Её десять поцелуев. (послесловие ч.10)

Выйдя из комнаты и прикрыв за собой дверь, Семён пошёл на кухню. У плиты стояла Веруша, раскладывая по тарелкам жареную картошку и присыпая её щепоткой измельченной зелени. Сбоку каждой тарелки она укладывала куски жареной рыбы. На центр стола была поставлена глубокая миска с солёностями, переданными Надеждой Сергеевной к ужину.

– Добрый вечер, мамуль, – поздоровался Сёмка, нежно обнимая Верочку и целуя её в губы.

– Мог бы встретить меня, хотя бы в прихожей, сынок, – возвращая поцелуй сыну, улыбнулась Вера Павловна. – Я бы не возражала если бы ты забирал меня иногда с работы в конце дня, чтобы не таскать тяжеленные сумки с покупками из магазина.

– Предупреждай с утра, Верунь, когда за тобой зайти, – охотно согласился Сёмка.

– Разумеется, сынок, что не каждый день. Даже не буду возражать если меня встретит моя любовница, – усмехнулась Вера, лукаво подминув дочери, – покупать нижнее женское бельё для нас при молодом человеке, не совсем допустимо с точки зрения требований этики. Танюш, ты считаешь, я не права?

– Мамуль, ты всегда и во всём права. Но это я просила Сёмку не встречать тебя сегодня в прихожке. Он скорее забудет забрать из рук полные сумки, но не откажет себе в удовольствии облапить в дверях нашу кормилицу. Мужики они такие. Вот и сейчас, нет чтобы помочь с сервировкой стола, стоит и бессвестно тискает мою мамочку, паразит. Завёл тут гарем и творит непотребства с одинокими женщинами. Только что мои сисички теребонил, теперь за твои принялся. А придёт Юрка, так и вовсе такое начнут творить с моей Верушечкой, что и мне не сдобровать с этими поклонниками.

– Юрка уже звонил, что ли? – Тревожно взглянул на часы Сёмка.

– А что вдруг встрепенулся, сволочь такая, уже договорились, что ли? А меня кому отдашь, может, вашей Ленке толстожопой? Так её не проебёшь, скорее она меня изнасилует, не жалко родную сестру отдавать этой Салтычихе?

– Мам, чего она тут несёт? Посидит у себя в комнате, никто её не тронет.

– Ага. Эта бычара лбом любую дверь выставит если унюхает девчатину. Ладно, на что только не пойдёшь ради любимых домочадцев. Оба меня будете вылизывать перед сном.

– Танечка, это она тебя вылижет до визга, поверь мне, Ленка на тебя давно имеет виды далеко не платонические – призналась Веруша. – Садимся за стол, потом обязательно в ванную.

– Чур я вас обеих мою, – поспешил предложить Сёмка.

– Не лишай нас удовольствия понежить себя. Только не вздумайте напоить мою девочку, мерзавцы, – пригрозила Татьянка, выставив сжатый кулак перед братом.

– Тебе самой не помешало бы расслабиться перед Ленкой, рюмочкой алкоголя – посоветовала Вера Павловна дочери. Ешьте быстренько, пока эти охотники не припёрлись на нашу свежатинку. Вон какая она у нас ладненькая и вкусная, чисто ягодка!

– Вся в тебя, солнышко наше, – горделиво заверила Татьянка Веру, притянув к себе мать за полные ягодицы.

Приняв душ, женщины пришли на кухню и Вера Павловна позвонила Блохиной.

– Ленк, ужин уже схомячили и Костину порцию доедаете?

– Его моя мамка покормит. После занятий с вечерниками пойдёт к ней.

– Тогда бери Юру, подмойтесь и приходите к нам, пошалим пару часов.

– Мне опять тебя за руки держать? – довольно усмехнулась Блохина, мельком взглянув на часы и торопливо расстёгивая на себе домашний халат.

– Я тебе на вечерок мою Танюшку презентую, но с возвратом. Или есть возражения, Салтычиха? Время пошло, не кобенься, дура, пока не передумала. Только вымойся получше для моей Танюши и Юрика для меня ототри до блеска.

– Врёшь, Куприяшечка?!... Ой! Девочки мои, мы пулей прилетим. Юрка! Вали быстро в душ, нас Верушка ждёт. Тебе пять минут, потом я, – взволнованно севшим голосом произнесла Ленка, появившемуся в кухне Юрке, – И зубы обязательно почисть, лук ведь ели. Презики не забудь, слышишь, что ли, – крикнула она вдогонку сыну?

