Инга

Лето в этом году выдалось таким жарким, что даже асфальт плавился под ногами. Город задыхался в объятиях зноя, и возвращение с дачи в раскалённую квартиру казалось пыткой. Маша, едва переступив порог, стянула через голову лёгкое платье и приняв душ осталась совершенно голой, наслаждаясь прохладой работающего кондиционера.

— Господи, как хорошо, — выдохнула она, плюхаясь на диван и закидывая ноги на подлокотник. Её тело, покрытое лёгким загаром, блестело от пота, груди мягко распластались в стороны, а между ног, на гладко выбритом лобке, розовели аккуратные половые губы — левая чуть длиннее правой, с выглядывающей бусинкой клитора.

Сергей, развалившийся на диване с ноутбуком, смотрел на неё и не мог насмотреться. Даже после многих лет совместной жизни его жена умудрялась оставаться для него самым желанным существом на свете.

— Почту гляну, — сказал он, открывая ящик.

Спам, спам, рассылка, ещё спам... И вдруг письмо с незнакомым адресом, но с интригующей темой: "Предложение фотосессии. Вам понравится".

— Маш, глянь-ка, — он повернул экран к жене. — Какая-то Инга пишет. Фотограф, начинающая. Говорит, видела наши фото на сайте и хочет пригласить на съёмку в стиле ню.

Маша мигом оживилась, села, и её груди качнулись, привлекая внимание мужа. Она пробежала глазами письмо.

— Ого! Пишет, что мы ей понравились своей естественностью и раскованностью. Хочет поработать с живыми моделями. Ну что, рискнём?

— А ты как?

— А почему нет? Может это будет интересно, — Маша улыбнулась той самой улыбкой, от которой у Сергея всегда теплело в паху. — Я люблю, когда мной любуются. Пусть меня пофоткает.

— Тогда надо созвониться.

Инга ответила после первого гудка, словно ждала звонка. Голос у неё оказался звонким, почти детским, но с какими-то странными, взрослыми интонациями, от которых по спине пробегали мурашки.

— Завтра в парке, на центральной аллее, — щебетала она. — Я буду в синих шортиках, с фотоаппаратом. Вы меня узнаете. Я очень хочу с вами познакомиться!

На следующий день Маша надела своё самое любимое платье — белое, ситцевое, с цветочным принтом, такое короткое, что оно едва прикрывало ягодицы. Под ним, конечно, не было ничего. Сергей был в лёгких джинсах и рубашке с коротким рукавом. Они приехали в парк, прошли по аллее и увидели ЕЁ.

Девушка сидела на скамейке, болтая ногой, и листала что-то в телефоне. На вид — лет двенадцать, от силы тринадцать. Худенькая, тонконогая, с копной русых волос, собранных в небрежный хвост. На ней были невероятно короткие синие шортики, из-под которых торчали длинные, с острыми коленками ножки, белая маечка, обтягивающая почти отсутствующую грудь — лишь два маленьких холмика с едва наметившимися сосками, которые угадывались под тканью.

Сергей остановился как вкопанный.

— Маша, что это за детский сад. Я не могу. Пошли отсюда.

— Подожди, — Маша сжала его руку. — Давай хоть поговорим.

Но девушка уже заметила их, вскочила и подбежала. И вот тут произошло нечто странное. Когда она приблизилась и подняла глаза, Сергей увидел ЭТОТ взгляд. Взгляд, который не мог принадлежать ребёнку. В её глазах — больших, серых, с поволокой — светилась такая глубина опыта, такая тёмная, сладкая мудрость, что у него перехватило дыхание. Это был взгляд женщины, познавшей все тайны плоти. Взгляд, от которого член встаёт сам собой, независимо от возраста тела.

— Вы Маша и Сергей? — спросила она, и голос её, при всей детской звонкости, имел ту же тёмную нотку. — А я Инга. Знаю, выгляжу младше. Все так говорят. Но вы не волнуйтесь, — она быстро достала из сумочки паспорт, сунула им под нос. — Мне уже есть восемнадцать. Совершеннолетняя. Просто генетика такая.

