу узнал «Love Me Like You Do» Элли Голдинг. Это была традиционная «последняя песня» на всех танцах в старшей школе во второй половине нашего выпускного года. Казалось символичным, что для Крис и меня последний танец стал первым.

На каблуках она была всего на несколько сантиметров ниже меня. Мы начали танцевать на том же расстоянии, что я танцевал со Сьюзи раньше. По мере того как песня продолжалась, Крис медленно приближалась ко мне, пока между нами не осталось ни миллиметра. Она положила голову мне на плечо, и я полностью окунулся в аромат жимолости. Я обнял ее крепче, и краем глаза заметил, что Сьюзи и Джек танцуют рядом. Оба улыбнулись мне.

Мы медленно покачивались вместе, и я просто впитывал этот момент. То, что могло бы быть много лет назад. То, что на несколько минут действительно было. То, что через несколько мгновений никогда не повторится. Долгое время я спрашивал себя: каким могло бы это «а что, если?». Теперь я знал. И это было потрясающе.

Чем дольше мы держались друг за друга, тем ближе я приближался к тому, чтобы нарушить второе правило. Но внутренний голос молчал. Как будто он решили позволить мне оставить этот короткий миг только для себя, и доверил самому принять правильное решение. Каким бы оно ни было. К счастью, песня закончилась раньше, чем я сказал или сделал что-то, о чем мог бы пожалеть.

Но Крис не отстранилась сразу. Она еще несколько секунд держалась за меня после того, как последние ноты затихли, и только потом разжала объятья.

— Спасибо, — тихо сказала она, отступив. Но она не посмотрела мне в глаза, и я гадал, о чем она думает, пока мы шли провожать жениха и невесту.

Джек и Сьюзи уезжали на лимузине в отель у аэропорта, чтобы завтра утром отправиться в свой медовый месяц. Проходя мимо нас, Сьюзи остановилась, чтобы что-то шепнуть Крис на ухо – что именно я не расслышал из-за аплодисментов и криков, – а затем они с Джеком ушли.

Часть гостей направилась к парковке. Мы с Крис присоединились к тем, кто оставался ночевать в отеле, и пошли к лифтам. Несколько человек вышли на том же этаже, что и мы, но разошлись в разные стороны по коридору. Мы с Крис молча шли к комнате, которую мы должны были разделить на эту ночь. Я быстро напомнил себе, что у нас отдельные кровати и что, несмотря на поздний час и нашу общую усталость, вечер, скорее всего, закончится без дальнейших испытаний моей решимости.

К сожалению, все оказалось совсем не так. Мы открыли дверь и вошли в номер. Это был типичный полулюкс с гостиной и спальней. Довольно странный выбор для человека, который планировал ночевать здесь один. Внутренний голос с подозрением заворчал в моей голове. Наш багаж стоял у входа, как и обещал консьерж. Я взял свой чемодан и направился в спальню, в надежде поскорее принять душ и лечь спать, чтобы этот день наконец закончился и мне больше не пришлось испытывать судьбу.

А потом я открыл дверь спальни и увидел кровать. Одну. Да, размера «king-size», но это определенно не то, что нам – мне! – обещали. Я повернулся к Крис и молча ждал объяснений.

— Должно быть две кровати размера «queen-size», — сказала она в свою защиту, будто мой взгляд обвинял ее в предательстве. — Можешь сам посмотреть бронирование, если не веришь.

Я ничего не ответил, просто закрыв дверь спальни. К счастью, мой взгляд уже зацепился за раскладной диван в гостиной. Я вернулся и быстро разложил его. Кризис миновал.

—Я посплю здесь, — заявил я, указывая на диван. — А ты займи кровать.

— Ты почти на пятнадцать сантиметров больше, чем ширина этого дивана, — сказала она, шагнув ко мне. — Глупо спать на этой штуке. Мы можем оба можем спать на большой кровати.

Боже, она была прекрасна…

Она сделала еще шаг и положила руку мне на плечо.

