Уважаемые читатели и коллеги! Прежде чем перейти к очередной истории про Лену Светлову и Таню Зубову, я хочу обратиться к вам с просьбой. Дело в том, что данный цикл рассказов пишется по мотивам реальных событий и про реальных людей. Эти девушки - Лена Светлова и Таня Зубова действительно были (дай Бог им, конечно, здоровья и долгих лет жизни и нынешним повзрослевшим) и их реально выпороли, только безумно жаль, что выпороли их слишком слабо и отпустили слишком быстро, после первой же порки, хотя они были на крючке у режиссёра, легли на лавку и позволили себя выпороть и оттаскать за волосы не по своей воле, в том то и смысл, что их именно что наказывали и страдали они по-настоящему, а если учесть, что девушками они были неиспорченными, то это также усиливало эффект, когда они дикими глазами обычных девушек смотрели на то, что с ними творят. Вот поэтому, их можно и нужно было ещё пороть и пороть, снимать и снимать, а в этом конкретном видео надо было выпороть гораздо дольше и больней, до кровавых рубцов, особенно пышнозадую Таню Зубову, а их взяли и отпустили и даже в этом единственном видео выпороли слишком слабо и оттаскали за волосы слишком мало - ну не дураки ли?! Обидно до безумия просто!!! Замысел в отношении девушек изначально хороший был, но, к сожалению, он не был не доведён до ума. Вот я и решил во что бы то ни стало восстановить справедливость в отношении Лены Светловой и Тани Зубовой хотя бы на страницах художественного произведения. Напоминаю, что речь о фильме студии Herfirstpunishment, называется Russian Slaves vol.41 Sport School in Moscow. Если кто знает что-нибудь о дальнейшей судьбе снимавшихся там девушек Лены Светловой и Тани Зубовой и поровшего их парня Jerry Geroshvili, расскажите мне пожалуйста в комментариях или в личных сообщениях, буду бесконечно благодарен за любую информацию о столь дорогих мне людях. Итак, поехали...

Пока Яна Дубинина и Ксюша Довлатова продолжали танцевать, Лена Светлова и Таня Зубова опустили взгляд в меню.

— Сколько у тебя денег? Может по пиву? – предложила Таня.

— Можно. А официанта как позовём? – замялась в нерешительности Лена.

— Ну... - Таня посмотрела на прилавок. Там стояла женщина. Она встала и решительно подошла. Тут в комнату вошла Яна.

— Вы чего?

— Да вот, по пивку решили взять. Вам заказать?

— Давайте. Ксюх, пошли, нас угощают.

Девушки снова уселись за стол.

— А вы почему не танцуете? - спросила раскрасневшаяся Ксюша, переводя дыхание.

— Так нам же нельзя.

— Прикольно.

— Ничего прикольного.

— Да это понятно... - Ксюша вздохнула. - Просто интересно, каково это, когда вот так воспитывают и реально наказывают. .. Жить так, как вы сейчас... Настахи нашего времени, блин. – Светлова и Зубова вздрогнули и поморщились. - Как же вас так угораздило?

— Ну...

Принесли пиво.

— Давайте за нас... - сказала Таня - девушки чокнулись. После выпивки резко похорошело. Особенно с непривычки.

— А вы из одного города?

— Да. И из одной школы.

— У всех одна биография... окончили школу и пустились во все тяжкие...

— Я не собиралась никуда пускаться... - сказала быстро порозовевшая Лена - Жила себе спокойно. Дружная семья у нас была. Родители работали, я в институт готовилась. Может быть, если бы не уехала, вышла бы замуж. Варила бы борщ, растила детей, сериалы смотрела... Фото со школьных линеек постила. Сидела бы, не отсвечивала.

— Ну, это уже что-то из другой реальности - вставила Яна - Теперь вы восходящие звёзды, краса и гордость отечественной порноиндустрии. Причём уникальные звёзды - Настахи нашего времени. Образец воспитания девушек.

— Ага... Захотелось красивой жизни и понесла нелёгкая в Москву. И Таня меня поддержала. Вместе поехали в театральный поступать.

Девушки ещё выпили пива. Набрались смелости. Наконец, Лена начала.

— Мы обе из Мордовии, из Саранска. Только я мордвинка, а Танька – русская. У меня родители в аппарате главы республики работают, а у Таньки – индивидуальные предприниматели. Семьи у нас дружные, но строгие. Примерно как ты, Яна, про себя рассказывала. - Она вздохнула. С Танькой мы со школы дружим - она помотала головой, вспоминая всю ругань, ссоры, взаимные обвинения и всё, что между ними было в последнее время - Сначала как две первые красавицы школы... А потом нам все стали говорить, что нам в актрисы надо идти - она пояснила - это из-за внешности.

— Ну это понятно - сказала Яна, пригубив стакан. Девушки и сейчас были хороши собой, но она помнила их первое появление в студии, а конкретно – в спортзале, когда снимали фильм Russian Slaves vol.41 Sport School in Moscow, это была их первая съёмка и соответственно - первая порка, когда они буквально обескуражили своей красотой всех присутствующих, даже видавших виды Гухмана, Георгия и оператора.

— Но все считали, что это шутка. А мы как-то раз пошептались ночью и решили в Москву, в театральный поступать. Сначала все были против, типа, там конкурс, да и профессия несерьёзная. Но мы всё равно поехали. И в итоге обе поступили. Когда мы в августе возвращались это был наш триумф. А потом, мы влюбились... - Зубова при этих словах поморщилась, ведь у неё, до переезда в Москву, уже был парень, что, однако, не помешало ей завести нового. - Дуры, конечно. Сразу было видно, что мутные они какие-то, вся их компашка. Непонятно чем занимаются. Ни одна туса без травки не обходилась, а клубешник – без кокса. Нет, мы не торчали, но так, курнуть-нюхнуть по мелочи, для кайфа, для настроения. А водили они нас в ночные клубы, угощали всем, алкоголь там, кальян, коктейли, мы всегда в отдельной ложе располагались. Квартиры у них шикарно обставлены были, с крутыми плазмами, с шикарным баром. А в сексе они были просто огонь, такие жеребцы. – Яна и Ксюша переглянулись. Они давно подозревали, что попавшие в их студию на “воспитание” подруги не такие уж и невинные жертвы обстоятельств. И то, что Лена и Таня осознавали, но не решались признать, Яна и Ксюша пришли к однозначному выводу, что всё, что с ними сейчас делают, это их именно что наказывают как провинившихся девушек и они это заслужили. Яна вспомнила момент во время съёмок первой порки этих девушек в фильме Herfirstpunishment Russian Slaves vol.41 Sport School in Moscow, в котором она тоже снималась, когда Георгий дёргал за волосы привязанную к лавке и уже выпоротую Зубову, приговаривая: “Этот урок пойдёт тебе на пользу. Да? Да? Да-а-а-а! “

— Да козлы они все! - вдруг гневно воскликнула Зубова.