Сергей вгляделся в паспорт. Действительно, даже девятнадцать. Но глаза... эти глаза говорили о гораздо большем.

— Ладно, — выдохнул он. — Извини, просто...

— Да ладно, вы не первый, — Инга убрала паспорт и улыбнулась понимающей улыбкой. — Я привыкла. Многие шарахаются. А потом привыкают и.. начинают меня хотеть. Пойдёмте, присядем.

Они устроились на скамейке. Инга села напротив, положив ногу на ногу, и Сергей поймал себя на том, что смотрит на её коленки — острые, худенькие, совсем детские, но почему-то безумно возбуждающие. Маша рядом с ней казалась почти зрелой женщиной — её округлые бёдра, полная грудь, плавные линии тела.

Инга рассказывала о себе — художественная школа, любовь к фотографии, первые опыты с сестриными чулками перед зеркалом.

— Я с детства любила рассматривать фото голых людей, — говорила она, и глаза её загорались тёмным огнём. — А потом начала снимать себя. Наряжалась, позировала. И знаете, — она чуть подалась вперёд, понизив голос, — когда смотришь на себя в объектив, чувствуешь такое... власть. Над собой. Над тем, кто потом будет на тебя смотреть.

Маша засмеялась.

— Ой, я тоже так делала! Только чулки у мамы брала. И тоже перед зеркалом вертелась. Только не фоткалась, я... ну я, другое делала.

Инга вдруг густо покраснела — по-настоящему, как ребёнок, но в глазах её мелькнуло что-то совсем недетское.

— Понимаю, — сказала она, и взгляд её скользнул по Сергею, задержавшись на его пахе. — Игры с писькой — это самое первое, самое сладкое. Когда пальчиками трогаешь там, внизу, и думаешь — ах, как хорошо... А потом хочется, чтобы кто-то другой трогал. Или смотрел. Или снимал. У меня дядя профессиональный фотограф. Работает для западных мужских журналов. Наших красавиц фоткает. Звезд. Ну и просто женщин, которые заказывают у него фотосессию. А её знаете часто богатенькие дяденьки приводят своих молоденьких дурочек и смотрят как их в разных позах фоткают. Перед ними их желания выполняют. Бывает, что и партнеров для них заказывают парней или женщин. Почему нет? Любой каприз за ваши деньги. Я у дяди уроки брала. А иногда и помогаю ему в съемках как модель.

Маша и Сергей переглянулись.

Сергей почувствовал, как кровь приливает к паху, как член упирается в джинсы, натягивая ткань. Он смотрел на двух женщин, сидящих перед ним — свою жену в коротком платье, под которым ничего нет, и эту девчонку в невероятных шортах с невероятной силой желая обеих и одновременно.

Рабочий день, в парке почти ни души, только редкие прохожие вдалеке. И он знал, что под Машиным платьем — голая, влажная от жары и возбуждения писька. А что под шортами Инги?

Словно прочитав его мысли, Инга медленно, с ленивой грацией, откинулась на спинку скамейки и чуть развела свои худенькие ножки. И тогда он увидел — шортики у неё были особенные. С прорезью. С аккуратной, явно сделанной намеренно прорезью между ног, сквозь которую открывался вид на её промежность.

Она была выбрита — идеально гладко, ни единого волоска. И на этой гладкой, бледной коже, как драгоценный цветок, раскрывались её половые губки. Маленькие, нежно-розовые, почти прозрачные, они были чуть припухшими и влажными. Верхние губки — тонкие, изящные, плотно прилегали друг к другу, но в глубине уже угадывался вход. А чуть выше, где губки расходились, выглядывал клитор — крошечный, с маленькую ягодку, но уже выглядывающий из по своего капюшончика, розовый и блестящий.

— Охренеть, — выдохнула Маша, разглядывая открывшееся зрелище. Её собственная рука непроизвольно легла на колено, пальцы чуть сжались. — Инга, где ты такие шорты взяла? Я хочу такие же! И джинсы с дыркой!

Сергей, сглотнув, пообещал:

— Как вернёмся домой, я тебе таких дырок наделаю — во всех шортах и джинсах. Хоть в попе.

