Ресторан при отеле был полон народа — туристы, пары, семьи с детьми. За столиком у окна с видом на закатное море сидели трое: Ирина, Ася и Кирилл.

Ирина была стройной, ухоженной женщиной — полная противоположность своей массивной подруге. Легкое летнее платье, изящные руки, тонкие черты лица. Она поправила салфетку на коленях и с улыбкой смотрела на Асю, которая сегодня была одета в просторную льняную рубашку, скрывающую очертания тела. Впрочем, скрывающую относительно — мощные плечи угадывались под тканью, а пуговицы на груди натягивались так, что, казалось, вот-вот разлетятся.

Кирилл сидел напротив них, уткнувшись в меню, и старательно делал вид, что ему ничего не интересно. Он был в свежей футболке — ту, что порвал сегодня днем, пришлось выбросить. Объяснение матери было простым: «Лез через забор, порвал».

— Зачем? — спросила Ирина, отпивая белое вино.

— От дикой кошки спасался, — буркнул Кирилл, не поднимая глаз от меню.

Ася, подносящая к губам бокал с водой, поперхнулась. Закашлялась, прикрывая рот салфеткой. Ирина с удивлением посмотрела на подругу.

— Ась, ты чего?

— Ничего, — прохрипела Ася, отсмеявшись. — Вода не туда пошла.

Ирина прищурилась, вглядываясь в лицо подруги. Потом перевела взгляд на сына, который все еще гипнотизировал меню, и обратно на Асю.

— Ась, — сказала она вдруг, хитро улыбаясь. — Я знаю этот твой взгляд. Признавайся.

Ася подняла бровь поверх очков в красной оправе:

— В чем?

— Ладно, потом расскажешь, кто он, — Ирина хихикнула, как девчонка. — Твоя новая жертва.

Она засмеялась, но вдруг замерла, всматриваясь в лицо подруги.

— Господи, я только заметила. У тебя новые губы?

Ася улыбнулась — медленно, демонстративно, обводя контур губ языком. На закатном солнце они блестели, полные и чувственные.

— Да. Пять миллилитров в каждую. Видишь?

Она облизнулась, и Кирилл, случайно поднявший глаза, тут же уткнулся обратно в меню. Перед глазами стояло совсем другое — не ужин в ресторане, а сегодняшний день. Пляж. Номер отеля. Ее тело. Ее губы. То, что было всего несколько часов назад.

— Кирюш, — вдруг обратилась к нему Ася, — а тебе как нравится?

Кирилл дернулся, как от удара током. В голове пронеслись образы, и он выпалил первое, что пришло в голову, лишь бы скрыть смущение:

— Выглядит дешево.

— Кирилл! — Ирина ахнула, отставляя бокал. — Как ты говоришь с Асей? Извинись немедленно!

Но Ася расхохоталась — низко, грудью, привлекая внимание соседних столиков. Пуговицы на рубашке жалобно натянулись.

— Кирюш, — сказала она сквозь смех, — нужно очень много денег, чтобы выглядеть так дешево, как я. Запомни это.

Она перестала смеяться и вдруг подмигнула ему — быстро, едва заметно. Потом повернулась к Ирине:

— Ирин, разрешишь? Я сейчас его обматерю на ухо. Чтоб знал, как женщин оценивать.

Ирина махнула рукой, все еще улыбаясь:

— Ой, да пожалуйста. Ему полезно научиться... ну, языку.

Ася встала. Медленно, с грацией хищницы, обогнула стол и наклонилась к Кириллу. Ее груди — эти огромные, тяжелые груди, которые он сегодня видел, трогал, целовал — нависли прямо над его тарелкой. Одна из них, качнувшись, задела его бокал с красным вином. Бокал покачнулся, упал набок, и рубиновая жидкость потекла по белой скатерти.

— Ой, — сказала Ирина, хватаясь за салфетки. — Ася, осторожнее!

Но Ася уже склонилась к самому уху Кирилла. Ее губы — эти пухлые, налитые, с пятью миллилитрами в каждой — коснулись его ушной раковины. Горячее дыхание обожгло кожу. И сквозь шум крови в ушах он услышал шепот, от которого внутри все оборвалось:

— Я не надела трусы, Кирюша. И твое семя сейчас вытекает из меня прямо на стул.

Кирилл дернулся так, что чуть не упал со стула. Краска залила лицо, шею, уши. Он стал пунцовым — от корней волос до воротника футболки. Руки вцепились в край стола так, что побелели костяшки.

Ирина, промокающая вино салфетками, подняла голову и расхохоталась:

— Ой, Кирюша! Вот будешь знать, как вести себя с женщиной! Ась, ну ты даешь, что ты ему там сказала?

Ася выпрямилась. Поправила рубашку на груди, чуть задержав ладони на выпуклостях, и улыбнулась самой невинной улыбкой.

— Не-не, — сказала она, глядя на Кирилла с нескрываемым удовольствием. — Кирюша настоящий мужчина. Дрищеват, конечно, но это поправимо.

Ирина отмахнулась, все еще улыбаясь:

— Ох, не трогай его. Он у нас умник. Знаешь, читает что-то там, смотрит... — она задумалась, подбирая слова. — Черные дыры, атомные реакторы. Весь в науку ушел.

