Дождавшись, когда молодёжь окончательно свалит тусоваться, Марина переоделась, расправила кровать и вновь обработала своих натруженных подружек спреями-мазями-кремами.

— Что, болит всё? - участливо поинтересовался муж.

— Да уж, постарались вы, затейники, на славу, - ответила та, - дня три теперь отдыхать буду, да вспоминать, что я станок ебальный. Серёга сначала было пытался удивиться, но в результате заржал, как чёрте-что. Оконфузился, блин. Да уж, увлёкся, забыл, что Маринке бутылка рома, как будто воды попила. И знает же он, что та всё видит, слышит и помнит. Вид её конечно тогда был никакущий, но ить хитрюга, ситуацию контролировала!

— Так ты там прикидывалась? А ничё так, даже я поверил! Молодца! Ай да Марина, ай да "Станок"! Ты скорее РЛС! - сквозь смех до слёз, отпускал он комплименты жене.

— Хорош ерничать, про станок мне даже понравилось, скажу больше, мне вообще всё понравилось! Телефончик мне мой принеси, я хоть фотки пока посмотрю. Здесь нужно заметить, что в течение всего вечера, особенно второй его половины, Сергей по её же просьбе фотографировал жену. Мужики сначала было возмутились, потом Семён тоже пытался, но был строго остановлен Сергеем. Марина продолжала разговор: Я тут вот что подумала - не честно как-то получается. Я натрахалась вволю, а у тебя теперь неделя отгулов намечается. Надо что-то делать.

— Ничего, я и потерпеть могу недельку, а там следующий станок.

— Э, ты там не заговаривайся, станок у тебя один! Но я, что хочу сказать-то. Я тебе разрешаю за три дня кого-нибудь соблазнить, ну, например, соседку нашу Катерину. Хочешь её, или другая на примете есть?

— Да нет никого. Ты вообще серьёзно?

— Куда уж, баба она ладная, скромная, а то и закомплексованная. Вот ты ей мозги то и вправь чем надо, куда надо! Ежели за три дня справишься, всё прощу и ревновать даже не буду, пусть хоть и на постоянку любовницей тебе станет. Двоих то осилишь? Ей поди много то и не нать.... Никак тебя отвлекать не буду, у меня ещё работы навалом.

Сергей было растерялся, но подумал, оценил бесперспективность дальнейших препирательств с супругой, махнул рукой, приготовил завтрак на двоих. Марине отнёс в постель, а сам медленно с размышлениями полчаса просидел на кухне. После чего взял рулетку, фонарик, и вышел из квартиры хлопнув дверью, но не запирая её.

Серёга вообще то был мужик рукастый и головастый, а что касается чего сделать или починить, то тут его и остановить то было нельзя! Вежливо зайдя к соседке, сказав пару слов, осмотрел быстро, не спрашивая чужого мнения, объём работ. Смотался по магазинам... к обеду работа уже во всю кипела. Екатерина Семёновна беспрекословно выполняла все его указания и соглашалась со всеми предложениями, убирала, подметала, перемещала, развешивала, расставляла. Эля заходила на пару минут, но быстро поняв, что здесь она лишняя, ушла. Марина её конечно же покормила и опять выгнала троицу гулять. У неё действительно было много работы.

К вечеру однушку Эли и её мамы было не узнать. Уставшая, отчего то счастливая и буквально обалдевшая от неожиданной перемены в жизни Катерина стояла посреди образовавшегося порядка и уюта. А когда прозвучали слова: "Ну что, хозяйка, принимай работу!", она села на диван и расплакалась.

— Ну, что ты, милая, что случилось? - Сергей присел рядом и участливо приобнял её. (В процессе совместной работы они давно уже перешли на "ты").

— Я же даже ужина не приготовила, мне ж даже и отблагодарить тебя нечем.

