Можно ли спасти любовь, превратив её в шторм? Игорь и Даша были идеальной парой, пока «правильность» не начала душить их обоих. Чтобы не сгореть в быту, они решили прыгнуть в бездну.Это история о том, как одна встреча на ночной трассе и одна порочная тайна брата и сестры взломали мир, в котором «нельзя» больше не существует.

Внимание: Текст содержит сцены предельной близости и нарушения табу. Читать только тем, кто готов сорвать маски.

Автор: YoYo

Глава I, Часть 1. Ветер и Пламя

Ночная трасса вилась под колеса бесконечной серой лентой, уходящей в вязкое марево. Игорь вел машину, чувствуя, как усталость привычно давит на веки, а гул мотора убаюкивает, погружая в полузабытье. Свет фар кромсал тьму, выхватывая куски мокрого асфальта и придорожные кусты, походящие на скорченных чудовищ.

Внезапно в круге света возник силуэт. Девушка стояла у самого края, тонкая, почти прозрачная в этом холодном электрическом блеске. Тормоза взвизгнули, машина замерла, окутав незнакомку облаком бензиновой гари. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием остывающего металла.

Дверца скрипнула. В салон ворвался холодный воздух, принося запах дождя и прелых листьев.

— Довезете? — голос прозвучал негромко, без тени заигрывания или страха. Лишь усталая решимость.

Она села на пассажирское сиденье, и пространство мгновенно преобразилось. Приборная панель едва подсвечивала лицо, но Игорю хватило и этого скудного сияния, чтобы замереть. В линии подбородка, в том, как она куталась в легкий плащ, сквозила странная чистота — не от незнания жизни, а от нежелания мараться о случайную грязь.

— Куда вам? — Игорь тронул машину, чувствуя, как ладони непривычно теплеют на руле.

— Подальше отсюда, — она прислонилась головой к стеклу, глядя на пролетающие огни редких фонарей. — Подруги решили, что «вписка» в загородном клубе — предел мечтаний. А я поняла: еще минута в этом душном угаре среди чужих рук и липких взглядов, и просто перестану дышать. Вышла через черный ход и пошла к шоссе.

Игорь слушал, и каждое слово отзывалось внутри странной вибрацией. Она говорила просто, без надрыва, но в этой простоте читалась такая внутренняя мощь, что у него перехватило дыхание. Он привык к женщинам, ищущим внимания, а тут встретил саму жизнь — гордую и беззащитную одновременно.

— Редкое качество — уметь уйти, когда все остаются, — негромко заметил он, боясь спугнуть внезапное единение.

Даша повернулась. В зелени глаз, глубокой и темной в этот час, Игорь увидел отражение собственных надежд. В этот миг — между рокотом мотора и шелестом шин — он понял, что пропал. Это не было похотью, хотя кровь уже разгоняла по жилам сладкое томление. Скорее, случилось откровение: он узнал родную душу. Будто всю жизнь листал книгу на чужом языке, и вдруг одна страница отозвалась щемящим смыслом. И он понял: это его страница.

— А вы? — она улыбнулась. — Тоже бежите или просто работаете?

— Искал смысл в ночных заказах, — признался Игорь. — А нашел вас.

Машина летела сквозь ночь, прорываясь сквозь условности к той самой свободе, о которой он боялся даже мечтать.

Город встретил их частоколом фонарей и редким неоном, размытым в утренней дымке. Когда машина замерла у подъезда, тишина стала иной — наполненной общим знанием. Игорь протянул телефон безмолвным вопросом. Даша ответила сразу, вбивая цифры уверенно, будто ставила подпись под важным договором. В этом не было вызова — лишь спокойное признание: «Это должно продолжаться».

Потянулись месяцы — тягучие, точно липовый мед. Они узнавали друг друга бережно. Игорь открывал её заново в каждом жесте: в том, как она морщила нос, пробуя горячий кофе, или как доверчиво вкладывала ладонь в его руку в засыпающих парках. В Даше не было фальши. Её природная сила расцветала, согревая душу изнутри. Свадьба промелькнула белым вихрем, оставив в памяти сумбур, звон бокалов и тяжелое, греющее кожу кольцо на пальце.

Спустя два года Игорь снова смотрел на её профиль. Даша спала, закутавшись в тонкое покрывало. Но теперь к нежности примешивалось иное. Любовь не стала привычкой; она превратилась в океан, требующий шторма, чтобы не застояться.