— Знаешь, мы могли бы…

«Нет!» — громогласно проревел внутренний голос, протестуя против того, что она, кажется, предлагала.

— Мы могли бы что, Крис? — резко спросил я, отступив на шаг назад. Я не знал, играет ли она со мной намеренно или нет. Но мне казалось, что мои эмоции снова стали ее игрушкой, и я не мог этого терпеть. Я повторил свой вопрос еще жестче и громче, почти срываясь на крик: — Мы могли бы что?!

Она слегка вздрогнула от моего тона, но попыталась устоять.

— Прости, — сказала она. — Я… я думала, у нас сегодня был какой-то момент. Думала, может быть…

Ее реакция и голос казались абсолютно искренними, но я не мог рисковать, позволяя ей договорить. Я резко ее перебил – гораздо жестче, чем хотел.

— Может быть что? — ядовито спросил я. — Позволишь мне трахнуть тебя из жалости, чтобы успокоить какое-то неуместное чувство вины, которое ты вдруг почувствовала по отношению ко мне? Нет, спасибо.

Она отшатнулась, будто получила пощечину. В ее глазах навернулись слезы. Я так боялся нарушить второе правило и снова разбить себе сердце, что в итоге нарушил первое. Я, без сомнений, вел себя как полный мудак и сразу же пожалел об этом.

— Крис, — сказал я, и вся жесткость мгновенно исчезла из голоса. — Прости. Я не должен был этого говорить.

Она вытерла слезу и грустно посмотрела на меня.

— Нет. Я это заслужила, — сказала она. — Думаю, заслуживала уже давно.

— Почему ты так думаешь? — спросил я. — Никто не заслуживает, чтобы ему разбивали сердце, а я, похоже, только что разбил твое.

— Похоже, мы квиты, — сказала Крис с грустной улыбкой.

— Так ты знаешь? — нерешительно спросил я. — Сьюзи тебе сегодня что-то сказала?

— Да. Но она могла этого не делать, — ответила Крис. — Я всегда знала, что ты ко мне чувствовал, еще когда мы учились в школе.

— Если знала, то почему ты не… — начал я спрашивать, но вдруг остановился. Возможно, потому что боялся услышать ответ.

— Послушай, не секрет, что я тогда наделала кучу ужасных ошибок, — сказала она. — Сначала я просто хотела быть популярной, а потом все как-то… закрутилось…

Она посмотрела на меня, будто хотела сказать еще что-то, но либо не нашла слов, либо не решилась.

— Я всегда жалел, что не сказал тебе тогда, что чувствую, — тихо сказал я. — Но теперь мне нужно знать. Изменило бы это хоть что-нибудь?

Она посмотрела мне в глаза и покачала головой.

— Нет. Не изменило бы.

— Почему?

— Потому что после того, что случилось с Кентом… — она замолчала, потом пожала плечами, как будто сдаваясь, и продолжила. — Я отдала ему все. Свое сердце, свою…

Она снова осеклась, опустила взгляд на пол и молча стояла почти минуту. Потом снова посмотрела на меня и продолжила:

— Я глупо верила, что он меня любит. Он говорил, что любит. А потом просто выбросил меня, забрав все, что хотел, и даже больше. Я ненавидела себя за то, что позволила этому случиться. А когда ненавидишь себя – очень легко продолжать совершать ошибки.

Она вытерла еще одну слезу.

— В итоге я наделала столько ошибок, что перестала считать себя достойной чьей-то любви. Даже твоей, если бы ты тогда решился и признался. Репутация, которую я заработала к тому времени, тоже не помогала. И если ты заметил, как на нас сегодня смотрели, – я до сих пор от нее не избавилась.

— Тогда почему же ты осталась? — спросил я. Мое сердце снова начинало разрываться, но теперь уже не из-за меня.

— Я взяла год перерыва и продолжала делать ошибки здесь, дома. Потом я поступила в колледж и наделала там еще больше и хуже. — Она замолчала, и тень, которую я видел несколько дней назад при упоминании ее отца, снова прошла по ее лицу. — А потом отец попал в аварию.

