Поезду Екатеринбург-Адлер оставалось проехать еще треть пути. Для многих пассажиров 2 дня поездки казались невыносимо скучными, и они всеми способами пытались скоротать оставшиеся 26 часов. Но для Марины и Егора поездка была более чем приятная по нескольким причинам. В первую очередь - это их купе нового образца. Просторное и комфортное даже для четверых пассажиров, не говоря уже о двух. Обращая внимание на койки, складывалось такое впечатление, что их сделали специально такими большими для двух людей. Марина в самом начале выкупила остальные два места, и планировала сдать их со скидкой за три станции до конечной.

Утром Марина проснулась первая. Она сладко потянулась, с довольной мыслью, что наконец то как следует выспалась. Ее взгляд переместился на Егора, и она тут же заметила его утренний стояк. Тот самый хуй, толстенный и весь в сперме, который вчера был в ее попке. Она легонечко села на край его койки, что бы не разбудить, и как обычно сперва просто любовалась этим членом. «Боже...какой же у него большой! Бля, и это он вчера даже не на всю длину зашел...ахуеть» - подумала про себя Марина. Ей было даже страшно от мысли, как такую махину можно вместить в свою тугую попку? Это сколько литров смазки нужно? И поможет ли она вообще?

Она с ухмылкой подумала, что ее задница только со стороны выглядит так грозно - огромная, слегка толстенькая, словно создана для ебли. Ее попка постоянно (словно сама по себе) покачивалась из стороны в сторону. Не редко она замечала на этой жопе взгляды молодых похотливых мальчишек. А на деле ее анус был таким узеньким и тугеньким, словно как у девочки. Да и выглядел он именно так. Розовый, аккуратный, нежный. Лишь с помощью крема эта тугая дырочка смогла вместить четверть хуя.

На удивление, член хоть и был покрыт привычным слоем белой и густой спермы, было ее не так много. «Кажется, кое кому действительно очень понравилось находится внутри теплой и тугой дырочки» - с нежностью подумала Марина. Она наклонилась к губам сына, и поцеловав его, разбудила.

— «Доброе утро, сладкий. Знаешь, ты так крепко спал, даже не хотела будить. Но ты ведь знаешь свою мамочку - стоит ей увидеть твой толстенный хуй как тут же хочется приласкать его!»

— «Доброе, мамуль. Кажется, ему как раз нужна помощь» - с ухмылкой сказал Егор, и его хуй тут же запульсировал, а из головки вышла небольшая, но очень тягучая капля спермы.

— «Вижу. Давай-ка достанем твоего дружка» - Марина потянула трусы-боксеры, и член высвободился, качаясь как маятник. Она не стала медлить. Ее теплые рот обхватил четверть его хуя. Собрав все сгустки спермы, она стала посасывать член, смакуя каждую секунду. Уже через несколько минут она делала тот самый фирменный минет с прокрутами ладони, от которых Егор так сильно кайфовал. Ротик мамы причмокивал, ладонь издавала мокрые звуки. Купе заполнилась этой симфонией.

Чмок.Чпок.Чмок.Чавк.

Примерно через пятнадцать минут Егор не в силах сдерживаться воскликнул «Кончаю, мам!»

Марина достала хуй из рта, и держа его возле губ, шепотом по блядски скандировала «Давай, малыш, накончай маме в ротик спермы. Просто кончай в мой ротик, детка. Отдавай маме всю свою ахуенную и густую блять сперму!»

Взрыв. Хуй буквально взорвался фонтаном тягучей спермы, попадая не только в рот, но и на все лицо Марины. Она пыталась ловить сперму своим ротиком, но ее было слишком много. Лишь когда спазмы затихли, Марина с улыбкой стала обсасывать член, собирая остатки спермы.

«Мои хорошие, мои сладкие внучата! Идите к бабушке в ротик, мои родненькие...» - с похотью думала Марина, глотая раз за разом вкусную, теплую сперму.