— Да как же нечем-то? - мужчина чуть изменил объятия, и рука властно легла на её небольшую упругую грудь. Другая рука легла на колено и слегка сдвинула вверх полу халата.

— Этого у тебя и дома полно, а я и не умею ничего, у меня этого давно уж не бывало, не знаю я... – почему-то Екатерина начала оправдываться, а не возмущаться, она сама не поняла. Может быть потому, что в её жизни вдруг на целый день появился настоящий мужик, и отказать ему она не могла, да и не хотела. И ей действительно было стыдно, что она не знает, как и что нужно делать. Пока эти грешные мысли проносились вихрем в её голове, рука по ноге дошла до краешка трусов (... за них Кате тоже вдруг стало стыдно...), а другая проникла под халат и уже по-хозяйски мяла грудь, которая вдруг напряглась (лифчика на ней не было: потому что дома, и потому что маленькая...) и начала давать её обладательнице недвусмысленные сигналы. И вот уже расстёгнуты пуговицы, и рука, отодвинув ластовицу, легла на мохнатый лобок... Она повернула голову, как бы что-то сказать, но мужские губы накрыли её рот, а язык проник внутрь... Она как бы попыталась вытеснить его своим, но результате, поняла, что тоже целует (и как!)... Её рука хотела оттолкнуть мужчину, но вместо этого обняла его, так как равновесие было потеряно.. . Теперь она полулежала на диване в расстёгнутом полностью халате, а над ней нависал мужчина. Сергей привстал, и забросив ей ноги на диван, тем же движением полностью стянул трусы. Повернув женщину так, как ему удобнее, он припал ртом к её лону. Такого с Екатериной не было никогда! Она хотела оттолкнуть гостя, но руки только гладили его голову. Она поняла, что течёт..., а лоно её дрожит и раскрывается. Сергей спустил штаны, придвинул послушное тело так как ему удобно и ласково вставил член в весьма гостеприимное влагалище. Он стоял и ебал её слегка навесу, больше двигая ей, чем тазом. Партнёрше было всё прекрасно видно сквозь слегка приоткрытые глаза. Вчерашний вечер давал о себе знать, и ебля продолжалась довольно долго. Позы он, конечно, менял, но так, чтоб новоявленной любовнице было всё видно. Поняв, что вот сейчас кончит, он сам от себя не ожидая скомандовал: "Рот открой!", а когда пошла сперма: "Глотай!". Все команды были исполнены. Катя, никогда прежде не державшая во рту члена, была ошарашена своим поведением, но никаких отрицательных эмоций не испытывала.

— Ты хоть кончила?

— Извини, не знаю...

— Понятно... Есть у тебя не приготовлено, так, что пойдём к нам.

— Ты что? Как я Марине в глаза то смотреть буду?

— А ты на сиськи гляди. Давай одевайся пока быстро, а я инструмент отнесу и за тобой зайду.

Пошептавшись с женой, они дипломатично выгнали детей: "Эля, иди посмотри на свою новую квартиру, да парням покажи, только без шалостей! Совсем! Поняли? Чаю им приготовь, можете сходить купить чего вкусного. А нам тут с Катериной Семёновной поговорить надо, обсудить кое-что.

Появление дочери с соседскими парнями не оставило Катерине шансов. Она выскочила в подъезд захлопнув за собой дверь. На площадке она замешкалась, но открыв дверь Сергей буквально втянул её в квартиру и почти силком провёл на кухню. Там неожиданно Елена обняла её и поцеловала в щёку.

— Здравствуй, дорогая, я всё знаю, не стыдись и не стесняйся, вкусно пахнешь. Я вас не осуждаю, за мужа рада, да и за тебя тоже. Только ты говорит не кончила, как так-то? Он у меня хорош. С тобой поделиться не жаль. Садись, давай, выпьем сейчас, дела обсудим, а потом уж и о сладком пообщаемся.

