НОВАЯ КОЛЛЕГА / The New Coworker © EOUL

Опубликовано на LE в разделе Loving Wives 03/09/2026

Прежде чем мы обсудим историю, связанную с коллегой моей жены, позвольте мне рассказать вам немного о нас. Мы с Пэм поженились сразу после колледжа, она уже была беременна нашим старшим сыном, но мы уже спланировали большую часть свадьбы, прежде чем у нее начались месячные. Через год у нас родился мальчик. Наши сын и дочь учились в колледже на втором и первом курсах.

У нас с Пэм была очень активная общественная жизнь, друзья из спортивных команд мальчиков, соседи и коллеги по работе. Казалось, что каждые летние выходные мы были заполнены тем, что ходили хотя бы на одно барбекю с друзьями или устраивали его сами. Даже зимой мы устраивали домашние вечеринки и ужины в ресторанах с другими парами. Когда мы были одни, мы часами обсуждали, какие места стоит посетить, когда выйдем на пенсию. У нас был свой "список путешествий", в который постоянно добавлялись новые места и расставлялись приоритеты. Наша жизнь была прекрасной.

Я не помню точно, когда Пэм заговорила о своей новой коллеге, Сьюзен. Разговоры о коллегах за ужином были обычной частью нашей жизни. Мы поужинали с большинством близких коллег Пэм, и я познакомилась с другими на ее ежегодной рождественской вечеринке. Со временем Сьюзен стала главной темой разговоров Пэм о работе. Сьюзен делала то, Сьюзен делает это и так далее. Я никогда не придавала этому большого значения. Пэм проработала с большинством коллег по меньшей мере десять лет, так что, естественно, появление кого-то нового вызвало бы много разговоров.

Сьюзен и Пэм организовали ужин в дорогом ресторане, чтобы мы с мужем Сьюзен смогли познакомиться друг с другом. Признаюсь, мне трудно оставаться самим собой, когда я знакомлюсь с новыми людьми. Я редко позволяю себе расслабиться и включаю режим анализа нового человека. Сьюзен и Пэм углубились в свои рабочие проблемы, что дало нам с мужем Сьюзен, Филом возможность познакомиться поближе. Он был очень молчалив, как будто что-то скрывал. Вот о чем я думаю: если кто-то молчит, то это потому, что боится сказать что-то не то. Я не изучал его, поэтому не понимал его сдержанности. Что ему было скрывать? Мне оставалось только размышлять над этим вопросом.

И, конечно, по дороге домой мы обсуждали Сьюзен и Фила.

По словам Пэм, Сьюзен при прощании ей сказала: - Не похоже, чтобы наши мужья хорошо провели время.

— Он был не очень разговорчив, если бы я работал над делом, и мне пришлось интервьюировать его, я был бы уверен, что он что-то скрывает.

— Он же никогда не встречался с тобой, Джек, что ему скрывать?

— Он знает, чем я зарабатываю на жизнь? Он сказал мне, что он сам бухгалтер.

— Да, мы со Сьюзен обсуждали ваши с Филом занятия, но я не уверена, насколько подробно я ей рассказывала о тебе. Ты и сам никогда не сообщаешь мне всякие подробности, за исключением тех случаев, когда кого-то приговаривают к тюремному заключению или когда тебя за что-то отстраняют от дела.

Пэм была очень возбуждена в ту ночь. Она инициировала секс и усердно отсасывала мне в течение второго раунда. Утром я проснулся с моим членом у нее во рту. В какой-то момент нашего брака Пэм решила отказаться брать мой член в рот после того, как он побывал в ее влагалище; теперь же она делает это дважды в течение нескольких часов! После того, как я стал твердым, она перевернулась на спину и раздвинула ноги: - Трахни меня, - заявила она. Я подчинился и набросился на нее так, как делал это, когда мы еще учились в колледже. Семейная жизнь и рождение детей превратили женщину, которая раньше очень любила секс, в настоящую мамочку. Сейчас все вернулось!? Что-то или кто-то подменил мою жену.

Две недели спустя, в следующую пятницу, мы вновь ужинали со Сьюзен и Филом. На этом ужине Фил говорил больше, в основном о всяких пустяках, и у меня сложилось впечатление, что он выполнял приказы. Должно быть, Пэм что-то сказала Сьюзен, и она строго приказала Филу вести разговор. Девочки вновь были увлечены своим разговором, сплетничая об одной из своих коллег.

Я сказал Филу, чтоб меня не было слышно другим: - Хочу извиниться за то, что сказал Пэм, что на прошлой неделе ты был не очень разговорчив. Мне тоже всегда неудобно разговаривать с людьми, которых я не знаю.

Фил густо покраснел и взглянул на Сьюзен.

— Нет, извини, это просто был конец плохого дня в конце плохой недели. Знаешь, какой иногда бывает работа. Сьюзан сказала, что ты работаешь с полицией и контролируешь вопросы этики, это, должно быть, захватывающе.

— Это может быть очень скучно, но чередуется с периодическими авралами и отчетами перед руководством, когда им не нравятся мои выводы. А на что похожа твоя работа, ведь ты бухгалтер, так, Фил?

