По ночным улицам столицы нёсся роскошный лимузин. Хотя стоп. Мы поспешили.

За три дня до того, как лимузин должен был забрать их у подъезда, Даша сидела на кухне. Было около одиннадцати утра. Солнце лениво ползло по кафелю, высвечивая пылинки в воздухе. Даша прихлёбывала остывший кофе и лениво перебирала пальцами пачку листов.

Это не были стихи или признания. Это были обычные медицинские справки, пахнущие дешёвой офисной бумагой и тем самым едва уловимым душком больничных коридоров, который не вытравить никаким кондиционером. Даша усмехнулась, глядя на синюю печать «Здоров» поверх фамилии Игоря.

«Смешно, — подумала она, потирая босой ногой щиколотку. — Чтобы пуститься во все тяжкие, нужно сначала доказать государству, что твоя кровь чиста, как слеза комсомолки. Бюрократия греха в чистом виде. Без штампа терапевта групповуха не считается элитной».

Она поправила шёлковый халатик, который то и дело соскальзывал с плеча, и взяла телефон. Женька предупредила: Тамаре звонить строго после десяти утра. «Она человек ночной, — инструктировала сестра мужа, — пока кофе не выпьет и вчерашний перегар из памяти не выветрит, лучше не суйся».

После четвёртого гудка трубку сняли.

Голос Тамары был густым, как засахаренный мёд, и чуть надтреснутым, словно она только что выкурила первую за день сигарету.

— Слушаю, — коротко бросила она. Никаких «добрых утр». Только бизнес.

— Это Дарья. От Евгении. По поводу субботы, — Даша откинулась на спинку стула, чувствуя, как прохладная кожа сиденья приятно холодит поясницу. — У меня на столе полный комплект на меня и мужа. Вечером объявлю о справках остальным, но я уверена, и проверено, что все пятеро чисты, так что справки будут свежие, печати мокрые. Хоть сейчас в космос или на плаху.

В трубке послышался звук льющейся воды и характерный звон ложечки о фарфор. Тамара завтракала.

— Справки — это хорошо, Даша, — Тамара хмыкнула, и этот звук был полон скептичного юмора. — Только «Элизиум» — это тебе не закрытая вечеринка для своих в трёшке на окраине. Там всё будет по-взрослому. Ты вообще представляешь, что такое «Оазис»? Это сцена. Это свет. Ты готова к тому, что в субботу твоего мужа будут пользовать не только твои подруги, а совершенно чужие бабы?

Даша прикусила губу, глядя на свою ладонь. Память услужливо подсунула Хабиба, Игоря и их общее потное сплетение.

— Мы не вчера родились, Тамара, — Даша постаралась, чтобы голос звучал ровно, с лёгкой ленцой. — Мы этого и ищем. Нам домашние декорации уже жмут в плечах.

— Ой, не бахвалься раньше времени, — Тамара явно забавлялась. — Многие так говорят. А потом стоят у стеночки и хлопают глазами, когда их мужиков облепляют голодные девки. Учти, там его член будут не просто «встречать», его будут сосать все, кому он приглянется.

Будут примерять его на себя, прицениваться, как к дорогому галстуку. И тебя никто не спросит. Ты сама станешь общим достоянием. Тебя будут лапать, оценивать твой зад, и, поверь, найдётся пара-тройка скрипачей, которые захотят проверить выносливость твоих дырочек, в три, а то и в четыре «смычка»!

Внизу живота у Даши сладко и тягуче заныло. Прямота Тамары не пугала, а, наоборот, выбивала искру.

— Ну, за мой зад я спокойна, — Даша улыбнулась своему отражению в дверце духовки. — Хабиб его уже неплохо подготовил. Думаю, и другие справятся. Главное, чтобы шампанское было холодным, а публика — не скучной.

— О, за публику не переживай, — Тамара рассмеялась, и на этот раз в её смехе не было яда, только одобрение. — Скучно в «Оазисе» бывает только покойникам. Раз анализы в порядке — присылай сканы. Я забронирую вам зону. И мой тебе совет, Даша: выпей перед выездом бокал-другой. Чтобы, когда увидишь, как на твоём Игоре виснет какая-нибудь силиконовая блондинка, у тебя не ревность проснулась, а аппетит.

— Договорились, — Даша положила телефон.

