Уважаемые читатели и коллеги! Прежде чем перейти к очередной истории про Лену Светлову и Таню Зубову, я хочу обратиться к вам с просьбой. Дело в том, что данный цикл рассказов пишется по мотивам реальных событий и про реальных людей. Эти девушки - Лена Светлова и Таня Зубова действительно были (дай Бог им, конечно, здоровья и долгих лет жизни и нынешним повзрослевшим) и их реально выпороли, только безумно жаль, что выпороли их слишком слабо и отпустили слишком быстро, после первой же порки, хотя они были на крючке у режиссёра, легли на лавку и позволили себя выпороть и оттаскать за волосы не по своей воле, в том то и смысл, что их именно что наказывали и страдали они по-настоящему, а если учесть, что девушками они были неиспорченными, то это также усиливало эффект, когда они дикими глазами обычных девушек смотрели на то, что с ними творят. Вот поэтому, их можно и нужно было ещё пороть и пороть, снимать и снимать, а в этом конкретном видео надо было выпороть гораздо дольше и больней, до кровавых рубцов, особенно пышнозадую Таню Зубову, а их взяли и отпустили и даже в этом единственном видео выпороли слишком слабо и оттаскали за волосы слишком мало - ну не дураки ли?! Обидно до безумия просто!!! Замысел в отношении девушек изначально хороший был, но, к сожалению, он не был не доведён до ума. Вот я и решил во что бы то ни стало восстановить справедливость в отношении Лены Светловой и Тани Зубовой хотя бы на страницах художественного произведения. Напоминаю, что речь о фильме студии Herfirstpunishment, называется Russian Slaves vol.41 Sport School in Moscow. Если кто знает что-нибудь о дальнейшей судьбе снимавшихся там девушек Лены Светловой и Тани Зубовой и поровшего их парня Jerry Geroshvili, расскажите мне пожалуйста в комментариях или в личных сообщениях, буду бесконечно благодарен за любую информацию о столь дорогих мне людях. Итак, поехали...

Тишину и темноту нарушило щелканье замка. После томительного ожидания голые Лена Светлова и Таня Зубова почувствовали резкое сердцебиение. Дверь открылась. Лена закрыла глаза от резкого света. С удивлением и недоверием услышала она мягкие шаги и щелчок выключателя. Медленно открыла глаза. Перед ними стояла Яна Дубинина и теребила в руках ключи. Из одежды на ней была только полосатая тельняшка, порванная в нескольких местах и едва прикрывавшая задницу. Лена переглянулась с Таней. Та сидела на полу (решив воспользоваться моментом, пока ещё может), опустив голову и протирала глаза.

Съёмка на сегодня отменяется. - сказала Яна - Накладки.

До Лены и Тани не сразу дошёл смысл сказанного. Они испуганно смотрели на Яну. У обеих была одна и та же мысль. “Это розыгрыш, чтобы поиздеваться над нами”. Это было так необычно для них, уходить отсюда не выпоротыми и не оттасканными за волосы. Не сговариваясь, девушки одновременно с каким-то сомнением провели ладонями по своим голым попам, Лена по своему упругому и подтянутому заду, Таня – по своему роскошному и объёмному, будто не веря, что они не пороты и неподдельно удивляясь этому факту. После всего пережитого, такой поворот событий казался им нереальным.

— Что встали? - Дубинина задрала футболку и почесала спину. И тут девушки заметили у неё кровоточащие рубцы на заднице, сразу поняв причину её мрачного настроения и резкого тона. Значит, для кого-то съёмка сегодня всё-же состоялась. – Одеваться! И домой!

Услышав приказ, девушки подобрали свои одеяния и стали быстро заматываться. Периодически они оглядывались в сторону двери, не войдет ли кто. Тем временем, Яна Дубинина с гримасой боли на лице натянула джинсы, надела белые носки и кроссовки, ненадолго показала молодые упругие груди с тёмными ореолами сосков, повесила тельняшку и надела белую футболку.

— Давайте быстрее. Мы уже одни.

— Никого нет? - спросила Лена, ускоряясь. Она застегнула обувь и взяла платок.