Маша засмеялась, сверкнув глазами.

— В попе у меня уже есть дырочка, спасибо. Даже две, если считать ту, что спереди.

Инга залилась румянцем, но в глазах её заплясали чёртики.

— Вы такие классные, — сказала она. — Может, начнём прямо сейчас? С парка? Давай, Маша, ты будешь первой. Посиди на скамейке, я тебя пофоткаю.

Маша с готовностью пересела, приняв позу — нога на ногу, спина прямая, взгляд вдаль. Инга защелкала затвором, делая общие планы, потом приблизилась, снимая ноги, колени, бёдра. Она двигалась легко, бесшумно, но в каждом её движении чувствовалась та же тёмная, взрослая грация.

— Можно... — спросила она, останавливаясь перед Машей. — Можно я попрошу тебя показать трусики? Для кадра?

Маша сделала удивлённое лицо.

— Трусики? — переспросила она. — Но у меня их нет.

И, не дожидаясь реакции, она резко, с вызовом, задрала подол платья до пояса. Солнце ударило в её промежность, высвечивая каждую деталь. Гладко выбритый лобок, чуть припухший. Полные, зрелые половые губы — нежно-розовые, но с тёмным отливом внутри. Они были слегка раздвинуты, и в глубине виднелся вход во влагалище — тёмно-розовый, влажный, обещающий прохладу и наслаждение. А над входом, выглядывая из складок, торчал её клитор — набухший, глянцево поблёскивающий от возбуждения.

Инга ахнула и защелкала затвором с удвоенной энергией. Она наклонялась, подбиралась с разных сторон, ложилась на траву, чтобы снять снизу. В видоискателе её камеры крупным планом проплывали Машины губки, раздвигающиеся при каждом движении, клитор, пульсирующий в такт сердцебиению, влагалище, чуть приоткрывающееся и снова сжимающееся.

— Боже, какая красота... — шептала Инга, и голос её дрожал от возбуждения. — Такие сочные, живые... Губки разные — это так сексуально, так естественно... А клитор — просто загляденье, такой крупный, прямо просится в кадр... Маш, можно я сниму совсем близко? Прямо вплотную?

— Снимай, — великодушно выдохнула Маша, откидываясь на спинку скамейки шире раздвигая ноги. Её писька раскрылась ещё больше, теперь был виден не только вход, но и розовые стенки влагалища внутри, блестящие от смазки.

Инга прильнула к самой промежности уткнувшись объективом камеры в буквальном смысле в Машины губки. Щелчки затвора сливались в непрерывную дробь. Маша чувствовала, как от этого пристального разглядывания, от этого обожания её плоти, внутри нарастает волна. Её клитор пульсировал всё сильнее, смазка текла по промежности, пачкая скамейку жирными каплями.

Сергей сидел, рядом наблюдая за происходящим. Он видел, как под шортиками Инги её собственная писька тоже стала влажной — прорезь позволяла заметить, как маленькие розовые губки набухли и заблестев приоткрылись.

Они пошли гулять по парку. Инга фотографировала Машу везде — у фонтана, под раскидистым дубом, на мостике через пруд. Каждый раз она просила показать письку, и Маша с удовольствием позировала, принимая самые откровенные позы.

У фонтана она легла на живот на тёплый камень, свесив голову вниз, и Инга снимала её сзади, раздвинув ягодицы так, что были видны и анус — маленькая светлая звёздочка, и под ней — влажные, раскрытые губки писички.

Под дубом Маша облокотилась о ствол, выгнув спину и отставив ногу в сторону. Инга снимала сбоку, и в кадр попадала вся промежность — от лобка до ануса, с капельками смазки, повисшими на складках.

На мостике Маша села на перила, широко раздвинув ноги, и Инга снимала её снизу, с воды, и в объектив попадало небо, деревья и между ними — распахнутая, влажная, живая женская плоть.

Их заметили дважды. Сначала молодая мама с коляской, проходившая мимо, вдруг замерла, увидев Машу с задранным платьем и раздвинутыми ногами. Маша, вместо того чтобы смутиться, улыбнулась ей и раздвинула губки пальцами, демонстрируя всю глубину. Женщина залилась краской, схватила коляску и почти побежала прочь, но перед тем, как скрыться за поворотом, обернулась и бросила последний взгляд.