Она ещё минуту сидела в тишине, слушая, как где-то за окном кричат дети и лают собаки. Обычная жизнь продолжалась, но здесь, на кухонном столе, в этих скучных медицинских бумажках, уже вовсю пульсировал «Элизиум». Она провела пальцем по своей фамилии.

«Ну что, Дарья, — шепнула она себе. — Посмотрим, как ты запоёшь, когда твоего мужа будут примерять на вкус все желающие. Главное, чтобы самой не забыть прицениться».

Она встала, потянулась так, что суставы хрустнули, и начала собирать листы. Настроение было приподнятым, как перед большим и очень весёлым приключением, где правила написаны только для того, чтобы их нарушать с особым цинизмом.

К вечеру в квартире Игоря и Даши было не по-домашнему шумно. Все пятеро сидели за большим дубовым столом, который Игорь когда-то купил «на вечность», и сейчас эта вечность пахла жареным мясом, тяжёлым красным вином и тем специфическим, дразнящим ароматом разгорячённых тел, который не в силах был вытравить даже самый мощный кондиционер.

Атмосфера была странной. С одной стороны — обычный ужин: звяканье вилок, смех, Хабиб, который с аппетитом хищника расправлялся со своим стейком прожарки «rare». С другой — кожа каждого из них всё ещё хранила эхо недавних прикосновений, а мышцы помнили страсть движений.. Даша поймала себя на том, что смотрит, как Хабиб держит нож: его пальцы, грубые, с мозолями от штанги, двигались с той же уверенной силой, с какой они час назад сжимали её бёдра.

Игорь сидел напротив, лениво покручивая бокал с каберне. Красная жидкость облизывала стенки стекла, стекая вниз, напоминая Даше о том, что точно также совсем недавно, перед ужином, капли пота стекали по его напряжённому животу, когда он таранил своим агрегатом изящную попку Лейлы.

— Мясо — огонь, Даш, — Хабиб поднял взгляд, и его тёмные глаза на мгновение вспыхнули тем самым первобытным блеском, который Даша уже научилась распознавать без масок. — Настоящее. Кровь и соль.

— Как и всё у нас в последнее время, — Женька, сидевшая рядом с Хабибом, бесцеремонно стянула с его тарелки кусочек овоща и закинула в рот, хитро прищурившись. Её короткая стрижка была взъерошена, а на шее, под самым ухом, алело пятнышко — след то ли страсти, то ли случайного укуса.

Даша вдруг отложила вилку. Звук металла о фарфор прозвучал неожиданно резко, как щелчок взводимого курка. Она обвела их взглядом — Хабиб, Лейла, Женька, Игорь. Свои. Родные до каждой складки кожи, до каждого стона. Но внутри неё уже вовсю ворочался тот самый «голодный зверь», которому стало мало этих стен.

— Ребят, — сказала она тихо, но так отчётливо, что Хабиб перестал жевать, а Игорь замер с бокалом у губ. — Хватит.

— Чего хватит? — Игорь приподнял бровь, в его глазах промелькнула искра азарта.

— Прятаться, — Даша подалась вперёд, и шёлк её топа натянулся на груди. — Мы уже перешли все границы, которые только можно было перейти в этой квартире. Мы знаем друг друга наизусть. Мы стали... предсказуемыми в своём безумии. Нам тесно. Эти стены скоро начнут впитывать наши стоны и выдавать их соседям по вентиляции.

Она сделала паузу, чувствуя, как по ногам пробежал холодок от собственной дерзости.

— Давайте в клуб. В «Элизиум». Я уже говорила с Тамарой.

Повисла тишина. Такая плотная, что слышно было, как вино в бокале Игоря продолжает дышать. Лейла, сидевшая тише всех, судорожно сглотнула. Её маленькие, изящные руки, цвета античной бронзы, до белизны сжали край стола.

— Клуб? — прошептала она, и её акцент стал густым, как патока. — Но там же... люди. Чужие. Они будут смотреть?

— В этом-то и вся фишка, маленькая, — Женька рассмеялась, её глаза азартно блеснули. — Смотреть, завидовать, облизываться. Дашка права. Мы — как породистые скакуны, которых заперли в тесном стойле. Нам нужна арена. Хабиб, ты же знаешь это чувство? Когда выходишь на ринг и понимаешь, что каждое твоё движение оценивают сотни глаз?

Хабиб медленно отложил нож. Он посмотрел на Игоря, потом на Дашу. Его плечи, казалось, стали ещё шире.