— Нет. А что? - Дубинина расплела волосы и убрала их снова.

— Ян... слушай, поговорить надо. – Лена выпрямилась завязывая платок вокруг шеи. Зубова спешила одеться, ни на кого не глядя.

— Ну, говорите.

— Мы хотели обсудить с тобой наши отношения...

— Какие отношения? А, в смысле, что я вас сильно шлёпаю?

— Если это можно назвать “шлёпаньем”... – резко вставила Зубова.

— А как ещё? Ладно, это надолго, а у нас время... - Яна вышла в коридор.

— Тогда лучше не здесь... – Лена поспешила выйти, Таня за ней. Яна вставила ключ.

— Пошли в кафе. Здесь рядом.

— А там не дорого?

— Я угощаю. Ещё Ксюху позовём. У неё точно есть.

— Даже не знаю... - Лена посмотрела на Таню, но у той был равнодушный взгляд.

Яна закрыла дверь.

— В любом случае, нам пора. Вы ничего не забыли? Тогда – «го!».

И они двинулись по тихому коридору. Яна шла сзади и щёлкала выключатели. Лена и Таня сцепились руками, оглядываясь по сторонам. Они вздрагивали всякий раз, когда за спинами гас свет. “Нервы ни к чёрту” – злобно прошептала Зубова, ускоряя шаг. “Такая же фигня” – тяжело вздохнув, ответила Светлова.

— Ты где? - слышался звонкий голос из темноты за их спинами. Яна говорила в телефон. - А, ладно. Жди. Ничего.

Даже это невинная фраза вызвала у Лены и Тани тревогу. Кого она попросила ждать? Зубова вспомнила, что Яна говорила про Ксюшу и сделала глубокий вздох. Потом ещё один. Конечно, Яна попросила ждать Довлатову, а не Георгия или ещё кого-нибудь из мужчин студии. Во всяком случае, сейчас надо идти к выходу. Надо идти. Не пытаясь бежать. Всё равно бессмысленно. Вот уже дверь на крыльцо. Шагаем спокойно...

Они вышли на тёплую, мокрую от дождя улицу. Увидев их троих, Ксюша удивлённо вскинула брови.

— Какие люди и без охраны.... - она откинула сигарету и с насмешкой уставилась на Лену и Таню.

— Ладно, харе - отрезала Яна. - Куда двинемся? В “Цветнике” свадьба, давай может в “Dance” тогда?

— Окей. Интересно, как там с парнями?

— Мы вообще хотели наедине поговорить... - негромко произнесла Зубова. Шутка про парней вызвала в ней тихое раздражение.

— Вот и поговорим – жестко и быстро сказала Яна - Вам туда. - Она махнула рукой в сторону улицы.

“Две звезды” привычно подчинились приказу. Они двинулись за Ксюшей, обходя лужи. Яна сбегала сдать ключи охранникам. Лена и Таня только теперь заметили, что около входа в ненавистную порностудию всё-таки есть мужчины, к тому же из команды Гухмана, а значит, коллеги Георгия, поэтому, девушки невольно ускорились. Ксюша хмыкнула, заметив это, но промолчала.

Яна обогнала их и некоторое время шла впереди, оглядываясь.

— Вы хотели предъявить мне за порку? Да? – Она развернулась перед ними.

— Ну... В общем то да - Светлова и Зубова переглянулись.

— О, стрелка, стрелка... - сказала Ксюша и шутливо согнула руки в кулаки - Давай, Яна, я с тобой.

— Помолчи! – резко одёрнула она подругу - Так вот, я вас всегда хлестала сильно и дальше буду хлестать, потому что это наша работа. И мы должны не о себе, а о клиентах думать. Да, мужчинам нравится смотреть, как девушек наказывают, унижают и подчиняют. Да, мужчины, глядя на порку девушек, на их страдания заводятся, возбуждаются, дрочат, фантазируют и они готовы платить за это хорошие деньги. А как вы хотели? Такова наша жизнь!

— Ну нам-то не платят... Ни за порку, ни за таскание за волосы, ни за унижения, ни за подчинение.

