Аня стояла перед зеркалом в маленькой обшарпанной гримерке школьного актового зала, нервно теребя края белоснежной балетной пачки. Ей было немного за двадцать, но телом она была почти той же девочкой, какой когда-то занималась танцами. Худенькая, стройная с длинной тоненькой шеей, красивыми ровными ножками и выступающей грудью. Волосы аккуратно уложены и заколоты, красивый макияж в нежных тонах делал из нее совсем малышку, которую легко бы приняли за семиклассницу, если бы кто посторонний случайно увидел ее там.

Она была самой молодой в преподавательском коллективе, все женщины были заметно старше ее и за глаза ненавидели девушку, еще вчера бывшую студенткой, а сегодня возомнившую себя равной им, таким опытным женщинам, повидавшим всякого за долгие годы работы и жизни вообще. Само собой они ей завидовали, у нее вся жизнь впереди, ее тело еще такое стройное и свежее, любой мужик побежит за ней, стоит ей поманить пальцем или просто улыбнуться.

Естественно и мужчины не могли остаться равнодушными и не поглядывать на юную учительницу с таким невинным и даже глуповатым лицом и характером Золушки. И если Антон Андреич, трудовик и сторож, не мечтал о таком ангелочке, как Аня, то Роман, 42-летний математик, женатый статный зрелый уже человек, не мог не закрепить за собой какой-то негласный статус кавалера. Хоть и все знали, что у него есть жена с детьми, никто почему-то не был против, чтобы за новенькой присматривал именно Роман Палыч, знаменитый своими полунамеками и свободным нравом. Ни 40-летняя завуч Наталья Петровна, ни ее лучшая подруга 38-летняя учительница Анжела, к которым Рома не раз подкатывал с предложением отдохнуть после очередного новогоднего застолья, не были против, чтобы Роман подкатил свои шары к новенькой дурочке и даже развел ее на что-нибудь, а потом и вовсе разбил сердце.

Сегодняшнее мероприятие, а именно школьный фестиваль искусств, должен был стать Аниным триумфом. Девушка думала, что завоюет авторитет среди коллег и детей, покажет всем свое непрофильное мастерство и вообще, все поймут, насколько она развитая натура и ответственный человек. Ане не хватало внимания во времена школьных лет и она на все была готова, чтобы вернуть упущенное. И кто-то внял ее скрытому желанию. Ей поручили сольный номер: короткий балетный этюд, чтобы открыть вечер. Ане казалось это невероятной удачей, ведь начало вечера — это самое важное, это задаст тон!

— Давай, Анютка... Ты наша новая звездочка! — сказала директриса лично Ане, чем вызвала целое торжество в воображении девушки. Она велела смело брать ключ у Антона Андреича в любое время и заниматься в танцевальном зале сколько ей захочется.

Закончив последний урок, Аня отпустила детей и чуть не вприпрыжку побежала на пост за ключем. Антон Андреич встретил ее искренней улыбкой, как и всегда, и потянулся за нужным ключиком без лишних вопросов.

— Будете заниматься?

— Ага! — довольно кивнула Аня.

— Ну на здоровье, на здоровье...

Девушка поблагодарила старика и убежала наверх. Замок щелкнул, свет галогенных ламп замерцал и осветил просторное помещение с паркетным покрытием и огромными зеркалами. Аня надела свое старое телесного цвета трико и даже прицепила на голову белый бант, который купила сама. С ее лица не сходила улыбка, она включила музыку на телефоне и начала с разминки, потом пробежала выученный назубок этюд от начала до конца несколько раз.

Невольно вспомнила себя школьницей — самую мелкую замухрышку класса, чрезмерно стеснительную, тощую, с непослушными волосами и плоскими формами. А теперь — такая взрослая и свободная, с мягкими бедрами, попой и грудью, которая уже не прячется под детским трико. "Выросла", — подумала она и довольна собой покрутилась перед зеркалом.