Пока Юрка ускоренно готовился к свиданию с Верушей, мать спешно копалась в шкафу с одеждой, выбирая что-то подобающее к случаю общения с Татьяной.

К семи часам вечера Ленка Блохина с сыном звонили в дверь квартиры Веры Павловны. С букетиком астр в руке и с бутылкой «Байкала» в сумке, они нетерпеливо переминались в ожидании, когда хозяйка откроет им дверь. Замок внутри квартиры щёлкнул, дверь неспеша открылась. Сёмка, с радушной улыбкой на довольном лице, впустил долгожданных гостей в прихожую.

– А где твои дамы, красавчик? – поинтересовалась Блохина, коротко целуя парня в губы.

– На кухне, режут тортик к чаю и вас поджидают.

– Рюмочки готовь, не с чая же начинать, – распорядилась Блохина, передавая сумку в руки Семёна. Не разбей, чтобы на сухую не пришлось отмечать сегодняшнюю встречу с моими девочками.

Гости вошли в кухню. Ленка обвела взглядом помещение и со слезой в голосе изрекла:

– Боже мой, как я давно не была здесь. А это надо понимать, Верочка, твоя Татьянка? Одеть тебя в мамкин китель, деточка, от молоденькой Верушки не отличишь. Господи, какая ты, Верка, счастливая, родить себе такую прелесть. Опять ты меня обошла, Куприяшечка. Всю жизнь хотела такую дочку. Умница, красавица, Моему Юрке даже искать жену не нужно, такое чудо в одном дворе с нами живёт. Юра, сейчас же поцелуй мою сноху и запомни этот поцелуй на всю жизнь. Сёмочка, достань из сумки мой фотик. Это фото я на всю свою жизнь сохраню. Словно Костик и Верушка из далёкой нашей жизни. Дома на стенку повешу в рамке назло Блохастику. Пусть знает, кого на чужих баб променял, балбес!

Ленка смахнула слезу со щеки и навела объектив фотоаппарата на детей. – Танюшенька, поцелуй твоего жениха, как это делала твоя мамочка двадцать лет назад.

Веруша растрогано вздохнула и задумчиво добавила с тихой горечью в голосе.

– Господи, действительно, словно привет из прошлого, только при поцелуе у Кости руки всегда на моей заднице оказывались. Костя тот же, только задницы менялись с каждым годом. Думала, Ленк, хоть ты его сможешь удержать возле себя. Спасибо Косте хоть за Юрика. Может, он не во всём будет похож на отца. За того прежнего блохастика я свою дочь не отдам, пока сама не смогу убедиться в этом. Учти, дочка. Говорят, любовь живёт три года, остальные годы уходят на привычку в партнёрстве. Поэтому, Танюшенька, сначала дети, потом «любовь до гроба» если от неё что-то останется за такой короткий срок. Мой печальный опыт тебе известен, дорогая. Среди моих близких, к сожалению, никому не удалось опровергнуть эту горькую истину и, увы, не по вине женщин, девочка...

– Прости, Веруш, моя вина, что затеяла эту пошлую ностальгию не ко времени. – с сожалением признала Ленка, – Сёмушка, ставь рюмки на стол и забьём на эти страдания по прошлому. Правда, опять придётся пить эту злополучную отраву, Верк, только её и нашла в кухонном шкафчике. Последствия от неё ты помнишь по прошлому разу. – припомнила Ленка, смешливо ухмыльнувшись про себя. – Забыла поди, как меня дубасила за содействие в изнасиловании своей подруги.

– Тогда своей партнёрше, Блохина, наливай не больше двух рюмок, иначе у вас толку не будет, а повтора может не случится. Тут огурчики от Наденьки остались на закуску. Танечка, если не хочешь, не пей. Чтобы расслабиться, достаточно одной рюмки, – предупредила Вера Павловна дочь. – Как у вас сладится не знаю, но пусть Лена сегодня решает за тебя. В её интересах, чтобы тебе не пожалеть об этом. Наливай Сёма, Татьянке не в край, а то ловить её будем уже после первой рюмки.

Уже стало заметно, как после выпитой рюмки, Танюшка значительно повеселела. Щёчки её порозовели, взгляд на свою партнёршу стал более вызывающим и Ленка сама налила ей не полную рюмку, а лишь половину, поцеловав в губы вместо закуски. Девчонка захлопала её по спине, но смирившись с вынужденным принуждением, обмякла в её руках, позволив властной любовнице положить её руку себе на грудь.

– Умничка моя, вот и хватит с нас, Танюш. Пойдём в твою спаленку, моя хорошая. Ни к чему тебе видеть, что они сделают с твоей матерью. Достойно отдаваться принуждению Веруша умеет, это мне по себе знакомо.