— Мамаша в шоке, — прокомментировала Инга, не прекращая щёлкать. — Но глаза у неё были... она запомнит этот день надолго.

Вторым был мужчина лет пятидесяти, прогуливающий собаку. Он остановился как вкопанный, увидев Машу, которая стояла, широко расставив ноги, а Инга снимала её промежность с расстояния вытянутой руки. Маша, заметив зрителя, только шире раздвинула губки пальцами, показывая ему розовую глубину, вход, клитор. Мужчина замер, не в силах отвести взгляд. Собака тянула поводок, но он не двигался. Так и стоял, пока Маша не закончила позировать и не опустила платье. Тогда он, словно очнувшись, резко дёрнул поводок и скрылся за деревьями.

— Ещё один счастливчик, — усмехнулась Инга. — Будет теперь дрочить на твой образ по ночами.

Они углубились в заросли, где было совсем уединённо. Высокие кусты сирени скрывали их от случайных глаз. Инга, оглядевшись, предложила:

— Маш, а можешь пописать? Для кадра. Это будет очень натурально. И очень красиво.

Маша только рассмеялась. Она присела над травой, широко раздвинув колени, и пустила струю. Инга легла на живот прямо перед ней, направляя объектив так, чтобы запечатлеть, как золотистая струйка вырывается из маленького отверстия чуть ниже клитора, разбрызгиваясь по зелени. Солнечные лучи играли в каплях, создавая вокруг Маши сияющий ореол. Инга снимала с разных ракурсов — сверху, сбоку, снизу, пытаясь сделать каждый кадр произведением искусства.

— А теперь, — Инга поднялась, отряхивая коленки, и посмотрела на Сергея. Взгляд её был тёмным, тягучим, как мёд. — Сергей, присоединяйся. Я хочу более откровенные фото. С членом.

Сергей вопросительно глянул на Машу. Та кивнула, и глаза её горели.

— Давай, покажем девочке, что у тебя есть.

Сергей расстегнул джинсы и достал член. Он был уже полу возбуждённый, но под взглядами двух женщин быстро налился кровью, став твёрдым. Длинный, чуть изогнутый вверх, с крупной, блестящей головкой, на которой уже выступила прозрачная капелька смазки. Вены вздулись, придавая ему ещё более внушительный вид.

— Ого, — выдохнула Инга, и в голосе её послышалось неподдельное восхищение. — Какой красивый. Крупный, ровный, головка аккуратная... Маш, тебе повезло. Такие членом нужно дорожить.

— Я знаю, — улыбнулась Маша, и рука её сама потянулась к мужу, погладила его по яйцам, отчего те поджались, а член дёрнулся.

Инга снимала член с разных ракурсов, крупным планом, прося Сергея поворачиваться так и эдак. Она снимала и головку, и ствол, и яйца — всё, каждую деталь. Потом предложила:

— А теперь Маша, возьми его в рот. Только чтобы я видела всё — губы, головку, язык. Хочу снять, как ты его сосёшь.

Маша опустилась на колени прямо на траву, взяла член в рот и начала медленно двигать головой. Инга снимала, замирая от восторга. В кадр попадало всё: как растягиваются Машины губы вокруг головки, как язык облизывает ствол, как слюна стекает по члену, как Машины щёки втягиваются при каждом движении.

— Замри! — командовала Инга. — Вот так, отлично! Теперь головку крупно, язык на головке... Супер! А теперь медленно вынимай, чтобы я видела, как она выскальзывает...

Потом Инга попросила Машу лечь на траву и раздвинуть ноги, а Сергея — встать над ней, направив член к её промежности. Она снимала снизу, лёжа на спине, и в кадре были видны и член, нависающий над влагалищем, и раскрытые губки Маши, готовые его принять.

— Я хочу трахаться, — простонала Маша, глядя на мужа снизу вверх. Её клитор пульсировал впустую, из влагалища текла смазка. — Но Инга сказала — только фото.