Ася усмехнулась, садясь на место. Под столом ее нога — тяжелая, мускулистая — коснулась ноги Кирилла. Он дернулся, но не отодвинулся. Не мог.

— Я знаю кое-что про черные дыры, — сказала Ася задумчиво, глядя на закат за окном. — Они засасывают все, что попадает в поле притяжения. И ничего не выпускают обратно.

Ирина шлепнула ее по плечу:

— Хватит, Ась! Опять ты со своими шуточками.

— Молчу-молчу, — подняла руки Ася. И подмигнула Кириллу.

Кирилл сидел пунцовый, сжимая край стола, и чувствовал, как под столом ее нога медленно, едва заметно гладит его по голени. Внизу живота разгорался тот самый жар, который он уже знал — жар, от которого не было спасения. Всего несколько часов назад он был в ее номере. Всего несколько часов назад она...

Он зажмурился на секунду, прогоняя воспоминания, но они возвращались — запах ее кожи, вкус ее губ, жар ее тела.

Ирина, ничего не замечая, подозвала официанта, чтобы заказать еще вина, и щебетала о чем-то своем, о женском, о далеком от того ада, который горел между ее сыном и лучшей подругой.

— Кирюш, — вдруг сказала Ася, поднимая бокал с водой, — давай выпьем за твою науку. За черные дыры.

И в ее глазах плясали те самые чертики, которые он уже знал. Которые обещали, что этот ужин — только начало.

Кирилл поднял свой бокал с водой — рука все еще слегка дрожала после того шепота, после того прикосновения под столом. Ася чокнулась с ним своим бокалом, и стекло издало тонкий звон.

— Если бы не наука, — сказал Кирилл, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — мы бы жили в другом мире.

Он посмотрел на Асю поверх бокала. В ее глазах заплясали огоньки.

— В мире, где нет суккубов, — добавил он тихо.

Ирина закатила глаза, но с улыбкой:

— Опять умничаешь. Господи, в кого ты такой?

Ася медленно отпила из своего бокала, не сводя глаз с Кирилла. Поставила на стол, облизнула свои пухлые, налитые губы и сказала задумчиво:

— Наверное, в мать.

Ирина довольно улыбнулась, поправила выбившуюся прядь волос и посмотрела на закат за окном. Море уже начинало темнеть, последние лучи солнца золотили волны.

— Я хочу поплавать перед сном, — сказала она, потягиваясь. — В море, не в бассейне. Ночная вода — это что-то особенное.

Ася кивнула, тоже глядя на море.

— Я уже плавала сегодня, — сказала она, и в голосе ее послышалась странная нотка. — Днем. Очень... освежает.

Она перевела взгляд на Кирилла.

— Но перед сном размяться всегда нужно, — добавила она медленно, с расстановкой. — Верно, Кирилл?

Кирилл поперхнулся воздухом. Закашлялся, заерзал на стуле, чувствуя, как снова заливается краской. Под столом нога Аси снова коснулась его — на этот раз выше, почти до колена.

— Я... э-э... да... наверное... — промямлил он, не в силах связать двух слов.

Ирина ничего не заметила. Она допила вино, поставила бокал и встала.

— Ну все, я пошла переодеваться. Ася, ты со мной?

— Я чуть позже, — Ася махнула рукой. — Посижу еще, воздухом подышу.

Ирина чмокнула подругу в щеку, потрепала сына по голове и ушла в сторону лифтов, легкая и стройная, ничего не подозревающая.

Наступила тишина.

Кирилл сидел, вцепившись в бокал, и смотрел в одну точку на скатерти. Он чувствовал на себе взгляд Аси — тяжелый, горячий, прожигающий.

— Кирюша, — позвала она тихо.

Он поднял глаза. Ася смотрела на него поверх очков в красной оправе. В ее взгляде было что-то, отчего у него внутри все переворачивалось.

— Проводишь меня до номера? — спросила она просто.

Кирилл сглотнул. Мысли заметались: мама, ужин, море, ночной пляж, опасность, желание, страх.

— Я... мне... — начал он.

— Ну проводи, — перебила Ася, вставая. — Не съем же я тебя.

Она улыбнулась той самой улыбкой, от которой у него подкашивались колени.

— Наверное.

Кирилл встал. Ноги были ватными. Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

Ася взяла свою пляжную сумку, поправила рубашку на груди и направилась к выходу из ресторана. Кирилл поплелся за ней, чувствуя себя кроликом, идущим в пасть удаву.

В лифте они были одни. Ася стояла рядом — огромная, горячая, пахнущая морем, маслом для загара и чем-то еще, тем самым, что он запомнил навсегда. Двери закрылись.

— Кирюша, — сказала она, не глядя на него, глядя на цифры этажей над дверями. — Ты сегодня ко мне придешь.

Это был не вопрос.

Кирилл открыл рот, чтобы что-то сказать, но Ася повернула голову и посмотрела на него. Всего один взгляд — и слова застряли в горле.

— Я хочу, чтобы ты пришел, — добавила она тихо. — Ночью. Когда мама уснет.

Двери лифта открылись. Ася вышла в коридор, но на полшаге задержалась, обернулась.

— Номер семьсот четырнадцать, — сказала она. — Ты знаешь.

И ушла по коридору, покачивая бедрами, оставляя за собой шлейф запаха и желания.