– Лен, вас проводить? – попыталась встать со стула Вера Павловна, но Сёма усадил её к себе на колени. – Ленка, злыдня чортова, головой отвечаешь мне за дочь. Салфетки и полотенчик на столике. Полтора часа тебе хватит терзать Танюшу, завтра у всех дела. Уснёт, приходи к нам, – напутствовала Веруша женщин, ощутив руки своих партнёров на своей груди и на ногах в раздвинутых полах халата.

– Нет, мальчики, налейте мне ещё, чтобы я вам не мешала. – Юра плеснул полную рюмку водки и поднёс её ко рту любовницы. Вера выпила и показала рукой на помидору, Сёмка выбрал из тарелки одну помидорку и сунул в раскрытый рот матери. Она признательно закивала головой, но спохватившись выкрикнула:

– Презервативы не забыли? – ощущая во рту терпкий помидорный сок, стекающий на подбородок. Веруша смущённо засмеялась, вытирая майкой мокрое лицо. Юрка перехватил руку женщины и влажным поцелуем стёр следы помидорного сока с подбородка захмелевшей любовницы.

– Спасибо, родненький, пойдёмте ко мне в комнату, парни. Поможете мне раздеться, я всё для вас сделаю, мужчины мои. Споили глупую бабу, искусители.

Юрик поднял на руки Верочку, спросив её:

– Хочешь пописать, моя девочка?

– Не а! Если будете делать мне куни, обойдусь, я и попу подготовила для вас, мальчишки.

– Кто первый меня порадует своим язычком? – засмеялась Верочка раскинув руки на широкой кровати.

– Сначала я тебя раздену, мамуля, чтобы ничего не мешало, – предложил Сёмка.

– Раздевай, мерзавец, если не стыдно прикасаться к голой матери. До какого позорища дожила, старая дура, позволяю родному сыну раздевать себя...

– Последняя рюмка была явно лишней, – признал Сёмка, стягивая халат с плеч матери, принимаясь за трусики на бёдрах Веры Павловны.

– Юрик, сходи на кухню, принеси мне сигаретку. Сёмка, бессовестный стервец, рассматривает мою пизду, мне стыдно перед своим сыном лежать с раздвинутыми ногами. Но тебя я не стесняюсь, ты сосал мою грудь в детстве, я даже кончала от тебя, негодника, – еле выговаривая слова, лепетала Верушка, прикрывая глаза рукой.

– Сейчас принесу, Вер, только у тебя с Сёмой уже всё было и куни, и анал. И ты не слишком возражала ему на всё это.

– Тебе трудно тёще дать закурить Юрочка? Вот не отдам тебе мою Таточку, кого будешь трахать вечерами?

– Тебя буду трахать, ты ведь будешь мне давать, когда попрошу?

– Я буду, а моя дочка нет.

– Я ей буду подарки делать, она меня будет любить, как ты моего отца когда-то.

– Твой отец мне даже ребёнка не сделал, паразит блохастый. Помню, как мы с ним ехали в лифте и он так трогал меня за попу, что я остановила лифт и задрала юбку, решив забеременеть от него. И не дала, дура принципиальная А так бы у меня был ты, Юрик.

Блин, дай женщине лишнюю рюмку и узнаешь такое, о чём и не знал, – решил Юрка.

– Сейчас принесу, Веруня. – Юрка достал сигареты из своей куртки в прихожей и закурив, вернулся к Вере. – Сёмчик слазь с моей тёщи. Она тебя стесняется.

– Юрк, ты представляешь, сколько у ней на работе мужиков только и мечтают увидеть то, что я сейчас вижу и трогаю языком. А ты меня сгоняешь с собственной матери. Скажи мамуль, ты ведь ни кому не давала на работе?

– Чо говоришь, болтун, чтобы я с сослуживцами?... Никогда, я честная женщина, только моей Ленке и то по-тихому, одна Валечка знает. А Блохиной попробуй не дать, до смерти занудит, домогательница.

– Я и Юрику дала из-за её нытья, как говорится «легче дать, чем отказать».

– А раньше почему нам не давала, мамуль? – спросил Сёмка.

– Раньше было кому давать, а теперь некому, старая уже за мужиками бегать. Да вы и не просили. Выторговала меня для вас Ленка. «Со своими, Верунчик, меньше хлопот, для любого королевой будешь», а тут ещё супруг, как нельзя вовремя смотался, я и поддалась на её уговоры.

– Давайте трахаться, ночью наговоритесь, – не вытерпел Юрка, усаживая Верушу к себе на колени.