— Потерпи, — улыбнулся Сергей, хотя сам едва сдерживался. — Будет и трах.

Инга села прямо на землю, задрав голову, и снимала снизу вверх, как Маша стоит над ней, широко расставив ноги. В объектив попадала её промежность — огромным планом, во всех деталях. Розовые губки, раскрытые, влажные, с выглядывающим клитором. Тёмный вход, чуть пульсирующий. Капельки смазки, повисшие на складках. Маша чувствовала себя богиней, стоящей над миром, дарящей этому миру свою самую сокровенную часть.

— Я сейчас кончу, — выдохнула она. — Просто от того, что на меня так смотрят.

Инга, сидящая, поджав ноги на траве просматривающая отснятый материал на дисплее фотокамеры задумалась, прикусив нижнюю губу.

— А давайте ко мне? Я живу рядом, вон в том доме. Там у меня студия — с фонарями, фоном. И можно будет уже не ограничиваться.

Идея девушки понравилась всем.

Через десять минут они уже входили в квартиру Инги — небольшую, но уютную, с высокими потолками и огромными окнами. Одна комната была полностью отдана под студию — посередине стояла широкая кровать, застеленная чёрным шёлком, а вокруг, на штативах, располагались мощные фонари, создающие мягкий, ровный свет.

— Располагайтесь, — Инга скинула майку и шорты, оставшись совершенно голой. — Я сейчас, только свет настрою.

Маша и Сергей смотрели на неё, не скрывая восхищения. Тело у Инги было девичье, почти детское — худенькое, с едва наметившейся грудью. Два маленьких холмика с розовыми, как у куклы, сосками, которые сразу затвердели под их взглядами. Талия тонкая, бёдра узкие, но уже женственные, с лёгким изгибом. И между ног — гладкий, без единого волоска лобок, выпуклый, и на нём, как драгоценный камень, покоились её маленькие, нежно-розовые половые губки, блестящие от размазанной по ним смазки.

Но главное были глаза. Когда она обернулась, поправляя фонарь, и посмотрела на них, в этом взгляде не было ничего детского. Там была глубина, знание, опыт. Там была тёмная, сладкая бездна.

— Вы не против, если я голая? — спросила она, и голос её, при всей звонкости, звучал как приглашение. — Так проще. И для съёмок удобнее.

— Ни в коем случае, — ответила Маша, чувствуя, как её собственная писька увлажняется ещё сильнее. — Ты очень красивая. Такая... нежная.

Инга улыбнулась той самой томной улыбкой.

— Ну что, — сказала она, беря в руки камеру. — Теперь можно и по-настоящему. Маш, Сергей, делайте что хотите. А я буду снимать. И командовать.

Маша и Сергей не заставили себя ждать. Маша легла на кровать, раздвинув ноги так широко, как только могла. Её промежность была полностью открыта — набухшие губки, выглядывающий клитор, влажный вход. Сергей навис над ней, вошёл медленно, глубоко, глядя в глаза.

Инга защелкала затвором, обходя их со всех сторон. Она снимала и общие планы, и крупные — как член входит во влагалище, как раздвигаются розовые губки, как смазка блестит на стволе, как стенки влагалища сжимаются вокруг него.

— Замрите! — командовала она. — Вот так, отлично! Маш, раздвинь губки руками, чтобы было видно, как член входит... Да, супер! Сергей, не двигайся, пусть она сама двигается... Маш, давай, покачайся на нём, я хочу снять, как он выходит и входит...

Маша подчинялась. Инга ложилась на пол, забиралась на стремянку, подбиралась сбоку — и каждый ракурс открывал новые детали. Влагалище Маши было раскрыто, набухшие губки обхватывали член, клитор торчал, требуя ласки. С каждым толчком из Маши вырывались стоны, и Инга снимала её лицо, искажённое наслаждением.

— Я сейчас... — выдохнула Маша. — Сейчас кончу...

— Давай! — крикнула Инга, наводя объектив на промежность. — Я хочу это снять! Хочу видеть, как ты кончаешь на его член!