Солнечный луч, пробившийся сквозь шторы, щекотал нос. Игорь потянулся, чувствуя, как ноют мышцы после вчерашней ночи — Даша, как всегда, была в ударе. Два года брака, а она все еще превращала вечер в фейерверк страсти. Он улыбнулся, вспоминая, как её пальцы впивались в плечи, а губы шептали что-то неразборчивое.

Даша — огонь во плоти: высокая, с каштановыми волосами, что разметаются по подушке волнами шоколадного моря. Тело, способное вдохновить скульптора: круглые бедра, упругая грудь, идеально ложащаяся в ладонь, и зеленые глаза, в которых невинность мешается с пороком. Кожа её пахла ванилью, оставляя след на простынях, пропитанных потом и желанием.

Но Игорю хотелось большего. Не от пресыщения — напротив, с каждым годом она становилась желаннее. Он просто слишком сильно её любил и боялся, что однажды эта магия обернется бытовухой. «Только не с нами. Только не с ней».

Он помнил их первый раз спустя восемь месяцев знакомства. Те дни пролетели мгновением, в познании, каким одна Вселенная изучала бы другую. Ей исполнилось восемнадцать, ему — двадцать два. Лето, родительская дача, запах сосны и зной на веранде. Они пили дешевое вино, смеялись. Даша была в коротких шортах, соски проступали сквозь тонкую ткань майки. Игорь не мог отвести глаз. Она заметила, покраснела, но не прикрылась.

— Я боюсь, — тихо сказала она.

Он сжал её горячую ладонь. — Я тоже. Но я буду осторожен.

В её комнате свет луны рисовал серебряные полосы на теле. Игорь целовал её медленно — губы, шею, ключицы. Соски затвердели под языком, она вздрагивала, пальцы путались в его волосах. Когда он стянул шорты, она инстинктивно сжалась.

— Не бойся. Я остановлюсь, если скажешь.

Она не сказала. Раздвинула ноги чуть шире. Игорь лизнул её — впервые ощутив этот свежий, чуть солоноватый вкус. Даша ахнула, выгнулась. Он ласкал её языком, чувствуя, как она становится мокрее. Когда она кончила, прижимая его голову к себе, он едва не сорвался сам — просто от её стонов.

Потом он вошел — медленно, до предела. Она закусила губу, кивнула: «Продолжай». Боль сменилась удовольствием. Они кончили одновременно — она с вскриком, он с низким рыком. После лежали потные, счастливые.

— Я люблю тебя, — прошептала она. — И я тебя. Навсегда.

Тогда он поклялся: эта любовь не угаснет, но чтобы всё было как он хотел, предстояло найти путь. Именно поэтому, когда экран телевизора показал фильм о свингерах, он не переключил. Смотрел, затаив дыхание. Люди говорили о честности, о желании дарить удовольствие любимым через других.

Свинг. Это слово манило запретным плодом, обещая стать эликсиром, что сохранит их огонь на долгие годы.

Слово это крутилось в голове последние месяцы, манило сочностью и ожиданием непередаваемых ощущений — классический запретный плод. И как бесценный эликсир для свежести их отношений на долгие годы.

Он начал читать форумы, статьи, интервью. Сначала из любопытства. Потом — с надеждой. И чем больше узнавал, тем яснее понимал: свинг — это не про измену. Это про доверие. Про честность. Про желание видеть, как твой любимый человек получает удовольствие — даже если это удовольствие от другого. Про то, чтобы сказать: «Я люблю тебя так сильно, что готов делить тебя с миром, лишь бы ты была счастлива».

Это еще и возбуждало безумно — он замирал, представляя картины: другие тела, другие запахи, другие стоны, смешанные с их собственными. Вот Даша с кем-то еще, он — с другой девушкой, и все это в одной комнате, под одним одеялом страсти. От одной мысли кровь приливала к нужным местам, член напрягался в штанах, а воображение продолжало рисовать картины, от которых хотелось, бегом бежать в уединённое место, и, как подростку, дрочить, сбрасывая жгучее томление в паху.

Пережив все эти психологические качели, Игорь понял: если он хочет сохранить огонь с Дашей — настоящий, неугасающий, — ему нужно рискнуть. Не из похоти. Из любви.

Но как подвести к новым экспериментам Дашу? Ведь она была ужасно ревнивой, как кошка, охраняющая свою миску, и консервативной в некоторых вещах, несмотря на всю свою сексуальность. Поэтому нужно было действовать хитро, постепенно, с помощью кого-то, кто мог бы стать мостиком, не спугнув ее. И Игорь знал, кто ему поможет — Женька, его сестра.