— Я знаю «Элизиум», — пробасил он. — Тренеры из моего зала туда захаживают. Говорят, там всё по-взрослому. Без грязи, но с полным погружением. Охрана, врачи, анонимность. Но... — он перевёл взгляд на Лейлу, и в его глазах промелькнула тень той самой мужской ревности, которая никуда не исчезла, а просто трансформировалась.

— Там её будут трогать. И тебя, Даша. Чужие мужики. Вы готовы к тому, что ваш зад будет оценивать ползала? И что возможно оценка будет самая тщательная?

Игорь вдруг рассмеялся — легко и хищно.

— Хабиб, не строй из себя святошу. Тебя же это заводит больше всех. Ты же хочешь, чтобы все видели, какой трофей у тебя в руках. И я хочу. Хочу посмотреть, как моя Даша будет владеть этим залом. Хочу увидеть, как она расцветает под чужими взглядами, зная, что в конце ночи она всё равно моя.

Даша почувствовала, как между бёдер стало жарко и влажно. Слова Игоря ударили точнее любого лубриканта.

— Анализы, — Даша выложила на стол воображаемый козырь. — Тамара требует справки. Чистота — залог их элитности. Я свои уже сделала. Игорь тоже. Хабиб, завтра с утра бери Лейлу и Женьку — и в клинику. Это не обсуждается.

Лейла вздрогнула, её глаза расширились:

— Кровь? Врачи? Это как... как перед свадьбой в моей деревне?

— Почти, — Даша улыбнулась ей, и в этой улыбке было столько женской солидарности и порочного понимания, что Лейла невольно расслабила плечи. — Только здесь мы проверяем не невинность, а право на полную свободу. Ты же хочешь, чтобы тот огонь, который Хабиб зажёг в тебе, увидел весь мир?

Лейла посмотрела на мужа. Хабиб накрыл её руку своей ладонью — огромной и тёплой.

— Сделаем, — коротко бросил он. — Если моя женщина хочет танцевать на свету, я буду тем, кто держит этот свет.

Женька вскочила с места, подхватила бутылку вина и разлила остатки по бокалам.

— Ну, за «Элизиум»! За наш выход! — она подняла бокал. — Обещаю, в эту субботу Москва содрогнётся от нашей пятёрки. Или, как минимум, Тамара поймёт, что такое настоящая страсть без силикона и фальши.

Они чокнулись. Звон хрусталя в тихой кухне прозвучал как обет. Даша пригубила вино, глядя на Хабиба поверх края бокала. Тот ответил ей долгим, тяжёлым взглядом. Предчувствие бури больше не пугало — оно пьянило.

_«Ну вот и всё, — подумала Даша, чувствуя, как внутри всё сжимается в предвкушении. — Мосты сожжены. Завтра — клиника, справки, а в субботу... в субботу мы узнаем, чего на самом деле стоят наши фантазии, когда на них направлены софиты»._

Она поймала руку Игоря под столом. Его ладонь была горячей и твёрдой. Он сжал её пальцы, и Даша поняла: он тоже на пределе. Им обоим нужно было это расширение, этот выход в открытый космос, где нет гравитации и запретов.

— В субботу в восемь, — подытожила Даша, облизывая губу. — Будьте в форме. Хабиб, пощади девочек в зале завтра, они нам понадобятся полными сил. И сам не выматывайся, твои силы будут оочень нужны!

Хабиб только ухмыльнулся в бороду: — Я знаю, как их готовить, и я сам всегда готов! Как пионер, Даша. Ты же знаешь.

Вся пятёрка разразилась смехом, который смыл последние остатки напряжения. Вечер продолжался как обычный ужин, легко и непринуждённо.

И вот он настал — этот субботний вечер. Пространство ночного мегаполиса было разрезано длинным телом чёрного лимузина. Даша настояла: если уж нырять в бездну, то с максимальным комфортом и шиком. Внутри салона, оббитого кожей цвета спелой сливы, царил интимный полумрак, разрываемый лишь всполохами уличных фонарей, которые ритмично скользили по их лицам, как свет софитов.

Воздух в машине ощущался плотным и хмельным. Ледяное шампанское в запотевших бокалах покалывало языки, смывая металлический привкус предстартового мандража.