Сергей ускорил движения, и Маша закричала, выгибаясь. Её влагалище сжалось вокруг него в ритмичных спазмах, из неё выплеснулась струйка сока, залив и его член, и простыни. Инга снимала всё — крупным планом, в замедленном режиме, ловя каждое движение, каждую каплю.

— А теперь ты, — скомандовала она Сергею. — Выходи и кончай. Хочу снять, как сперма летит.

Сергей вышел из Маши, направив член прямо в объектив камеры Инги. Густая белая сперма брызнула мощной струёй, попала на объектив, затекла по корпусу. Инга даже не отодвинулась — наоборот, приблизила камеру, снимая, как капли стекают по стеклу, как член дёргается в последних спазмах.

— Охренеть, — выдохнула она, вытирая объектив салфеткой, но не сводя глаз с их тел, — Это будет хороший кадр.

Маша лежала на кровати, тяжело дыша, и счастливо улыбалась. Её промежность всё ещё пульсировала, из неё вытекала смесь смазки и спермы.

— А теперь, — Инга вдруг засмущалась — по-настоящему, как ребёнок, но в глазах её горел всё тот же тёмный огонь, — Можно я тоже? Мне нужно снять напряжение. Вы не против, если я тут, при вас?

— Давай, — махнула рукой Маша. — Мы только за. Даже поможем, если надо.

Инга легла на кровать, рядом с ними, широко раздвинув худенькие ножки. Её промежность открылась полностью — маленькие, нежно-розовые губки, влажные и припухшие, раскрылись, открывая вход. Она запустила пальцы себе в промежность и начала массировать клитор, глядя то на Машу, то на Сергея.

— Снимайте, — попросила она, и голос её дрожал. — Я хочу видеть себя со стороны. Хочу, чтобы вы сняли, как я дрочу.

Маша взяла камеру, а Сергей — телефон. Они снимали, как Инга мастурбирует, как её тонкие пальцы скользят по клитору, как она вводит их внутрь, в своё маленькое, узкое влагалище, как её тело выгибается в предвкушении оргазма. Крупным планом было видно, как её влагалище сжимается вокруг пальцев, как смазка течёт по промежности, как губки набухают всё сильнее.

— Ох... — простонала Инга. — Ещё... снимайте... я сейчас... сейчас...

Она закричала, кончая, и из неё выплеснулась струйка прозрачной жидкости. Маша сняла этот момент — крупным планом, во всех подробностях. Её пальцы замерли на клиторе, влагалище пульсировало впустую, и капли сока стекали по промежности на чёрный шёлк.

— Красиво, — сказала Маша, опуская камеру. — Очень красиво. Ты как цветок.

Инга, отдышавшись, приподнялась на локтях. В глазах её был тот самый тёмный, взрослый свет.

— А теперь... можно я с Машей? Для фото. Я хочу её попробовать. Если она не против.

Маша только кивнула.

Они легли рядом — две обнажённые женщины, одна почти зрелая, с округлыми формами и сочным, влажным лоном, другая — юная, худенькая, с маленькой грудью и нежной, почти прозрачной промежностью. Инга обняла Машу, прижалась к ней, и Сергей снимал, как они целуются — нежно, глубоко, с явным удовольствием. Языки их сплетались, руки гладили тела, и было видно, как обе женщины возбуждаются всё сильнее.

Потом Инга опустилась ниже, раздвинула Машины ноги и приникла губами к её промежности. Она лизала долго, умело, с явным знанием дела, и Маша стонала, выгибаясь. Сергей снимал всё — как язык Инги скользит по клитору, как раздвигает губки, как проникает внутрь, как Машины пальцы вцепились в её волосы, прижимая к себе.

— Ох, Инга... — выдохнула Маша. — Ты умеешь... да, вот так... глубже... языком туда...

Инга оторвалась от неё только когда Маша кончила, громко вскрикнув. Облизнувшись, она подняла глаза на Сергея, на его стоящий член, который так и не опал после первой съёмки.

— Можно ему помочь? — спросила она у Маши. — Если ты не против.

— Не против, — выдохнула Маша, беря в руки камеру. — Давай, покажи класс. Я хочу это снять. Хочу снять, как ты сосёшь член моего мужа.