Да, родная сестра, на два года его старше. Но для Игоря сестра всегда была ближе всех на свете — они росли вместе в маленькой квартире на окраине Москвы, делили секреты, дрались подушками и, черт возьми, делали кое-что ещё.

А именно, экспериментировали, когда гормоны ударили в голову.

Взрослея, в один чудесный миг они перешли грань дружбы: первые поцелуи в подвале, где пахло пылью и старыми велосипедами, робкие прикосновения под одеялом во время "ночных разговоров", когда родители спали в соседней комнате. Женька была первой, кто взяла его дружка в рот — неловко, с хихиканьем, и вместе с тем с трепетом и старанием. Для неё это тоже стало первым разом. Игорь никогда не забудет мягкость её губ на своём члене, холодок пробежавшийся по нежной коже головки - сестрёнка только что выплюнула мятную жвачку.

Потом он лизал ее восхитительную потаёнку, чувствуя солоноватый вкус женского возбуждения, слыша ее сдавленные стоны, которые Женька неловко пыталась заглушить подушкой, прижимая ее к лицу так сильно, что пальцы белели.

Тем не менее, они никогда не переходили к полноценному сексу — это было табу, запретная линия даже для них, которую они инстинктивно не пересекали, — но эти воспоминания связывали их крепче, чем кровь и не сколько не ухудшили их отношений, а наоборот сблизили их до предела.

Теперь Женька — взрослая женщина, 25 лет, с короткой стрижкой "под мальчика", которая подчеркивала ее острые скулы и большие серые глаза, искрящиеся озорством. Худощавая, атлетичная но не чрезмерно, с маленькой аккуратной грудью, которая едва обрисовывалась под облегающими майками, и длинными ногами, мускулистыми от ежедневных пробежек. Она работала фитнес-тренером в модном зале в центре, излучала такую энергию, от которой мужчины сворачивали шеи, а женщины иногда краснели, ловя ее взгляд. А Женька? Она не чуралась никого — бисексуальность была для нее как дыхание, естественной и без комплексов. Ее парфюм — свежий, с нотками цитруса и мускуса — всегда оставлял шлейф, который будоражил ноздри.

Игорь решился, и разоткровенничался с ней пару недель назад. Они встретились в ее крошечной квартире в центре Москвы — типичная однушка с видом на шумный проспект, где гудели машины и мигали неоновые вывески. Женька открыла дверь в спортивных шортах и топе, который лип к ее вспотевшему телу после тренировки. Запах пота смешался с ароматом ее шампуня — яблочным, свежим. Она обняла его крепко, Игорь с каким-то внутренним необычным трепетом прижал к себе её упругое под руками гибкое тело.

— Братан, заходи! Пиво в холодильнике, холодное, как ты любишь, — подмигнула она, ее голос был хрипловатым, с той интонацией, которая всегда заставляла Игоря улыбнуться.

Они уселись на диван — старый, продавленный, с пледом, пропахшим ее парфюмом. За окном моросил дождь, стуча по подоконнику, как барабанная дробь перед кульминацией. Капли стекали по стеклу, размывая огни города. Игорь открыл банку пива такое сладкое шипение, пена, холод металла в ладони.

Они чокнулись, глотнули — пиво было горьковатым, разогревая кровь и развязывая язык. Сначала болтали о ерунде, но за этой легкостью скрывалось нечто тяжелое, общее.

Говорили о работе, о родителях, о том, как Женька только что разошлась с очередным парнем — "слишком скучный, хотел только смотреть Netflix и жрать пиццу, а я предлагала связать его и поиграть в ролевые".

Сестра рассмеялась, откидываясь назад, ее топ задрался, обнажив плоский живот с пирсингом в пупке — серебряным кольцом, которое поблескивало в свете лампы. Потом Игорь поймал себя на том, что смотрит на её тонкие щиколотки. Память предательски подсунула картинку: лето, им по шестнадцать и четырнадцать, душная кладовка на даче, где пахло пылью и старыми газетами. Там они впервые замерли, прижавшись друг к другу, слушая шаги матери в коридоре. Он опять ощутил тот страх, острый, как лезвие. Как восточная специя, он смешивался с первым ощущением мягких губ на члене, а потом и с диким коротким замыканием в паху.