Репетиция закончилась, музыка затихла. Аня вытерла пот со лба и решила не спешить переодеваться. "Еще пять минут", — сказала себе. Подошла ближе к зеркалу, подняла одну ногу на станок и медленно потянулась. Телесное трико сливалось с кожей, трусы не выделялись. Анжела обещала балетную пачку и Ане не терпелось примерить его.

А потом, просто из любопытства, она ухмыльнулась себе в зеркале и потянула тонкие лямки трико вниз. Они легко соскользнули с плеч, и трико спустилось до пояса. Грудь сразу оказалась на свободе — полная, упругая, с потемневшими сосками, которые тут же напряглись от прохладного воздуха зала. В этих зеркалах грудь казалась больше, чем дома, и Ане это очень нравилось. Кожа покрылась мелкими мурашками, а по спине пробежала приятная дрожь. Трико осталось на бедрах, как мягкий поясок, и от этого Анна почувствовала себя почти голой.

Она смотрела в зеркало и не могла отвести глаз. Грудь красиво поднималась при каждом вздохе, соски стояли твердыми бугорками, а кожа казалась еще нежнее в белом свете ламп. Руки сами потянулись вверх, она медленно подняла их над головой, как в балетном пор-де-бра, и грудь приподнялась еще выше. Потом опустила ладони, провела ими по бокам, чуть коснувшись сосков, лишь легкое прикосновение, но от него внутри все сжалось. Она тихо выдохнула, чувствуя тепло внутри. Сбоку были окна и она боялась, что какой-нибудь зевака из дома напротив решит взять бинокль и...

Аня сделала шаг в сторону, повернулась боком — в зеркале отразились ее выступающие торчащие сиськи. Она засмеялась и чуть покачала бедрами. Было так легко и волнительно, что она пожалела, что не делала этого раньше. От этой мысли соски напряглись до предела и стало щекотно.

“Дура...” — сказала она сама себе, не в силах сдержать улыбку.

Через пару секунд она вздохнула, опустила руки и нехотя потянула трико вверх. Ткань снова обняла грудь, скрыла соски, вернула все на место. Девушка пригладила волосы и посмотрела на себя строго: "Хватит баловаться, Анна Сергеевна. Веди себя прилично". Но в глазах все еще плясал озорной огонек, а тело помнило каждое прикосновение воздуха и собственного взгляда.

***********

Но сейчас в крохотной затхлой раздевалке, глядя на отражение, Аня чувствовала, как сердце колотится в груди. Пачка оказалась совсем простой, классической: многослойная юбка из тюля, которая расходилась от талии, как облако, но едва прикрывала бедра. Под ней — лишь одни белые прозрачные колготы. Все началось час назад, когда старшие подруги помогали ей переодеться.

— Ой, Ань, слушай, твои трусишки просвечивают... — хмыкнула недовольно Анжела. — Белая пачка, а у тебя черные стринги? Это же ужас... Кто же носит трусы под колготками?

Аня покраснела, пытаясь натянуть юбку пониже, но тюль была слишком воздушной, слишком прозрачной в свете софитов. Она никак не могла сообразить, как же она так лоханулась с бельем, почему ей вдруг захотелось одеть именно черные трусы. Они ведь реально бросаются... но остальные были еще хуже...

— Снимай их нахуй, — подхватила завуч Наталья, которая была главным организатором не только этого, но и всех школьных мероприятий. Она же по совместительству учительница изобразительных искусств, которая и поставила все номера. И это никак не мешало ей обильно использовать ругань в любой удобный момент. — Без трусов тебе реально будет заебок. Никто ничего не заметит, если не будешь прыгать слишком сильно!

Аня сопротивлялась, но ведь черные трусы это на самом деле глупо. Как же так?

— Как? А если... если пачка взлетит? — ее щеки горели, а в животе скручивался комок стыда. Она представила, как стоит на сцене, ноги раздвинуты в шпагате, и весь зал, все ученики, учителя и родители увидят, что нет трусов...

— Ой, блять... Ань, — уговаривала Анжела, подходя ближе и касаясь ее руки. — В прошлом году я сама голая напялила костюм Герды, иначе бы моя пизда зажарилась там. Пускай тело дышит.