— Это объясняет трость, — тихо сказал я.

Она кивнула.

— Я бросила учебу и вернулась домой, чтобы помогать отцу. Ему понадобилось два года, но в конце концов он поправился настолько, что смог ходить с тростью. Но пока он был нетрудоспособен, моим родителям нужна была помощь в бизнесе. Поэтому я работала днем, помогала маме ухаживать за отцом, когда ей это требовалось, и ходила в вечернюю школу в местном колледже, чтобы получить диплом бухгалтера.

Она снова сделала паузу, потом продолжила.

— После этого наступила какая-то инерция. Но, эй, я наконец перестала делать ошибки, — сказала она с натянутой улыбкой.

— И перестала ненавидеть себя в процессе, я надеюсь? — спросил я.

Крис кивнула.

— Боюсь, что слишком поздно, — ответила она с грустной улыбкой.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я.

— Скажем так: когда тебя заклеймили как городскую шлюху, ты начинаешь с подозрением относиться к мотивам любого, кто проявляет к тебе интерес, — сказала Крис. — И не дай бог, если я публично покажу, что кто-то мне нравится.

— Почему ты на самом деле пригласила меня пойти с тобой сегодня вечером? — спросил я осторожно.

Она пожала плечами.

— В основном из-за чувства вины, — ответила она. — Я была почти уверена, что именно из-за меня ты так внезапно уехал из Радфорда, и хотела посмотреть, смогу ли я хоть как-то восстановить тот мост, который сожгла.

— Почему ты решила, что я уехал из-за тебя? — спросил я, думая, что, возможно, смогу избавить ее от части боли, не признавая, что она действительно была главной причиной моего бегства.

— Потому что ты перестал отвечать на мои звонки и сообщения после того, как уехал, — сказала она. — Я звонила тебе не менее дюжины раз. И отправила, наверное, в три раза больше сообщений. Но ты никогда не отвечал.

Крис снова вздохнула, встретив мой взгляд.

— В этот момент Крис поняла, что полностью облажалась, — тихо прошептала она, говоря о себе в третьем лице.

Она была права. Поэтому я решил сказать ей правду, какой бы болезненной она ни была для нас обоих.

— Ты права. Это было из-за тебя. Мои родители тоже внесли в это решение свою лепту, но в основном это была ты. — Ее лицо немного померкло, но я продолжил. — Я влюбился в тебя в четвертом классе, ты знаешь. И этот путь от лучших друзей до почти полных незнакомцев к концу нашего выпускного года медленно убивал меня.

— Мне так жаль, — сказала она, и в ее глазах снова навернулись слезы. — Я не хотела тебя ранить.

— Это была не только твоя вина, — сказал я. — Независимо от того, хотела ты этого или нет, я позволил тебе продолжать причинять мне боль.

— Почему? — спросила она, и слеза медленно скатилась по ее щеке.

— Ты знаешь почему, — ответил я. — Но после той ночи четвертого июля я понял, что ты никогда, никогда не полюбишь меня в ответ.

— И ты уехал, — сказала Крис, несколько раз кивнув головой, как будто смирившись. — А теперь уже слишком поздно. Я опоздала.

Она села на край дивана с грустным вздохом.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я. Что, по ее мнению, было слишком поздно?

Она посмотрела на меня.

— Когда я увидела тебя в аэропорту, то поняла, что ты не очень рад меня видеть, — сказала она. — Но я все равно хотела помириться с тобой. После того как ты предложил подвезти меня домой, я подумала, что пригласить тебя на свадьбу – хороший способ это сделать. Я не думала, что ты согласишься.

— Я тоже не думал, — сказал я.

— Но ты согласился, — продолжила она. — И я была рада этому, потому что очень боялась идти одна. Я не часто появляюсь на публике, учитывая, что некоторые люди в Радфорде до сих пор думают обо мне, даже после стольких лет. Но я уже разочаровала Сьюзи, отказавшись быть одной из ее подружек невесты. Я не хотела расстраивать ее еще больше и не прийти на свадьбу.