— Ты опять меня обвиняешь! - внезапно огрызнулась Светлова.

— Я про тебя ничего не сказала...

— Ладно...

— Что значит ладно?! Может мне вообще молчать на эту тему?

— Я просто сказала “ладно”...

— Всё, девчонки, брейк - сказала Ксюша – давайте лучше ещё по пивку возьмём.

Лена и Таня взяли новые бокалы и сразу же сделали по нескольку больших глотков. После чего историю продолжила Таня. О том, как их новые знакомые, хоть и называли себя их молодыми людьми, а Лену и Таню – своими девчонками, под разными предлогами отказывали девушкам в просьбах забрать их из общаги в свои квартиры, те ведь всё равно одни жили, под предлогом приезда то родителей, то родственников, то ещё какую-нибудь отмазку придумывали. Потом начали оставлять какие-то сумки с непонятным содержимым у них в общаге, на одну ночь всего, а то домой тащить уже лень, а утром заберут. И закончилось всё тем, что их всех приняли оперативники в штатском, когда они гуляли по ночной набережной после шумного веселья в очередном ночном клубе. Причём перед самым задержанием, парни явно задёргались, будто почуяв неладное, начали вдруг страстно прижиматься к подругам и лапать их. Когда их повязали, то в карманах девушек нашли пакетики с дурью, а у парней – ничего. А потом и сумку с соответствующим содержимым нашли у подруг в комнате общежития. Парни от всего открестились и получилось так, что наркодиллерами оказались подруги, у которых изъяли крупную партию товара, как расфасованного по пакетикам в карманах, так и в упакованного в сумке. Понятно, что если бы сделать дактилоскопическую экспертизу, то и там, и там обнаружились бы “пальчики” и парней. Более того, пару пакетиков нашли и у них. Но, благодаря вмешательству влиятельных родителей мажоров, всё было перевёрнуто против девушек, мол, они и сбытчицы, да ещё и парней хотели подставить. И всё как-то быстро решилось, прямо на месте, по звонку одного из мажоров и приезду их отцов. Тех в итоге отпустили, а подруги провели ночь в КПЗ. Надо ли говорить о том, что они тут же забыли о несчастных девушках, которых так подло подставили.

Наутро их принял у себя следователь Пронин.

— Знаем такого - сказала Ксюша с некоторым намёком.

— И он сказал нам... - продолжила рассказ Таня - ну короче, что замнёт дело и вернёт паспорта, только за определённую сумму. Иначе посадят, причём надолго, статья серьёзная. Мы сказали, что у нас денег нет. Он посоветовал нам занять их по указанному адресу, а потом отработать. Мы пошли на адрес. А там оказалось агентство для богатых клиентов, где им оказывали интимные услуги. Проще говоря, бордель, где девушки работали посменно и ублажали богатых извращенцев. Нам говорят, что если согласимся у них работать определённое время, то прямо сейчас дадут деньги на выкуп паспортов. Только предупредили сразу, что клиенты богатые, а потому специфические, с фантазией, поэтому услуги мы должны им оказывать без ограничений и запретов с нашей стороны.

— И вы, конечно...?

— Мы, сказали “нет” и ушли. Пришли снова к следователю, а тот говорит, что паспорта наши продал, за большие деньги, серьёзным людям и что мы теперь должны у них отработать, а если будем возмущаться, то он сразу же заведёт на нас уголовное дело, а поскольку статья серьёзная, то закроет нас тоже сразу, сначала в СИЗО, а потом и в тюрьму.

— Я потом его обслуживала, кстати. - вставила Ксюша - А что? Он же всё равно на вас рассчитывал. Пришлось ему компенсировать.

— После этого, он дал нам адрес и мы поехали. Это оказалось кафе, кстати, приличное такое. Официант провёл нас в отдельную кабинку. Там сидел цивильно одетый, пожилого возраста мужичок. Им оказался Гухман. Он сказал нам садиться. Мы тогда и подумать не могли, что возможность просто присесть на задницу скоро станет для нас роскошью. – Ксюша хихикнула. – Гухман заказал нам кофе и пирожные. Спросил, не желаем ли мы чего-нибудь ещё. Мы вежливо отказались. Мы, кстати, сразу заметили, что у него голос прикольный, Брежнева напоминает. Кстати, вы не знаете, он специально так делает, для прикола?

— Нет, это он и вправду так разговаривает – ответила Яна со сдержанной улыбкой. Ксюша опять хихикнула.

— Ну так вот – продолжила Зубова – он нам представился, сказал, что его зовут Никита Владимирович, что он режиссёр и снимает фильмы специфического жанра. Сказал, что наши паспорта у него, что он выкупил их за большие деньги и вернёт только в обмен на съёмки в его фильмах. А если мы откажемся, то он вернёт паспорта следователю Пронину и нас посадят, поскольку компромат на нас у него серьёзный и тот в любой момент готов дать ему ход. А снимает он грязные сексуальные извращения над девушками. Прям так и сказал. Сразу, в лоб. Но тут же успокоил, что всё это без членовредительства и без угрозы жизни и здоровью, так что мы можем не беспокоиться. Понятно, что нас это мало успокоило.

— И вы, конечно...?

— Ну да, снова отказались – вздохнула Лена - Танька особенно была против.

— А что я? Ты же прям над чашкой кофе разревелась. Я тебя хотела спасти.

— Спасибо, спасла. Спасательница, блин. И будто ты сама там не ревела.

— Слушай, хватит уже других обвинять. С тебя всё началось.