— Ну что, грешники, — Женька, развалившаяся на широком сиденье, поправила своё экстремально короткое платье, которое больше напоминало широкий пояс. Она лениво закинула ногу на колено Хабиба, и её каблук-стилет опасно блеснул в темноте. — Все проверили, не забыли ли дома свою совесть? Хотя, судя по тому, как у Игоря блестят глаза, он её еще в лифте оставил.

Игорь только ухмыльнулся, притягивая Дашу к себе. Его рука уверенно легла ей на бедро, и Даша почувствовала, как через тонкую ткань её наряда передаётся жар его ладони.

— Совесть — это лишний вес, Жень, — пробасил Хабиб. Он сидел, широко расставив ноги, и его массивная фигура, казалось, занимала половину салона. Лейла примостилась у него под боком, хрупкая и напряжённая, как натянутая струна. — В «Элизиум» с ней не пускают. Охрана на входе изымает вместе с мобильными телефонами.

Даша пригубила шампанское. Холод пузырьков приятно контрастировал с тем тягучим зноем, который уже разливался у неё между ног. Она смотрела в окно на пролетающий город и понимала: сегодня они — не просто компания друзей. Они — банда. Сплочённая, порочная и невероятно голодная до новых смыслов.

Машина плавно затормозила у неприметного, но внушительного фасада на окраине. Никаких неоновых вывесок, только тяжёлые дубовые двери и двое охранников, похожих на скалы в безупречных смокингах.

Когда они вышли из лимузина, прохладный ночной воздух показался Даше наэлектризованным. Но именно здесь, в шаге от входа, их настигла первая «перчинка». Из припарковавшегося рядом «Майбаха» вышла пара.

Женщина была похожа на дорогую статуэтку: платье из золотой чешуи облепляло её тело, подчёркивая каждую деталь, любовно выточенную лучшими хирургами города. Лицо — идеально симметричное, с хищным разворотом ноздрей и губами, которые всегда казались готовыми к поцелую или укусу.

Хабиб на мгновение замер, и Даша почувствовала, как под его кожей напряглись жгуты мышц.

— Хабиб? Дорогой, неужели это ты? — голос женщины был острым и холодным, как лезвие бритвы.

Фаина. Владелица крупнейшей сети SPA салонов, светская львица и — Даша это знала — одна из самых капризных клиенток Хабиба в зале. Рядом с ней стоял её муж — грузный пожилой мужчина с породистым лицом и усталым взглядом «папика», который оплачивает этот золотой праздник жизни.

— Фаина, добрый вечер, — Хабиб ответил с профессиональной вежливостью, но его глаза потемнели.

Фаина медленно, с вызывающей наглостью, скользила взглядом по их компании. Её глаза задержались на Лейле, потом на Женьке, и, наконец, впились в Дашу. В этом взгляде было всё: от оценки стоимости кружева на белье до ядовитого вопроса: «И кто из вас сегодня будет сосать у моего тренера?»

— Не знала, что ты ценишь не только работу с весами, но и... тяжелую артиллерию, — она прикусила губу, глядя на Дашу. — Надеюсь, ты подготовил своих девочек так же хорошо, как меня на прошлой персоналке?

Хабиб только чуть заметно качнул головой, и Даша почувствовала, как в нём закипает та самая тёмная энергия, которую он обычно выплескивал в спальне.

— У каждого свои методы восстановления, Фаина, — отрезал он, увлекая своих спутников к дверям.

Лейла почувствовала, как внутри всё болезненно сжалось. Эта «золотая чешуя» была воплощением всего, что она ненавидела и чего тайно боялась в Москве — столичных хищниц, которые привыкли покупать всё, включая внимание её мужа. Она сжала локоть Хабиба с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

А Женька... Женька смотрела на Фаину как волк на зазевавшуюся овцу. Её серые глаза хищно сузились.

«Ты смотришь на нас как на мусор, сучка? — пронеслось в голове у Женьки. — Ну-ну. Я бы посмотрела, как быстро с тебя слетит эта золотая чешуя, когда в зале погасят основной свет. Я бы сама тебя оттрахала прямо на глазах у твоего престарелого мужа, чтобы ты поняла: Хабиб — это не просто персональный тренер, это наш общий зверь, и тебе до него — как до Луны».

Даша же лишь поправила волосы, сохраняя абсолютное спокойствие. Встреча с Фаиной не выбила её из колеи, а, наоборот, добавила остроты. Она чувствовала за спиной Игоря, а рядом — мощь Хабиба. Эти мужчины принадлежали ей по праву истинной страсти, а не по прайсу в фитнес-центре.