— «Ну что, давай теперь позавтракаем?» - чмокнув все еще набухшую головку спросила мамочка

— «Сделай бутеры, мамуль»

— «Угхму. Знаешь, а уже кажется наелась. Питательная у тебя сперма, сынок. Прям протеин блять!» - она с улыбкой еще раз чмокнула хуй, и направилась к своей койке. Она пригнулась в самый низ, где лежали сумки, и медленно, словно нарочно, доставала пакеты с едой. Егор смотрел на мамину попку, которая колыхалась от движений. Он слегка двинулся вперед, что бы ближе рассмотреть ее. Его взору предстал тот самый розовый, тугой анус, который едва ли скрывался за полоской ткани трусиков. Он всегда любил этот аппетитный вид - когда лишь крошечная полоска нижнего белья скрывала середину этой дырочки.

Утро, как и обед, пролетело в один миг, и время плавно перетекло в вечерние сумерки. Мама и сын после утреннего минета не общались. Егор играл в майнкрафт, а Марина читала ту самую книгу, которую прикупила перед поездкой. Лишь когда ей пришлось прищуриться что бы прочесть строку, она обратила внимание что стемнело. Марина отложила ее, и спустилась с койки к сумке с вещами. Она достала небольшое полотенце, мицеллярную воду и направилась в уборную. Лишь у зеркала она обратила внимание на небольшие засохшие кляксы спермы. Она улыбнусь, и стала приводить свое личико в порядок. На обратном пути она краем уха услышала шепот каких то мальчишек из плацкарта.

«Еба, смотри какая зрелочка идет!»

«Вот это у нее жопень!»

«Бля, топовая шлюшка»

«Даже ночнушку не поправила блядина!»

Она через плечо обернулась на свою задницу, и ее ночнушка действительно была задрана чуть ли не до поясницы. Она поправила ее не оглядываясь, и что то в словах этих нахальных пацанов тронуло ее.

«Блядина!» «Жопень» «Шлюшка»

Ее соски тут же затвердели. Она пыталась вообразить как она выглядела со стороны. Ее толстая задница у всех на виду, и эта ночнушка которая лишь подчеркивала ее изгибы. А теперь еще и соски! Марина вошла в купе, защёлкнула дверь на замок.

«Не спится, малыш?» – её голос был ласковым, но в глубине зрел знакомый Егору металлический отблеск.

Он покачал головой, не в силах оторвать взгляд от маминой ночнушки. Он даже не мог представить, что минуту назад эта тонкая ткань была задрана так высоко, что ее толстая попка была у всех на виду. Его член, предательски отозвавшийся на её появление, уже отчётливо выпирал под тонкой тканью боксёров. Марина села на край полки, как и вчера. Её бедро коснулось его ноги. Она достала баночку крема, которую оставила на столе, и тот же детский, травяной запах заполнил пространство между ними.

— «Надо позаботиться о моём мальчике, – прошептала она, зачерпнув два пальца белой массы. – Чтобы кожа не раздражалась. После вчерашнего... интенсивного ухода».

Её пальцы, холодные от крема, легли на низ его живота, чуть выше линии лобка. Егор вздрогнул. Она начала втирать крем медленными, широкими кругами, постепенно спускаясь ниже. Каждое движение было намеренно медленным, ритуальным. Она смазала кожу вокруг основания его члена, уже напряжённого и горячего, но пока не тронула сам ствол.

— «Мамуль... – его голос сорвался. Он сглотнул. Вопрос, который крутился у него в голове с того самого утра, вырвался наружу. – А можно... ещё раз? Как вчера? В... в попку?»

Марина замерла. Её пальцы остановились. Потом её губы растянулись в медленной, пошлой улыбке. Глаза, цвета морской волны, сверкнули в полумраке.

— «Понравилось? – выдохнула она, и в её голосе зазвучали те густые, мёдовые нотки, от которых у него ёкнуло в груди. – Понравилась мамина тугенькая... тёплая попочка?»

Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Его сердце колотилось где-то в горле.Она хихикнула, низко, похотливо. И затем, не дав ему опомниться, наклонилась. Её губы обхватили головку его члена, торчащую из-под резинки боксёров. Не глубоко, а так, чтобы взять в рот только тёмно-розовый кончик. Её язык, горячий и шершавый, ударил по уздечке одним быстрым, точным движением. Егор ахнул, впиваясь пальцами в простыню.Она отпустила его с громким, сочным чмоком и подняла на него взгляд. Губы её блестели.

— «Ещё бы! – сказала она пошло, откровенно, и её рука наконец обхватила его ствол, покрывая густым слоем прохладного крема. – Мамин тугой анус... ой, прости, сынок, мамин тугой задний проход... – она нарочито поправилась, играя в стыдливость, которой не было и в помине, – он же тебя выжимает, как спелый апельсин. Каждую капельку. Чувствовал?»