— Это ты сейчас обвиняешь! Ая ни слова не сказала! А началось всё как раз таки с тебя! Из-за языка твоего длинного! Из-за умничания твоего! Кто мажорчиков тех нашёл? Кто меня в их компанию втянул? Кто на все их просьбы мутные соглашался? Жизни красивой хотела? На, получи! Только я тут причём? Меня нахера было за собой тянуть?!

— Ладно, дальше что? - уже без отступлений бесцеремонно перебила Яна.

— Мы стали умолять его, чтобы он дал нам возможность отработать как-нибудь по другому. Тогда он сказал, что снимает и другое кино... что там будет просто порка... имитация наказания... и никакого секса. Только надо договор подписать, чтобы всё по честному было.

— И вы...?

— Да, на этот раз мы согласились. Обрадовались, дуры. Даже не учли, что в договоре прописаны наши обязательства, наше согласие на...порку по голой попе, на полное обнажение, на таскание за волосы, на привязывание к лавке, на фото и видеосъёмку всего этого... короче, на всё, что с нами будут делать на съёмках и кроме того, отдельным пунктом прописывалось наше согласие на воспитание нас и в повседневной жизни, вне съёмок... Только вот сроки действия договора и нашего пребывания в подчинении у Гухмана указаны не были. Только какие-то абстрактные формулировки, типа “до полного исправления, осознания, перевоспитания...”, “когда научатся скромности в поведении и одежде, покорности мужчинам” и т.д. Отдельно подчёркивалось, что всё, что с нами будут делать, это для нашего же блага, пойдёт нам на пользу, что мы ещё благодарны будем за то, что с нами так обращались... А снимать нас будут для того, чтобы студия получала прибыль и Гухман вернул потраченные на нас деньги, мужчины, покупающие этот контент – удовольствие, ну а мы, чтобы стали примером того, как надо воспитывать девушек, наказывать девушек и вообще, обращаться с девушками. Кроме того, отснятый материал Гухман обещал использовать как дополнительный, наряду с уголовными уликами, компромат на случай, если мы захотим сбежать. Тогда он даст сигнал следователю Пронину дать ход имеющемуся у него компромату, а он, в свою очередь, разошлёт видео и фото наших порок и истязаний нашим родителям и всем родным и близким. Таким образом, мы оказались на двойном крючке. Но тогда, в кафе, на первой встрече с Гухманом и подписании договора, мы не придали всему этому особого значения, а зря – тяжело вздохнула Зубова.

— Но мы то решили, что всё худшее уже позади и нас скоро отпустят – вставила Светлова - К тому же речь шла только о порке, а мы то думали, что и пороть то будут не по настоящему, что будет просто постановка на камеру и имитация порки.

— Это да, - продолжила Зубова - нас ещё ввели в заблуждение слова “просто порка”, “имитация наказания”, а что значит “воспитание вне съёмок” мы вообще не поняли. И решили не заморачиваться. И согласились. Какие же мы всё-таки дуры, надо было подробно всё уточнить и оговорить.

— Ну, вы не в том положении были, чтобы торговаться – поспешила успокоить их Дубинина.

— Это да - согласилась Зубова – Я, кстати, уверена, что никаких денег и не было. Тем более, что и в договоре никакая сумма не была прописана. Они сразу решили, что отдадут нас либо в закрытый бордель, ублажать извращенцев, либо в студию Гухмана, сниматься в порно. А всё, что с нами творят помимо съёмок, всё это их ебанутое воспитание ради нашего же блага, за которое мы им потом ещё и спасибо скажем, блять, какие же они всё-таки уроды, будь они прокляты, ублюдки больные – не сумев сдержать эмоций, со слезами в голосе сказала Зубова - это они уже здесь докрутили, новый проект Никиты Гухмана по воспитанию девушек. Будь он не ладен, козёл, извращенец старый!

— Тихо, тихо – сказала Ксюша, погладив Зубову по плечу – давайте обновим бокалы – предложила она, тут же налив всем свежую порцию пива.

— Так и есть – холодным голосом сказала Яна - Я про вас слышала, когда монтировала английские субтитры на видео со своим участием.

— И... Что? – удивлённые девушки посмотрели на неё с нетерпеливым любопытством.

— Ничего. Гухман говорил с этим следаком по телефону. И всё подкалывал его, что тому не удалось склонить вас на секс. Было видно, что он доволен. “Тебе мы ещё найдём кого-нибудь за труды твои (при этих словах Ксюша плавно указала большим пальцем на свою грудь), а этих чистеньких мы себе возьмём, я тут как раз новый проект задумал, а реализовать не на ком, а эти, походу, прям то, что надо!”

— Блядь! - вырвалось у Тани – То есть... Так вы знали, что именно с нами собираются делать?!

— Я знала только то, что слышала и вам передала. На тот момент у меня голова другим была забита – холодно ответила Яна. На самом деле, она уже тогда понимала, что режиссёр готовит какой-то новый проект с настоящими рабынями, которые будут сниматься против своей воли, которых будут не насиловать, а пороть и воспитывать, которых будут контролировать и истязать и вне съёмок, которые по сути будут собственностью студии и прежде всего, Гухмана, только она не знала как именно это будет происходить, потому что режиссёр пока ещё никого в свой новый проект не посвящал и не знала кто именно будут эти несчастные девушки, но смотрела на это практично и без лишних эмоций, с точки зрения интересов команды, в которой работала.

— Значит - сказала Зубова - Это всё против нас готовилось заранее? По факту, нас могли бы отпустить, но тогда нашли бы себе других рабынь для мать его, “воспитания”!