— А это никого не волнует. Раз вы здесь, значит - на работе. Если вы беспрекословно подчиняетесь наказывающему вас мужчине, терпите от него все истязания и унижения, если вы, привязанные верёвками к деревянной скамье ревёте белугами от дикой боли, а потом не можете сесть на выпоротые задницы, значит работа сделана хорошо. DVD раскупают, сайты посещают, заказы поступают, спрос на продукцию с нами растёт, а конкретно вы двое пользуетесь особенным спросом, поскольку проект с вами необычный даже для этой индустрии, а это значит, что вас и дальше будут пороть и, как говорят мужчины нашей студии, “продолжать воспитывать” и после съёмок. Вот почему, в отличие от нас с Ксюхой, для вас это не работа, а сама жизнь и поэтому, Никита Владимирович и поручил Георгию заниматься таким вот вашим “воспитанием”, чтобы сломать и подчинить вас, чтобы вы смирились с тем, что то, что с вами здесь делают, это не только съёмки, а это, прежде всего, сама ваша жизнь отныне такая. Просто если не приучить вас к этому и не сделать вашу жизнь такой, какая она сейчас, то не будет и такого эффекта, на который рассчитывает наш режиссёр и начальник, а это и популярность, и спрос, и контракты, ну и самолюбие тоже, ведь всё, что с вами здесь делают, это личный проект Никиты Владимировича Гухмана и он очень долго искал для него девушек вроде вас, чтобы и красивые были, и попали бы так, чтобы позволяли делать с собой всё это, и чтобы неиспорченные, по крайней мере, не так, как мы – стоявшая рядом Ксюша ухмыльнулась – и чтобы в индустрии нашей ранее замечены не были, и чтобы все эмоции были искренние, и чтобы страдания настоящие и при этом, никакого секса, а только жёсткое воспитание и телесные наказания. Понятно, что воспитания тут никакого нет, но вам нельзя позволить также как и нам, отработать съёмочный день и вернуться к прежней жизни, в том то и смысл проекта Гухмана, что ваша жизнь должна быть такой же как и на съёмках. Наш режиссёр и начальник Никита Владимирович, а для вас он ещё и хозяин считает, что только так его проект с вами имеет шансы на успех. Ну короче, вы поняли. Так что даже не надейтесь соскочить, никто вас отсюда не отпустит и к прежней жизни вы уже не вернётесь, по крайней мере, в обозримом будущем. Такова ваша участь, девочки и смиритесь с этим. Просто если вы будете продолжать депрессовать из-за этого также как сейчас, то рискуете покинуть студию раньше положенного, только через тюрьму, потому что не выдержите и откажитесь от такого “воспитания” и тогда режиссёр сольёт компромат на вас ментам или через психбольницу, потому что нервы сдадут и “кукуха” съедет.

Яна помолчала...

— Ну вроде я всё объяснила вам как могла. Ну а то, что я вас всё время порю, а не наоборот, так это руководство так решило. Если нас поменяют, то вы будете драть меня, как сидорову козу.

— Откуда ты знаешь - Таню сразу же возмутил грубый и бескомпромиссный тон Яны – Я же тогда, на первой съёмке, не стала Ленку пороть...

— А-а-а-а-а, это ты про Russian Slaves vol.41 Sport School in Moscow? Ну и зря... Всё равно не помогло и ты этим только хуже своей подруге сделала, чем если бы подчинилась приказу и всыпала ей как следует, да и тебе тоже больше досталось, из-за тебя же сценарий пришлось на ходу править, а это раздражает, что режиссёра, что оператора, что Георгия, да и всех, кто там был и в итоге, вас обеих ещё больнее высекли и за волосы оттаскали, чем планировали изначально.

Возникла пауза. Лена и Таня переминались с ноги на ногу. Сил на спор у них давно не было. Стало неловко после Яниной отповеди.

— Ладно, извини... - Таня покраснела и опустила голову.