Екатерина, не верила своим ушам, всё в этом наборе фраз с трудом пыталось уместиться в её голове, но не могло... Ватные ноги сами подогнулись, и попа приземлилась на заботливо подвинутый ей стул. Лена в это время продолжала:

— Пока Сергей у тебя работал, я тут тоже зря времени не теряла. Договор сделала, почитай, если хочешь, но на словах так скажу: хочу, чтоб у детей наших проблем не было, да и у нас с вами. Пусть они уже, раз любят друг друга, живут вместе, всё равно мы за ними не уследим, а так контролировать будет легче. А там, как время придёт, и свадьбу сыграем. Все гарантии с нашей стороны я прописала, и даже моральный и материальный ущерб, и форс мажор всякий.

Сергей в это время разлил ром и предложил тост: Давайте выпьем за нашу дружную новую семью! Катерина углубилась в чтение текста. Это дало ей время немного привести в порядок мысли и чувства. Поэтому пауза в разговоре была долгой. Всё это время Марина в упор рассматривала обретённую любовницу мужа. Ей очень захотелось увидеть её голой с раздвинутыми ногами, и даже увидеть, как её муж ебёт эту постороннюю до недавнего времени женщину. Она поняла, что стыд и совесть покинули её окончательно. Закончив чтение и внутренние рассуждения, Катерина подняла голову.

— Но ведь тут получается, что им втроём жить можно...

— Ну так, завуалировано, всё равно ведь наверняка, если Эля захочет, то будут. А парням принуждать её к этому запрещено! Но я думаю, что захочет, я бы захотела... Мы бабы такие...

— Мы с Элей не такие... Фраза повисла на губах бедной Кати. Такие, такие! - что-то кричало в её голове. Ну оступились, но не такие, робко сопротивлялся другой внутренний голос.

— Какие вы, это вам решать, но, если договор подписать всё по-честному будет и по-хорошему.

— А если Эля не согласится или ваши?

— А мы и у них спросим, завтра. А в понедельник я всё у нотариуса зафиксирую.

— Ну, за согласие! - поднял Сергей следующую рюмку.

Дрожащей рукой Екатерина Семёновна подписала там, где указывала Марина.

И тут же Сергей поднял тост "За новые перспективы!" Дамы присоединились к нему. Покоя в Катиной голове так и не наступало: как теперь идти домой, как смотреть на Элю и парней... Хотелось исчезнуть, спрятаться... Как жить теперь дальше?

Неожиданно мысли её остановились и замерли. Зашедшая ей за спину Марина ловким движение расстегнула пару пуговиц на её халате и положила руки ей на груди слегка сжимая их и поглаживая. Сергей протянул ей руки. Она восприняла это как жест спасения, взяла их и встала с табурета. Халат соскользнул с плеч и повис на её локтях. Теперь муж видел, как жена одной рукой ласкает грудь совращённой им недавно женщины, другая же рука, расстегнув по пути ещё пару пуговиц, нырнула той в трусы. И вот сильные руки Сергея поднимают Катю и несут куда-то. Вот она уже на кровати и трусы слетают с её ног. Её вынимают из халата, раздвигают ей ноги... Губы Марины буквально впиваются в её вульву, а язык ввинчивается внутрь. Язык Сергея оказывается у неё во рту, и она страстно целуется с мужиком, жена которого делает ей куни. Для неё это верх разврата, доселе не мыслимый в её жизни. Она подсознанием чувствует холодок на анусе, а потом палец соседки в своей попе, он скользит по перегородке, упирается в язык, язык летает от клитора до самого ануса... Пока чувства её сосредоточились на нижних дырочках, место языка в её рту вдруг занял хуй. Пока она думала, что с ним делать, Сергей просто стал ебать её в рот, а потом и в горло. В её попе оказалось уже два пальца, в пизде вместо языка оказалась целая ладонь, а большой палец усиленно мял клитор. В голове Катерины вместо мыслей роились только матерные слова и их сочетания... И вдруг спазм, взрыв, конвульсии, мелькнула мысль о смерти, Катя потеряла сознание. Когда сознание вернулось, она ощутила немыслимо приятную негу во всем теле, руки и ноги слегка подрагивали, глаза отказывались открываться, рот жадно ловил воздух. Было так хорошо... С сознанием вернулись стыд, страх и отчаяние.