— Я работаю в одной из крупных бухгалтерских фирм, и уже одно это может вызывать стресс. Я несколько раз менял направления своей работы в фирме. У нас есть дочери-близнецы, которым недавно исполнилось 18 лет. Когда они были моложе, я устроился на работу, которая не требовала от меня частых поездок. А когда они учились в старших классах, я принял предложение о работе с командировками, и теперь я провожу половину своего времени в разъездах, что мне действительно нравится. А как насчет тебя, твои расследования требуют командировок?

— Нечасто, может быть, четыре - пять раз в год, и обычно только на несколько дней. Мы стараемся быть максимально подготовленными, поэтому приступаем к работе без промедления.

— То же самое касается и моей команды. Я всегда говорю, что подготовка - это ключ к успешному аудиту. Иногда нам даже приходится привлекать вас, следователей, чтобы навести порядок в том, что мы обнаруживаем, - добавил Фил со странной улыбкой на лице.

— Скажи мне, Джек, как ты узнаешь, что кто-то лжет или что-то скрывает?

Теперь настала моя очередь покраснеть. Мне нужно было говорить об этом с Пэм, когда мы вернемся домой.

— Можно потратить несколько часов на поиски правильного ответа на твой вопрос. Существуют компании, которые обучают сотрудников полиции. Существуют направления профессий по верификации поведения человека: профайлеры, верификаторы, полиграфологи. Но простого ответа на этот вопрос нет. Если человек нервничает, это еще не значит, что он лжет. Кто бы не занервничал, когда пара "костюмов" из корпорации начинают засыпать его вопросами? Обычно я задаю несколько вопросов, например по спорту в начале и пытаюсь понять основные черты характера человека. Я занимаюсь этим уже пару десятилетий, так что могу хорошо разобраться с первой дюжиной вопросов.

— Но, все-таки, Джек, как ты определяешь, что кто-то что-то скрывает?

— На данном этапе моей карьеры это в основном просто ощущение. Допустим, может быть какой-то парень, который едва ли даст что-то большее, чем односложный ответ, или другой парень, который говорит бесконечно и пытается увести тебя от смысла вопроса.

— А что заставило тебя решить, что я пытаюсь что-то скрывать, когда мы говорили на прошлой неделе, Джек?

— Твои слова говорят сами за себя, большинство людей любят рассказывать о себе, а ты отмолчался. Как и сегодня, вместо рассказа о себе ты заставил меня рассказать тебе о своей работе.

— Туше, Джек!

— И полагаю, Сьюзен может не понравиться, если ты будешь распространяться о себе, поскольку ты постоянно поглядываешь в ее сторону, проверяя, слушает ли она. Парень из профсоюза, когда вступает в разговор о своем цехе в присутствии руководителя, обычно смотрит на него, чтобы убедиться, не сболтнул ли он чего-то лишнего.

Когда пришло время расходиться, я сказал: - Чем бы я мог навредить тебе, Фил? Должен ли я сказать Пэм, что ты все еще что-то скрываешь или что ты слишком много болтаешь?

Фил искренне рассмеялся: - Скажи ей что-то среднее, Джек.

Мы начали ходить на ужин со Сьюзен и Филом каждую вторую пятницу. Скорее всего это значило, что Фил через неделю бывал в поездках. Я чувствовал, что наши с Филом беседы за ужином превращаются в интеллектуальную игру "отдавай и получай", подобную тем, в которые я играл с подозреваемыми во время допросов. Время от времени у меня возникало ощущение, что я становлюсь мышью в игре в кошки-мышки, а подозреваемые пытаются изменить ход событий. Многолетний опыт научил меня распознавать такие изменения и незаметно возвращать их на круги своя. Важнее всего было соблюдать осторожность и не дать подозреваемому понять, что ситуация за столом снова изменилась, пока его будущее не будет предрешено.

Филу нравилось играть со мной, поскольку он обычно старался узнать обо мне больше, чем я о нем. Конечно, я не был так осторожен, как если бы действительно допрашивал подозреваемого. Часто просто наслаждался нашей игрой, когда ставил его перед необходимостью немного больше рассказать о себе.

Иногда мне казалось, что Фил наслаждается нашей игрой даже больше меня. Но тут возникал вопрос, какова тогда его конечная цель? Я знал, что обычно допрашиваемый пытается сделать три вещи: спасти свою задницу, спасти свою работу и не угодить в тюрьму. Тогда в чем интерес Фила?

Пэм после наших встреч проявляла чрезмерный интерес к тому, о чем мы с Филом говорили, но я уже усвоил урок. Обычно расставшись, в автомобиле по дороге домой Пэм выспрашивала, о чем мы с Филом говорили, и я отвечал, что это просто деловые разговоры, поскольку мы работаем в тесно связанных областях. Отчасти это было правдой, иногда Фил обсуждал аудит, в ходе которого он обращался за помощью к их группе следователей.

Никогда раньше, после любых встреч с другими парами, Пэм не интересовало, о чем говорил я с другими мужьями, за исключением вежливого любопытства.

Я мог сделать вывод, что устами моей жены вопросы задавала Сьюзен.

Эта же мысль о любопытстве Сьюзен к моим разговорам с Филом заставила меня приглядеться к некоторым изменениям в Пэм, так, на уровне обыденности. Самым простым было то, что она сменила свои духи. Я как-то спросил ее об этом, и она сказала, что Сьюзен очень рекомендовала этот аромат, и она решила попробовать. За исключением непомерной цены, я не заметил большой разницы в ее запахе. Подобные изменения, казалось, происходили еженедельно; в основном это были глупые мелочи, которые на самом деле ничего не меняли, кроме того, что они становились все дороже. Она перешла на органическое миндальное молоко. Ее заказ кофе в кофейной стал настолько сложным, что мне пришлось сохранить его в телефоне, потому что он был очень длинным и в пять раз дороже, чем простой латтэ среднего обжаривания, и в нем не было места для молока. Потом появились и другие вещи: новые туфли, новая сумочка и модное нижнее белье. Каждый раз, когда я спрашивал, ответ был: Сьюзен.