Зубова старалась говорить спокойным, ровным голосом с железными, волевыми нотками. Таким же, каким говорила, когда была уверенной в себе старостой студенческой группы, завсегдатаем тусовок и дискотек, болтливой и любознательной, очаровательной и шаловливой. Несмотря на “воспитание” студии, она старалась не забывать свои лучшие времена и поддерживать свой прежний железный тон и уверенный с хитринкой взгляд. Но теперь ей это давалось всё сложнее и сложнее. По злой иронии, в отношении неё воплощались слова Георгия, сказанные им ей во время её порки в студии Herfirstpunishment в фильме Russian Slaves vol.41 Sport School in Moscow, когда Георгий, снимавшийся под псевдонимом Jerry Geroshvili, методично дёргал за волосы голую, привязанную к лавке и уже выпоротую Таню Зубову, приговаривая: “С каждым разом будет всё хуже, хуже и хуже!”. Так и вышло. Чем больше длилось её “воспитание”, тем сложней ей было воспроизводить себя прежнюю. Сейчас же, она ожидала, что её осадит сохранившая настоящую твёрдость характера Яна или насмешливая, шаловливая Ксюша. Или та же Ленка опять начнёт возражать и упрекать. Поэтому, произнеся эту фразу, Таня незаметно перевела дыхание и напряглась, ожидая негатива в свой адрес.

— Наверное - безразлично-спокойно сказала Ксюша.

— И мы бы наслаждались жизнью пока другие страдали... - не унималась Зубова.

— Ну, как видишь, другим страдать не пришлось. Или тебя что-то не устраивает? – холодно-спокойно ответила Яна.

— И ты ещё спрашиваешь?! – вспыхнула Зубова - Да меня всё не устраивает!!! Что тут вообще может устраивать?! Ты нормальная, такие вопросы задавать?! Честно, я иногда думаю, что пусть бы кто угодно так попал, только бы не. ..мы - Зубова сделала паузу, как будто хотела сказать “только бы не я”.

— Это уже разговоры ни о чём – всё тем же холодно-спокойным тоном ответила Яна, даже не отреагировав на вопрос разъярённой Зубовой о нормальности.

— Ладно, больше не буду вас доставать - сказала обиженно Таня, отворачиваясь. Она уже упрекала себя, что снова сбилась на эмоции.

— Дело не в этом... - начала Яна, но не успела ничего сказать, потому что Лена Светлова резко вставила.

— Да пойми ты уже Танька, всем плевать на нас. У всех своя жизнь А к нам все испытывают либо безразличие, либо наслаждаются нашими страданиями и хотят, чтобы мы нкогда отсюда не выбрались. Будь прокляты эти мужики со своей похотью! Блядь, ну почему это всё происходит именно с нами?!

Лицо её вдруг исказилось гримасой боли, почти как во время съёмок, когда она лежала привязанная к лавке, получая удары скакалкой по голой попе, а мужчина-оператор с безразличным видом нагнулся держа объектив камеры прямо возле её лица, стараясь не пропустить ни одного искажения лица от дикой боли, ни одной катящейся градом по лицу слезинки, а прикреплённый к камере микрофон записывал все крики, визги, всхлипывания и рыдания несчастной девушки. Это были самые желанные для извращенцев и садистов, да и просто мужчин как таковых и, соответственно, самые дорогие кадры. Она уронила голову на руки. Послышались долгие тяжёлые всхлипы. Светлова разревелась в голос.

Зубова растерялась и смяла в кулаках салфетки. Она испытала неловкость перед Яной и Ксюшей за свою подругу. И она чувствовала, что сделать ничего не сможет. Даже если она погладит Лену по голове, попробует сказать что-то утешительное это будет неискренне после всего, что между ними было. И Лена будет воспринимать это как жест на публику. Поэтому Таня не знала, что делать, пока её подруга продолжала надрывно рыдать.

Яна сначала отодвинулась от Ксюши и молча встала из положения полулёжа. Потом переглянулась с Ксюшей. Обошла сзади диван, на котором сидела Лена. Обняла её сзади за плечи. И сказала:

— Ну всё. Успокойся.

Лена поднялась, резко развернулась к ней и уткнулась носом ей в грудь. Футболка Яны быстро стала мокрой от её слёз. Лена плакала и шептала: “Спасибо... Яночка...Спасибо...Милая...”. В этот момент Ксюша, сидевшая с Таней, встала и пересела на диван напротив. Она обняла одной рукой Яну, а другой Лену. Её движения были несколько небрежными. Как будто она сама стеснялась излишних сантиментов. Тем не менее, она поступила так, как считала нужным. Трио девушек замерло, прижавшись друг к другу.

Зубова почувствовала резкий укол зависти. Опять она осталась одна и как самая высокомерная и слишком много о себе мнящая. И, что самое обидное, это была правда. Если по отношению к Лене Светловой мужчины, работавшие в студии, включая операторов, испытывали хоть какое-то сочувствие, глядя на её стеснительность, непосредственность и умильную заторможенность, то касаемо Тани Зубовой, все считали, что как раз ей порка, таскание за волосы, унижение и подчинение, а также воспитание вне съёмок действительно идут на пользу, что всё, что с ней делают, она действительно заслужила и что если Светлову тупо истязают и ей просто не повезло, то Зубову именно что наказывают и воспитывают и что всё это пойдёт ей на пользу.

До этого момента Таня совсем не стремилась к обнимашкам с Яной и Ксюшей. По итогам беседы у неё скорее возникло предубеждение против обеих девушек. Она увидела, что те были не лучше, чем они с Леной, а в чём то им было даже легче, особенно Яне. Поскольку они были очень юными, то их жизненный опыт был связан с посещением школы. Но для Лены и Тани до самого последнего времени все эти уроки химии и литературы, как будто стояли на первом месте, а на парней они как будто не сильно обращали внимания. На самом деле, это было не так. Удивительная красота была для них важна. Она давала им ощущение превосходства и придавала силы добиваться успехов не только в школе, но и в различных кружках, связанных с музыкой и танцами. Некоторые их знакомые девушки были болезненные и некрасивые, но они как правило мало в чём добивались успехов. Лена и Таня отказывались от гулянок добровольно и это создавало неосознанную ими самими гордость в их сердцах. И придавало силы для новых успехов. В том числе и необходимую смелость, чтобы отправиться в Москву в театральный... Но теперь Таня поневоле сравнивала себя и девушек, сидевших в обнимку с Леной. Таких как Ксюша она знала и привыкла презирать.