Поняв, что подруга потеряла контроль, Марина задрала ей ноги повыше и пригласила супруга занять традиционное для ебли место. Когда Сергей вошёл в Катю, жена передала ему ноги, а сама устроилась сзади и вновь пальцами стала трахать беспомощную женщину в жопу. Катерина, конечно, успела понять, что ситуация поменялась, но и только. Её вновь накрыл такой же мощный оргазм (теперь то она поняла, что это было). Два оргазма расслабили партнёршу и под умелыми руками Марины попа раскрылась окончательно. Она перенаправила туда член мужа, а сама теперь зашла спереди, уселась на колени над лицом своей жертвы (даже не коснувшись его) и стала усиленно массировать той клитор. Следующий оргазм был уже не такой сильный, но, пожалуй, более приятный. Екатерина расслабилась, окончательно уже не сосредотачиваясь на понимании того, что с ней делают. Она открыла глаза. Прямо перед ней сияла мокрая приоткрытая вульва. Так близко во всех подробностях она видела это впервые. Почему-то ей очень захотелось поцеловать эти срамные губы! Она приподняла голову, прикоснулась губами и языком, и вновь обессилено голову уронила от очередного оргазма. Сергей в это время кончал ей в задницу.

— Дай ей в рот, - сказала Марина и отодвинулась в сторону.

— Соси, оближи его, - обращалась она уже к Кате. Та послушно, как могла неумело облизала и обсосала увядающий хуй, абсолютно не думая, где он был, чем он вымазан, и чем пахнет.

Полуобморочную Екатерину Сергей отнёс в ванну, заранее приготовленную супругой, он искренне считал, что сеанс секса окончен. Но Марина была настроена на окончательное унижение и развращение соседки.

— Открой рот, - скомандовала она той.

— Серёга, нассы ей туда, - обратилась она уже к мужу. Тот не стал возражать, и струя ударила по грудям, лицу, в конце концов попав туда куда просили. Катя не глотала, но и рот не закрывала. Вдруг отчаяние, страх и стыд вновь нахлынули, она закрыла лицо руками и зарыдала.

Через некоторое время вымытая и вытертая в четыре руки женщина вновь сидела на кухне соседей и плакала. Марина, утешая гладила её и приговаривала всяческие ласковые слова и эпитеты. Сергей разливал по рюмкам ром. Когда эмоции улеглись, Катерина выдавила из себя:

— Вы же меня изнасиловали, что делать теперь...

— Мы раскрыли тебя для тебя самой. Ты взрослая баба, а оргазмов у тебя видимо до этого то и не было. И мужики были у тебя дерьмо.

— Он бревном и доской меня называл, потому и бросил.

— Один, что ли и был то?

— Отец Элин.

— Да уж... А ты вообще молодец! Я несколько месяцев училась в горло, и в попу не с сразу получилось. А у тебя всё с первого раза! Или было уже?

— Да не было ничего, а чего такого-то?

— А то, что у тебя талант отдаваться! Ты всяко можешь! Вот только удовольствия получать не умела.

— Ну так-то не знаю... Вы хоть и силком... Но я такого никогда даже.. .

— Понравилось?

— Не знаю. Стыдно как то, боязно, как теперь Эле в глаза глядеть? И вы вот... Сейчас добрые, а возьмёте и опять...