— Идёмте, — негромко сказала Даша. — Нас ждут.

Они вошли внутрь. Тяжёлые двери поглотили их, отсекая шум города и запах бензина. Впереди был «Оазис», и встреча с Тамарой обещала стать ещё более жаркой.

Тяжёлые двери «Элизиума» закрылись за их спинами с мягким, но окончательным щелчком, отсекая шум большого города и все гражданские приличия. Даша сделала первый шаг по полированному мрамору холла и невольно затаила дыхание.

Мир внутри был выкрашен в цвета бордо и золота. Тяжёлые бархатные портьеры поглощали звуки, оставляя лишь вкрадчивый, вибрирующий ритм музыки, который чувствовался не ушами, а кожей — где-то в районе солнечного сплетения. Воздух здесь был особенным: густым, переувлажнённым, пропитанным ароматами дорогого уда, сандала и тем специфическим, дразнящим запахом, который выделяет разгорячённая человеческая плоть, когда она освобождается от тесной одежды и запретов.

— Мама дорогая, — Женька обвела взглядом холл, и её глаза хищно блеснули. — Да тут пахнет качественным грехом за версту. Игорь, держи челюсть, а то наступишь.

Игорь только хмыкнул, поправляя воротник. Он чувствовал, как внутри него просыпается азарт игрока, который сорвал куш и теперь идёт его тратить. Рядом Хабиб, словно тёмная скала, возвышался над всеми, и его спокойная мощь была лучшим оберегом. Лейла же прижалась к его плечу, её глаза метались по сторонам, впитывая полуобнажённые фигуры, скользящие в тенях.

Им навстречу вышла Тамара. Даша сразу узнала этот голос — теперь он обрёл плоть.

Тамара оказалась высокой, статной женщиной того возраста, когда опыт превращается в абсолютную власть. Грива огненно-рыжих волос была стянута в безупречный хвост, открывая длинную шею. Красное платье-футляр облегало её фигуру, как вторая кожа, а вырез был настолько глубоким, что позволял оценить не только её уверенную грудь четвёртого размера, но и татуировку, уходящую в манящую ложбинку.

— Добро пожаловать в «Шёлковый Оазис», мои смелые новички, — Тамара заговорила, и её низкий голос, казалось, погладил Дашу по щеке.

Она остановилась в двух шагах, обдав их запахом дорогого табака и «Шанель №5». Её зелёные глаза, умные и циничные, медленно просканировали пятёрку. На Хабибе её взгляд задержался на секунду дольше положенного — она оценила масштаб «зверя» с первого взгляда.

— Я Тамара. И сегодня я — ваша совесть, которой у вас, надеюсь, не осталось, — она сексуально улыбнулась, обнажив ровные белые зубы. — Правила у нас простые, как всё гениальное. «Нет» — это абсолютный финал. Согласие — свято. В остальном... границы существуют только в ваших головах. Снимайте их вместе с одеждой.

Тамара подошла ближе к Даше, и та почувствовала исходящий от распорядительницы жар.

— Ну что, Дарья? — Тамара чуть склонила голову. — Не передумала? Посмотри вокруг. Здесь твоего Игоря не просто «оценят». Видишь тех блондинок у бара? Они уже прикидывают, насколько его хватит. А Хабиб... боюсь, за него сегодня может начаться маленькая гражданская война. Ты готова делить своих мужчин с этим залом?

Даша выпрямила спину, чувствуя, как внутри неё расправляет плечи та самая «легенда Оазиса», о которой говорила Тамара.

— Я готова смотреть, Тамара, — ответила Даша, и в её голосе прорезалась та самая металлическая нотка. — И я готова показывать. Мы пришли сюда не у стеночки стоять.

Тамара рассмеялась — искренне и громко.

— Мне нравится твой аппетит, девочка. Раздевалка слева. Маски — на ваш вкус, но мой совет: первые полчаса побудьте с открытыми лицами. Пусть все запомнят, кто сегодня задаёт ритм.

Женька не выдержала и подмигнула Тамаре: — А вы, Тамара, сами в процессе участвуете? Или только дирижируете?

Распорядительница окинула Женьку оценивающим взглядом, задержавшись на её дерзко вздёрнутых сосках под тонкой тканью.

