Победа в конкурсе. Магия вуду. Часть третья

Возвращение

Тёмная хижина, затерянная в глуши ганских джунглей, дышала древними тайнами. Воздух был густым от благовоний и дыма ритуальных трав — терпкий, душный, почти осязаемый. В центре помещения на циновке лежал обнажённый молодой, чернокожий мужчина. Его тело блестело от нанесённых священных масел, а на коже виднелись замысловатые узоры, выведенные охрой и золой особых растений.

Над ним склонилась старая жрица — его прабабка. Её морщинистое лицо, испещрённое шрамами инициаций, выражало абсолютную сосредоточенность. В руках она держала резной деревянный сосуд, из которого время от времени капала тёмнокрасная жидкость, шипя при соприкосновении с кожей.

— Нгамукоба, нгамулоко, нгамусанга... — нараспев произносила она древние заклинания на языке предков, который давно исчез из повседневного обихода.

Мужчина задыхался. Дым, поднимавшийся от тлеющих трав, разъедал глаза, а тяжесть невидимых сил давила на грудь. Он попытался приподняться, но тело словно окаменело — лишь пальцы судорожно сжимались, впиваясь в циновку.

— Не сопротивляйся, внук, — голос прабабки звучал одновременно близко и откудато издалека. — Это сила предков течёт в тебе. Прими её.

Он хотел закричать, потребовать прекратить, но губы не слушались. Дыхание становилось всё тяжелее, пока наконец не замерло вовсе. На мгновение он ощутил, будто умирает — сознание поплыло, мир растворился в темноте.

Но затем...

Сначала он почувствовал тепло в паху — медленное, нарастающее жжение. Затем — странное, ни с чем не сравнимое ощущение расширения. Его чресла начали увеличиваться, наливаясь тяжестью. Мышцы живота напряглись, а по всему телу разлилась волна невероятной лёгкости, смешанной с первобытной мощью.

Прабабка продолжала шептать заклинания, проводя над его телом ритуальным ножом. Капли крови падали на землю, смешиваясь с благовонным дымом.

— Теперь ты носишь в себе нгумоджа, — произнесла она, когда ритуал подошёл к завершению. — Сила, что притягивает женщин, как мотыльков к пламени. Сила, что меняет судьбы.

Макс наблюдал за удаляющейся фигурой Лизы, у выхода из терминала аэропорта её уже ждал муж. Макс видел, как тот оживился, заметив жену: шаг стал быстрее, лицо осветилось улыбкой, в глазах — неподдельная радость. Он бросился к ней, обнял крепко, почти жадно, прижался губами к её волосам, к щеке, к шее — будто пытался убедиться, что она действительно рядом. Смотря на них, он думал о тайне. О тайне, про которую Лиза никогда не должна была узнать.

Его прабабушка, мудрая жрица вуду из Ганы, передала ему этот дар во время их последней встречи. В маленькой хижине на берегу океана она провела древний ритуал, связав его плоть с силами плодородия и похоти. Он знал, что Лиза уже изменилась. Её тело стало более чувственным, более податливым. Она сама не подозревала, что её желание — это не просто страсть, а результат древнего колдовства.

После обряда, ведьма опустилась рядом с Максом на циновку, её глаза, глубокие и тёмные, пристально смотрели на него. В воздухе ещё витали отголоски ритуального дыма, придавая её словам почти осязаемую весомость.

— Слушай внимательно, внук, — её голос звучал низко и размеренно, как удары ритуального барабана. — То, что теперь живёт в тебе, сильнее любой страсти, древнее любого желания. Это не просто сила — это власть над душами.

— Для женщин, особенно для тех, чья кожа бела, как лунный свет, твой облик станет наваждением. Один взгляд на твоё обнажённое мужское естество — и их разум затуманится. Один вдох его запаха — и они будут готовы на всё. А если прикоснутся к твоей мужской силе, если возьмут в рот твой твёрдый стержень, если вкусят твоё семя — неважно, через уста, лоно или тайный проход...

Её пальцы замерли над его пахом, и Макс ощутил, как там вновь нарастает знакомое тепло. Ведьма понизила голос до шёпота:

— Их тела начнут меняться. Не просто меняться — расцветать. Бёдра станут шире, плавнее, будто выточенные из слоновой кости. Грудь наполнится, станет высокой и упругой, как спелые плоды. Кожа засияет, станет гладкой, словно полированный нефрит. Даже та, что считала себя увядшей, вновь почувствует себя юной и желанной.