Под их натиском Аня сдалась. Снимая трусики, она почувствовала легкий озноб: прохладный воздух коснулся ее интимных мест, вызывая мурашки. Кроме того женщины и не подумали отвернуться, они стояли сложив руки на груди, и оценивали каждое ее движение. И хотя Аня чувствовала вину за собой, послушно снимая трусы, на мгновение ей показалось, что что-то не так.

— Ну давай, блять! Что ты жмешься, как дурочка малолетняя? — подгоняла сзади Наталья.

Аня побаивалась завуча больше, чем директрису даже без этих резких слов, так что она просто делала и старалась не думать. Хм... а они в общем правы, но... Но ведь без этих стрингов все выглядело идеально — ничего не просвечивало (почти) и не бросалось в глаза, но каждый шаг напоминал об уязвимости. Юбка слегка шуршала, касаясь бедер, девушка ощущала себя голой, хоть ее и прикрывали колготы, но в отражении она отлично видела свой выбритый лобок во всех интимных деталях, а значит первый ряд тоже все заметит. Но времени искать белые трусы не было. Аня не хотела никого подвести, она никогда и никого не подводила и если она должна была выйти на сцену, то она выйдет, даже если колготы тоже придется снять.

Судьба снова подслушала беспокойные мысли девушки и решила подшутить.

— Стой! — кричала Анжела.

— Стоять, блять! — вторила Наталья.

Аня едва ступив за штору обернулась и увидела красное лицо завуча, сквозь зубы велевшую ей вернуться. Девушка испугалась и подбежала к женщине, ей показалось, что ее сейчас ударят, только не понятно за что. Что было не так? Но вместо ругани, женщина тут же присела у ног Ани и потянула колготы.

— Ты что, не видишь, что ли, блять?! — чуть не криком подняла она голову и посмотрела в большие, полные ужаса глаза. — У тебя стрела на всю сраку! Как ты умудрилась-то, господи?

— Где? — по спине девушки пробежал холодок, она попыталась рассмотреть, но из-за пачки сделать это было нереально.

— Снимай давай! — завуч дергала колготы и они уже сползли до колен.

Аня покорно дала снять с себя последний щит, Наталья с Анжелой помогли обуть балетки обратно. Ее ножки вздрагивали и не давали закончить дело. Зал тем временем шумел, слышались отдельные голоса и смех. Детям было весело. Само собой, все лучше, чем уроки. Аня снова вспомнила себя и захотела стать маленькой и сидеть сейчас спокойно в зале, но сцена ждала ее выступления, обратно сворачивать уже поздно. А что, если они увидели ее уже и все знают, — думала про себя Аня. Но нужно было выходить. Ноги ощущали свою наготу очень остро, Аня последний раз взглянула на старших коллег и не могла понять, почему они улыбаются. Ей стало обидно, что они не разделяют с ней ее страхов. Конечно, не им танцевать, но желание получить такой кусок внимания подкупал и опьянял девушку. Момент триумфа был прямо здесь, в одном шаге от сцены. Стоит лишь выйти и услышать музыку, а тело сделает все само.

— Удачи! — крикнула ей Наталья Петровна с резко изменившимся довольным тоном.

Аня вздохнула, сдерживая слезные потуги. Анжела подошла и легко встормошив ее за плечи, подтолкнула к сцене. Это немного вселило уверенности и она шагнула. Зал был полон. Свет ударил прямо в лицо и ослепил. Аплодисменты заглушили стук ее сердца. Она машинально натянула улыбку и попыталась поймать взглядом лица в зале: вон они ребята, знакомые ученики, некоторые девочки смотрели на нее с восхищением. Ей мечталось, что они увидят в ней эталон, она хотела быть для них примером. Возможно кто-то вдохновится и заинтересуется танцами или даже балетом...