Зубова без ложной скромности осознавала, что по-настоящему умной считают её, а Лена выезжала за счёт всегдашней доброжелательности и умения ладить с людьми. А остальные девочки были как Ксюша, все они рано или поздно увлеклись романами и положили болт на то, чтобы быть хорошими. Однако Лена и Таня раньше не завидовали ничьим сексуальным успехам. Они были самыми красивыми вплоть до выпускного. Никому в здравом уме не пришло бы в голову, что они не востребованы. Таня обустроила личную жизнь, заведя себе покорного парня. Романтичная Лена не могла бы устроить любовь так рационально, но при поддержке Тани она смогла пережить первый лёгкий роман, не пускаясь во все тяжкие.

Только в Москве всё изменилось, когда Зубова нашла этих мутных мажоров, втянула в эту историю Лену и они спустились во все тяжкие, включая алкоголь, лёгкие наркотики и постоянный секс. А приехала она в Москву свободной и даже невинной в глазах людей. Всё та же таинственная и недоступная Леночка. Одна её улыбка уже была счастьем для парней. А непосредственные эмоции в сочетании с мордовским акцентом вызывали у всех парней и мужчин преподов чувство сильнейшего умиления и симпатии. За это Лену всегда любили и жалели, старались сделать приятное. Исключением стала только эта ужасная студия Herfirstpunishment, в которую они попали из-за Таньки, втянувшей её в историю с мажорами и где всё это не работало и даже наоборот, провоцировало новые истязания. Угораздило же её попасть на “воспитание” к этим бессердечным и безжалостным людям. Впрочем, выходило так, что она, как и Зубова это заслужила и её, как и Зубову именно что наказывали как провинившуюся девушку. До этой же истории, они держались вместе и поддерживали друг друга, как две красавицы, две умницы, две заветные мечты и плод пошлых эротических фантазий парней и даже многих мужчин преподов, некоторые из которых воплощались теперь на камеру. Да, многие парни и даже мужчины преподы мечтали выпороть и оттаскать за волосы, предварительно раздев до гола и привязав к лавке обеих подруг, а особенно вечно умничавшую, болтливую и высокомерную и конечно же, безумно красивую с роскошными формами Таню Зубову. Теперь, их мечты воплощались в реальность в студии Herfirstpunishment.

Девушки полагали, что своим поведением предохранялись от того, чтобы превращаться в игрушку в руках мужчин. А Ксюша добровольно пошла по этому пути. Но в итоге она пользуется большей свободой, безопасностью и выгодами. С Яной ещё хуже. У москвички было много такого, чего не было у Лены и Тани. Она добровольно это похерила, пошла против воли родителей, опустилась на самое дно. Но её проступок не имел для неё таких неприятных последствий, как для Лены и Тани их проступки. Дубинина нашла себя на новой работе и всё, что происходило на съёмках её в целом устраивало и не шокировало, а вне съёмок она была свободна и жила как все нормальные девушки, о чём теперь так мечтали, но не могли себе позволить Светлова и Зубова – ужасы съёмок переносились и в их повседневную жизнь. Получается, Яна и Ксюша были правы, когда добровольно пошли услаждать мужчин своими телами и страданиями. И даже ещё раньше, когда одна отказалась от образа приличной девочки, а другая своей правильной жизнью откровенно тяготилась. А какая разница, если всё равно придётся подвергаться насилию и истязанию. И если сопротивляться неизбежному, будет только хуже, когда твою гордость сломают. Падать с большой высоты труднее, чем самим опускаться в пропасть. Так думала Таня Зубова. Но эти тяжёлые, обидные мысли не прибавляли ей симпатии к Яне Дубининой и Ксюше Довлатовой.

И всё же теперь, когда она видела трёх обнявшихся девушек, она испытала лёгкую досаду от того, что осталась одна. И когда Ксюша поймала её взгляд, она вдруг, краснея от собственной глупости, спросила:

— А можно мне к вам?

Ксюша сказала “Конечно, велком”. Отпустила плечо рыдающей Лены и разжала ладонь. Таня помотала головой и всё же подошла к девушкам. Она оказалась в объятиях Ксюши, прижавшись к Лене и совсем рядом с задумчивой Яной. В этот момент тепло пробежало по ней. Четверка на несколько секунд замерла в порыве нежности. Наконец, Лена стала громко набирать дыхание, как бывает, когда слёзы кажутся исчерпанными.

— Ладно! - сказала она - Когда-нибудь это всё должно закончится. Нас отпустят и мы снова сможем жить как все нормальные девушки.

— Конечно, именно так всё и будет - сказала Яна. – Надо только потерпеть.

— Спасибо. Извините, что я так. Просто устала от всего этого. Неужели нет способов уйти от этих порок, от этих унижений, от этого подчинения, от этого контроля, от этих запретов, от всего этого проклятого воспитания?! Ну почему это всё происходит именно с нами?! И это в наше время, в 21-м веке?!

Яна переглянулась с Ксюшей. Она обошла диван и встала во главе стола.

— Девчонки, а давайте ещё по пивку жахнем! Сразу полегчает.

— Нам нельзя. А вдруг сейчас позвонит Георгий или кто-то из мужчин студии увидит нас здесь и донесёт Георгию или Гухману?

— Ничего. Мы будем рядом. Если что, пороть нас будут всех вместе.

Зубова про себя отметила, что даже в отличии от них свободные девушки Яна и Ксюша уже и сами воспринимают порку девушек как нечто нормальное и естественное в наше время, от чего ей стало не по себе.

— Спасибо - Лена поглядела в глаза Яне - Тебе самой то не тяжело? Ты ведь успела поучаствовать в съёмках и тебя выпороли. Хочешь, ложись к нам на колени...

— Спасибо... только мне сейчас гораздо важнее намазать зад. Придётся отойти ненадолго...

— Блин, мы не хотим оставаться одни.

— Ксюша с вами побудет. И я скоро вернусь.

Яна ушла. Она прошла в туалет. Дождалась, когда останется одна. Стянула джинсы и посмотрела в зеркало на свою выпоротую попу. “Да, жесть конечно и боль дикая, но всё же, у меня не так жутко, как у наших воспитываемых девушек. Надо же, в какой замес они попали. Глядя на них, понимаешь, что у тебя всё не так уж и плохо”. И она достала крем, запустила в него пальцы и стала медленно проводить вокруг вспухших мест, слегка вздрагивая от боли и холода. Она то глядела на свои пальцы. А потом на своё лицо в зеркале. “И чего я с ними такая холодная? - думала она - Впрочем, я со всеми такая”.