— Ты это о чём сейчас? Эля здесь при чём? И мы добра тебе и ей только желаем! Вот я и говорю - не умеешь ты удовольствия получать! Ты всё виноватых ищешь во всём, подвох какой-то. В конце концов ты взрослая женщина и должна жить нормальной, а может даже и интенсивной половой жизнью! И болячек меньше будет, и удовольствия больше! Ведь понравилось же? Сама себе хоть сознайся! А то давай мы тебя замуж выдадим, есть тут один разведённый на примете!

— Ты это чё, про Михалыча чё ли? - встрепенулся Сергей.

— Ну да. Клавка ему не давала совсем, а Катя у нас баба оказывается безотказная. Бери, пользуйся как хочешь.

— Я не такая....

— Была не такая, а сейчас ещё какая такая! Михалыч мужик справный, хозяйственный. Дочь есть взрослая, но мы с ней договоримся.

За утешительными разговорами с возлияниями Катю совсем развезло. Сергей по уговору с женой отвёл её домой, а молодое поколение отправил на разговор. Елена поведала им о договоре. Все были рады. Она разрешила Неле остаться сегодня спать с ребятами, но поставила условие... Подловив Лену наедине, Неля спросила тихонько:

— А чуточку хоть поцеловаться можно?

— Можно. Даже минет и куни можно, но чтоб мы вас не слышали. И утром первым делом в душ.

Чтоб не слышали, Лена, конечно, слукавила, он знала, что спать сегодня будет одна. Сергей остался у Кати, так было спокойней. Одну её оставлять, а тем более с Нелей было нельзя. И вскоре Катерина сопела у него на плече. Спал Сергей всегда хорошо, да и подустал за день и морально и физически. А вот его обретённая любовница посреди ночи проснулась. Хотелось в туалет, но пошевелиться она боялась. Крепкие мужские руки обнимали её. Одна, та, что служила ей фактически подушкой, была на груди, а другая внизу живота. Одежды никакой на ней, да и на нём не было. Да и её руки... Одна накрывала руку держащую её грудь, а другая, стыдно то, как, держала в кулаке мужской член. И почему-то ей было очень приятно чувствовать, что вот этот доселе почти посторонний мужчина, теперь её мужчина. Но писять очень хотелось.. . Она тихонько высвободилась, и была очень рада, что его не разбудила. Сделав свои дела, она вернулась и посмотрела на часы. Полшестого, воскресенье, скоро наверно проснётся - пронеслось у неё в голове. Она не смогла удержаться, чтоб не приоткрыть одеяло и полюбоваться на ебавший её вчера хуй. Если б ей кто-нибудь ещё вчера утром сказал, что она сейчас сделает, она бы не поверила. Она аккуратно взяла пенис в руку и взяла головку в рот. Хоть этот минет и был весьма неумел, но член всё же начал наливаться кровью, и вскоре вполне себе стоял. Катя опять не верила себе. Она осторожно перекинула ногу и медленно ввела это сокровище в себя. Привыкнув, и поняв, что не разбудила, начала медленно двигаться. Катя, конечно, была жутко не опытной, но дурой не была. Маринин урок пошёл впрок: насаживаясь ласково и медленно на замечательную мужскую принадлежность, она интенсивно тёрла себе клитор. Необычная, по её мнению, развратность происходящего, заставила минут через пять вновь содрогнуться и расслабиться её тело. Она вновь легла на такое замечательное мужское плечо. Сама уложила его руку на свою грудь, и вновь взяла в кулачок его ещё напряженный член. Но Сергей уже проснулся. Сквозь сон ему показалось, что это Марина, но пришло осознание вчерашнего вечера. И он сильно удивился! Высвободившись из-под любовницы, он, нависнув над ней, посмотрел сквозь темноту ей в лицо. Засунул пальцы в мокрую пизду, собрал её влагу, и отправил эти пальцы в рот хозяйки вульвы. Она без сопротивления их приняла и облизала. На этот раз он навалился на неё всем телом, Она (о опять удивление) сама вставила в себя его агрегат. Он драл её долго и жестко, она, не имея возможности добраться до клитора, просто принимала происходящее. Поняв, что кончает, он резко встал и дал любовнице в рот. Она опять всё безропотно приняла и проглотила. Когда же тот впился в её испачканные губы и начал облизывать и раздвигать языком, сознание опять окунуло её в омут разврата. Она ведь честно считала, что так не должно быть... Оторвав его от себя почти силой, она прошептала:

— Милый, я же грязная...