Мы с Пэм пользовались одной картой для расходов, и когда я открыл приложение для оплаты счетов по нашей общей кредитной карте, практически упал со стула. Когда я смог подняться с пола, я распечатал квитанции и отправился на поиски Пэм.

Она съежилась, увидев гнев на моем лице: - Какого хрена, Пэм, эта гребаная сумочка от Луи Виттона стоит почти три тысячи! А гребаные туфли от Кристиана Лобутена стоят больше тысячи, плюс это гребаное белье стоит еще тысячу. Ты потратила больше 5.000 $ на личные дела, даже не обсудив это со мной, и не смей мне опять упоминать Сьюзен!

Но она ничего не могла с собой поделать: - Сьюзан сказала, что ты зарабатываешь достаточно денег, чтобы я могла начать лучше относиться к себе.

— Пэм, у нас был лимит в 500 долларов на личные расходы, который мы установили давным-давно, и никто из нас не тратит больше, не обсудив это сначала со своим партнером. Такое ощущение, что Сьюзан стала твоим партнером, а я просто остался главным кормильцем в этой семье.

— Ты смеешь издеваться над тем, что я решаю для себя, и это оскорбительно. С тех пор, как мы устанавливали этот лимит, дела пошли лучше. Теперь ты зарабатываешь в два раза больше.

— Я не оспариваю то, что зарабатываю, я хочу сказать, что мы совместно оцениваем наши финансы, и я имею право голоса, когда ты собираешься тратить пять тысяч только на себя. Я сам никогда не тратил на себя такие деньги. Самое большее, что я когда-либо позволял, - это 500 долларов за костюм, который ты настояла купить на нашу свадьбу.

Пэм замолчала и больше ничего не сказала. Она и раньше так поступала из-за неприятностей, например, когда умолчала о повреждении крыла автомобиля. А когда я заметил повреждение, не сказала мне ни слова, а потом расплакалась, когда я обратился к ней с вопросом. Так и сейчас я заметил, что ее глаза увлажнились.

В ту ночь чрезмерно сексуальная Пэм легла в постель в новом нижнем белье. Господи, подумал я, неужели она не могла быть более откровенной?

— Это то, что предложила тебе Сьюзен - попытаться искупить свои грехи, подкупив меня сексом?

Это прозвучало намного злее, когда я произнес это вслух. Пэм разрыдалась и выбежала из комнаты. Я пошел за ней и обнаружил ее скорчившейся на диване.

— Пэм, - сказал я, - пожалуйста, сними это и вернись ко мне в постель в качестве моей жены, женщины, которая никогда не пыталась использовать секс для прощения.

Пэм зашла в ванную и переоделась в свою обычную ночную одежду, одну из моих старых футболок, из-под которой было видно немного трусиков.

— Для меня ты никогда не выглядела более сексуальной, чем в том, что на тебе сейчас, Пэм.

Забравшись в постель рядом со мной, она сказала: - Извини, Джек, я верну эти вещи завтра после работы.

— Я не злюсь, что ты хочешь побаловать себя чем-то приятным, Пэм. Я злюсь, что ты сделала это, даже не сказав мне об этом. Эти деньги могли понадобиться на что-то другое, например, на оплату обучения или наш отпуск. Похоже, Сьюзан стала твоим партнером вместо меня. Если бы она была мужчиной, я бы ревновал. Возможно, мне уже нужно ревновать.

Пэм снова и снова извинялась, пока я засыпал. В следующую пятницу мы с Сюзан и Филом снова ужинали. Пэм надела свои новые туфли и взяла новую сумочку. Сьюзан похвалила ее выбор, и я увидел, как просияло лицо Пэм. Затем Сьюзен сказала что-то насчет подходящего платья, улыбка Пэм испарилась, и она опустила глаза в пол. Сьюзен сердито посмотрела на меня.

— В чем дело, Джек, у тебя немного стесненный бюджет?

Я уже сидел рядом с Филом, и он наступил мне на ногу достаточно сильно, чтобы причинить боль. Его сообщение было получено, и я улыбнулся Сьюзен, но она должна была понять, что моя улыбка была какой угодно, только не искренней. Остаток вечера прошел так же, как и в предыдущие выходные, Сьюзен и Пэм болтали о всякой всячине, пока мы с Филом играли в нашу игру-интервью. Мы с Пэм не разговаривали по дороге домой и едва переступили порог. Честно говоря, я понятия не имел, что сказать о вечере. Я не возражал против расспросов о том, что я могу себе позволить, так как был уверен, что мы с Филом зарабатываем примерно одинаковые деньги. Мы, по сути, работали в одной отрасли, и о размерах оплаты труда было известно всем. Что не давало мне уснуть допоздна в тот вечер, так это реакция Пэм, сначала на то, как она сияла, когда Сьюзен хвалила ее, а затем на то, как она съежилась, услышав ее комментарий о платье. Это было почти подчинение по своей природе, что раньше за ней никогда не замечалось.