Он чувствовал. Он чувствовал всё. Её рука, смазывающая его быстрыми, уверенными движениями, превращала его член в скользкий, горячий монолит. Крем смешивался с уже выступившим предэякулятом, создавая густую, блестящую эмульсию. Она покрыла всё: от самого корня до распухшей головки, не забыв про тяжёлую, налитую мошонку.

— «Вчера я только прижала его... – продолжала она, её дыхание стало частым, – а сегодня... сегодня мама хочет почувствовать его. Весь. Внутри».

Она отставила баночку в сторону и повернулась к нему спиной.

— «Подвинься, малыш, – скомандовала она мягко. – И сними свои трусы. Мешают».

Егор, дрожащими руками, стянул с себя боксёры. Его член, толстый и блестящий от крема, шлёпнулся на живот, напряжённый и готовый. Марина окинула его оценивающим взглядом через плечо, и её губы снова сложились в удовлетворённую улыбку.

— «Такой большой... – прошептала она. – Маме придётся постараться».

Она приподнялась на коленях на полке, опираясь руками о стенку купе возле окна. Её поза была откровенной, приглашающей – спина в лёгком прогибе, ягодицы приподняты и слегка раздвинуты. В полумраке он увидел тёмное, крошечное колечко её ануса.

— «Не сразу, сынок, – сказала она, оглянувшись. Её глаза были тёмными, почти чёрными от желания. – Медленно. Дай маме привыкнуть... к такому гостю».

Она потянулась рукой назад, нащупала его член у основания и направила упругую головку к своему входу. Кончик коснулся напряжённого мышечного колечка. Оба вздрогнули.И затем она начала опускаться. Медленно, миллиметр за миллиметром, отпуская на него свой вес.Ощущение было сокрушительным. Головка, широкая и твёрдая, как гладкий камень, упёрлась в сопротивление. Тугое, почти неподатливое. Марина замерла, затаив дыхание. Егор видел, как напряглись мышцы её спины, как сжались её пальцы на стенке. Потом она выдохнула, долгим, дрожащим выдохом, и поддалась.

Раздался звук. Не такой громкий, как вчерашний чавк, а более глубокий, проникающий. Глухой, влажный хруст растягивающихся тканей. Чмок-чувк. Его головка провалилась внутрь, преодолев первый, самый тугой барьер.

— «А-ах! – вырвалось у Марины, её голос сорвался на высокую, болезненную ноту, которая тут же перешла в стон наслаждения. – Ох... сынок... какой... толстенный...»

Она опустилась ещё на сантиметр. Анус, вынужденный растягиваться, обхватил головку невероятно тугой, обжигающе горячей манжетой. Егор застонал. Ощущение было непохожим ни на что. Влажность, жар, невероятная плотность. Казалось, плоть его матери засасывает его, сжимает с такой силой, что вот-вот переломит. Марина снова замерла, давая мышцам привыкнуть. Её тело дрожало мелкой дрожью.

— «Боже... – прошептала она. – Чувствуешь, малыш? Как мамина попочка тебя держит? Как она не хочет отпускать?»

Он мог только кивать, захлёбываясь ощущениями. Его руки сами потянулись к её бёдрам, обхватили их, пальцы впились в упругую плоть.

— «Тихонько... – прошептала она. – Теперь... мама поедет...»

И она поехала. Медленно, с невероятным усилием, она начала приподниматься. Его член, зажатый в тугом кольце, с сопротивлением начал выходить. Кожа, смазанная кремом, скользила, издавая тот самый, похабный, мокрый звук.

Чавк.

Он был тихим, но отчётливым. Звук разрывающейся вакуумной печати, звук отлипания влажных поверхностей. Она остановилась, когда на поверхности осталась только головка, всё ещё растягивающая её отверстие в тёмную, влажную звёздочку. Потом, так же медленно, опустилась обратно. Глубже, чем в первый раз.

Чмок. Шлёп.

Теперь звук был громче, сочнее. В нём появилась низкая, булькающая нота. Его член проникал внутрь, в самую узкую, самую запретную часть её тела. Егор видел, как её ягодицы раздвигаются, принимая его толщину, как напрягается каждый мускул на её спине.