— Ты сладкая, ты моя хорошая, вкусная ты моя, - донеслось тихонько в ответ, - Хочешь полижу тебя?

— Никогда так не могла, а сейчас хочу, и себя мне дай, милый мой, любимый.

Короткий диалог этот проходил между почти неразрывающимися губами. Катя впервые в жизни целовалась с таким остервенением, руки её скорее шарили, чем гладили по спине, ягодицам и голове лежащего рядом мужчины. Она широко раздвинула ноги, чтоб дать сильной чужой руке залезь в её вагину, и быть там как дома... . и ей очень хотелось ещё раз кончить. О, да, теперь она знала, что это такое! В голове её пронеслась вихрем, стирая прошлое, мысль: Права Марина, блядь я, и так сладко быть блядью! Высвободившись ласково из объятий, она сама первая взяла в рот, бесстыдно подставив себя партнёру. Катя почти не могла сосать, так искусно Сергей делал ей куни, но член изо рта не вынимала. А он рос, а губы её так и оставались прижаты к лобку. Постепенно, но неумолимо хуй оказался в её горле, но дискомфорта она не испытала. Она сама попыталась двигаться горлом на его агрегате, и, о ужас, ей это нравилось. Она уже не чувствовала почти, что происходит у неё между ног... опять мощный оргазм накрыл её и отключил на пару секунд. Очнувшись, она уже была в позе берёзки, прислонённая спиной к дивану, а Сергей драл её стоя. Она видела, как его поршень шурует в её манжете, как вытягиваются и втягиваются её половые губы вслед за его фрикциями. Это завораживало. Рука сама потянулась к клитору. Я БЛЯДЬ, - стучало в её голове. Прежде чем Сергей кончил, они сменили ещё несколько поз, а она получила ещё несколько оргазмов. Потом он отнёс её в душ, и они мылись вместе, целуясь и обнимаясь.

Марина, по серии неотвеченных утром звонков всё поняла, и, накормив, быстро спровадила парней из дому, дав кучу заданий по магазинам. Неля хотела было идти домой, но была задержана для "важного " разговора.

— Я хочу поговорить с тобой как женщина с женщиной, тем более что ты ей уже почти стала, а скоро и совсем... Во-первых, давай сделаем это красиво, сыграем в субботу такую мини-свадьбу. Во-вторых, у меня вопрос. Понимаешь, лишаться невинности, это не всегда приятно, но и не всегда больно. Мы не знаем, как это будет у тебя. Но иногда женщины начинают испытывать далеко не лучшие чувства к тем, кто сломал им целку. И ещё, я так понимаю, мужчин у тебя будет двое. А у них не смотря даже на то, что они братья — вот как раз по этому поводу тоже могут возникнуть и ревность, и комплексы. Дак кого ты выберешь первым?

— Не знаю, - робко ответила девочка, - я думала они сами решат.

— А я не хочу, чтоб у моих сыновей возникали какие-то проблемы друг с другом.

— А как быть... - девочка оказалась полностью растеряна, под властным тоном Марины.

— Я предлагаю тебе лишиться девственности до того. Возникла пауза.

— Как, с кем, самой...?

— Давай, ты подумай над этим вопросом до вторника, дашь мне свой ответ. Но сама ничего не предпринимай, только думай. А во вторник мы с тобой вернёмся к этому разговору. А сейчас не робей, у нас всё хорошо. Выше голову, и вперёд к своему счастью.

