Я не мог уснуть в своей тесной комнате, где воздух был пропитан запахом старых книг и пыли, словно в запретной секции Хогвартской библиотеки. Алкоголь с вечеринки всё ещё бурлил в крови, как зелье удачи Феликс Фелицис, делая мысли острыми, похотливыми, полными запретного азарта. Мне только-только стукнуло 18, и я лежал, уставившись в потолок, воображая себя молодым волшебником, открывающим тайны взрослого мира. Вспоминал тех девчонок на тусовке — их короткие юбки, смех, как искры от палочки, — и член стоял колом, требуя действия. "Дрочить или нет? — подумал я. — Но это же скучно, как повторять заклинания в классе. Хочу чего-то настоящего, опасного". Встал, прошлёпал босиком по коридору, стараясь не шуметь, как под мантией-невидимкой. Дверь туалета скрипнула, и на обратном пути папа— словно строгий, но мудрый Дамблдор, — окликнул меня из кухни."Игорёк, давай кофе, поговорим по-мужски". Сердце заколотилось, как при первом полёте на метле — страх высоты смешан с эйфорией. Я был в одних боксерах, член ещё не опал полностью, и почувствовал себя обнажённым, уязвимым, но возбуждённым этим вызовом. "Что он задумал? — мелькнуло в голове. — Это ловушка или приключение?" Папа, сел за стол. Он налил эспрессо — горячий, горький, как зелье правды, — и разговор потёк: про учёбу, хобби, друзей. Я расслабился, но потом он перешёл на личное, и жаркая волна стыда, как заклинание Экспеллиармус, выбила меня из равновесия."Мастурбируешь часто? Что заводит по-настоящему? Большие сиськи? Круглые попки? Или что-то запретное, как старшие женщины, полные магии и тайн?" Я уставился в чашку, щёки горели ярче, чем огонь в камине Гриффиндора. "Блядь, зачем он спрашивает? — внутренний голос кричал. — Он знает, что я девственник, видел мои красные уши от любого намёка. Но это... возбуждает, как запретное заклинание. Хочу услышать больше, хочу втянуться в эту игру". Бормотал невнятное, а внутри буря: стыд тонул в любопытстве, член твердил под столом, как метла, готовая к взлёту.А потом он достал телефон — словно вытащил волшебную палочку. Показал фото: мама, моя мама, голая на пляже, сиськи тяжёлые, полные, с тёмными сосками, торчащими, как магические артефакты. Видео: она на коленях, губы обхватывают его член, медленно скользят вниз, слюни стекают по стволу, она смотрит в камеру с похотливым блеском, полным загадок. Я замер, уставившись, как на запретный свиток. "О боже, это она? Зрелая, сочная, как эликсир желания. Я дрочил на неё втихаря, фантазировал о таком, но видеть... Член рвётся, азарт кипит — это как найти тайный проход в Хогвартсе!" Сжал ноги, скрывая эрекцию, но папа улыбнулся, словно зная все мои секреты."Хочешь потрогать живую грудь? Она спит крепко от алкоголя, ничего не поймёт. Просто помять, почувствовать магию тела". Сердце ушло в пятки, как при падении с метлы. "Нет, пап, это... неправильно!" — вырвалось. Но внутри: "Хочу! Как хочу! Это приключение, риск, как сразиться с троллем. Никогда не трогал настоящую женщину — только в мечтах. А она... зовёт". Он уговаривал тихо, показывая ещё фото: мама раком, пизда раздвинута пальцами, розовая, блестящая от влаги, как магический портал. Азарт победил страх — кивнул, пот проступил на спине, как от дуэли.Мы тихо зашли в спальню, словно в Запретный лес. Мама лежала на спине, платье задрано, сиськи вывалились — большие, мягкие, с лёгким загаром, соски сморщенные от прохлады, как спрятанные сокровища. Подошёл, ноги подкашивались. "Она реальная, дышит... Губы приоткрыты, как приглашение. Что, если проснётся? Но эти сиськи... зовут, манят". Коснулся ладонью — бархатная, горячая кожа, упругая. Сжал — она вздохнула во сне, и паника смешалась с эйфорией. "Кайф! Настоящая грудь, тяжёлая, сосок твердеет. Это магия!" Папа кивнул: "Продолжай".Осмелел. Двумя руками мял сиськи, сжимал, чувствуя перекатывание, соски набухали вишенками. Мял сильнее, тянул — мама выгнулась, застонала тихо, мой член пульсировал. "Вина жжёт: мама! Но азарт сильнее — как выиграть квиддич. Хочу больше!""Поцелуй сосок", — шепнул папа. Наклонился, дыхание перехватило. Губы коснулись — солоноватая, тёплая, запах тела с алкоголем. Облизал кругами, втянул в рот, сосал жадно. Мама застонала громче, ноги раздвинулись. "Сон? Реальность! Сосу сиську мамы. Страх и кайф рвут!"