Прабабка наклонилась ближе, её взгляд пронзал его насквозь:

— Но главное изменение произойдёт в их душе. Они потеряют волю. Их мысли будут только о тебе. Каждое прикосновение к тебе станет для них высшим блаженством. Они будут жаждать служить тебе, угождать тебе, отдаваться тебе без остатка. Будут мечтать лишь о том, чтобы вновь ощутить в себе твой пылающий стержень, чтобы принять в себя твоё семя — источник их преображения. Это не любовь — это одержимость. И она не пройдёт. Никогда.

Макс попытался осмыслить услышанное, но прабабка уже продолжала, её голос стал ещё холоднее:

— А теперь о мужчинах, внук. Если твоя сущность коснётся их... если твоё семя проникнет в их тела...

Она замолчала на мгновение, позволяя словам осесть в сознании Макса.

— Они тоже изменятся. Но иначе. Их мужская мощь начнёт уходить, растворяться. Движения станут мягче, плавнее, как у танцовщиц. Плечи сузятся, руки потеряют былую силу. Бёдра, напротив, станут шире, округлее. Их тела начнут напоминать женские.

Прабабка выпрямилась, её лицо стало суровым:

— Но самое страшное — их дух. Они утратят волю к борьбе. В их разуме поселится одно желание — угождать тебе. Признавать твоё превосходство. Они будут искать твоего одобрения, как голодные псы ищут подачки. Их прежняя сущность исчезнет, растворившись в твоей власти. Они будут готовы на всё, лишь бы вновь ощутить вкус твоего семени, лишь бы прикоснуться к источнику твоей силы.

Макс почувствовал, как внутри него чтото дрогнуло. Он хотел спросить, но прабабка резко подняла руку, прерывая его мысли:

— Помни: это не благословение и не проклятие. Это сила. Ты можешь использовать её, но не можешь контролировать последствия. Раз, пробудив эту силу, ты не сможешь вернуть всё назад. Те, кто коснутся её, навсегда останутся изменёнными.

Она провела рукой над его телом, и Макс почувствовал, как по коже пробежала волна тепла.

Андрей замер, не в силах отвести взгляд от Лизы. Она выглядела совершенно иначе — словно богиня, сошедшая с небес. Её кожа излучала какое-то особенное сияние, будто изнутри её наполнял свет.

Преображение Лизы было поразительным. Её грудь, всегда красивая, теперь казалась более полной и высокой, соски были твёрдыми и призывно торчали под тканью платья. Бёдра стали более округлыми, талия — тоньше, словно скульптор провёл по её фигуре волшебные линии.

Её глаза блестели особым, чувственным блеском, губы были припухшими, будто она только что целовалась. Волосы, уложенные в пляжную причёску, казались более блестящими и живыми. От неё исходило едва уловимое, но очень притягательное благоухание — смесь морского бриза и чего-то первобытного, женского.

— Лиза... ты... ты просто невероятна! — прошептал Андрей, не скрывая восхищения. — Что с тобой произошло? Ты словно расцвела!

Лиза смущённо улыбнулась, не понимая истинной причины таких перемен. Она чувствовала себя другой, более уверенной, более сексуальной, но списывала это на отдых и новые впечатления.

В такси Андрей не мог оторвать от неё глаз. Он то и дело касался её руки, проводил пальцами по обнажённой коже, восхищаясь её преображением. Лиза отвечала на его прикосновения, но её мысли были далеко — она была немного растеряна, ведь буквально несколько минут назад Макс завел ее в туалет на паспортном контроле и посадив на унитаз вложил ей глубоко в рот свой член, а затем хорошенько оттрахал её в оба нижних отверстия, доведя в очередной раз до сильнейшего оргазма.

Андрей страстно прижал Лизу к себе, его губы жадно впились в её рот. Он целовал её глубоко, исследуя языком каждый уголок её рта, и Лиза чувствовала, ка предательский привкус чужого члена всё ещё остаётся на её языке. Она отвечала на его поцелуи, но её движения были скованными и неловкими.