— Я всегда в процессе, деточка. Даже когда просто смотрю. Но если мне попадётся кто-то по-настоящему... выдающийся, — она снова мазнула взглядом по Хабибу и Игорю, — я не отказываю себе в удовольствии лично проверить качество материала.

— Ну, тогда готовьтесь, — Игорь сделал шаг вперёд, его голос стал хриплым. — У нас материал — высшей пробы.

— Идите уже, — Тамара повела рукой, и разрез на её платье открыл ногу в чёрном чулке до самого бедра. — И помните: в «Оазисе» не сомневаются. В «Оазисе» — жаждут.

Когда они направились к раздевалке, Даша чувствовала, как пол под ногами вибрирует от басов. Психологический барьер рухнул. Она видела, как Хабиб и Игорь переглянулись — в этом взгляде было мужское единство перед большой охотой. Женька уже приплясывала на ходу, а Лейла... Лейла вдруг выдохнула, расслабляя пальцы на руке Хабиба. Запах порока подействовал на неё как дурман — тунисская кровь взяла своё, и страх начал превращаться в тёмное, густое томление.

«Всё, — думала Даша, толкая дверь раздевалки. — Сейчас мы снимем не просто шмотки. Мы снимем свою старую жизнь».

В раздевалке царил покой, резко контрастирующий с гулом зала. Мягкое освещение, зеркала во всю стену и тяжёлый, убаюкивающий аромат лаванды и выделанной кожи. Здесь было безлюдно — основная толпа уже «горела» на арене.

Игорь переодевался первым. Он рывком стянул рубашку, обнажая торс. В зеркале было видно, как под его кожей, блестящей от лёгкого предстартового пота, перекатываются жгуты мышц. Он расстёгивал ремень, когда Даша, Женька и остальные ушли в свои кабинки.

Вдруг — едва слышный шорох. Дверь служебного входа приоткрылась, и внутрь проскользнула крошечная тень.

Это оказалась молоденькая девушка, девятнадцати лет, как он позже узнал. Но сейчас она казалась воплощением хрупкой, почти болезненной красоты: ростом чуть выше полутора метров, смуглая кожа, которая в полумраке казалась золотистой, и водопад чёрных волос, доходящих до самых бёдер. На ней было белое платье — прозрачное, как утренний туман. Оно не скрывало ничего: маленькая, острая грудь с тёмными, напряжёнными сосками-вишенками была видна как на ладони.

— Ты кто? — спросил мужчина, сглотнув слюну

— Лилия. Моя мама вас встречала... И, она пока не видит — прошептав это с придыханием, девушка буквально упала перед Игорем на колени, и её маленькие ладони обхватили его бёдра. Её огромные, влажные глаза смотрели на него снизу вверх с такой неистовой, рабской жаждой, что у Игоря перехватило дыхание.

— Я видела тебя в мониторы, когда вы заходили... — она задыхалась, её пальцы судорожно впились в его кожу. — Ты... ты огромный. Словно скала. Я хочу почувствовать эту силу. Пожалуйста... Дай мне в рот. Прямо сейчас.

Игорь замер. В голове на секунду вспыхнул сигнал тревоги: «Чёрт, это дочь Тамары! Если распорядительница зайдёт — нам не просто закроют вход, нас сотрут в порошок». Но вид этой хрупкой девочки, её открытого, жаждущего рта и прозрачного платья, которое липло к её мокрой промежности, вышиб все мысли о безопасности.

Да и его член встал мгновенно, совсем не повинуясь зову разума. И сейчас он — тяжёлый, пульсирующий, он буквально вырвался из расстёгнутых джинсов. Массивная головка, уже блестящая и налившаяся краснотой и твёрдостью, коснулась губ Лилии.

«Безумие. Чистое, концентрированное безумие. Она же совсем крошечная... В ней огня больше, чем во всём этом клубе. Контраст моей мощи и её этой почти детской, но такой грязной порочности заводит так, что в ушах звенит».

Лилия не стала ждать, всосав его жезл одним махом, решительно и жадно. Её маленькие розовые губы растянулись до предела, захватывая ствол глубоко, почти до самых яиц. Игорь застонал, его таз непроизвольно качнулся вперёд. Струйка слюны потекла по его члену, поблескивая в свете ламп. Она сосала неловко, иногда задевая зубами, но в этой неловкости было столько отчаянной страсти, что Игорь едва не кончил в ту же секунду.