Папа взял мою руку, положил ей на лобок. Волосики мягкие, жар под ними. Погладил щель — мокрая, припухшая. "Она возбуждена от меня? Пизда горячая!" Исследовали тридцать минут: тёр клитор кругами, он набухал; раздвигал губы, видя розовую плоть; засовывал пальцы — тесная, пульсирующая, чавкающая от соков. Мама постанывала, соки текли. "Неправильно, но так хорошо! Вина, ревность, благодарность. Хочу войти!"Папа спросил хрипло: "Хочешь по-настоящему? Вставить. Помогу". Глаза дикие. "Трахнуть маму? Запретно, как Авада Кедавра! Но член болит, это шанс..." Кивнул: "Поможешь".Стянул боксеры — член 18 см, толстый, головка лиловая, смазка капает. Дрожал, залез между ног. Папа приподнял бёдра, согнул колени — пизда раскрылась: губы раздвинуты, вход блестящий, клитор торчит. Пристроился, головка скользнула мимо — руки тряслись. "Не получается! Страх душит, но хочу!" Папа взял мой член, приставил. "Надавливай". Нажал — головка вошла в тесноту, стенки обхватили. Мама застонала, выгнулась. "Внутри! Горячо, мокро... Пульсирует!""Ложись". Опустился — грудь к сиськам, член до упора. "Рай! Её тело подо мной, сиськи давят, дыхание на шее. Вина: она спит, но пизда сжимается".Двигался медленно: вытаскиваю, губы цепляются, толкаюсь глубже. Шлепки, чавканье, соки стекают. Мама стонала, ноги обвили талию. Ускорился: толчки жёстче, головка трётся, клитор касается. Сиськи колыхались, соски тёрлись.Вдруг мама открыла глаза — мутные, от алкоголя, как под конфундусом. Не соображала, но улыбнулась сонно, руки потянулись ко мне, трогая плечи, грудь, спускаясь к бёдрам. "Кто... о, да..." — прошептала, стонала громче. Я замер, азарт взорвался: "Она проснулась? Но не понимает! Трогает меня... Это как выиграть кубок!"Она притянула мою голову, поцеловала в губы — мягко, пьяно, язык скользнул, солоноватый от алкоголя, смешанный с её вкусом. Я ответил жадно, сосал её губы, кусал слегка, пока трахал. Поцелуи стали глубже — языки сплетались, слюни текли, она стонала в рот. Руки её гладили мою спину, царапали, прижимали ближе.Толчки быстрее, азарт кипел: "Её губы, стоны... Она думает, это папа? Но трогает меня!" В одной фрикции — я выскользнул слишком далеко, пизда чавкнула, — и когда толкнулся обратно, головка упёрлась не туда. Скользнула ниже, по мокрой от соков коже, и случайно надавила на анус — тугой, сжатый, но скользкий от её влаги и моей смазки. Мама ахнула в поцелуй, глаза расширились чуть, но мутные, не понимающие. "Блядь, что? — подумал я в панике. — Не туда! Но... туго, жарко..." Азарт смешался со страхом: "Случайно, но хочу продолжить — это новый уровень магии!"Нажал сильнее — головка раздвинула кольцо, вошла на пару сантиметров, стенки ануса сжали туго, как тиски, жарче пизды, пульсируя. Мама застонала громче, смесь боли и удовольствия — "Ой... да..." — тело выгнулось, руки впились в мою спину, царапая. Ощущения обрушились: теснота невероятная, как заклинание Петрификус Тоталус, но живое, сжимающее; жжение лёгкое от трения, но скользко от соков; её анус расслаблялся потихоньку, обхватывая ствол. "Больно? Нет, кайф! Горячо, узко, каждый сантиметр чувствую. Вина: случайно, но она стонет, трогает... Эмоции рвут — страх, что сделаю больно, но азарт: глубже!"Толкнулся медленнее — вошёл наполовину, стенки растягивались, она зарычала в поцелуй, ноги сжали мою талию сильнее, прижимая. "Она не понимает, но тело хочет! Стоны, поцелуи... Я в её попе, блядь!" Двинулся ритмичнее: вытаскиваю, кольцо цепляется за головку, толкаюсь обратно, глубже. Шлепки тише, но ощущения острее — трение, пульсация, её руки гладили мои ягодицы, подталкивая. Оргазм накатил: яйца сжались, волна от основания — зарычал в её губы, вжался глубоко в попу, сперма хлынула толчками, густая, заполняя тугую дырочку, вытекая наружу.Тело тряслось, кайф разрывал, слёзы от интенсивности. Мама застонала, глаза закрылись снова, руки обмякли. Я вышел медленно, член блестел. Смотрел на папу— вина, благодарность, шок. "Это было... как полёт на фениксе. Изменило всё". Но внутри: "Хочу ещё. Азарт не угас".