Мысли Лизы метались: «Что он почувствует? Не заметит ли он чужого запаха? Как объяснить этот странный привкус?» Она пыталась сосредоточиться на муже, но воспоминания о недавней встрече с Максом в туалете аэропорта не давали ей покоя.

Уже в первые секунды он ощутил нечто новое: странный, волнующий привкус.

Сначала он лишь насторожился — чтото неуловимо отличалось от привычного вкуса её губ. Губная помада? Нет, не то... Солоноватая нотка, едва ощутимая, но настойчивая, будоражила чувства, гдето на краю сознания шевельнулось смутное беспокойство: будто в его рот проникло чтото... чуждое. Чтото, чему здесь не место.

Он углубил поцелуй, и привкус стал ярче, обрёл объём. Теперь это была не просто странность — это превращалось в откровение. Тело отзывалось непривычно остро: по спине пробежала дрожь, а сердце забилось чаще. А гдето в глубине, за пеленой возбуждения, тихо пульсировала мысль: «Это не должно быть здесь. Но почему тогда так... притягательно?»

Её глаза, когда он наконец отстранился, светились загадочно — словно она знала чтото, чего не знал он. А он всё ещё ощущал этот привкус на губах. Андрей снова потянулся к ней, уже не боясь, а желая повторить это ощущение, поглощённый своим желанием, он не замечал её внутреннего смятения. Он продолжал целовать её, наслаждаясь этим новым вкусом её губ. Когда они доехали до дома и прощались с водителем, Андрей вдруг почувствовал что-то во рту, с удивлением он снял с языка кучерявый черный волос, не придав этому значения, он поспешил помочь Лизе с чемоданом.

Как только они переступили порог, Андрей не смог сдержать желания. Он стал покрывать ее тело поцелуями, опустился перед Лизой на колени, поднял подол короткого платья и скатав влажные трусики по полным бедрам жены и приник лицом к ее промежности.

— Подожди, милый, я грязная с дороги. Дай мне хотя бы в душ сходить, - Лиза пыталась отстраниться, чувствуя влагу между ног, она все еще ощущала пульсирующий член Макса в своей утробе, помнила, как Макс спускал в нее в туалете паспортного контроля.

Но Андрей, поглощённый желанием, не замечал её сопротивления. Его лицо погружалось между её ног, и Лиза поддавшись раздвинула бедра шире, пропуская его глубже. Андрей с жадностью припал к ее широкому влагалищу, словно одержимый, он прижался лицом к её промежности. Его язык жадно исследовал её плоть, проникая всё глубже. То, что он увидел, поразило его — влагалище Лизы выглядело совершенно иначе. Складки были более выраженными, вход казался растянутым и припухшим, словно кто-то только что грубо пользовался ею.

Почему то эта мысль возбудила его ещё сильнее, хотя он и не мог понять, почему его жена выглядит так, будто её только что оттрахали огромным членом. Его разум затуманился от желания, и он продолжил свои ласки с удвоенной силой.

В этот момент Лиза почувствовала, как что-то тёплое и вязкое начинает вытекать из глубины её лона — остатки спермы Макса, которые до этого момента скрывались внутри. Андрей, не подозревая об их происхождении, с жадностью собирал эти капли своим языком.

Он вновь ощутил этот странный привкус, но это не отпугнуло его, он начал вылизывать её с остервенением, словно пытаясь выпить всё до последней капли. Его нос упирался в её лоно, вдыхая знакомый, но теперь более насыщенный аромат.

Лиза чувствовала, как нарастает волна удовольствия. Она знала, то что происходит с ней — неправильно, но тело предавало её. Натруженное большим членом влагалище, отзывалось на нежные ласки мужа.

Андрей, поглощённый новыми ощущениями, не замечал ничего вокруг, мир сузился до одногоединственного центра — её прекрасной вагины. Сперма Макса, попадая в его организм, медленно, но верно начинала действовать на него. Его движения становились всё более нежными и мягкими.

Когда Андрей добрался до её клитора, Лиза не смогла больше сдерживаться. Её тело выгнулось дугой, когда первый спазм прошёл по нему, а затем последовал второй, более сильный. Она закричала, сжимая бёдрами голову Андрея, а руками сильно вжимая в себя. Лицо мужа буквально погрузилось между ее раскрытых губ.