– И то верно, – согласилась Вера, беря в руку Сёмкин член, – я уже трезветь начинаю, нашла кому свои секреты рассказывать. Давайте, мальчики, отъебите пьяную бабу, пока Ленка не пришла, а то ещё кого-нибудь сосватает, с кем мне потрахаться. Знала бы раньше кому давать, в полковниках ходила. Юрик, ты куда свой хрен суёшь? Презерватив надел?

– Я в попочку, Верунь.

– Без смазки, что ли? В мамку свою загоняй, ей не привыкать.

– Надел, конечно. Сейчас смажу и начнём.

– Давай без смазки, Юра, сперва помакай им в пизде, я уже вся теку. Грудь помассируй слегка, только без засосов. Учти, я проверю. Если увижу, неделю не подойдёшь ко мне.

* * *

Подняв Татьяну из-за стола, Ленка увела её в спальню.

– Идём к тебе в комнату, красотка, что нам с ними делать. Водку пить мы и сами можем, а целоваться на людях не люблю. Вот тут и кроватка для нас застелена, Давай я тебя поскорее раздену.

– А ты уйдёшь к ним?

– Нет, конечно, я им только мешать буду. Лучше с тобой побуду, Танюша. Кофточку снимем, поясок на юбке ослабим. Какая ты у меня стройненькая, глаз не отвести от такой красоты. Дай тебе лифчик расстегну и трусишки сниму. Обожаю такую послушную девочку. И фигурка у тебя прелесть, как хороша. Тебя мамка часто ласкает перед сном? Нравятся её ласки? Она умеет это делать, я знаю мою Верушу.

– Иногда грудь целует, но я очень завожусь от этого. А тебе она тоже делает это?

– Конечно, Танюш, подруги часто такое делают друг другу.

– Ты и Валечке это делаешь? Только не ври мне, она сама говорила, как ты нашим бабам их пизды вылизываешь. Хватит со мной сюсакаться, как с маленькой. Раздевайся сучка и полезай ко мне в постель. Теперь я твоя хозяйка. Сама тебя всю вылижу. Что смотришь, Салтычиха? Теперь я тобой буду командовать, конечно, если ты ещё хочешь меня? Раздевайся, а я на тебя полюбуюсь мерзавку.

– Вот как ты заговорила, соплячка! – Возмущённо вспыхнула Блохина, – а знаешь, девочка, ты мне такой ещё больше нравишься, Я только твоей матери позволяю так разговаривать со мной, зато потом подо мной вся исхнычется, как школьница. Одно скажу, умеет терпеть, тем и хороша для меня. Строптивая, сучка, за что и люблю Верушку, не в пример моей Валюхи. Та покладистая и по-матерински заботливая, как с капризным ребёнком. Ведёшь её в архив, губы обижено подожмёт, чувствую, как себя клянёт, а слова против не скажет. Нравятся ей отношения с женщинами, не может от них отказаться. Ей даже помыкать в удовольствие. С бабами привыкла кайф ловить, вот и страдает от этого.

– А Надя, как она с тобой сошлась? –

– Сама узнаешь, уступчивая и снисходительная к любовнице. Сынка своего мне простить не может, но ценит, что смогла её Костю в руках держать за все наши годы супружества. Но это поймёшь, когда своих нарожаешь если Веруха в ваши отношения с мужем не влезет.

– А в меня, Ленк, чего вцепилась? На что я тебе сдалась? Любить я тебя не смогу.

– Мне и не надо твоей любви, достаточно, что я сама тебя люблю. С меня и Верушки хватит. Я ведь в детстве такая же была как ты, потом на жратву подсела, вот жопу и раскормила на свою голову. Со мной ребята не встречались. Всё на Верку облизывались. Одному Костику моя жопа глянулась. Вот Верка и сбагрила его мне по-дружески. Юрка один в один со своим папашей. Потому Верушка любит моего Юрочку в память о Косте. Выкинула блохастого за порог, а из сердца не смогла.

Таня втянула за руку к себе на кровать Блохину и опрокинув её на подушку, приникла губами ко рту любовницы.

– Отдай мне свой язычок, сучка, – потребовала девчонка, ухватив зубами Ленку за подбородок

– Зачем со мной так грубо, попросить трудно, что ли, ненормальная?

