Кирилл аккуратно водил своим новым толстенным членом по ее идеальной щелке. Медленно, дразняще, как кисточкой по холсту. Он касался клитора — этого огромного, раздутого тестостероном бугорка, — проводил по складкам, раздвигал их, щекотал, но не вставлял. Только скользил, размазывая смазку, которая текла из Аси уже ручьем.

Она сходила с ума.

Когда он вышел из ванной и она увидела этот агрегат — толщиной с банку колы, с набухшими венами, с головкой размером с куриное яйцо, — ее захлестнули такие эмоциональные качели, каких она не помнила за всю свою жизнь. Удивление. Страх. Похоть. Унижение. Желание. Ненависть. И снова похоть.

Кирилл — или Стервятник, как он себя называл, — сейчас просто имел ее. Имел в самом жестком виде. Ментально.

На этой мысли его новый болт ввинтился в ее вагину.

Ася выгнулась дугой. Глаза закатились от того, как он заполнил ее — полностью, до упора, растягивая стенки до предела. Ее мышцы, тренированные годами, сжались вокруг него инстинктивно, но это только усилило ощущения.

— Боже... ох... — выдохнула она.

— Женщина, ты все охаешь, — ехидно произнес Кирилл, начиная ритмичные движения. — Вставляешь — охаешь, вытаскиваешь — охаешь. Ты что-то другое умеешь делать?

Он продолжил вставлять свой член внутрь. Ощущения были новые, непривычные — он сам еще толком не приноровился к новым размерам. Все происходило очень быстро, на инстинктах, на первобытной энергии, которая сейчас кипела в его крови.

Ася попыталась спастись. Применила свой коронный трюк — массаж вагинальными мышцами. Она сжимала его всеми возможными способами — волнами, пульсацией, ритмичными сокращениями, — но это только приближало ее собственный оргазм. Кирилл был уже не тот мальчик, что в начале отдыха. Сейчас ее брал новый человек. Точнее, не человек — что-то другое.

Ася чувствовала силу и напор, которых раньше не было. И тут удар молнии прошиб ее позвоночник. Но это был не оргазм.

Ее препараты....Он нашел их.

Кирилл, будто услышав ее мысли, произнес, тяжело дыша:

— Ты уже заметила, что у меня изменилась выдержка? И тело стало куда более тонусное?

Он засмеялся — и даже его смех стал другим. Более низким. Более грудным. Почти как у Аси.

— С нашего первого знакомства я был поражен, на что способно твое тело, — его ритм не снижался, хотя он говорил. Член ходил внутри нее как поршень, растягивая, заполняя, сводя с ума. — Я... ох, ну как туго... я стал искать, что да как. А потом, когда я у тебя первый раз заночевал... ты отключилась. Ты не помнишь.

Кирилл ударил ладонью по клитору — звонко, сильно. Ася дернулась, вскрикнув.

— Мычи хотя бы, чтобы я понял, что ты слушаешь!

Ася испуганно замычала, боясь, что он остановится. Или не остановится. Она уже не понимала, чего боится больше.

— Так вот, — продолжил Кирилл, ускоряясь, — я нашел их. Волшебные баночки с препаратами. Ты видимо купила их здесь? Я искал в интернете — здесь это можно сделать без проблем.

Асю лихорадило от размеров нового члена и этого диалога. Этот ублюдок... Да что происходит? Ее тело, накачанное химией, отзывалось на каждое движение, мышцы таза сводило судорогой, клитор пульсировал в такт его ударам.

— Я спер пару стимуляторов, — продолжил Кирилл. — Ну и стал их принимать. По сути с начала отдыха.

Ритм его движений не менялся. Он стал как метроном — равномерный, мощный, неумолимый. Каждый толчок отправлял Асю все ближе к пропасти.

— И вот сегодня наступил день накопления и активации, — голос его дрожал от напряжения. — Там же накопительный эффект.

Он начал кончать в нее.

Горячо. Глубоко. Бесконечно. Кирилл стонал, выплескивая в нее все, что накопилось за эти дни:

— И это... прекрасно... как я себя... ощущаю...