В момент её оргазма что-то окончательно изменилось в Андрее. Протяжно застонав, он кончил прямо в трусы, даже не прикасаясь к себе.

После того как волна оргазма отпустила Лизу, она приоткрыла глаза, тяжело дыша она смотрела на происходящее с удивлением, не понимая, что происходит с мужем. Она списывала всё на долгое отсутствие и страсть встречи, не подозревая о настоящей причине. Андрей медленно отстранился, его лицо было мокрым, взгляд — затуманенным. Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга, пытаясь вернуться в реальность.

— Ты... невероятная, — прошептал Андрей, проводя ладонью по её ноге. — Я так скучал.

Лиза слабо улыбнулась, пытаясь собраться с мыслями. Её тело всё ещё пульсировало от пережитого наслаждения, но в душе роились смутные сомнения.

— И я... — её голос дрогнул. — Я тоже очень скучала.

Андрей прижал её к себе, обняв за полные ляжки и уткнувшись в неё лицом.

— Останемся сегодня дома? Никуда не поедем, никуда не пойдём. Просто будем вместе, — тихо предложил он.

— Да, — Лиза кивнула, прижимаясь к нему крепче. — Только ты и я.

Лиза, слегка пошатываясь, направилась в ванную. Андрей остался сидеть на полу, всё ещё пытаясь осознать, что только что произошло. Его тело дрожало от непривычно мощного оргазма — такого яркого он не испытывал, кажется, никогда.

Он провёл рукой по лицу, ощущая остатки её влаги, и невольно снова вспомнил тот странный вкус, запах...— не её, чужой.

Мысли закружились в тревожном хороводе. Почему её влагалище выглядело так, будто его только что грубо растянули? Почему оно было таким... использованным? Слегка покрасневшим, припухшим, с явными признаками недавнего сношения. Откуда этот привкус — густой, солоноватый, явно не её естественный вкус?

Даже если допустить немыслимое, — разве могла Лиза вернуться домой в таком состоянии? Не подмыться, не прополоскать рот, не почистить зубы? Это же элементарно, это первое, что сделала бы любая женщина, если бы только...

Андрей резко встряхнул головой, отгоняя наваждение. Нет. Это абсурд. Лиза не могла. Она не такая. Она любит его, он знает это наверняка.

Он попытался восстановить в памяти её лицо, её взгляд — тот самый, знакомый до боли, искренний и тёплый. Вспомнил, как она дрожала в его объятиях, как шептала его имя, как прижималась к нему всем телом. Это была его Лиза — та, которую он знал, любил, которой доверял.

«Наверное, это просто усталость, — убеждал себя Андрей. — Перелёт, смена часовых поясов, стресс. Может, у неё какието физиологические изменения — возраст, гормональный фон... Или просто я слишком долго без неё, и теперь любое отличие кажется подозрительным».

Он глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. «Это моя жена. Моя любимая женщина. Она верна мне. Всё остальное — просто игра воображения, наваждение, вызванное слишком ярким переживанием».

Андрей даже улыбнулся, вспомнив, как Лиза прижималась к нему, как шептала, что скучала. «Всё хорошо, — повторил он про себя. — Всё в порядке. Это просто я переволновался».

И вдруг его пронзила страшная догадка: он кончил именно в тот момент, когда представил, что вылизывает её после Макса. Что это не её соки он пьёт, а остатки спермы другого мужчины. Что он, Андрей, сейчас наслаждается тем, что осталось от чужого совокупления.

Его дыхание участилось. Он попытался отогнать эти мысли, но они возвращались с новой силой, разжигая в нём странное, стыдное желание. Желание повторить. Желание узнать, каково это — осознанно принять в себя следы чужого обладания.

В ванной шумела вода. Лиза стояла под тёплыми струями, закрыв глаза. Она чувствовала, как смыватся с неё не только физическая грязь, но и следы того, что произошло в аэропорту, в отеле, в этой комнате. Но мысли не уходили. Она вспоминала Макса — его силу, его запах, его... размер. И понимала, что не может перестать думать о нём.

А за дверью ванной Андрей всё ещё сидел на полу, погружённый в противоречивые мысли. Он боролся с пробуждающимся желанием, а тело помнило вкус чужой спермы. И чем больше он пытался убедить себя, что всё в порядке, тем яснее понимал: чтото необратимо изменилось.