– Привыкай ко мне, Салтычиха, – коротко отрезала Танюшка, втягивая язык Ленки себе в рот, посасывая его и удерживая рукой за подбородок женщину. – Хочу полежать на тебе, как на матрасике. Лобок к следующему разу побрей, колется больно. Грудь у тебя красивая, Ленк. Дай мне её пососать. Если я от твоего Юрки залечу, с ребёнком до садика сидеть будешь сама. Начнёшь возникать, внучку не увидишь и меня тоже. Твоя мать дня не работала и ничего, вон какую для меня жопу выкормила. Кстати, Валюшку мою забудь, остальных оставишь себе. Не по годам тебе такой курятник

– А если она не захочет бросить меня? Всё равно по привычке будет ходить со мной в архив.

– Сама с ней разберусь, меняю её на себя. Тебе мало меня, что ли? А Надю с Верой чур на двоих и не мухлевать в нашем уговоре.

– А если найду замену Вальке?

– Сначала найди, потом решим. На работе приглядела кого-то? Веруша уже знает?

– Если согласится видеться у вас дома, узнает. Лучше покажи чему тебя Валюха научила. Но не ерепенься, козочка. Валюшка дорогого стоит. За столько лет блуда с ней чего только не было. И любились с ней и мужьями делились. Про всех их баб знали. Но они нам с нашими сыновьями тоже не запрещали. Закинь руку за голову и не пищи. Я тебе меточку на недельку оставлю для наших баб, чтобы вопросов не задавали, чья курочка в их курятнике оказалась.

– Ты ещё зелёнкой меня пометь, птичница, – мстительно глядя на Ленку, Татьяна покорно подставила подмышку своей любовнице.

Блохина склонилась к Татьяне и облизав впадину под рукой девочки впилась в неё поцелуем оставив яркое пятно от засоса.

– А теперь ноги раздвигай, мелочь прыщавая.! Будешь знать как торговаться с тётей Леной. Захотела у меня Валюху забрать, сучка мокрохвостая.

–Мммм аай! Салтычиха подлая! В изнеможении заходилась Татьянка, пытаясь вырваться из цепкой хватки Блохиной.

– А ты захныч, захныч соплячка желторотая, как твоя мамка хнычит подо мной. Я тебя ещё страпоном отделаю засранку.

– Погоди стервоза, ещё доберусь до тебя, сука жопастая, зло кляня Блохину томно шипела Танюха.

* * *

Телефонный звонок нарушил тишину в квартире Софьи Даниловны. Никак Леночка хочет поговорить со мной, подумала Софья Даниловна, снимая трубку с телефонного аппарата.

–Добрый вечер, Софья Даниловна, Костя беспокоит. Возвращаюсь домой из техникума.

– А что так поздно? Рабочий день у тебя когда закончился?

– У вечерников коллегу подменял на лабораторных занятиях.

– Один идёшь или с коллегой, Костик?

– Один, Сонечка, товарщ до конечной поехал.

– Ну, одного я ещё накормлю, зятёк. Заходи, но на ночь у себя не оставлю. Спать надо в своём дому и со своей женой.

– Жена сегодня тоже по гостям шурует. Оправдался Костя и вошёл в подъезд тёщи.

– Тогда садись за стол. Хорошо ещё суп остался, котлеты сейчас разогрею. Ешь и отправляйся домой. – Костя перехватил тёщу за талию и усадил себе на колени, расстегивая на ней ворот домашней кофты, – прекрати тормошить старуху, ешь пока не остыло, мне с тобой необходимо поговорить. С этим ещё успеется, – снимая со своей ноги руку зятя, Софья Даниловна поднялась и перешла к плите.

– Костик, милый, не забыл ещё, как ты в первый день нашего знакомства мне под юбку руку запустил, пока в комнате никого не было, а потом ходил чуть ли не каждый день в отсутствии моих домашних, а там и вовсе на пару с Мариком на меня насели. Устала я с вами, мужики. Мне Лена предлагает заменить вас на ваших сыновей. С ними мне будет легче. Мне и двух раз в неделю за глаза с ними хватит, причём, без готовки для них. Не обижайся на старуху, видать, кончилось моё время. Вам лучше найти для себя женщин помоложе и побогаче чем я. У меня всего лишь пенсия, а аптека бесплатных лекарств не выдаёт. У своей дочери я на жизнь не прошу, а с ребятками мне хлопот никаких. Если будут приходить, то по одному и не больше двух раз в неделю на часок. Так сказать просто приглядывать за моим самочувствием. Ну потешу когда мальчишек собой по мере возможности. Мне ведь привычки свои поздно менять. А вам, мужики, я не отказываю с визитами, но по выходным. Мы друг другу не чужие, столько лет вместе. Доедай, Костя, и приходи ко мне в комнату, а Лену зря не зли, нето враз закончатся твои хождения по бабам. Не буди лихо, пока тихо. А Марик дорожит семьёй. С ним проще сговориться.