— Ты весь вечер казалась нервной, даже когда я был рядом, — заметил я, вспомнив выражение ее глаз, когда мы только пришли на прием.

— Да, но я появилась с Райаном Бейли, который, как все считали, уехал из города навсегда, – и это помогло, — сказала она. — Люди, которые не разговаривали со мной годами, внезапно заговорили со мной сегодня. И это случилось только потому, что я была с тобой.

Крис посмотрела на меня, как будто ждала, что я что-то скажу. Но я промолчал, и она продолжила.

— Сегодняшний вечер с тобой заставил меня почувствовать, что, возможно, у меня есть шанс. Что люди в этом городе начнут видеть меня такой, какая я есть сейчас, а не такой, какой я была раньше.

— Возможно, они начнут так делать после моего отъезда, — сказал я, пытаясь ее успокоить.

— Возможно, — сказала она. — Но мне уже все равно, так что это не имеет значения.

— Почему? — спросил я.

— Потому что сегодня вечером я кое-что потеряла, — грустно сказала она. — Она была у меня всего несколько часов. Но она была. И это еще больнее, чем все ошибки, что я совершила, и их последствия.

Я был совершенно сбит с толку.

— Что ты потеряла?

— Надежду, — сказала она, и ее голос дрогнул. — Сегодня вечером ты дал мне надежду. Надежду, что в этом мире еще есть хоть кто-то, кто может меня любить.

— Поверь, я совершенно не собирался создавать у тебя такое впечатление сегодня вечером, — сказал я. — На сегодняшний вечер у меня было всего две цели: не вести себя как мудак и не позволить снова разбить себе сердце. Как видишь, с первой я уже облажался, а с минуты на минуту облажаюсь и со второй.

Она ахнула.

— Только не говори, что я снова тебя ранила, — почти умоляюще сказала она.

— Пару минут назад я подумал, что ты собираешься это сделать, — честно ответил я. — Прости, что набросился на тебя.

— Нет, это ты прости, что я неверно оценила ситуацию, — сказала она. — Как я уже сказала, ты дал мне надежду, и я, как дура, попыталась ею воспользоваться.

Весь вечер я старательно пытался не попасть именно в такую ситуацию. Очевидно, я сделал что-то не так, и мне было необходимо понять, что именно.

— Как… Чем именно я дал тебе надежду? — спросил я.

— Во-первых, ты подобрал галстук, — сказала Крис, протягивая руку, и слегка погладила его пальцем. — Моя мама сказала, что мы выглядим, как будто собираемся на выпускной бал или что-то в этом роде. Ты всегда ей нравился.

— Это всего лишь галстук, — ответил я.

— Да. Но ты купил его для меня, — тихо сказа она. Хотя я до сих пор не придумал ни одной рациональной причины, почему купил его, я понял, что она права.

— А потом я увидела в твоем кошельке нашу фотографию из четвертого класса, — продолжила она. — Знаешь, это было довольно неожиданно, увидеть, что ты все еще носишь ее с собой после стольких лет.

Было бы совершенно бессердечно признаться сейчас, что я ношу ее с собой только с вчерашнего дня. Но я носил ее с собой. Почему я не оставил ее и валентинку с «Суперкрошками» в коробке с остальным хламом, чтобы Патрик выбросил их? Или почему не выбросил сам?

— А потом был тот танец, — сказала она, глубоко вздохнув.

Я поднял обе руки перед собой, как будто сдаваясь.

— Эй, это ты меня пригласила, помнишь? — сказал я.

— Да, и если ты помнишь, в последний раз, когда я пригласила тебя на танец, ты уехал из города и не возвращался десять лет, — ответила она. — Но сегодня вечером ты сказал «да», и я подумала, что… ну, знаешь… у нас есть шанс. Но я ошиблась.

Она встала с дивана и посмотрела мне прямо в глаза.