Утром все было так, как будто ничего не произошло, мы жили своей обычной жизнью.

Планы на нашу следующую встречу изменились через две недели. В пятницу вечером мы были приглашены не в ресторан, а на ужин к Сьюзен и Филу. Кроме того, Пэм и Сьюзен должны были подъехать к дому Сьюзен на своих машинах, сразу после работы.

Я должен был также приехать на машине сразу с работы. Их дом был несколько в стороне, и я предложил, что собраться на ужин в субботу было бы лучше, но мое предложение было отклонено.

Фил встретил меня у двери и пригласил войти. Он провел меня в свою гостиную, где по телевизору показывали кадры с вертолета, запечатлевшие массовую аварию на автостраде, той самой дороги, по которой наши жены должны были добираться до дома Сьюзен. Кадры с вертолета показывали, что шоссе было забито разбитыми машинами, за ними образовалась огромная пробка, которая все увеличивалась. Фил указал на внедорожник Сьюзен "Мазерати" в пробке, и я решил, что зеленый внедорожник недалеко от нее - это "Субару" Пэм. И мой, и Фила сотовые телефоны засветились одновременно от звонков девушек. Они определенно попали в эту пробку. Судя по тому, что говорили в новостях, они застрянут там на час, а может, и дольше. Фил был занят приготовлением ужина и то и дело высовывал голову, пока мы разговаривали с женами и смотрели новости.

Выключив телевизор, Фил предложил мне бокал вина. Это был один из тех модных телевизоров, которые при выключении превращаются в портреты или произведения искусства. Недавно я видел такой в магазине электроники. Там был изображен морской пейзаж, а на этом - семейный портрет их семьи. Сьюзен и Фил вместе со своими дочерями-близнецами, которым, как я знал, было по 18 лет, и двумя темнокожими мальчиками, примерно семи и пяти лет. Я знал, что Фил наблюдает за моим выражением лица, пока я рассматривал изображение.

— Близнецы идентичны, Фил? - спросил я.

— Это один из твоих вопросов, которые ты задаешь про спорт, прежде чем задать настоящий вопрос, например, почему у моих сыновей темная кожа? Кстати, девочки - однояйцевые близнецы.

— Ну, раз уж ты сам об этом заговорил, Фил, откуда у твоих сыновей темная кожа, это усыновление?

— Нет, Джек. Сьюзан - их мать. Но их отцом были двое арабов, которые входят в группу, контролирующую ее. Давай пройдем на кухню, ужин готов, так что мы могли бы поесть. Мои тайны больше не имеют значения. Завтра я уезжаю в предполагаемую командировку и не вернусь.

Это была другая сторона Фила, которую он скрывал во время трапез с нашими женами.

Направляясь на кухню, я включил запись на своем мобильном телефоне, в чем благодаря моей работе я стал большим специалистом. Мы сели за кухонный стол, а не за стол в столовой, где все уже было накрыто. Фил снова наполнил мой бокал вином и подал какое-то изысканное блюдо из курицы, которое приготовил.

— Мне не разрешается сидеть в столовой без Сьюзен, так что, надеюсь, и ты не будешь возражать, если мы посидим здесь.

Когда он это сказал, на его лице отразилась боль. Я попробовал свою еду, и она была вкусной, о чем я ему и сказал. Он улыбнулся и начал говорить, как человек, который впервые за много лет изливает душу.

— Мне всегда нравилось готовить, Джек, жить простой и содержательной жизнью. Двадцать лет назад мы со Сьюзен поженились, и мир был прекрасен. Сьюзен родилась в богатой семье и была избалована с рождения. Это было то, что она скрыла от меня. Ее чувство превосходства начало проявляться во время ее беременности и проявилось в полную силу после рождения близнецов. Наверное, тогда мне следовало что-то предпринять, но я был очарован близнецами. До недавнего времени они были для меня всем.

Сьюзен захотелось отнять у меня и это, вот почему сегодняшняя ночь будет моей последней ночью здесь. Мне всегда было легче говорить "да" Сьюзен. Это давало мне больше времени, на общение с близняшками. Каким-то образом со временем я понял, что не могу заставить себя сказать "нет". Я не мог отказать ей в модной одежде, роскошном доме, в дорогом внедорожнике, которые у нее должны были быть.

— А потом я не смог отказать, когда она захотела провести ночь с другим мужчиной.

— Всего одну ночь, - сказала она, - И это сделает меня счастливой. И ты слишком сильно любишь меня, чтобы отказать, - сказала она. На самом деле я вообще ничего не сказал. Она уехала в пятницу и вернулась домой в воскресенье вечером с широкой улыбкой на лице. А мы с близняшками тоже здорово провели выходные, без всяких опасений по поводу вмешательства гестапо.

— Конечно, не прошло и недели, как она совсем перестала спрашивать. Я приходил домой с работы, видел ее чемодан у двери и понимал, что проведу опять отличные выходные с девочками. А потом она начала работать с каким-то крупным застройщиком в Денвере. Парня зовут Долан, и он владеет долями в нескольких профессиональных командах. Вспомни Эпштейна. Там, где Эпштейн имел дело с миллиардерами и принцами, Долан имеет дело с миллионерами и спортсменами. Это было не то, о чем я ее спросил, это было то, чем она сама хвасталась, когда вернулась домой в то воскресенье. Она стала одной из тусовщиц в группе Долана, и похвасталась, когда вышла из душа с телом, покрытым синяками. Она сказала, что трахалась часами, во все свои дырочки, и мужчины постоянно заставляли ее кончать. Большую часть времени все выходные она была с одним или несколькими мужчинами. Постепенно Сьюзан стала проводить с Доланом больше времени, почти каждые выходные, а иногда и в середине недели.