— Всё нормально... Это вы меня извините... Вы непривычные к такой жести и сами по себе такие, что ни за что не пришли бы сюда добровольно. Почему вы и в таком ахуе от того, что здесь происходит и особенно от того, что делают с вами. Для вас это дичь полнейшая и вообще за гранью реальности. Короче, я прекрасно вас понимаю, но у меня ко всему этому деловое отношение, так что ничего личного, девочки. А депрессовать, я вам уже сказала, кончайте. Вы ж поймите, режиссёр всё равно рано или поздно отпустит вас. Может он новых девушек найдёт на ваше место, если решит продолжить этот свой проект, может он уже ищет очередных несчастных попадаловок вам на замену, зрителям ведь тоже приедаются одни и те же лица, ну или задницы, в вашем случае – Ксюша прыснула смехом – а может он на вас этот проект и завершит, но то, что всё это рано или поздно закончится и вас отпустят и вы сможете снова жить как все нормальные девчонки, а всё, что с вами здесь делали, забыть как страшный сон, я в этом даже не сомневаюсь. А то сорвётесь, натворите глупостей и окажетесь либо в тюрьме, либо в психушке, я вам уже говорила.

Лена всхлипнула. У Тани задрожали мышцы лица. Яна протянула им обеим бумажные салфетки.

— Спасибо... - Лена выдохнула и спросила с надеждой и страхом - Чего это я...девочки, а мы, как, в кафе-то пойдём?

Зубова вздрогнула, но промолчала. Если это весёлое кафе с парнями, то им туда запрещено ходить. Но как же хочется...

— Да, давайте, а то чё стоим. - Яна убрала руки в карманы и несколько манерно поёжилась.

— Только мы, наверное, только чай попьем. - прошептала Лена, тревожно оглядываясь.

— Глупостей не говорите. Нормально посидим.

Кафе было на пятом этаже бизнес центра. Лена и Таня прошли из темной слякотной улицы на освещённый ресепшн. Они зашли быстро, опустив глаза. Посмотреть по сторонам они не решались, хотя и очень хотелось. Но отойдя подальше от двери они всё же оглянулись. Не подкарауливает ли кто? В те времена такие роскошные бизнес-центры только появлялись и воспринимались как красивая жизнь. Вокруг были незнакомые люди, которые вели себя безмятежно и непринуждённо. Некоторые поглядывли на девушек с равнодушным любопытством, а некоторые и с откровенным вожделением. Лена сняла черные очки, освобождая глаза свету лампочек. Таня поймала её руку и Лена, подумав, надела очки обратно.

Четыре девушки прошли вестибюль и зашли в большой лифт.

“Стойте!” Их догнали двое молодых электриков “Девчонки, можно к вам? “

Лена и Таня инстиктивно вжались в стенку. Андрофобия у девушек, непрерывно подвергающихся порке, унижению и подчинению со стороны мужчин, стала уже болезнью.

Зубова замотала рот платком и до боли закусила губы. Светлова зажмурилась и тяжело задышала. “Это всего лишь парни, какие-то незнакомые парни...” Говорили они себе.

— Девчонки, вы чего?

— Забейте! - Довлатова загородила собой несчастных “звёзд” и задышала парню в ухо. У другого она взяла руку и положила себе на бедро - Мальчики...

Лифт поехал вверх. Ксюша сама балдела от своей раскованности.

Ты чего шалишь - один из парней обнял её за талию. - Ты чего, маленькая шлюшка, да?

— Ага – кивнула Ксюша. Яна вскинула брови и покачала головой, как бы осуждая и в то же время слегка подыгрывая.

А ты у нас кто? - второй электрик положил Яне руку на грудь. Она была в куртке и не пошевелилась. Всё равно электрикам скоро выходить. Яна и Ксюша уже успели заметить, что им на самый верхний этаж. Сами они на кнопку не нажимали. Большой лифт ехал медленно.

— Эх, девчонки, жалко мы на срочном заказе.

Довлатова сунула куртку Яне и осталась в майке.

— Тогда смотрите быстрее. - она стянула футболку, затем расстегнула и сняла бюстгальтер, оставшись с голым торсом. Подхватив свои налитые груди руками, она дала потрогать их обалдевшим парням.