— Прости, что ошибалась во всем. Я позволила себе подумать, что, может быть, еще не поздно. Что ты найдешь способ полюбить меня снова. Надеюсь, ты сможешь меня простить. И я не хочу, чтобы мы еще десять лет не разговаривали друг с другом. Может быть, мы снова сможем стать друзьями.

Она скинула туфли и вдруг показалась меньше и уязвимее, чем когда-либо. Я молча смотрел, как она взяла свой чемодан и направилась в спальню. Уже в дверях она остановилась и обернулась.

— Но если нет – я пойму.

Я замер на мгновение, глубоко вдохнул и подождал, пока внутренний голос не остановит меня от того, что я собирался сказать.

Но он молчал, и я принял это за согласие.

Я подошел к Крис.

— Ты права. Ты ошибалась во всем, — сказал я.

Она бросила на меня вопросительный взгляд, но промолчала.

— Ты сказала, что надеешься, что я найду способ снова полюбить тебя, — продолжил я, — но слово «снова» подразумевает, что я когда-то переставал.

Я почувствовал, как внутри меня оживают и поднимаются бабочки. На этот раз я не стал с ними бороться.

Крис сделала осторожный шаг ко мне.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она, и в ее голосе послышалась крохотная искра надежды.

В старшей школе я думал: если сделать для нее какой-то грандиозный жест или подобрать идеальные слова любви, то Крис поймет мои чувства. Я давно потерял надежду, что у меня когда-нибудь будет такая возможность, но теперь она появилась. Обратного пути нет. Мне нужны были идеальные слова.

Я улыбнулся про себя – они внезапно сами пришли мне в голову. До банальности простые и я слышал их десятки раз за эти годы. На самом деле, я слышал, как принцесса Баттеркап произносила их вчера вечером [пер. Принцесса Баттеркап – главная героиня фильма «Принцесса невеста». В некоторых переводах фильма можно услышать вариант Принцесса Лютик]. Нужно было только чуть изменить их.

— Дело дошло до этого, Крис, — сказал я. — Я люблю тебя. Всегда любил. И теперь знаю, что всегда буду любить.

Улыбка, которую я не видел с четвертого класса, осветила лицо Крис. Она подбежала и бросилась мне в объятия.

— Я тоже люблю тебя, — прошептала она. — Прости, что мне понадобилось столько времени, чтобы это понять.

Ее сине-серые глаза, казалось, пронзали меня насквозь, когда она медленно прижалась губами к моим.

Это не был один из тех безумно страстных, «диких» поцелуев, которые показывают в кино. Это был сдержанный, осознанный, глубокий поцелуй – мы не торопились, наслаждаясь друг другом. Через несколько минут Крис наконец отстранилась и спрыгнула на пол.

— Раньше вечером, когда ты рассердился на меня, я не пыталась спросить, хочешь ли ты заняться сексом, — сказала она, снова опустив глаза. — По крайней мере, не совсем.

— Что ты хотела спросить?

— Я хотела тебе кое-что сказать, — ответила она.

— И что же? — спросил я.

Она подняла взгляд и слегка покраснела.

— Я хотела сказать, что, кажется, наконец готова к любви.

Я положил руки ей на плечи.

— Ты все еще готова? — спросил я.

— Да, — прошептала она.

Крис повернулась спиной, и я медленно расстегнул молнию на ее платье. Я осторожно снял его с плеч, и оно соскользнуло на пол. Она подняла руки, вытащила из волос несколько заколок. Встряхнула головой, и ее локоны рассыпались по плечам в естественном беспорядке. Затем шагнула из платья, которое теперь лежало у ее ног, и повернулась ко мне. У меня перехватило дыхание.

Я видел однажды Крис в бикини. Это было за несколько недель до выпускного. Я заправлял свой старенький Civiс на Kwik Trip, когда Чад Эванс подъехал к магазину на своем огромном пикапе. Он и трое его дружков вылезли в майках и шортах. Они выглядели так, будто только что вернулись с озера и весело смеялись над чем-то.