— Помнишь, как мы в детстве играли в «доктора», который зашел слишком далеко? — Женька вдруг посмотрела ему прямо в глаза, и в её сером взгляде Игорь увидел отражение того самого дачного чердака. — Мы ведь тогда не просто баловались. Мы искали выход из того ада, в котором нас запирали приличия родителей.

Игорь кивнул, чувствуя, как во рту пересохло.

— Помню холодок от той мятной жвачки, Женя. И то, как у меня дрожали колени. Ты тогда была моей единственной связью с реальностью. И единственным моим грехом.

Женька усмехнулась, её пальцы задумчиво прошлись по краю банки.

— Мы были двумя потеряшками в одном неизвестном но манящем мире, Игорек. И мы научились кусать друг друга так, чтобы оставались шрамы, которые не видит никто, кроме нас. Знаешь, почему я так легко меняю парня на парня, а порой и девочку приглашаю? Потому что никто из них не может сделать меня той, что была там, в кладовке. Я не могу вернуть этот момент, и никто не пахнет так, как пахла наша общая тайна.

Игорь снова почувствовал знакомое тепло в паху от воспоминаний, член поневоле стал наливаться силой, но большим усилием воли отогнал мысли, которые поневоле зашевелились где-то в глубине сознания. Ведь пришёл совсем за другим. Наконец, подвыпив вывалил все, что тут скрывать, пиво сделало его смелее, слова полились рекой.

— Жень, слушай... У меня с Дашей все круто, секс — огонь. Она такая... ну, ты понимаешь, в общем прекрасна. Но она из правильного мира. Она не знает, каково это гореть так, как горели мы с тобой в той кладовке. Я люблю её, но я задыхаюсь в этой правильности. Мне нужно, чтобы она... чтобы мы... Изюминки и ощущений. Свинг, представляешь?

Женька замерла. В её глазах вспыхнул тот самый азартный огонек, который он помнил с детства — предвестник самой опасной шалости. Она придвинулась ближе, её колено, твердое и горячее, плотно прижалось к его бедру.

— Ты хочешь, чтобы я раскрыла твою сладкую идеальную жену, так же раскрывают обёртку со вкусной конфетки, братишка? — голос её стал совсем тихим, вибрирующим. — Хочешь посмотреть, как она будет плавиться под моими руками, зная, что я в какой-то мере часть тебя? В общем, ты созрел. — она усмехнулась утвердительно, но не обидно так, с теплотой. — Но учти, твоя Даша та еще львица. Она тебя сожрет, если только подумает, что ты на сторону смотришь. А что именно хочешь? Только смотреть, или участвовать?

Игорь вздохнул, чувствуя, как щеки горят. Дождь за окном усилился, барабаня громче.

— Начать с малого. Может, с женщиной. Чтобы она попробовала... с тобой, например. Ты же опытная.

Женька снова прищурилась, ее губы искривились в ехидной улыбке. Потянулась как кошка, откинулась назад, ее топ натянулся на груди, соски проступили сквозь ткань — маленькие, твердые.

— Я помню всё, Игорёк, что мы делали. Словно вчера. Мой первый минет стал шедевром в коллекции моих неловкостей.— Она хихикнула, и они оба расхохотались. Напряжение спало. Смех эхом отразился от стен, смешавшись с шумом дождя.

— Я сосала тебе, ты мне лизал... Было круто, и уже тогда я хотела большего. Но дальше мы не пошли. Это было мило, экспериментально. А дальше что будет, когда я соблазню твою жену? После свинга? Или эта идея для разового совместного приключения?

— Нет! - помимо воли у Игоря вырвался возглас — Я хочу идти дальше!

Женька улыбнулась той самой улыбкой, какую он помнил с детства, когда она затевала какую-либо шалость. Игорь помолчал сердце стучало. Женька задумалась, крутя банку в руках — холод металла контрастировал с теплом ее кожи. Она всегда была авантюристкой: прыгала с парашютом, меняла партнеров как перчатки, пробовала все — от БДСМ-вечеринок до йоги в обнаженном виде.

— Ладно, давай попробуем. Но постепенно. Я сойдусь с ней поближе, попробую стать ее подругой, подведу к идее. Тем более она и правда у тебя хорошенькая, в моём вкусе. Но! Никаких ревностей — это твой план, помни. И если она меня придушит подушкой, ты будешь виноват. — Она подмигнула, ее глаза блеснули. — Расскажи о ней подробнее. Что она любит? В сексе, в жизни.