Он кончал долго, толчками, и каждое сокращение отдавалось в теле Аси новой волной дрожи. А потом он вытащил член — который так и остался твердым, стоящим колом. С него просто капало, смешиваясь с ее соками.

— Ась, — сказал он, глядя на нее сверху вниз, — тебя вообще не смущало, как я умудряюсь соответствовать тебе? В твоей накачанной жопе, которой ты думаешь... там вообще бывают мысли?

Ася, пьяная от произошедшего, крутила в голове только одно: она неправильно подсчитала упаковку. Сама ошиблась. А этот падальщик забрал себе препараты. Ее препараты. Ее химию. Ее силу.

С дрожью в голосе она спросила:

— Сколько ты поставил? Какую дозу?

Молчание, раздавшееся в ответ, имело вкус злорадства.

— Больше, чем ты.

"О боже, — подумала Ася. — Это ОЧЕНЬ МНОГО".

С новой силой в руках Кирилл развернул ее. Она все еще была сильнее его физически — в разы, эти мышцы создавались годами, — но он чувствовал энергию, которой у него никогда не было. Он бы мог пережарить десять таких, как Ася. Гарем из таких баб. Целый каменный зал, полный суккубов, — мелькнула мысль в его голове.

— А теперь, спермоглотка, — сказал он, — мы займемся тем, на чем остановились.

Ася почувствовала боль в груди, будто ее ударили. "Спермоглотка". Это слово... она слышала его раньше. В той жизни. В той клинике. О боже, нет... Что делать?

Слезы сами навернулись на глаза. Огромная, мускулистая, накачанная химией женщина стояла на четвереньках и плакала.

— О, поглядите-ка! — злорадствовал Кирилл. — Наша королева-то ненастоящая! Плачет!

Он полез в шорты, валявшиеся на полу, и достал пульт от камеры. Потом сдернул покрывало со стула — там стоял штатив с камерой. Красный огонек горел ровно и спокойно.

— Женщина, ну ты просто необучаемая, — засмеялся Кирилл. — Силиконовая катастрофа.

Ася в ужасе смотрела на красный огонек. Он будет ее сейчас насиловать. На камеру. И отправит в интернет. Она начала всхлипывать, крупные слезы катились по щекам, смешиваясь с потом.

Кирилл достал из тумбочки лубрикант — огромную бутылку, явно припасенную заранее — и начал обильно лить на свой новый член. Прозрачная жидкость текла по стволу, капала на пол, блестела в свете ламп.

— Не плачь, — сказал он ласково, почти нежно. — Тебе может понравиться, спермоприемник.

Ася, парализованная происходящим, стояла раком перед ним и чувствовала, как смазка течет по ее ягодицам, стекает в ложбинку, собирается на очке. Холодная, скользкая.

"Он будет иметь меня в зад", — поняла она.

Воспоминания многих лет нахлынули как цунами. Та ночь. Тот человек. Те слова. Те же самые слова. Боль. Унижение. Беспомощность.

— Пожалуйста, не надо! — закричала она. — ПОЖАЛУЙСТА!

Кирилл спокойно подошел к ней сзади. Его член — огромный, блестящий от смазки — уперся в ее анус.

— Думаю, будет больно, — сказал он ровно. — Но не думаю, что больнее, чем если бы ты била меня.

Он начал вводить.

Медленно. Дюйм за дюймом. Ася чувствовала, как растягиваются мышцы, как разрываются ткани, как боль смешивается с чем-то еще — запретным, грязным, возбуждающим.

— ХВАТИТ! — зарыдала она в голос. — ХВАТИТ, ПОЖАЛУЙСТА! ЗАБЕРИ ВСЕ ДЕНЬГИ, ЧТО У МЕНЯ ЕСТЬ, НО ПРЕКРАТИ!

Она разрыдалась — по-настоящему, навзрыд, трясясь всем своим огромным телом. Сквозь слезы она увидела, как Кирилл... отошел.