Когда они зашли в магазин, я увидел, как из пикапа вышла Крис. Она меня не заметила у колонки, а я заметил ее, когда она остановилась поправить шлепанец перед тем, как пойти за парнями в магазин. На ней было ярко-оранжевое бикини и какая-то белая шелковая блузка. Блузка не скрывала почти ничего, и я был абсолютно потрясен тем, насколько подтянутой, упругой и загорелой была Крис.

Это было больше десяти лет назад, и глядя на нее сейчас, я невольно сравнивал ее с тем, как она выглядела тогда. Ее лифчик и трусики были того же светло-голубого цвета, что и платье, и почти не оставляли места для воображения, скрывая не больше, чем то оранжевое бикини. Ее формы стали чуть более округлыми, а контуры – мягче, но это только делало ее красивее в моих глазах. В последний раз я видел ее восемнадцатилетней школьницей. Теперь передо мной стояла красивая и соблазнительная женщина.

Она не была такой загорелой, как тогда – зима все-таки, – но ее кожа цвета спелого персика оставалась такой же гладкой и нежной, как я помнил. Крис поймала мой взгляд на ее груди – она казалась более полной и округлой, чем в тот день на заправке, – и хитро улыбнулась мне, медленно снимая бюстгальтер. Ее темно-розовые соски уже были твердыми от возбуждения.

Я воспринял это как сигнал. Быстро скинул туфли и носки, начал расстегивать рубашку и галстук. Крис шагнула ближе и расстегнула мой ремень. Мои брюки упали, жалобно звякнув пряжкой ремня, и я переступил через них. На мне остались только боксеры, но они плохо скрывали мое возбуждение.

Я взял Крис за руку, подвел ее к кровати и осторожно уложил. Я снял боксеры и лег рядом. Но несмотря на то, что я мечтал об этом моменте в течение многих лет, я был полон решимости не торопиться. Мои пальцы скользнули к краю ее трусиков и потянули пояс, и я посмотрел ей в глаза, спрашивая разрешения. Она кивнула и тихо вздохнула, когда я медленно их снял.

Теперь Крис была полностью обнажена. Она не стеснялась – просто лежала и улыбалась мне, пока я несколько минут разглядывал ее тело, чтобы полностью оценить ее красоту. Ее сине-серые глаза блестели, когда она улыбалась мне. В голове снова всплыли слова той песни, под которую мы танцевали сегодня вечером:

Ты – лекарство, ты – боль [You're the cure, you're the pain]

Ты единственное, к чему я хочу прикоснуться [You're the only thing I wanna touch]

Я протянул руку и нежно провел тыльной стороной ладони по ее щеке, затем медленно спустил руку по шее, к плечу, и наконец коснулся одной из ее грудей.

На грани рая [On the edge of paradise]

Каждый сантиметр твоей кожи [Every inch of your skin]

Является святым Граалем, который я должен найти [Is a holy grail I've gotta find]

Я начал ласкать ее обеими руками, и мои пальцы благоговейно скользили по всему ее телу, словно она была чем-то священным. Хотя была одна часть ее тела, к которой я намеренно еще не прикасался.

Через несколько минут мои губы сменили пальцы. Крис снова вздохнула, когда я поцеловал ее губы, шею, потом оба плеча. В конце концов я добрался до ее груди, и с огромным удовольствием целовал, лизал, посасывал и нежно покусывал по очереди каждый сосок.

Крис чуть напряглась, когда я спустился поцелуями к ее пупку. Игриво лизнул его несколько раз, прежде чем продолжить путь ниже. Она глубоко вдохнула в предвкушении, когда я приблизился к ее лону, но у самого края намеренно свернул в сторону. Крис выдохнула с явным разочарованием, когда я поцеловал сначала одно бедро, потом другое.

— Прости, что дразню тебя, — прошептал я, приподнимаясь на коленях.

— О, уверена, что тебе очень жаль, — саркастично ответила Крис.