Они проговорили еще час: Игорь описывал Дашу — ее любимые позы (сверху, чтобы контролировать ритм), ее слабости (поцелуи в шею, которые заставляют ее таять), ее ревность (когда-то она швырнула телефон, увидев лайк от бывшей). Женька слушала внимательно, кивая, ее пальцы барабанили по бедру. Воздух в комнате потеплел, от пива и разговора. Когда Игорь уходил, Женька обняла его на прощание — крепко, ее тело прижалось снова, и он почувствовал как бусинки сосков отпечатались на его коже сквозь майку. И тот знакомый запах, который разбудил воспоминания. "Будет весело, " — шепнула она.

Так все и началось. Первая встреча была невинной — Игорь через десять дней устроил "случайный" ужин в их квартире, сказав Даше, что сестра заглянет в гости. Даша, ничего не подозревая, накрыла стол: салат с авокадо, кремовым и хрустящим от орехов, ароматным от оливкового масла; стейки, сочные, с розовой серединой, пропитанные чесноком и розмарином; и бутылка красного вина, терпкого, с нотками вишни и дуба, которое оставляло тепло во рту.

Квартира наполнилась запахами: мясо шипело на сковороде, салат источал свежесть, вино дышало в бокалах. Даша надела простое платье — черное, облегающее, с вырезом, который подчеркивал ее грудь, и каблуки, от которых ее ноги казались бесконечными.

Женька пришла ровно в семь, в джинсах, которые обтягивали ее бедра, и белой блузке, полупрозрачной, с намеком на кружевной лифчик под ней. Ее парфюм — цитрусовый, свежий — разнесся по коридору, смешиваясь с ароматами еды. Она вручила бутылку вина — "для коллекции" — и обняла Дашу на пороге, ее руки скользнули по спине жены брата, задержавшись на миг дольше, чем нужно. Даша улыбнулась, не заметив подтекста.

— Привет, Даша, я всё никак не могла урвать времени, чтобы побывать в гостях у тебя и у этого оболтуса, — она кивнула на Игоря, ее голос был теплым, с легкой хрипотцой. — Как дела Даша? Игорь не преувеличивал — ты похорошела ещё больше, я ведь видела тебя только на свадьбе. А теперь стала настоящая красотка.

Даша покраснела слегка, ее зеленые глаза блеснули.

— Спасибо. Заходи, ужин почти готов.

Они расселись за столом в кухне — маленьком, уютном, с деревянным столом, накрытым скатертью. Игорь разливал вино, бокалы звенели, рубиновая жидкость плескалась в них жидким красным огнём. Женька сидела напротив Даши, но так близко, что их колени почти соприкасались под столом. Разговор потек легко: Женька сыпала анекдотами из фитнес-зала — о клиенте, который путал гантели с телефоном и пытался "позвонить" ими, имитируя разговор с воображаемым боссом; о девушке, которая поскользнулась на коврике и упала в позу йоги, но лицом в мат. Даша хохотала, ее смех звенел, как колокольчики, и она то и дело касалась руки Женьки, подчеркивая слова. Вино лилось рекой, разогревая кровь, делая кожу чувствительной к малейшему дуновению. Щеки Даши порозовели, глаза заблестели.

Игорь болтал, но не замечал — или делал вид, что не замечает — как Женька флиртует. Ее нога "случайно" коснулась ноги Даши под столом, скользнула по икре — гладкой, теплой от чулок. Даша вздрогнула, но не отодвинулась, списав на случайность. Женька хвалила Дашу: "Твои волосы — как шелк, наверное, так приятно гладить их в постели, " — и ее пальцы "невзначай" прошлись по руке Даши, оставляя мурашки. Даша краснела, но отвечала комплиментами: "Ты такая спортивная, завидую твоим ногам." Воздух в кухне потяжелел, вино добавляло томности.

После ужина они перешли в гостиную. Диван был мягким, обитым бархатом, который ласкал кожу сквозь одежду. Игорь включил музыку — джаз, с саксофоном, что стонал низко, эротично, вибрации проходили по телу. Женька села ближе к Даше, их бедра соприкоснулись — теплое давление, от которого Даша почувствовала легкий трепет внизу живота. Игорь сидел в кресле напротив, потягивая вино, рассказывая истории из детства, не видя, как рука Женьки легла на колено Даши — пальцы гладили медленно, кругами, поднимаясь выше по бедру. Кожа Даши горела под платьем, ткань казалась слишком тонкой. Женька наклонялась ближе, ее дыхание — теплое, с винным ароматом — касалось уха Даши, когда она шептала шутки.