Тем временем, Ксюша расставила перед девушками пиво.

— Ну что, дёрнем?

— Вопрос можно? - спросила Таня.

— Валяй.

— А ты... спала с Георгием?

— Конечно!

— И как он тебе?

— Жора то? Он клёвый! - Ксюша улыбнулась. Она всегда называла Георгия Жорой, даже в лицо и даже во время съёмок, если он переусердствовал, говорила обиженным голосом: “Блин, Жора, больно!”, но сейчас, она сделала это специально, чтобы уколоть девушек, которым можно было называть его только Георгий Автандилович - Я ведь сама захотела. Во время съёмок.

— И он не был с тобой жёстким?

— Нет, это скорее я была с ним жёсткой - она засмеялась и её слова прозвучали как шутка. На самом деле, Ксюша не была готова рассказывать эту историю. Тем более, воспитываемым девушкам. Зачем им бередить душу? Ведь она тогда, раздевшись до гола, а вернее и не одеваясь после съёмки и подкараулив проходящего мимо, ничего не подозревающего Георгия, переусердстаовавшего на этот раз, когда порол её во время съёмки, накинулась на него, схватила цепкой хваткой за горло, вжав в стенку и сказала обалдевшему и растерявшемуся, Георгию: “Ну, сейчас ты мне за всё ответишь, Жора!”, после чего, проявив несвойственную хрупкой девушке силу, сзатащила его в раздевалку, сорвала с него одежду и жёстко оттрахала. Обескураженный Георгий и не думал сопротивляться. Лене Светловой и Тане Зубовой такое точно не светит, а потому необязательно им об этом знать. Ксюша только задумалась, снова переживая этот момент, который уже, несомненно, стал одним из самых ярких в её жизни.

— Наверное, никто не знает Георгия лучше тебя. Ты можешь подсказать, как с ним себя вести? - спросила Таня с хитринкой в глазах, явно что-то задумав.

— Да, пожалуйста, мы будем тебе очень благодарны! – подключилась наивная Лена.

— А вы что, тоже хотите с ним потрахаться? - усмехнулась Ксюша.

— Нет... Хотя уже даже не знаю... если бы он сам предложил... - вздохнула Лена.

— Мне уже всё равно - сказала Таня – Я готова трахаться и не только с Георгием, и даже как ты с Гухманом, вылизывая анал и чтобы на тебя мочились (она специально упомянула эти подробности, чтобы уколоть Ксюшу), и даже на камеру только бы пороть перестали и за волосы таскать. Только бы это воспитание ебучее закончилось.

— Вот видите, сначала вы сниматься голыми не хотели, а теперь готовы дать себя оттрахать во все отверстия, вылизать анус, обоссать себя всё это на камеру (Ксюша тоже не осталась в долгу перед Таней по части подколов).

— Ничего страшного - вздохнула Лена. Она явно была готова принять от Ксюши что угодно, даже подколы. Лишь бы не уходила, а сидела с ними и общалась - Это и правда по своему смешная шутка. Наверно это хорошо: на всё реагировать с юмором. Жаль, что мы так не можем.

— А почему, кстати? Вы ведь бываете одни, шутили бы между собой, как-то отвлекались.

— После того, что с нами сделали и продолжают делать - вряд ли. У нас это не вышло с самого начала. Реальность съёмок оказалась для нас слишком страшной - заговорила Лена. Зубова молчала - А теперь мы вряд ли сможем радоваться жизни, как обычные девушки, даже когда нас отпустят и это проклятое воспитание закончится. - Она снова заплакала.

— Ну почему же? - спросила Ксюша - Не вечно же вас будут пороть и воспитывать. Когда-нибудь это всё закончится и вы снова сможете жить как все нормальные девушки.

— А вот мне иногда кажется, что вечно. – вставила Зубова. – Что всё это никогда не закончится. Что нас теперь всю оставшуюся жизнь будут пороть и, как они считают, воспитывать. Во всяком случае, всю нашу молодость - точно.

— Ну, не драматизируй ты так. – спокойным голосом парировала Ксюша. Успеете вы ещё побыть молодыми, красивыми и шаловливыми девушками безо всякой порки и воспитания. Ещё на тусовках оторвётесь, в клубах позажигаете, с парнями погуляете, оденетесь полуголыми. А пока не знаю... Попробуйте всё-таки отвлекаться пока рядом нет Гухмана, Георгия и оператора и никто из мужчин студии не палит. Не обязательно же танцевать, ходить по улице полуголыми, зажигать в клубах и гулять с парнями. Просто вспоминайте что-то весёлое, можно про прошлую жизнь, а можно и про съёмки. Вот мы с девочками иногда шутим и про скакалку, и про задницу. Ой, сейчас я не придумаю, это спонтанно бывает, по ситуации. Правда, у вас другой случай. При Георгии и Гухмане вы должны страдать. Причём делать это лучше старательно, используя актёрское дарование. Ну, вы конечно и так страдаете натуральнее некуда, но можно добавить что-то от себя нарочно. А наедине можете отрываться, но аккуратно и без палева. Например, как мы сейчас. И будьте готовы, что Георгий вас спалит и тогда вас снова попытаются сломать. Тогда придётся снова привыкать и начинать всё сначала.

— Интересная идея. Но боюсь, что у нас у самих уже не получится. Вот если бы ты общалась с нами после съёмок... Вот от этого реально было бы легче.

— Ну, это не так просто, но я постараюсь. Да нет, мы вас не сдадим, нам с Яной это нафиг не надо, но опять таки, могут начать отыгрываться на вас, так что придётся соблюдать конспирацию. О! А вот и Яна. Здравствуйте, товарищ Саахов.

— Интересно, а почему это я Саахов? - нахмурила брови Яна.

— Потому что не можешь сесть!

— А... Это какой-то неисчерпаемый кадр для шуток. А про какую конспирацию вы говорили?

— Я советовала им побольше страдать на камеру и иногда отрываться, но предупредила о рисках.

— А-а-а-а. Ну да, это неплохо. Главное, не начинайте кривляться в моём стиле. Если почувствуют фальшь, то могут начать давить с удвоенной силой.