Я решил прекратить дразнить ее и медленно протянул руку, чтобы обхватить ее аккуратно подстриженный холмик. Она тихо застонала, когда я ввел указательный палец в ее теплую влажность и начал легко ласкать клитор большим пальцем.

Запах ее желания смешался с запахом жимолости, наполняя комнату опьяняющим ароматом. Желание попробовать ее на вкус стало невыносимым. Я переместился между ее ног и начал лизать с осторожной нежностью. Наслаждался ее вкусом, пока мои пальцы раздвигали ее складки, я исследовал ее киску языком. В конце концов я сосредоточился на ее клиторе, позволяя языку круговыми движениями неспешно скользить по нему. Я чувствовал, как ее потребность в разрядке нарастает. Но я сохранял тот же неторопливый темп.

— Пожалуйста, — прошептала Крис. Теперь в ее голосе было отчаяние.

Она тихо всхлипнула от разочарования, когда я остановился и медленно поднялся по ее телу, пока мы не оказались лицом к лицу. Мы долго смотрели друг другу в глаза, но ничего не говорили. Крис потянулась вниз и обхватила мой член. Он пульсировал в ее руке, когда она медленно направила его в себя и обвила меня ногами.

Я почувствовал, как стенки ее влагалища сжимаются вокруг меня, когда я вошел в нее полностью. Это было как будто она приветствовала меня дома, и я внезапно понял, насколько правильным было это ощущение. Насколько идеально она ощущалась. Очень медленно я начал двигаться. Я боялся, что она ждет более быстрого темпа, но она почти сразу же подстроилась под мой ритм. Время как будто замедлилось. Не знаю, прошел час или всего несколько минут, но я заметил, что ее дыхание стало чаще. Она почти задыхалась, и изредка из ее губ вырывались тихие стоны. Она была уже очень близко, но мы сохраняли наш медленный, чувственный ритм.

Крис внезапно схватила мое лицо обеими руками.

— Райан, — громко прошептала она, когда ее киска сжала мой член в плотном, неослабевающем объятии оргазма.

Я больше не мог сдерживаться, и мой собственный оргазм пронзил меня, пока ее все еще продолжался. Ее глаза расширились, когда мой член снова и снова пульсировал внутри ее киски, выплескивая сперму. Наконец, обессилев, я рухнул на нее. Крис обняла меня и крепко прижала к себе.

Мы пролежали так несколько минут. Мое лицо было погружено в ее локоны, пахнущие жимолостью, когда я вдруг понял, что она плачет. Я немного приподнялся над ней и посмотрел вниз – по ее щекам медленно стекали слезы.

— Крис, что случилось? — спросил я встревоженно. — Почему ты плачешь?

Она улыбнулась мне сквозь слезы.

— Ничего страшного, — сказала она. — Просто это первый раз, когда я…

Ее голос затих, и она вытерла уголки глаз. Я не сразу понял, что она хотела сказать. Наверняка не то, что это был ее первый оргазм.

— Первый раз, когда ты что? — спросил я.

— Я делала… ну, я делала много всего раньше, — ответила Крис. В ее голосе звучало сожаление. — Спала с кем-то, занималась сексом, трахалась, как бы ты ни назвал физическую близость, все это было.

Она посмотрела на меня и положила правую руку мне на левую сторону груди. Я чувствовал, как мое сердце бьется под ее ладонью.

— Но это был первый раз, когда я занималась любовью.

Я мгновенно понял, что она имеет в виду. Я был с парой девушек в колледже и после встречался с еще несколькими. Но со всеми ними это был просто секс. Ни одна из них не заставляла меня чувствовать то, что я чувствовал, просто находясь рядом с Крис. Никаких бабочек внутри. Ничего. Только одна девушка во всем мире заставляла меня чувствовать все.

Я наклонился и нежно поцеловал ее.

— Я рад, что мы стали друг для друга первыми именно в этом.

Мы перешли в позу «ложки» и просто лежали молча какое-то время. Никто не говорил – как будто мы оба боялись разрушить этот момент. Наконец Крис задала вопрос, который мучил нас обоих.