— Компромиссом стало то, что у меня стало больше времени для общения с девочками, и Сьюзан не критиковала мои родительские навыки.

Фил сделал паузу в своем рассказе, пока мы мыли посуду после ужина и наполняли наши бокалы вином. Я не был уверен, куда нас заведет его рассказ.

— Сьюзан сказала мне, что клиентуре Долана быстро надоедают такие женщины, как она. Чернокожим спортсменам нравится трахаться с замужними белыми женщинами, но ей нужно было дать им что-то еще, чтобы заинтересовать их. Однажды в воскресенье она пришла домой очень довольная, когда вышла из душа, а ее тело снова было покрыто синяками. Сьюзан сказала, что в те выходные ее работой было играть в уборку. Она показала мне фотографию, на которой у нее на лбу было написано фломастером "убирать". Сьюзен продолжала рассказывать мне, что ее работа заключалась в том, чтобы вылизывать сперму из влагалищ других женщин. Она сказала, что никогда не осознавала, что ей так нравится вкус киски, особенно с примесью спермы, и сожалела о том, сколько времени своей жизни она потратила впустую. Сьюзан сказала, что лучше всего было то, что она стояла на коленях, уткнувшись лицом в пизду, а незнакомцы подходили и трахали ее в пизду или задницу. Она редко знала, кто ее трахает, и это делало ее оргазмы намного сильнее. Просто рассказав мне эту историю, она так возбудилась, что мастурбировала до оргазма, лежа рядом со мной.

— И тогда к Долану обратились двое мужчин-арабов с желанием завести детей от белой женщины. Долан предложил Сьюзен, и та с готовностью согласилась.

— Вот почему на нашем семейном портрете изображены два темнокожих мальчика. Сейчас они со своими отцами, и их приобщают к мусульманской жизни. Ни мне, ни Сьюзен не разрешается как-то влиять на них, потому что их отцы не хотят, чтобы они когда-либо подчинялись белым людям или другим неверным. Они превратились в пару маленьких засранцев, и они вряд ли даже смогут закончить начальную школу.

Как и сказала Сьюзен, Долан всегда искал "новые игрушки", поэтому Сьюзен начала подыскивать новых белых женщин в свою конюшню, таких как Пэм.

Фил достал свой телефон и вывел видео на большой экран телевизора. На первом видео было видно, как беременную Сьюзен поджаривают на вертеле двое чернокожих мужчин с очень крепкими телами.

— Очевидно, это Сьюзен, а некоторые парни получают удовольствие от того, что трахают беременную женщину. Давай я отправлю тебе ссылку и пароль. Фил взял свой телефон отправил сообщение на мой телефон.

Фил продолжил искать что-то в своем телефоне.

— Долану, как и Эпштейну, нравятся молодые белые шлюшки, и, чтобы выслужиться перед ним, Сьюзен подарила ему наших дочерей. Девочки стали известны в Интернете по совершенно неправильным причинам.

Он переключился на другое видео, на экране появилось сообщение: «Две белые девушки-близняшки расстались с девственностью с BBC (англ. – Большие Черные Члены) в день своего 18-летия". Я не смог это смотреть и попросил его выключить. Как раз в этот момент зазвонили наши телефоны, Пэм сказала, что движение на дорогах наконец-то началось, и вместо того, чтобы ехать к Сьюзен, она просто собиралась вернуться домой. Я сказал ей, что встречу ее там.

— Прежде чем мы расстанемся, Джек, позволь мне объяснить, почему я рассказал тебе все это. Нелегко рассказывать кому-то, как я стал таким козлом, как я потерял все, что было для меня важно. Я говорю тебе это, потому что Сьюзан все еще хочет подарить Долану свежую белую киску, и она обрабатывает твою Пэм, чтобы та стала следующей, а потом, возможно, будет и твоя дочь. Тебе нужно прекратить это, пока это не случилось. Сьюзен пыталась заинтересовать Пэм вечеринкой по обмену женами. Сегодня вечером мы со Сьюзен должны были предложить тебе эту идею. Сьюзан уже работала с Пэм несколько недель и считает, что все, что нам нужно сделать, - это заинтересовать тебя. С того момента, как я тебя узнал, я не сомневался, что ты на это не согласишься.

— Но это не должен быть обмен женами, это будут несколько белых пар. Жен будут трахать друзья Долана, в то время как их мужья, должны будут сидеть и наблюдать. Там же должны быть несколько головорезов, которые будут стоять рядом, чтобы мужья не дергались. Сьюзен убедит Пэм, что она должна приехать, даже если ты скажешь "нет", и что ты слишком сильно любишь ее, чтобы остановить, а также, что ты слишком сильно любишь ее, чтобы принять обратно.

— Я скоро уеду, и ты меня больше никогда не увидишь, так что предупреждаю тебя, прекрати это, пока не началось. Пожалуйста, ничего не говори Пэм о том, что я тебе сказал, особенно о моем намерении исчезнуть. Что касается Сьюзен, то я просто уеду в очередную командировку и вернусь домой в следующую субботу, как хороший мальчик, каким она меня считает. Все, что мы делали сегодня вечером, это говорили о разных бухгалтерских фирмах.