— «О-о-ох... Господи... – она закатила глаза, её голова упала на руки. – Вот... вот так... Медленно, сынок... Мама сама...»

Она установила ритм. Медленный, тягучий, мучительный. Подъём – долгий, сочащийся звук выхода. Пауза. Спуск – глухое, влажное вхождение, сопровождающееся её сдавленным стоном. Каждое движение было наполнено таким количеством ощущений, что Егору казалось, будто его сознание сужается до одной этой точки контакта. Он чувствовал всё. Каждую складочку, каждое пульсирующее сжатие её внутренних мышц, которые рефлекторно сжимались, пытаясь вытолкнуть захватчика, а потом снова расслаблялись, смазывая его своим внутренним теплом.

— «Да... – бормотала Марина, её слова прерывались на каждом движении. – Мамина... тугенькая... попочка... Она же... ах... для тебя... только для тебя, малыш... Выжимает... выжимает твой хуй... как надо... Чувствуешь?»

— «Чувствую... – прохрипел он. – Мама... так тесно...»

— «Так и надо... – она ускорилась чуть-чуть, и звуковая дорожка стала непрерывной: чавк-чмок-шлёп-чавк... – Чтобы... чтобы собрать всю твою больную, густую... сперму...»

Её ритм начал меняться. Медленные, глубокие погружения сменились более короткими, но частыми движениями. Она уже не поднималась до конца, а двигалась на средней глубине, быстро и ритмично, заставляя его член тереться о самые чувствительные внутренние стенки. Звуки слились в одну похабную, мокрую симфонию. Чаф-чаф-чаф-чпок-чаф-чаф. Это было громко. Неприлично громко для ночного поезда. Каждый чавк, каждый шлёпок её ягодиц о его лобок отдавался эхом в купе, заглушая стук колёс. Марина, казалось, забыла обо всём. Её тело было покрыто лёгким слоем пота, шёлковая ночнушка прилипла к спине. Она ритмично раскачивалась на нём, её ягодицы хлопали по нему с мягкой, но отчётливой силой. Её голова была запрокинута, рот приоткрыт, из горла вырывались непрерывные, низкие стоны.

— «Ох, сынок... сыночек... – она задыхалась. – Как хорошо... как... неправильно хорошо... Мама сидит на хуе своего сына... на своём же... большом... чёртовом... хуе... и ей... боже... так хорошо...»

— «Как блядина, да? Как шлюха, правда ведь?» - внезапно спросила Марина. Она вспомнила тех мальчишек из плацкарта. Она хотела услышать это еще раз.

— «Говори, сынок...я ведь блядина? Трясу жопой...своей толстой жопой на хуе сына...и кайфую...не блядь разве?...»

— «Бля, мам...» - лишь простонал Егор

— «Скажи! Скажи кто я!» воскликнула Марина, и затрясла жопой на его хуе

Её слова, грязные и беззастенчивые, лились на него, как кипяток. Они возбуждали его сильнее, чем любое прикосновение. Контраст между её обычной, строгой материнской ипостасью и этой похотливой, изнемогающей от анального секса шлюхой сводил с ума. Он не выдержал. Его руки, обхватывающие её бёдра, потащили её к себе, пригвоздили к своему члену глубже, чем она сама решалась опуститься.

— «Да, ты блядина! Толстожопая мамочка-блядь!»

— «А-а-а! – она вскрикнула от неожиданности и боли, которая тут же растворилась в море удовольствия. – Да! Вот так! Глубже! Загони... загони его в мамину попку... до самого основания!»

Он сделал это. С силой, которой сам не ожидал от себя, он приподнял бёдра с полки и всадил в неё себя полностью. Его лобок с силой прижался к её раздвинутым ягодицам. Он чувствовал, как его яйца прижались к её промежности, как её анус, растянутый до предела, судорожно забился вокруг самого основания его члена. Они замерли так на несколько секунд, оба тяжело дыша. Марина дрожала вся, от кончиков пальцев до пяток. Её внутренние мышцы сжимали его в тисках, волнами, непроизвольными спазмами наслаждения.

— «Наполнил... – выдохнула она, и её голос был полон немого изумления. – Наполнил маму... всю... до краёв...»