— Что теперь? — спросила она. Я почувствовал, как ее тело напряглось – она явно боялась ответа. Я должен был улететь послезавтра. Была ли эта ночь просто кратким моментом завершения наших странных отношений, после которого мы разойдемся и больше никогда не увидим друг друга? Или между нами могло быть что-то большее?

— Не хочешь поехать со мной в Сиэтл? — спросил я. Я уже знал ответ, но понимал, что должен задать этот вопрос. Хотел, чтобы она знала, что я буду рад, если она присоединится ко мне в моем мире.

Крис повернулась ко мне, и мы оказались лицом к лицу.

— Я не могу оставить родителей, — сказала она. — Маме все еще иногда нужна моя помощь с папой, и даже если они переедут в дом престарелых или что-то подобное, я просто не смогу быть так далеко от них. Прости.

— Значит, ты останешься? — спросил я.

— Я должна, — ответила она. По ее голосу было ясно: она понимает, что это может значить для нас.

Я не мог не восхищаться тем, что она так любит родителей, что готова остаться в Радфорде. Часть меня даже немного завидовала ей. Любить и быть любимым настолько, чтобы остаться там, где тебе на самом деле не хочется быть. Я никогда не чувствовал ничего подобного.

Внутренний голос, который подозрительно долго молчал этого, внезапно прозвучал в моей голове громко и четко.

«Ну, ты чувствуешь это сейчас…»

— Тебе ведь еще нужен партнер для бизнеса? — спросил я.

— Да, а что? — спросила она. Я явно озадачил ее, вспомнив об этом именно сейчас.

— Думаю, я знаю одного человека, — сказал я. — Он из другого города, но у него есть опыт и приличный список клиентов, которых он мог бы привести.

Глаза Крис расширились, когда она наконец поняла.

— То есть, своего рода слияние?

— Именно, — улыбнулся я, откидывая прядь светло-каштановых локонов с ее глаз.

Ее лицо стало наигранно серьезным.

— Так что: «Тейлор и Бейли» или «Бейли и Тейлор»? — спросила она слишком деловым тоном.

Она улыбнулась, когда я положил руку ей на плечо.

— Ты не обязана отвечать сейчас, и я, конечно, не предлагаю делать это немедленно, но как насчет «Бейли и Бейли»?

Улыбка на ее лице мгновенно исчезла. На секунду я подумал, что зашел слишком далеко и слишком быстро.

— Ты действительно уверен, что это то, чего ты хочешь? Если ты вернешься, будет много… — она замолчала, подбирая слово. — Историй. Будет много истории, с которыми тебе придется столкнуться. Ты уверен, что это не станет проблемой?

Я знал, что она имеет в виду под «историями», и то, что она почувствовала необходимость задать этот вопрос, заставило мое сердце сжаться от жалости к ней. Но я понимал, почему она спрашивает. Ей была нужна моя полная уверенность.

— Мне плевать на твое прошлое, — заверил я ее. — Мне больше не важно мое прошлое.

Я сделал паузу и обнял ее крепче, чтобы подчеркнуть следующие слова:

— Мне важно только наше будущее.

Крис выглядела так, будто вот-вот снова заплачет, но все же улыбнулась.

— Тогда «Бейли и Бейли». Мне нравится.

— Ты уверена, что это то, чего ты хочешь? — спросил я. Теперь мне была нужна ее полная уверенность.

— Люби меня так, как ты любишь, — сказала Крис, намеренно процитировав песню, которая, как я понял, теперь стала нашей [пер. Ну, вы поняли, Love Me Like You Do]. — Это все, что мне нужно.

— Как пожелаешь, — ответил я и притянул ее к себе, чтобы сделать именно это.

P.S. Если бы вы только знали какое нереальное эстетическое удовольствие, я получают от перевода работ этого автора. И пускай сюжеты в них слегка банальные, но она так грамотно пишет! У моего внутреннего граммар-наци стояк =)

Спасибо всем, кто прочитал и ставил оценки!

Make love not war!