Я поблагодарил его за предупреждение и пошел к своей машине.

Я ехал домой как в тумане, изо всех сил пытаясь удержать машину в своем ряду. На дороге все еще было оживленное движение из-за недавней аварии на автостраде. Большую часть пути я провел, пытаясь сообразить, что же делать. Возможно, Пэм даже не спросила бы о том, собирается ли она поменяться супругами. Я хотел посмотреть, спросит ли она, и решил помалкивать, пока она этого не сделает.

Она заставила меня ждать до среды, хотя эти несколько дней ей с трудом удавалось скрывать свое беспокойство.

Поэтому за ужином я, наконец, спросил, что ее беспокоит.

— Я даже не знаю, как сказать об этом, Джек... Сьюзен и Филип пригласили нас на вечеринку по обмену женами на следующих выходных. Думаю, было бы интересно на ней побывать.

Говоря это, Пэм отложила вилку и уставилась в тарелку, изображая покорность. Она, наконец, подняла на меня глаза и увидела гнев в моем взгляде, который вызвал у нее волну страха. Я не хотел рассказывать о том, что сказал мне Фил, по крайней мере, пока.

Я спокойно начал говорить: - Я люблю тебя, Пэм, всем сердцем с тех пор, как мы впервые встретились. Мне невыносимо представить тебя с другим мужчиной, и с тех пор, как мы встретились, у меня ни разу не возникало желания быть с другой женщиной. Так что нет, я не хочу идти на вечеринку по обмену супругами, а быть со Сьюзан- мне вообще отвратительно. Я никогда не захочу делить тебя ни с кем. От одной мысли о том, что ты с Филом, мне становится физически плохо.

— Но там будут и другие пары, Джек, может быть, другие женщины покажутся тебе привлекательными.

— Пэм, единственная женщина, которую я нахожу привлекательной, - это ты. Я удивлен, что слова твоего "мужчины" не вызывают у тебя радости.

Но это не вызвало у нее улыбки, вместо этого она прикусила губу, что обычно делала, когда нервничала. Очевидно, что, когда я сказал Сьюзен "нет", она встала перед выбором своего решения. Возможно, она собиралась сказать мне, что все равно поедет, независимо от того, буду я там или нет. Я молился, чтобы этого не случилось.

Пэм изобразила на лице притворную улыбку и сказала: - Просто подумай об этом, Джек, вечеринка только в субботу. Может быть, ты еще передумаешь.

— Я никогда не изменю своего мнения на этот счет, Пэм. Ни в ближайшие несколько дней, ни в ближайшие несколько лет, ни в ближайшие несколько десятилетий.

Пэм замолкла на несколько дней, но напряжение по-прежнему не покидало ее. Она вновь заговорила об этом в пятницу вечером, когда мы ужинали. Я увидел выражение ее лица и включил запись на своем телефоне под столом.

— Ты больше не думал о том, чтобы поменяться с Филом и Сьюзан, Джек?

— Только пытался понять, почему ты вообще решила, что меня может заинтересовать что-то подобное. Мы женаты уже двадцать лет, но делал ли я когда-нибудь, что бы указывало на мой интерес в сексе с другой женщиной или что я хотел бы делить тебя с другим мужчиной?

— А что, если бы я поехала одна? Я старею, Джек. Мои перемены не за горами, и возможность насладиться чем-то подобным закроется через год или два. Я вернусь в воскресенье, и все у нас с тобой останется по-прежнему.

Пэм не отрывала взгляда от своей пиццы. Если бы она подняла глаза, то увидела бы слезы в моих глазах, которые я отчаянно пытался сдержать. Она по-прежнему не смотрела на меня, не желала или не могла. Я подумал о том, чтобы рассказать ей о том, что сказал Фил о множестве мужчин, которые будут трахать белых жен. Важно было то, что она хотела разделить себя с другим мужчиной, и именно это "хочу" послужило основой для ее разговора. Наверное, из-за того, что Сьюзен кормила ее с ложечки, не знаю, как долго.

— Позволь мне внести ясность, Пэм, я не согласен с тем, что ты пойдешь заниматься сексом с другим мужчиной, ни в эти выходные, ни в какие-либо другие выходные. Если ты уйдешь, чтобы сделать это, тебе не к чему будет возвращаться домой в воскресенье.

Я встал и вышел из-за стола, за которым все еще сидела Пэм, сел перед телевизором и включил его. Вдалеке был слышен приглушенный голос Пэм, разговаривающей по мобильному телефону. Я молился, чтобы она сказала "нет", но за последние несколько дней я разработал план действий на случай, если она все-таки согласится.

Пэм вышла в гостиную в сексуальном белье.

— Почему бы тебе не пойти со мной в постель, Джек, - сказала она соблазнительно, явно выполняя наказ Сьюзен.

— Нет, Пэм, я не пойду в постель. Я хочу, чтобы тот последний раз, когда мы занимались сексом, был последним, когда мы занимались любовью, потому что тогда мы любили друг друга. Не потому, что ты хочешь бросить мне кость, прежде чем переспать с другим мужчиной или мужчинами.