— Я им так и сказала - отметила Ксюша - ладно, девушки что-то пьют плохо, тебя с нами не было, а мне, пардон уже давно пора кое куда сбегать.

— Ладно, иди, я с ними побуду.

— Отлично, а то я могу задержаться. Я ведь большой специалист по туалетам.

— Мы помним. Иди. - Яна невольно улыбнулась. Лена и Таня неожиданно расхохотались.

— Вот, уже лучше – одобрительно сказала Ксюша, оглядываясь и застучала каблуками.

Девушки снова чокнулись. Яна отпила бокал стоя, оглянулась на танцпол в соседней комнате. Она подбирала слова, потому что заговорить с Леной и Таней ей было непросто. До этого она старательно выстраивала стену между собой и членами съёмочной группы, особенно с этими подневольными “воспитываемыми”. Теперь эту стену предстояло разрушить.

— Девчонки, а я вами по своему восхищаюсь. Я бы так не смогла. Я бы, наверное, не выдержала и уже умом тронулась и сидела бы сейчас не здесь, а в дурке. - Конечно, Яна Дубинина была сильной и волевой девушкой с холодным рассудком и не сломалась бы, даже оказавшись в ситуации Лены Светловой и Тани Зубовой. Но она специально так сказала, чтобы хоть как-то подбодрить несчастных девушек, к которым она, не смотря на холодный характер, начала испытывать сочувствие и поневоле примерять на себя их ситуацию.

— Спасибо - сказала Лена, а Таня даже поневоле усмехнулась.

— Возможно, вам действительно стоит начать страдать именно как актрисы, а не по настоящему, как обычные девушки, влипшие в неприятности. Тогда вы понемногу превратитесь в использованный материал и иинтерес к вам пропадёт. Да и не будет удовольствия для заказчиков от ваших натуральных страданий. Думаете, Гухман просто так выдумал этот проект в котором насильно вас держит, всё это воспитание..., наказание..., жизненная наука..., на пользу..., во благо..., потом поймёте..., спасибо скажите..., Настахи нашего времени..., лишняя розга девке босоногой только на пользу..., за одну поротую девку десяток непоротых дают... Но не стоит надеяться, что это произойдёт скоро. Пока вам лучше не избегать страданий, а вести себя в интересах съёмок, чтобы вызвать одобрение Гухмана. И надеяться, что отношение к вам начнёт меняться.

— Честно говоря, нас так снимают, с нами так обращаются, что подыгрывать съёмкам сложно.

— Так и есть. Но вы можете для начала нарочно затупить или ещё что-то сделать, чтобы подставится под более жёсткую порку. От этого ваша участь не изменится, у вас бы итак нашли, к чему придраться и продлить ваше воспитание. Но если вы сами совершите проступок во время съёмок, то хотя бы сохраните мозги в думающем состоянии. А не так, что вы стараетесь всё сделать идеально, а потом ещё больше теряетесь, когда у вас находят ошибки. А их у вас по-любому будут находить, поскольку проект с вами уникальный, у других режиссёров такого нет, спрос на вас растёт, так что студия заинтересована в том, чтобы не отпускать вас как можно дольше, как можно на большее время продлить ваше воспитание. Например, можете специально сделать разворот, когда вас просят нагнуться или ещё что-то. Но это должен быть именно тупняк, а не дерзость. Тогда вы сами будете влиять на процесс съёмки и это позволит вам меньше бояться и больше контролировать ситуацию. Ну и понемногу начнёте мозг включать, когда произносите отчество Георгия. Ещё вы можете попробовать сделать приятное ему или Никите Владимировичу, например, принести бутылку хорошего вина к съёмкам.

— Если честно, у меня была такая мысль, но я решила, что они и это вывернут против нас и будет только хуже - сказала Таня.

— Обязательно вывернут и обвинят в подхалимстве. И обязательно скажут, что это вы такие подхалимистые, когда вас наказывают, а что же будет, если вас перестать пороть и отпустить. Они же всё под это подводят и вас приучают к этой мысли. И уж точно не скажут спасибо сразу. Но всё равно, даже если вас обстебут, в душе останется более хорошее к вам отношение.

— Можно у себя держать бутылку для Георгия - улыбнулась Лена.

— Ага, он ещё скажет, что мы сами прикладывались - возразила Таня.

— К закрытой бутылке?

— Кто его знает, я уже ничему не удивлюсь.

— Это сложно решить, он и правда может обвинить вас в попойках, но всё равно, лучше сделать ему приятное, чем ничего не делать из-за отсутствия похвалы. Только он на работе кажется не пьёт, а как у вас дома, не знаю. Не давать же ему вино каждый раз с собой, а пиво для этого уже не так подходит...

— Можно для него мясной пирог держать в холодильнике и разогревать даже когда он внезапно приходит - сказала Лена - Только я умру оттого, что придётся есть овсянку, когда такое в холодильнике.

— Зато у вас пробудится вкус к жизни. А то вы совсем кислые, хуже меня - усмехнулась Яна.

— Нам, если честно, не хочется наслаждаться жизнью. Мы и на овсянку сами перешли, и от солнца занавесились - призналась Таня - У нас вообще андрофобия и депрессия хроническая и мы не знаем, как это лечить.

— Я тоже не знаю, как это лечится – как всегда спокойно сказала Яна, но в душе поневоле вздрогнула. Она давно поняла, что с девушками не всё в порядке, но одно дело понимать, а другое - слышать жуткий диагноз. - Чего не скажу, того не скажу - Она подумала, что девушкам даже после освобождения и окончания воспитания предстоит мучиться от андрофобии, депрессии и от кучи других проблем с психикой ещё долго, если не всю оставшуюся жизнь - Но мы с Ксюшей если что вам поможем. Только вы всё равно должны понимать, что наши возможности ограничены. Я например считаю, что Гухман, Георгий, оператор и другие несмотря ни на что моя команда. И никогда не пойду против них, чтобы они с вами не творили. В том числе и на съёмках буду вести себя по-прежнему. Вы уж тогда без обид, ладно?

— Что ты, какие обиды! Мы вам очень благодарны. Знаешь как сразу стало легче! – с благодарностью в голосе сказала Лена.