«Он пахнет мужчиной, силой. Я хочу забрать эту силу себе. Хочу, чтобы он заполнил меня так, чтобы я забыла себя, забыла своё имя...»

Девушка давилась, на её глазах выступили слёзы от глубины проникновения, но она не останавливалась, работая языком и руками.

—Теперь. В попку... — Лилия отстранилась на миг, её лицо было алым, губы блестели от его соков. — Пожалуйста... я думаю, что ты очень любишь это. Давай же, пока мама занята у входа... скорее!

Она быстро встала на четвереньки прямо на холодном мраморном полу, задирая своё прозрачное платье. Её попка была крошечной, идеально круглой и гладкой. Розовое кольцо ануса, ещё не знавшее такой мощи, выглядело вызывающе беззащитным.

Игорь схватил с полки тюбик с фирменным лубрикантом клуба. Холодный гель заставил Лилию вздрогнуть и сладко выгнуть спину. Он смазал её вход медленно, чувствуя, как она дрожит под его пальцами.

Он приставил головку к узкому, сопротивляющемуся входу и начал входить — медленно, неумолимо, чувствуя каждый миллиметр её тесноты. Лилия ахнула, вцепившись пальцами в край скамьи. Теснота сжимала запредельно. Игорь чувствовал, как её кольцо растягивается, обхватывая его ствол горячим, пульсирующим захватом.

— О боже... — Лилия застонала, и этот звук эхом отразился от кафеля. — Ещё... вбивай в меня свой кол! Разложи на этом полу!

И Игорь не стал сдерживаться. Его толчки стали мощными и ритмичными. Лилия сама толкалась бёдрами назад, ловя каждый удар его плоти. Её рука скользнула между её собственных ног, пальцы бешено ласкали клитор, ускоряя неизбежное. Оргазм накрыл её мощной волной: она зашлась в беззвучном крике, всё её маленькое тело напряглось и обмякло.

Игорь кончил следом. Мощные, обжигающие струи заполнили её тесноту до отказа. Когда он вышел, сперма ленивыми, густыми каплями потекла по её бронзовой коже, смешиваясь с остатками лубриканта.

— Мама меня точно убьёт, если учует, — Лилия хихикнула, мгновенно преображаясь из порочной жрицы в озорного подростка. Она быстро поправила платье, вытерла рот тыльной стороной ладони и, бросив на Игоря взгляд, полный обожания, исчезла за дверью так же бесшумно, как и появилась.

Игорь остался стоять один, тяжело дыша, затем вышел в общее помещение, и вот, из соседних дверей в этом холле появились сначала Хабиб, потом Даша, Лейла, и его сестрёнка Евгения..

— И чего ты такой красный, Игорёк? — Женька остановилась и нагнулась, затягивая ремешки на своих туфлях. — Неужели климат Оазиса так быстро на тебя подействовал?

Игорь только улыбнулся, вытирая пот со лба.

— Климат здесь... что надо, Жень. Идёмте. Нас ждут на арене.

Пятнадцатью минутами ранее.

Все разошлись по раздевалкам, это было прописано в правилах клуба — каждый должен был оставлять свои вещи в отдельном помещении. Мы уже знаем, как Игорь «заряжался» в основной раздевалке. А что же делала наша Даша? О, наша прелестница скользнула в свою кабинку. Там было даже уютно, в этом небольшом, обитом тяжёлым тёмным бархатом пространстве, пахнущем дорогой пудрой и едва уловимым ароматом секса, который, казалось, въелся в сами стены.

Она начала раздеваться. Шёлковый халатик соскользнул на пуфик, оставив её в одном лишь кружевном белье. Даша посмотрела на себя в узкое зеркало. Кожа казалась непривычно бледной в этом приглушённом свете, а соски уже предательски торчали, царапая дорогую ткань лифа.

Вдруг её взгляд зацепился за странную деталь. На уровне бёдер, в боковой стене, обтянутой шёлком, было вмонтировано позолоченное кольцо. Сначала она подумала, что это держатель для одежды, но нет — это было аккуратное, обрамлённое металлом отверстие.

«Вендинговый аппарат для удовольствий? — пронеслось у неё в голове с коротким смешком. — Брось монетку, получи порцию греха. Тамара не врала, здесь всё заточено под то, чтобы ты не расслаблялась ни на секунду».