Пэм разрыдалась и убежала в нашу спальню, хлопнув дверью. Я спал на диване и ушел в кафе до того, как она проснулась на следующее утро. Должно быть, она слышала, как я ухожу, потому что мой телефон начал гудеть от ее сообщений еще до того, как принесли яичницу. В основном, она просто хотела знать, где я, но я не ответил. Я допивал последнюю чашку кофе, когда она начала звонить, и я отправил ее на голосовую почту.

Потом я удаленно наблюдал по видеоканалу с дверного глазка, как около одиннадцати она относила свою сумку с вещами в машину. Я же направился в транспортную компанию, чтобы завершить уже сделанные приготовления.

Около 11:30 от нее пришло еще одно сообщение: - Я собираюсь уехать, Джек, пожалуйста, позвони мне. Я бы хотела поговорить с тобой перед отъездом, чтобы помочь тебе понять, зачем мне это нужно. Я все еще буду твоей женой, когда вернусь домой в воскресенье.

Снова подключившись к видеорегистратору, я увидел, как она села в свой зеленый Субару и уехала. Я с нанятыми грузчиками подъехал к своему дому. За пару часов мы упаковали одежду и другие вещи Пэм и я дал указание транспортной компании доставить их ее родителям в воскресенье утром. Потом провел день, убираясь в гараже, где всегда был беспорядок, а уборка каким-то странным образом оказывала терапевтическое воздействие.

Субботним вечером я сидел перед телевизором, смотрел бейсбольный матч, ел разогретую пиццу и изо всех сил старался не думать о том, что сейчас делает Пэм. Трудно не думать о том, о чем пытаешься не думать. Чуть позже 21:00 местный телеканал сообщил в новостях о взрыве в жилом доме в округе. Вертолет кружил над зданием, которое когда-то было большим домом, а теперь сровнялось с землей до самого фундамента. Повсюду были разбросаны обломки, несколько автомобилей были охвачены пламенем, а пожарные пытались тушить тлеющие остатки дома и машин. Ведущий новостей сообщал о том, что от мощного взрыва почти все окна в близлежащих домах были выбиты, были и другие многочисленные повреждения. Они не ожидали, что в результате взрыва в этом доме кто-то может остаться в живых, а, судя по количеству машин на подъездной дорожке, жертв должно было быть достаточно, так как это было похоже на какую-то вечеринку.

Я был там всего один раз, но был уверен, что пострадал дом Сьюзен и Фила. Теперь я не сомневался, что Пэм мертва. Машины на подъездной дорожке были слишком повреждены, чтобы определить, есть ли среди них Субару Пэм. Единственное, что я мог сделать, это сидеть и ждать, пока не приедет полиция или, надеюсь, позвонит Пэм и не скажет, что она все-таки передумала. Я пытался дозвониться ей на мобильный, но сразу попал на голосовую почту. Где-то ночью я заснул на диване.

На следующее утро я проснулся поздно и приготовил кофе, но только сделал первый глоток, как в дверь стучали два полицейских детектива. После формальностей они сообщили мне, что нашли мой Субару Outback на подъездной дорожке к дому, который взорвался прошлой ночью.

— Вчера вечером моя жена была там на вечеринке, она работала со Сьюзен, владелицей этого дома.

— А почему вы не пошли? - спросил один из детективов.

— Не мой тип вечеринок, не те люди.

— В котором часу ваша жена ушла на эту вечеринку?

— Пэм уехала вчера около полудня, я в это время не был дома, но посмотрел на видеорегистраторе.

— Когда вы ожидали ее возвращения домой?

— Сегодня ходили разговоры о том, что она собирается навестить своих родителей.

— Мы все еще работаем с частями тел жертв, так что может пройти некоторое время, прежде чем мы сможем сказать наверняка, не теряйте надежды. Возможно, ей повезло.

Как раз в этот момент у меня зазвонил сотовый, и я сказал полиции, что это мои родственники и я собираюсь сообщить им новость. Полицейские ушли, и я ответил на звонок. Родители Пэм любили включать громкую связь на телефоне, чтобы можно было говорить одновременно, и это также означало, что они постоянно будут перекрикивать друг друга.

Они сразу набросились на меня за то, что я отправил все вещи Пэм в их дом, и, значит ли это, что я выгоняю их дочь, и как я могу быть таким злым и неблагодарным. Было еще много чего, что вероятно, я не смог уловить, и это продолжалось чертовски долго.

По крайней мере, это дало мне достаточно времени, чтобы решить, что им сказать. Изначально я собирался приукрасить ситуацию, но после того, как они напали на меня, я сказал: - Да пошло оно все к черту. В конце концов, когда они начнут опознавать жертв, вся история так или иначе всплывет наружу. В конце концов, я велел им заткнуться на хрен, что вызвало ответный хор: -Ты не можешь так с нами разговаривать, и мы хотим поговорить с нашей дочерью.

— Она, блядь, мертва, - крикнул я, и на другом конце провода воцарилась тишина.

— Пожалуйста, послушайте, ребята, это была действительно тяжелая неделя. Прошлой ночью Пэм была на секс-вечеринке, я умолял ее не ходить, но она все равно пошла. Я могу прислать записи наших разговоров. Когда она ушла, даже после того, как я умолял ее не делать этого, я собрал ее вещи и отправил к вам. Вот почему у вас все эти коробки.