Разговор перешел на личное: о отношениях, о сексе. Женька, с долей юмора, рассказала о своем последнем свидании — парень оказался "слишком ванильным", хотел только миссионерскую, а она предложила связать его шарфом ну или хотя бы поиграть в "пленницу".

— И что? — Даша наклонилась вперед, ее грудь колыхнулась под платьем, соски проступили сквозь ткань от возбуждения, которое она сама не осознавала.

— Он сбежал! Сказал, что я сумасшедшая. А я просто хотела добавить перчинки. — Женька рассмеялась, ее рука скользнула выше по бедру Даши, под край платья, пальцы коснулись внутренней стороны — нежной, чувствительной кожи. Даша сжала ноги инстинктивно, но не убрала руку, чувствуя, как тепло разливается между бедер. Женька продолжала болтать, как ни в чем не бывало, но ее пальцы гладили легонько, вызывая мурашки.

Игорь не замечал — он встал, потянулся: "Пойду покурю на балконе, девчонки, не скучайте." Он вышел, дверь балкона скрипнула, холодный воздух ворвался в комнату.

Женька улыбнулась Даше, ее глаза потемнели.

— А ты пробовала что-то... необычное? С девчонкой, например? — шепнула она, рука замерла на бедре.

Даша замерла, ее дыхание участилось. Вино, музыка, прикосновения — все смешалось. — Нет... Но думала. В фантазиях.

Женька наклонилась ближе, ее губы почти коснулись губ Даши. — Фантазии — это хорошо. Но реальность лучше. Хочешь попробовать поцелуй? Просто так, для смеха.

Даша колебалась секунду, но любопытство и тепло внизу живота победили. Она кивнула. Женька приблизилась, ее губы — мягкие, с привкусом вина и цитруса — коснулись губ Даши. Поцелуй был легким сначала, как бабочка, садящаяся на цветок. Затем глубже: языки встретились, танцуя, исследуя. Даша застонала тихо, ее руки обвили шею Женьки, тело прижалось. Женька скользнула рукой выше, под платье, пальцы коснулись трусиков — мокрых, горячих. Она провела пальцем по щели через ткань, легонько надавливая на клитор. Даша вздрогнула, бедра дернулись, стон вырвался громче.

Но Женька отстранилась, улыбаясь хищно. — Это только разминка. Не торопись, красотка. — Она встала, поправляя блузку. — Пора мне. Спасибо за вечер.

Они вышли в коридор. Игорь все еще курил на балконе, но через стекло увидел: Женька прижала Дашу к стене, поцелуй даже отсюда виделся страстным — губы впились, языки сплелись, руки Женьки сжали бедра Даши. Затем она скользнула рукой под платье, провела пальцем между ножек Даши — глубоко, надавливая, вызывая дрожь. Даша ахнула, тело выгнулось. Женька отстранилась, подмигнула: "Сладких снов." И ушла, словно невесомая тень. Лишь лёгкий щелчок замка дал понять, что это не было видением.

Игорь вошел, делая вид, что ничего не видел, но возбуждение кипело в нем. Даша стояла, дыша тяжело, щеки алые. — Ну что, вечер удался? — спросил он невинно.

Она кивнула, глаза стеклянные. Муж и жена пошли в спальню.

Секс был отрывным: Даша набросилась на него, срывая одежду — платье полетело в угол, трусики мокрые, пропитанные соком возбуждения упали следом. Ее губы впились в его, и Игорю показалось, что он чувствует привкус Женькиного поцелуя. Игорь толкнул ее на кровать, простыни прохладные под горячей кожей.

Член вырвался на свободу, и закачался в своей стальной красоте. Он вошел во влагалище резко, глубоко — она была такой мокрой и горячей, что захватило дух, дальше он скользнул легко и в то же время ощущая упругость, чувствуя, как стенки сжимают его член. Даша стонала громко, царапая спину, бедра обвивали его. Ритм движения можно было назвать яростным: толчки, шлепки тел, пот стекал по спинам. Она кончила первой — волна оргазма, тело содрогнулось, крик эхом. Он последовал, изливаясь в нее, пульсируя.

Они лежали, дыша тяжело, тела липкие. Даша повернулась, задумчиво:

— Знаешь... Мне понравился поцелуй с Женей. Это было... необычно. Возбуждающе.

Игорь улыбнулся в темноте, сердце екнуло. — Правда? Круто.

План сработал. Теперь главное — не спугнуть

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