Потом она снова начала двигаться. Теперь это было не её движение, а их. Он помогал ей, поднимая и опуская её на себе, она встречала его толчки, подаваясь навстречу. Темп стал бешеным, животным. Звуки потеряли всякую членораздельность, превратившись в сплошное, булькающее, хлюпающее месиво. Шлеп-хлюп-чавк-шлёп-чпок! Её ягодицы хлопали по нему со скоростью барабанной дроби. Ночнушка съехала с одного плеча, обнажив тёмный сосок тяжёлой груди, которая бешено колыхалась в такт их яростному ритму.

— «Кончаешь? – закричала она, обернувшись, её лицо было искажено гримасой экстаза, волосы прилипли ко лбу и щекам. – Скоро, малыш? Мама чувствует... твой хуй... пульсирует... как сумасшедший!»

Он не мог говорить. Всё его тело было одним сплошным нервом, натянутым до предела. Он чувствовал, как его яички, эти переполненные резервуары, сжимаются, подтягиваясь к телу, готовясь к новому, невероятному выбросу.

— «В маму! – приказала она, и в её голосе не было просьбы, был приказ. – Кончай в мамину попку! Наполни её! Залей её своей спермой, сынок! Я хочу чувствовать, как она течёт во мне! Горячая... густая... твоя!»

Этот приказ, это грязное, запретное повеление, стало последней каплей. Егор увидел вспышки перед глазами. Его тело выгнулось в дугу. И он кончил. Это не было извержением. Это был прорыв. Мощный, шквальный выброс, удар за ударом, будто из пожарного шланга под чудовищным давлением. Густая, горячая сперма била глубоко внутрь её ануса, заполняя узкий проход, растягивая его ещё сильнее. Он чувствовал каждую пульсацию, каждый выброс, как отдельный, сокрушительный оргазм. Марина закричала. Долго, пронзительно, не стесняясь. Её собственное тело затряслось в анальном оргазме, редком и невероятно интенсивном, спровоцированном этим мощным заполнением и бешеной стимуляцией. Её внутренние мышцы схватили его член в серию быстрых, судорожных спазмов, выжимая из него остатки семени. Из её растянутого отверстия, плотно обхватывающего основание его члена, с громким, булькающим звуком выплеснулась наружу белая струйка, смешанная с кремом, – его сперма, не вместившаяся внутрь. Она рухнула на него, спиной к его груди, полностью обессиленная. Его член, всё ещё пульсирующий последними каплями, медленно выскользнул из неё. Звук был долгим, мокрым, откровенным: плюх-шлёп-хлюп. За ним последовал тихий, но отчётливый ручеёк – сперма, вытекающая из её расслабленного, растянутого отверстия на его живот и на простыню.

Они лежали, слипшиеся, покрытые потом, кремом и семенем, тяжело дыша. В купе пахло сексом, потом и реализованным табу. Марина первой нарушила тишину. Она повернула голову, её губы нашли его ухо.

— «Ну что... – прошептала она, и её голос был хриплым, разбитым, но довольным. – Выжала мамина попка твой хуй? Выжала до последней капли?»

— «Д..да»

— «Я же обещала тебе жопотряски. А если мамочка-блядь что то обещает - то держит слово. Держит так же, как моя тугая попка твой хуй» - она с улыбкой поцеловала его, и вновь взяв в руки полотенце, направилась в уборную.

Закрыв за собой дверь купе, она присмотрелась в сторону плацкарта, где были те мальчишки, которые шептались о ней. В этот раз она уже специально задрала ночнушку до поясницы, оголяя свою задницу, и с блядской улыбкой пошла вперед.

Друзья, напоминаю, что в моем обычном бесплатном телеграм (https://t.me/momslutyy) канале я выпускаю продолжения рассказов с гиф-анимациями и аудио бонусами. Сейчас я выложил эту часть с гиф + бонус в виде небольшого аудио. На сайт я выкладываю лишь небольшие рассказы, которые написаны весьма быстро, и в сущности с идеями, которые приходят мне мимолетно. На текущий момент я работаю над действительно крупными рассказами( в канала есть пример) Некоторые рассказы я пишу аж с 2023 года - все никак не могу закончить их, но время от времени возвращаюсь к ним. У меня 400 + заметок с рассказами, и я бы хотел поделиться ими с вами. Буду признателен оценкам и комментариям!