Дальше они ещё чего-то обсуждали. И вскоре пришли Сергей с Екатериной. Сказать, что Неля была удивлена, ничего не сказать. Марина внимательно смотрела на неё, а та на мать. Посмотреть было на что. Губы изрядно припухшие, глаза светятся, на щеках играет румянец, на губах загадочная улыбка, и движения какие-то не уверенные.

— «Мам, ты что? С тобой всё в порядке?» — вместо приветствия спросила дочь.

— Всё хорошо, родная, очень всё хорошо, - слегка смутившись и озираясь по сторонам, чтоб не смотреть той в лицо, ответила мать. Разговор прервало возвращение близнецов. После завтрака большой компанией, Марина утащила соседок на шопинг, для подготовки будущей "свадьбы". Возил их по магазинам, разумеется, Сергей. День прошёл во всеобщей суете. Уже лёжа в постели, Марина спросила мужа:

— Милый, тебе не кажется, что мы зашли как-то очень далеко?

— А, что?

— За прошедший двое суток меня сначала отымели четыре мужика во все дыры и во всех позах при твоём непосредственном участии, ты трахал почти сутки напролёт несчастную Катю, даже и с моим участием. Мы практически дали индульгенцию на групповой секс нашим детям... И похоже не собираемся останавливаться.

— Ты ж вроде говорила, что с мужиками тебе понравилось, да и нас с Катей ты практически сама.. . - Сергей не нашёлся с подбором слова. Ну и с Нелей и парнями вроде всё просто, мы бы запретили, они бы тайком. А так вроде и лучше. Ты же у меня всегда всё разруливаешь в лучшем виде. Что не так?

— Да в том то всё и дело, что похоже мне это всё слишком как-то понравилось. Я же никогда такой не была... А теперь... Я как подумаю, что ждать ещё четыре недели, до следующей вашей бани... Понимаешь, я теперь чаще так хочу... Ну хоть раз в недельку, ну может два...

— Ну не знаю, чем я-то тебе могу помочь... Договор общий, не нам нарушать. Ты с другими кем-то хочешь? Я против посторонних! Что-то действительно не так видимо....

— Понимаешь, мыслей у меня много... Они ещё просто закрались в голову, но покоя не дают. Выслушай пожалуйста, не перебивай, и сначала подумай денёк хотя бы прежде, чем что-то мне сказать. Мне самой сейчас ни за ни против не надо. И всё что ты мне ответишь, я приму без споров, но завтра. Если захочешь со мной даже развестись, я пойму. Если скажешь, что нужно всё прекратить, я тоже соглашусь. Соглашусь с любым твоим ответом или приговором. Начну с детей. Они глупые ещё, ничего не знают, ничего не умеют. Запросто могут в горячке наломать дров, и всем будет плохо. Мы уже ничего с ними сейчас сделать не сможем. Тем более столько наобещали. Но мы можем их всему научить. Например, ты лишишь девственности Нелю, а я вместе с тобой научу её азам, как получать и дарить удовольствие. Я лишу девственности сыновей, и у меня в распоряжении всегда будут желанные и свои три члена для еженедельных утех. Детей мне с ними не рожать... И Неле потом будет проще и им. А можем потом и все вместе иногда, и Катю подключим. Представляешь, ты будешь ебать и маму, и дочку, а меня в это время сыновья! Конечно, это верх разврата, но к этому всё и идёт. А ещё сосватаем Катерину за Михалыча. И она будет ещё одной вашей общей шлюхой для ебли по пятницам. А Михалыча будем ещё и к нам приглашать..., может даже с Веркой. Такая вот перспектива намечается. Вот всё тебе сказала, легче стало... А сейчас спать и ничего не говорить. Завтра, всё завтра.

Марина поцеловала мужа в щёку и откинулась на подушку. Взяв в руку набухший мужнин агрегат, она поняла, что тот сильно задумался, и тихонько про себя усмехнулась.