— Мало ли, будет и на меня фобия...

— На тебя никогда - Лена прижалась щекой к Яне. А потом поцеловала её.

— Так-так, уже целуемся - сказала, подходя, Ксюша. У неё мелькнула мысль сказать тоном Георгия “Так, это что за поцелуйчики, девочки?”. Но потом передумала – Девочки, а может нам ещё в бутылочку сыграть?

— Спасибо, у нас тут был небольшой инструктаж.

— Пальцы в розетку не совать, Jerry Geroshvili слушаться беспрекословно...

— А кто такой Jerry Geroshvili? - засмеялась Лена.

— Это Георгий - мрачно сказала Таня. - В титрах. Не знаешь что ли?

— Блин, забыла...

— Ладно - сказала Яна – Вам всё равно нельзя его так называть. Для вас он Георгий Автандилович.

Таня вздохнула. Ей не очень нравилось, что Яна общается с ними поучительно, да и Ксюша тоже. Но она понимала, что так будет, потому что обе девушки лучше распорядились своей жизнью, чем они. Но изначально, была настроена заморозить душу и замкнутся в своей правоте. Однако это не получилось. Оставаться в одиночестве было совершенно невозможно. Тем более, что Ленка была уже готова целовать им ноги. Пришлось смириться с непривычной ролью младшей подруги под покровительством двух неправильных девушек.

Впрочем, все обиды и уязвлённое самолюбие были изрядно смягчены непривычно большой дозой алкоголя. А Лена так и вовсе вскоре очень быстро захмелела. Она весело приглашала Яну и Ксюшу у них погостить, а потом встала, вывернулась от Тани, которая пыталась поймать её за руку и пошла в соседнюю комнату, где играла музыка, чтобы потанцевать. Правда, она быстро вернулась в слезах, обняла Довлатову и Дубинину и сказала, что с удовольствием потанцевала бы с ними, если бы на танцполе были только девушки. Зубова же, хотя и проявила большую устойчивость к воздействию алкоголя, выпив при этом больше Светловой, даже не рискнула соваться на танцпол по причине не только андрафобии, но и из страха, что среди танцующих мужчин окажется кто-нибудь из студии и вложит её Гухману или Георгию.

Было ясно, что пора идти по домам. Яна и Ксюша вызвали такси и проводили девушек, держа захмелевшую Лену с обеих сторон под руки. Сами они пошли в метро. Расставание получилось неожиданным, таким же, как и этот вечер. На подходе к метро, Яна вдруг резко придержала Ксюшу за локоть.

— Ты чего?

— Слушай, всё-таки, что-то тут не сходится. Как следаки могли так легко отпустить Светлову и Зубову? Ну, в смысле, отдать их Никите. Ведь у них столько дури изъяли – и расфасованной, и упакованной. Им же такие сроки светили. И следакам палка какая жирная.

— Да всё просто, на самом деле. Мажорчиков тех, всё же прессанули, морально больше, но так, что они ссать под себя начали от страха. И сдали своих поставщиков. Тех оперативно накрыли и считай, всю сеть в районе ликвидировали, а это такая жирная палка, что наши девчонки и рядом не стояли. Плюс родители мажоров следокам отбашляли. Ну и старая дружба следователя Пронина и Никиты Гухмана, они давно сотрудничают и тот его всегда прикрывает, а Никита девочек под него подкидывает. Нам ли не знать... Так что мажорчиков отпустили, будто их и не было, а наших страдалиц, после того как они отказались ублажать богатых извращенцев в частном порядке, Пронин “подарил” Гухману для его нового проекта по воспитанию девушек.

— Ну ты прям всё знаешь.

— Так они же мне сами обо всём и рассказали - и Пронин, и Гухман, когда трахали меня. Пронин - про детали дела Светловой и Зубовой, а Гухман - про свой новый проект для них. Кстати, Пронин не меньший извращенец чем Никита, разве что пахнет приятней, но зато оба много интересного мне рассказывают, ну и башляют не хило, само собой. Так что, когда Пронин рассказал мне, что отдал Светлову и Зубову Никите для его какого-то нового проекта, то я уже знала, что именно с ними будут делать, как именно будут воспитывать, ведь Никита до этого посвятил меня в этот свой проект, когда о нём не знал ещё никто, опять же, когда трахал меня. И я даже знала как они выглядят до их появления в студии, Пронин показал мне их фотки при задержании.

— Пиздец какой-то. Если честно, жалко девчонок. Не дай бог кому так попасть. Хотя мне, в принципе, пофигу. Да и сами они виноваты, головой надо было думать, а не задницей. Вот теперь через задницу им мозги и вколачивают. Может и прав Никита, что порка и такое воспитание пойдут им на пользу.

— Да не загоняйся ты. У каждого свой путь. Хотя, конечно, жопа эта полная попасть на такое воспитание, а для них так жопа в буквальном смысле. Но прикольно с другой стороны, порка эта, воспитание, в наше то время, только не с тобой чтоб. Ничё ничё, пусть огребают раз накосячили. Может и впрямь умней будут. Так что, молодцы Никита и Жора, что лупят их и спуску не дают.

Тем временем такси молча неслось по ночному городу с задумчивой Таней и задремавшей Леной на её плече. Лена отрубилась от выпитого, а Таня, хоть и тоже была пьяна, но в сознании и ей было тревожно от того, что водитель был мужчина. Молча дошли девушки до общаги.

— Как-то грустно и одиноко без них - вздохнула Лена.

Таня ничего не ответила. “Надо хоть будильник завести... привести себя в порядок с утра... А то вдруг опять завтра вызовут или Георгия принесёт нелёгкая с утра по-раньше” – подумала она про себя. Затем помогла Светловой снять платок. Девушки разделились до гола и с удовольствием улеглись на спины, так до конца и не веря, что они не выпороты и могут спокойно сидеть на задницах или лежать на спинах. Лена ещё долго говорила в темноте про Яну и Ксюшу, какие они замечательные. Зубова же, в отличие от умильно-бестолковой Светловой, закрыв глаза и испытывая непривычное головокружение от алкоголя, обдумывала всё, что узнала сегодня в процессе общения с Яной и Ксюшей и от этого ей становилось всё хуже, хуже и хуже...