Взрослые зааплодировали, к ним присоединился весь зал. Под самой сценой сидела директриса с каким-то солидным мужчиной, наверное мужем. Аня поймала на себе взгляд Романа и снова смутилась. Он так жадно на нее смотрел, что ей показалось, что он что-то заметил. Наконец заиграла музыка.

Она закрыла на секунду глаза, представив, как на репетиции все было легко и просто, а значит переживать было не о чем. Аня начала свой маленький танец, стараясь не смотреть в зал: грациозные па, пируэты, где пачка взвивалась, обнажая ноги до самых бедер. "Только не высоко", — шептала она себе. Но в кульминации — гранд жете, прыжок с растяжкой в воздухе. Ноги разлетелись в стороны, пачка взметнулась, как крылья бабочки. Время замедлилось. В ее голове промелькнула забытая мысль, и как она забыла ее? Шум зала и громкая музыка... она старалась не упустить ничего и не забыть этюд, каждое движение было совершенно, но Аня забыла о колготах, которых на ней не было. Девушка почувствовала поток воздуха между ног, холодный и интимный, как чужое прикосновение. Она приземлилась идеально, но в зале повисла тишина. Затем — шепот, смешок, и вдруг взрыв хохота.

"Она че, без трусов?" — раздался чей-то голос из первых рядов. Аня замерла, ее лицо залила краска. Она опустила глаза и увидела, что пачка не опустилась полностью, один слой тюля задрался, открывая вид на все, что было нельзя показывать. Нет, это невозможно. Зрители хихикали и перешептывались, показывая пальцами. Школьники поднимали телефоны, а те кто снимал с самого начала, телефоны опустили.

"Смотри, смотри!" — крикнул кто-то из учеников, обращая внимание тех, кому было все равно на танец. Смех нарастал, эхом отдаваясь в зале. Учителя пытались утихомирить учеников, но директриса побелела, а родители ахали. Аня стояла, как в кошмаре, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза. Стыд жег кожу, как огонь.

"Как я могла согласиться?” — думала она.

Она попыталась продолжить этюд и поймать ритм музыки, но ноги дрожали. В следующем па — арабеск, нога высоко вверх — пачка снова предала ее. Теперь весь зал увидел: ее ягодицы, раздвинутые в растяжке, и то, что скрывалось между ними. Смех перешел в злые насмешливые аплодисменты.

"Хех, вот так балет!" — заорал мужичок из задних рядов и на него кто-то шикнул. Аня почувствовала, как между ног становится очень странно, тело предавало ее, реагируя на стресс.

— Ну что же... Просим прощения за техническую неувязочку! Девушка молоденькая и неопытная! И очень смелая! Давайте похлопаем и посмотрим на следую... — сквозь туман будто бы доносился громкий голос директрисы. Аню уводили за кулисы, прикрывая каким-то большим платком. Еще не скрывшись за шторой, она почувствовала, как струйка бежит по бедрам. Она не могла больше держаться и описалась прямо перед Натальей и Анжелой. Они стояли в тех же позах, каких и были до выступления и слишком спокойно и даже удовлетворительно смотрели, как Аня, стоя на полусогнутых дрожащих ногах, опираясь на чью-то руку, мочится под себя. Струя иссякла, разбрызгивая последние капли на балетки и щиколотки. Рука подобрала ее под ноги и оторвала от земли.

— Не урони свою принцеску!

— Не уроню, — ответил низкий мужской голос.

Знакомый голос. Это был Роман, он поднял девушку, отнес в раздевалку, она же гримерка, и посадил на стул.

Аня посмотрела на свое жалкое отражение в зеркале и не могла поверить, что все обернулось таким кошмаром. Она не узнавала своего лица, тушь размазалась и потекла, все ноги были мокрые. Смех зала все еще стоял в ушах, кроме того, она винила себя еще сильнее прежнего, за то, что согласилась на все это и напрочь потеряла голову в погоне за славой. Ей так хотелось произвести впечатление и даже хотелось до сих пор, но... разве только после того, как она провалится под землю и все про нее забудут.