В соседней квартире, оставшись наедине с дочерью, Катерина тщательно пыталась её избегать. Она уже было легла спать, но Неля села на её диван (который, кстати, и стоял расправленный с прошлой ночи).

— Что с тобой, мама, ты сердишься на меня? Ты какая-то странная сегодня.

В ответ Екатерина Семёновна уткнулась в подушку и заплакала. Дочь, не зная, что делать и говорить, наклонилась над мамой, гладила её по голове тихонько иногда касаясь губами уха, виска и шеи. Катерина вдруг повернулась, крепко обняла дочь, и, рыдая, начала причитать:

— Доча, доча, что же мы наделали, что я наделала, что с нами сделали, как теперь, что теперь...

— Да что с тобой, мам?

— Отдала я тебя кровиночку, сама отдалась, дура старая... Нет мне прощения...

Мам, ты не старая, и не дура никакая, ты у меня самая лучшая. Я же люблю их. И тебя люблю. Всё хорошо будет.

— А я то, кого люблю? На старости лет такой срам...

— Да какая старость, какой срам, что ты ерунду говоришь. Мы же поженимся с Глебом.

— Тебя ругала, а сама... Я же Сергею отдалась, я же теперь тебе в глаза смотреть не могу.

Дочь слега опешила, но продолжала гладить и утешать мать. А та рыдала не унимаясь. Неля стала уже не просто касаться её губами, она уже стала целовать лоб и щёки самого родного ей человека, пытаясь успокоить.

— Мам, ну что ты? Я не знаю, что там у вас было, но нормально же все общаемся, Марина и с тобой, и с Сергеем. Она знает?

— Конечно... Она это, всё она.. . Жизнь нашу решила разрушить...

— Ма, что она разрушила? Она нам с Глебом жениться разрешила. Сергей квартиру нам в порядок привёл, Напокупали нам всего. Они жизнь нашу нормальной пытаются сделать. Или тебе больно сделали, тебе плохо было с ним?

Катерина вдруг резко перестала реветь, вытерла глаза, и глядя прямо в лицо дочери произнесла:

— В том то и дело, что хорошо. Никогда так хорошо не было. Не осуждаешь меня? А может просто купили они нас? Для утех своих купили? И как жить тогда? И тебя я теперь осуждать не могу. Пала я, низко пала....

Дочь смотрела на мать, и не могла, не знала, что той ответить. То, что та сказала как-то не вмещалось, не хотело даже заходить в её голову.

— Что ты говоришь то такое? Зачем мне тебя осуждать? Если всем хорошо, зачем думать о людях и о себе плохо? Я хочу быть с мальчиками (она уже не стеснялась сказать так матери). Если Марину устраивает, что ты с её мужем, и если тебе с ним хорошо, то зачем говорить так?

— Но ведь стыдно, грязно это всё...

— Перед кем стыдно? Почему грязно? Любовь — это прекрасно! Он же не был груб с тобой?

— И был, и не был... Мне всяко с ним, с ними хорошо было! Я такого раньше не знала, не думала, что со мной так будет. Я боюсь.

— Ма, если тебе хорошо, если нам хорошо, почему стыдно, перед кем? Зачем придумывать себе всякое? Чего бояться?

— Ой, дочь, не знаю...

— Ну прими ты всё как есть. Если хорошо - наслаждайся. Они ведь нам доверяют. Почему ты сомневаешься в них? В конце концов им тоже есть чего бояться. Маринина репутация подороже нашей будет. А она вон как, ничего не боится, всё узаконить хочет. Хочет, чтоб всем хорошо было, нам.

Утешала маму она ещё некоторой время, шептала ей ласковые слова, гладила, целовала до тех пор, пока та не уснула. В процессе этой сцены ей вдруг отчётливо стало ясно о чём говорила с ней Марина. Она поняла, что не хочет таких терзаний как мать, и не хочет доставлять их окружающим. Ей нужен был совет, ей нужна была предложенная Мариной помощь.