— Если вы видели новости о доме, который взорвался прошлой ночью. Именно туда она и отправилась на секс-вечеринку. Полиция была здесь только что, потому что Субару Пэм была там и пострадала. Они все еще изучают тела жертв, но не надо иллюзий, Пэм погибла при взрыве.

— Почему ты не остановил ее, Джек, наша дочь была бы жива, если бы ты попытался остановить ее.

— Я пытался и пришлю вам запись разговора, вы услышите, как я умолял ее не ходить.

Затем я повесил трубку.

Тогда мне пришлось позвонить детям, но я струсил, может быть, все-таки Пэм не пошла?

Но она все-таки пошла, полиция навестила ее родителей, потому что им понадобились образцы ДНК для идентификации останков. ФБР направило экспертов, которые подтвердили то, что все уже знали: взрыв был вызван несколькими бомбами, заложенными в доме и приведенными в действие одновременно.

Я позвонил детям, чтобы сообщить им новости об их матери. Они видели информацию взрыве в новостях, и к тому времени уже начали распространяться слухи о секс-вечеринке. Как бы я ни хотел, я не мог оградить своих детей от последствий поведения их матери. Мне не пришлось ничего говорить, кроме того, что их мать погибла во время того взрыва. Им потребовалось несколько дней, чтобы начать задавать те же вопросы, что и их бабушкам и дедушкам. Я прокрутил им записи, но выражение их лиц меня не утешило. На следующее утро они отправились обратно в колледж, не сказав мне ни слова.

Полиция вернулась, чтобы снова допросить меня, на этот раз они были не слишком любезны, они разыскивали подозреваемого в убийстве, и я был в списке. Я сказал им, что не буду разговаривать с ними без адвоката. Мне все равно это было нужно, потому что родители Пэм подали на меня в суд за что-то, чего я не понимал.

Мы с адвокатом сидели в его кабинете, и я изложил всю историю, которую написал здесь. На самом деле я записал на бумаге большую часть истории еще до того, как встретился с ним и передал ему копию. Письменное показание просило ФБР. Их в основном удовлетворил мой письменный рассказ. На втором собеседовании они расспрашивали меня о моих разговорах с Филиппом. Оказалось, что Филипп не уезжал в командировку, как он говорил мне в ту пятницу, и на самом деле уволился в то утро. Он действительно улетел в Мексику, но они полагали, что он вернулся оттуда обратно под вымышленным именем несколько дней спустя.

В тот день ФБР было сурово ко мне, по сути, обвиняя меня в том, что я знал о намерениях Филиппа и все равно позволил Пэм присутствовать. Вмешался мой адвокат и сказал им прекратить выдвигать ложные обвинения без каких-либо доказательств.

Мой адвокат также отклонил иск родителей Пэм, который, по его словам, был пустой болтовней с целью запугать меня и заставить уступить их требованиям. Он хотел подать встречный иск, но меня это не заинтересовало.

После недельного отпуска на работе я попытался начать новую жизнь. Пошли слухи о группе Долана, появились рассказы о том, как многие менялись женами, что привело к откровенному обсуждению межрасовых сексуальных игр, а затем к ссылке на веб-сайт, на котором были представлены Сьюзен с близнецами. Разногласия между мужчинами и женщинами, которые не присутствовали на мероприятии в тот вечер, но присутствовали при просмотре других видеороликов, стало поистине библейским. Особенно когда за эту историю ухватились религиозные правые, рассказывая всем, кто соглашался слушать, что Бог разрушил этот дом так же, как он разрушил Содом и Гоморру.

Мои дети позвонили мне и извинились за то, как они себя вели, когда узнали новости, и хотели узнать, что я собираюсь делать с похоронами. Я просто понятия не имел. Полиция все равно еще не закончила идентификацию останков. Но это вынудило меня снова позвонить родителям Пэм, я хотел услышать их волю. Как только они услышали мой голос, они повесили трубку.

Другая причина, по которой я им позвонил, заключалась в том, что я решил продать дом. Жизнь внесла некоторые изменения, и я должен был сам открыть разум для новых начинаний. Оставаться в доме было просто сопротивлением переменам. Я попросил своего адвоката отправить родителям Пэм письмо с предложением просмотреть вещи Пэм, которые еще оставались в доме, чтобы узнать, есть ли что-нибудь, что им нужно. Я также отправил детям аналогичное сообщение, где предлагал им одновременно просмотреть вещи дома.

Хотя я и не планировал там присутствовать, ее родители и дети пришли слишком рано. Было много слез, и в конце концов родители Пэм извинились передо мной, и день закончился моментом исцеления за пиццей.

Мы обсудили, что делать с останками Пэм. Судя по тому, что мне сказали в полиции, от нее мало что осталось. Родители Пэм потребовали кремации с последующими небольшими поминками.

Дом быстро продали, возможно, из-за нездорового любопытства. Я нашел небольшую квартиру недалеко от своей работы и начал консультировать. Мой первый звонок родителям Пэм навел меня на мысль, что я мог бы сделать больше, что привело меня к глубокой депрессии. Возможно, я мог бы проявить больше настойчивости и не дать ей уйти. Возможно, я мог бы понять, что Пэм позволяла Сьюзен вмешиваться в ее решения. Возможно, если бы я рассказал Пэм все, что рассказал мне Филип, она бы не уехала.

Но это все взгляд назад, основанный на уже случившемся взрыве, который никто не мог предсказать.

КСТАТИ, на момент написания этой истории Филип так и не был найден.

The END