Лена и Таня с любопытством смотрели на эту сцену. Конечно, они завидовали раскованной Ксении, понимая, что сами они под страхом порки не решатся флиртовать с парнями. Даже если они перестанут бояться этих в сущности незнакомых мужчин, всё равно останется страх, что Яна или Ксюша проболтаются Георгию и тогда их неминуемо ждёт новая жестокая порка за флирт либо вне сценария, либо на съёмках, но гораздо жесточе, чем было запланировано по сценарию и конечно, сопровождаемая тасканием за волосы, грубым лапаньем и чтением нотаций.

Таня стояла близко к Ксюше и к первому электрику. Она увидела мужскую ладонь у сосков и почувствовала лёгкую тошноту. Запах мужского тела вызвал у неё воспоминания о нестерпимой боли, унижении и запахе крови. Лена чувствовала тоже самое и то сжимала, то распахивала веки, страдая от того, что лифт ехал слишком медленно.

А Ксюше всё нравилось. Она заводилась от того, как возбуждала этих незнакомых парней, как у них оттопыривались брюки и затуманивались мозги от вожделения. Яна же, как всегда тренировала индейское спокойствие, понимая, что этот блядский цирк, ччастенько устраиваемый шаловливой Ксюшей и который она не поддерживала, но и не осуждала, всего лишь временное явление в жизни.

— Ты здесь работаешь? - спросил один из парней, когда лифт остановился и Ксюша поспешно натянула футболку, не надевая при этом лифчик.

— Нет - сказала Ксюша, со вздохом пряча свои налитые груди под майку.

— А где? - парни с неохотой покидали лифт.

— В порно. Мы все там снимаемся.

— И эти тоже? - молодой электрик придержал дверь и кивнул на Лену и Таню.

— Конечно. Они у нас вообще главные зажигалки. Видели бы вы, как их порят - Лена и Таня тяжело вздохнули. Ну когда же это всё закончится? Почему они вообще приехали на последний этаж?

— В смысле порят? – не понимающе уставились на Довлатову парни.

— В прямом, по настоящему. – с невозмутимой непосредственностью продолжила та. - По голой попе, до кровавых рубцов. Скакалкой, розгами, ремнём и так далее. На деревянной скамье, голых и привязанных верёвкой. И при этом ещё за волосы таскают, унижают и подчиняют. Это мы такое порно снимаем.

— А как их найти? – спросили загоревшиеся парни, придерживая дверь лифта и буквально пожирая глазами Лену и Таню.

— Herfirstpunishment – адрес сайта нашей порностудии. Russian slaves vol.41 Sport School in Moscow – это их первая порка – указала Ксения на Лену и Таню, у которых тут же покраснели щёки и уши - ну а там дальше сами сориентируетесь.

— Ого! И их там что, в натуре, по настоящему пороть будут?

— Конечно, только по настоящему, я ж о чём и говорю. Готова поспорить, вы такой жести в отношении девушек ещё не видели. Всё, что я перечислила, с ними там делают по настоящему, это не постановка ни разу. Лена Светлова и Таня Зубова – Довлатова снова указала на Лену и Таню, будто не замечая реакции несчастных девушек, да ещё и усугубила ситуацию, назвав их имена - посмотрите обязательно, вам понравится. Ну и нас заодно посмотрите – Яна Дубинина и Ксюша Довлатова – сказала Ксения про себя и Яну.

Парни убрали руки. Пока дверь закрывалась они успели крикнуть “Вот это круто! Обязательно посмотрим!”. Их такая реакция, что они, при упоминании о порке девушек, тут же позабыли о сексе и загорелись этой темой, конечно же, до глубины души огорчила Лену и Таню, хотя и не удивила. Девушки выдохнули с облегчением.

— Ну ты даёшь...- сказала Яна нажимая на кнопку. Лифт поехал вниз. Яна и Ксюша специально не стали нажимать кнопку сразу, чтобы оторваться от ухажёров и не выдать им свой этаж. Они были опытные в таких делах.

— А что? - протянула Ксюша.

— Их то ты зачем подставляешь? - она кивнула в сторону Лены и Тани.

— Я их наоборот прикрыла. А парни может диск наш купят, видео платное с сайта скачают. К тому же их и не узнать в таком виде. Шахидки.

— Спасибо, что прикрыла нас - сказала Лена заискивающим голосом.