Даша замерла, прислушиваясь. За стеной было тихо, но через мгновение послышался приглушённый шорох ткани и тяжёлое, размеренное дыхание. А затем из отверстия, словно по заказу, плавно и неумолимо показался он.

Это был по-настоящему крупный, стоячий член. Тёмно-багровая головка, уже влажная и блестящая, налилась такой мощью, что, казалось, пульсировала в такт музыке, доносившейся из зала. Ствол был горячим — Даша почувствовала этот жар кожей живота даже на расстоянии нескольких сантиметров.

«Ого, вот это сервис! Надо же... Анонимная подача. Ни лица, ни имени — только чистая функция. Это прикольно, и... честно. Тамара говорила, что я стану общим достоянием? Похоже, приватизация закончилась раньше, чем я вышла на арену. Если Хабиб — это буря, а Игорь — мой родной причал, то это... это просто Оазис, который предлагает испить из случайного источника. И почему бы, чёрт возьми, нет?»

Даша подошла вплотную. Холодная стена коснулась её груди, а раскалённая плоть незнакомца упёрлась ей прямо в ложбинку между рёбер. Запах... от него пахло не Хабибом и не Игорем. Это был сложный аромат дорогого коньяка, хорошего табака и того самого мужского азарта, который невозможно подделать.

Она протянула руку и обхватила ствол. Кожа была натянута до предела, под пальцами чувствовалась каждая вена, каждый бугорок. Член дернулся в её руке, и за стеной послышался сдавленный, хриплый вздох удовольствия.

«Ну что, Даша, — шепнула она себе, чувствуя, как во рту пересохло. — План Тамары в действии. Посмотрим, насколько этот „скрипач“ настроил свой смычок».

Она опустилась на колени. Ковёр был мягким, но колени всё равно чувствовали твёрдость пола. Даша посмотрела на подарок судьбы. Массивная головка была совсем рядом. Не раздумывая больше, она прильнула к ней губами.

Вкус был терпким и горячим. Даша приняла его сразу, глубоко, насколько позволяло горло. Она работала языком так, как научилась за последние недели — жадно, властно, чувствуя, как незнакомец за стеной буквально вжимается в отверстие, пытаясь достать до самого её сердца. Струйка слюны потекла по подбородку, но Даша даже не подумала её вытереть. Ей нравилось это чувство — быть инструментом в руках анонимного желания.

«Я сосу член стены. Безумие? Да. Но это так... возбуждающе правильно. В этом нет обязательств, нет ревности. Только губы, язык и этот пульсирующий ствол, который сейчас для меня важнее всех мировых новостей».

Она чувствовала, как за стеной мужчина задыхается, его таз ритмично бился о перегородку. Даша ускорилась, используя руки и губы, доводя анонима до предела. Наконец, он замер, и мощная, обжигающая волна спермы ударила ей в горло. Сгустки были густыми и сладковатыми. Даша проглотила всё, до последней капли, чувствуя, как это тепло разливается внутри.

Незнакомец неспешно ушёл обратно в темноту своей кабинки. Даша осталась сидеть на полу, тяжело дыша и облизывая губы. В голове звенело.

Она быстро поднялась, подошла к зеркалу и критически осмотрела себя. Помада чуть размазана, глаза блестят так, будто она только что выиграла миллион. Она быстро поправила макияж, привела в порядок волосы и накинула свой прозрачный, расшитый кристаллами наряд для выхода в зал.

«Ну вот и всё, — подумала она, выходя из кабинки. — Разминка окончена. Теперь можно и к мужу. Интересно, он заметит, что я уже... причастилась?»

Войдя в холл она оглядела всех друзей. И задержала взгляд на Игоре. Тот выглядел странно — возбуждённым, слегка покрасневшим и подозрительно довольным.

— И чего ты такой красный, Игорёк? — послышался голос Женьки, которая, нагнувшись колдовала над ремешками своих туфлей.

— Неужели климат Оазиса так быстро на тебя подействовал?

Игорь только улыбнулся, вытирая пот со лба.

— Климат здесь... что надо, Жень. Идёмте. Нас ждут на арене.

— Всё в порядке, Даш? — спросил он, подходя и обнимая её за талию. Его рука скользнула по её заду, и Даша вздрогнула от неожиданного электричества.

— Более чем, Игорь, — она улыбнулась ему своей самой загадочной улыбкой, чувствуя привкус чужого семени на языке. — Наверное, пора идти?

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