Он сидел рядом с камерой. Член его так и стоял палкой — гигантской, пульсирующей, готовой. Но он просто сидел и смотрел на нее..

— Хватит рыдать, — сказал он спокойно. — Думала, я правда буду тебя насиловать? За кого ты меня считаешь?

Ася всхлипывала, не в силах остановиться. Тело тряслось, мышцы ходили ходуном, груди вздымались.

— Ну все, урок закончен, — Кирилл говорил ровно, без злорадства, почти по-деловому. — Как ощущения от унижения? Понравилось?

Он смотрел на нее — и член его жил своей жизнью, не думая опадать. Толстый, длинный, вены вздулись, головка блестела.

Ася лежала в луже собственных слез, соков, пота и смазки, пытаясь осмыслить, что произошло. И вдруг ее прорвало.

— Ах ты маленький урод! — закричала она, пытаясь встать. — Да ты сам сядешь! Как ты посмел такое сделать со мной?!

Ноги не слушались, тело было ватным, но ярость придавала сил.

— Сучка, да я тебя сама выебу, ты...

Кирилл со скоростью, которой у него раньше не было, подлетел сзади. Резким, точным ударом ладони он врезал по ее огромному, набухшему клитору.

Ася закричала — и начала биться в оргазме. Тело выгнулось, мышцы свело судорогой, из вагины хлынуло потоком.

— Я же сказал, — холодно произнес Кирилл, — необучаемая...

И резко вогнал свой огромный член ей в анус.

За счет тонны смазки он вошел за раз — полностью, до упора, растягивая до предела. Ася закричала — и ее сознание раскололось, как фарфоровая ваза. Боль, унижение, оргазм, похоть — все смешалось в один безумный коктейль. Из вагины хлынул настоящий водопад — соки, моча, все, что было внутри.

Кирилл несколько раз двинулся — раз, другой, третий, — и кончил глубоко в ее кишечник. Горячо, обильно, пульсируя. Он чувствовал, как его семя заполняет ее, как она сжимается вокруг него в агонии.

Вытащив член, он сразу же засунул его ей в рот. На его удивление, Ася жадно, с обезумившим желанием начала сосать и лизать. Глаза ее были безумны, на губах пузырилась смесь слюны и его соков.

Кирилл ударил ее по клитору снова.

— Хватит.

Ася выгнулась в последней судороге и потеряла сознание. Ее огромное тело обмякло, распластавшись на кровати. Мышцы расслабились, груди тяжело опали, татуировки замерли.

Кирилл оглядел комнату. Она была просто уничтожена. Простыни сбиты, разорваны в клочья. Подушки валяются на полу. Смазка разлита по ковру. Камера на штативе, пульт на тумбочке. Запах стоял тяжелый, сладкий, животный.

"Наверное, матрац придется точно менять, — ехидно подумал он. — И ковер. И простыни. И, может быть, всю комнату".

Он посмотрел на себя в зеркало. Новое тело — подтянутое, сухое, жилистое. Не огромные мышцы, как у Аси, но рельефные, четкие, каждое волокно видно. Глаза блестели, дыхание было ровным. Член все еще стоял, не собираясь опадать.

— Стервятник, — сказал он своему отражению, и голос звучал низко, уверенно. — Ну здравствуй.

Он перевел взгляд на Асю, распластанную на кровати без сознания. На это огромное тело, которое еще час назад внушало ужас, а сейчас лежало в луже собственных выделений.

— Урок усвоен, — сказал он ей, хотя она не слышала. — Надеюсь.

Он подошел к камере, проверил запись. Все было там. Все до последней секунды, достаточно, чтобы держать ее на крючке вечно.

Кирилл оделся, поправил волосы и вышел из номера, оставив Королеву суккубов в луже ее собственного унижения. 

— Бывшую Королеву, поправил он себя. — Бывшая Королева, повторил он, — теперь она моя сучка.

В коридоре он глубоко вздохнул. Новая сила бурлила в крови, новая уверенность распирала грудь. Он чувствовал себя богом.

Впереди был последний день отдыха. И он знал, что этот день будет особенным.