— Анна Сергеевна... Берите себя в руки, а вообще... ничего вышло! Я серьезно, ха-ха. А от неувязок никто не застрахован. Ну вы чего? — Заговорил Роман. Он с самого начала называл ее по имени-отчеству, в отличие от остальных.

Аня посмотрела на него сквозь слезы и у нее отдалось в сердце, что хоть кто-то сказал ей добрые слова. Хотя... вероятно он просто смеялся.

— Это какой-то кош... Это... Нет, это... хуже! Это т-т-такой уж... бож... боже... з-з-за что мне это? — попыталась ответить ему девушка, но слова не шли из нее, она только развела руками, еще раз посмотрев на свое отражение и зарыдала. Ее дух был сломлен, ниже падать было некуда.

— Да бросьте. Этих куриц наслушались? Да через пару часов никто и не вспомнит, а костюм... Ну то есть вашу пачку надо вернуть, пока Наташа не поднимет вой. А вы ее знаете, эта овца начнет заливать, что она деньги заложила. Ее же в аренду брали в театре. Она все там тянет-потянет, глядишь скоро весь театр перетянет в школу. Но злить ее не надо. Тихо слушай и кивай.

— А? Да да... — Аня встрепенулась, вытирая глаза, и хотела было начать снимать с себя пачку, но там узлы... Она мельком глянула на Романа, и тот подошел сзади.

— Давайте я помогу, — сообразил он. — Могу позвать кого-нибудь из женщин... Если вам удобнее, хех.

Аня мотнула головой и сложила руки на коленках, пока Роман расшнуровывал пачку. Верх сложился впереди и девушка прикрыла грудь руками. Роман возился сзади и не веря своему успеху, решил не тормозить и снял верх через голову.

— Слушайте, а ведь по вам не скажешь, что вы любитель. Натуральная балерина.

— С-с-спасибо. — ответила Аня, не поворачиваясь. Она так же держала руки на грудках, не зная, попросить ли Романа выйти, чтобы одеться, или потерпеть его из вежливости, ведь он все таки помог и вроде бы не смеется с нее, как те две змеи. А ведь они специально все подстроили с самого начала, когда стали уговаривать ее, как только поймали ее на словах о танцах, — сообразила девушка. Теперь она все поняла и ей хотелось плакать от обиды и несправедливости. Это ведь была родная ее школа и многих она хорошо помнила, учителя для нее всегда были примером и лучшей версией человека, но... тогда за что они так с ней? Почему судьба такая злая?

Аня опомнилась, только когда переступала юбку и увидела свое отражение. Девушка осталась совсем обнаженной перед улыбчивым Роман Палычем. Она смогла только опустить одну руку и прикрыться внизу, пока мужчина вытирал платком ее слезы и черные разводы. Он приговаривал, что все наладится и улыбался ей из-за плеча, придерживая за талию. В висках застучало, каждый стук сердца отдавался сильной дрожью по всему телу. Первый поцелуй упал на ее плечо, второй прямо в шею, Аня дернулась, как от укуса, но большая шершавая рука уже крепко держала ее тело. Ее попа уперлась в ноги Романа и она захотела как-нибудь вырваться из его хватки, но получилось только сильнее запутаться в крепких объятьях. Платок упал на пол, сильный толчок в спину обескуражил девушку и вот она уже повисла на руке математика, как кукла, а через мгновенье выставила обе руки, чтобы не улететь головой в зеркало. Ее нагнули и поставили в позу. Грубые пальцы скользнули по промежности, один палец вошел прямо в попу и Аня закричала.

— Не ори, блять! — послышался голос Анжелы где-то под дверью, — Чего ты с ней нянчишься? Ладно... позовете.

Дверь скрипнула, Аня слышала, что Анжела вошла и подошла прямо к ним. Девушка сомкнула зубы, палец вошел еще глубже, из глаз брызнули слезы.

— Анна Сергеевна, ну если так и будем напрягаться, то дело затянется до конца концерта! — проговорил Роман Палыч и еще сильнее ткнул пальцем в тугую попку девушки.