Инга подползла к Сергею на коленях, взяла его член в рот. Она сосала жадно, глубоко, с явным наслаждением, и Маша снимала это со всех ракурсов — как её губы, такие юные, такие нежные, обхватывают головку, как язык обводит ствол, как она заглатывает почти целиком, как слюна течёт по подбородку.

— Смотрите в камеру, — командовала Маша. — Инга, покажи, как тебе нравится. Серёжа, смотри в объектив, я хочу видеть твоё лицо.

Инга подняла глаза, полные возбуждения, и, не выпуская член изо рта, посмотрела прямо в объектив. Сергей застонал, чувствуя приближение оргазма.

— Сейчас... — выдохнул он.

— Снимаю! — крикнула Маша. — Инга, открой рот, когда он начнёт кончать, я хочу снять, как сперма попадает тебе в рот!

Сергей кончил Инге в рот, и она, не отрываясь, приняла всё, а потом открыла рот, показывая язык, на котором блестела густая белая сперма, и улыбнулась в камеру той самой томной, понимающей улыбкой. Маша сняла и это — крупным планом, во всех деталях.

— Охренеть, — выдохнула Инга, облизываясь и проглатывая. — Вы такие классные. Я так давно мечтала о такой съёмке. О таких как вы партнерах.

Они лежали втроём на кровати, уставшие, но счастливые.

Инга, помолчав, вдруг сказала, и в голосе её снова появилась та тёмная, взрослая нотка:

— А можно я ещё предложу? Если вы не против, конечно. У меня есть знакомые женщины, которые тоже хотели бы поучаствовать в таких съёмках. Есть одна, ей за пятьдесят, но она такая фотогеничная... тело зрелое, сочное, писька — как спелый плод. И есть пара, мать и дочь. Дочке девятнадцать, матери сорок пять. Они давно хотят... ну, вы понимаете. Можно придумать сюжеты — мать учит дочь, как принимать мужчину, как доставлять удовольствие... Или мать и сын — есть у меня знакомый парень, двадцать два года, с матерью они очень близки... Я могу все организовать. Будут фотосессии, от которых у всех крышу снесёт.

Сергей присвистнул.

— Инга, у тебя в голове целый мир. И фантазии — будь здоров. Ты откуда такая взялась?

Инга засмеялась — тем смехом, в котором смешались и девичья звонкость, и женская мудрость.

— Не знаю. Просто я всегда знала, чего хочу. И знала, что это кому-то тоже нужно. Вы вот, например. Вы же не просто так на том сайте зарегистрировались. Вы ищете. И я ищу. И мы нашли друг друга.

Маша обняла её, прижала к себе.

— Мы только за. Договаривайся. Нам такие темы нравятся. Мы хотим всего. Всего, что ты придумаешь.

— Отлично! — Инга вскочила, голая, сияющая, и в этом движении снова проступила её детскость — лёгкая, порывистая. Но глаза... глаза оставались томными и глубокими. — Я тогда скину вам на почту фото женщин, с которыми можно встретиться. И придумаю сценарии. Это будет бомба! Это будет... это будет искусство. Настоящее искусство.

Они ещё долго сидели, пили чай, болтали. Инга показывала свои старые фото, рассказывала о задумках. Маша и Сергей слушали, улыбались и чувствовали, что жизнь прекрасна.

Когда они вышли на улицу, уже вечерело. Город зажигал огни, и в воздухе пахло летом и свободой.

— Ну что, — сказала Маша, беря мужа под руку. — Кажется, у нас новое увлечение.

— Ага, — улыбнулся Сергей. — И новая подруга. Которая, кстати, очень талантливо сосёт член.

— И письку лижет, — добавила Маша. — Мне очень понравилось. Она знает, что делает. У неё глаза... ты видел? В них столько всего.

— Видел. Такое не забудешь.

Они шли по вечернему городу, и Маша, под настроение, задрала платье, показывая голую, всё ещё влажную после всех приключений промежность проезжающей мимо машине. Водитель просигналил.

Муж и жена довольно засмеялись.