— Да не за что. Вы же у нас звезды, особо ценный материал. Вас нужно беречь в целости и сохранности.

“До следующей порки” со злостью подумала Таня. Она поморщилась от мысли, что Ксюша переживала не столько за них самих, сколько как за ценное имущество порностудии. Лифт остановился.

Девушки прошли через зал с молчаливым синтезатором и вошли во вторую комнату. К счастью для обеих «звёзд» парней практически не было, но всё-таки Лена и Таня нашли место подальше, за столиком с диванами в углу. Было необычно сидеть в полупустом зале под тихую музыку.

Они заняли место у стены напротив друг друга. И не только для того, чтобы Яна и Ксюша отгородили их от окружающего мира, но ещё и потому, что им хотелось посидеть рядом с новыми знакомками, а не друг с другом.

Подошла Ксюша и поставила поднос с чаем и пирожными. Она села рядом с Зубовой. Яна, которая сегодня работала на пересъемке кадров и была выпорота улеглась на диван, скинув обувь, поджав под себя ноги и опираясь на локоть. Её джинсы слегка спадали с талии и ягодиц, но следов порки было не видно. Со стороны она выглядела, как расслабленная девушка в небрежной, соблазнительной позе. Ксюша тоже скинула туфли и поджала ноги.

Лена и Таня решились размотать платки и снять очки. Они сидели ровно и неуверенно, Спокойная обстановка была для них не привычна. Таня дрожащей рукой разлила чай. Некоторое время прошло в молчаливом ожидании.

Наконец девушки потихоньку начали беседу.

— Как Георгий? - спросила Яна, надкусывая пирожное. Лена и Таня внутренне напряглись и прислушались. Яна покосилась на них, но по каким-то своим причинам решила не менять тему.

— Учиться поехал. У них зачёт сегодня - вздохнула Ксюша.

— Не расстроился, что зря сорвали?

— А, его хрен поймёшь... ну он так, спешил, чтобы всё-таки сдать, но так, по-пацански, без нервов - Ксюша положила подбородок на ладонь. Видно было, что говорить и думать о Георгии ей нравилось.

У “звёзд” покраснели уши от невольного любопытства. Наконец Лена решилась спросить у Довлатовой.

— А вы встречаетесь? - она слегка улыбнулась.

— С кем, с Георгием? Да нет... Ну, периодический перепихон не в счёт - Ксюша шаловливо улыбнулась – А так, у него вроде жена есть.

— У Георгия? - Таня откашлялась чаем от неожиданности.

— Вроде того, ну или ещё пока не жена, а просто в отношениях, точно не знаю. Мне кажется, он её от нас тщательно прячет.

— Не удивительно - Зубова впервые за несколько дней усмехнулась - А где он учится?

— В МГИМО. - Как ни в чём не бывало сказала Довлатова и потянулась за пирожным.

— Нчего себе! Я в ахуе... - Таня поперхнулась и перекинулась взглядом с Леной. Ей действительно овладела буря противоречий. Георгий и МГИМО? Порка девушек для съёмок порно и самый крутой вуз для дипломатов? Таня снова поперхнулась, но на этот раз специально и демонстративно.

Яна с посмотрела на неё с осуждением. Покачала головой. Потом сказала спокойным тоном.

— Девушки, извините, но вы и правда высокомерные. До сих пор. Даже порка вас не исправила.

— А что? - у Тани обожгло щёки от лёгкой обиды за напоминание о том, что её наказывают (а это по сути так и было, иначе они со Светловой не оказались бы в этой ситуации и не позволили бы делать с собой такое) и от того, что её поймали на нехорошем поведении (ведь за это, в её новой жизни, тоже следовало телесное наказание).

— Ничего. Почему бы парню из нашей команды не учиться в МГИМО? Мы что по-вашему «дно общества»?

Таня испытывала сильное смущение, хотя ещё минуту назад ей казалось вполне нормально говорить об учёбе Георгия иронически. Она поерзала и стала скатываться в оправдание.

— Я не думаю плохо ни про кого. - Бывшая отличница и староста студенческой группы старалась говорить твёрдым голосом, как раньше - Просто, это крутая школа международных отношений и...

— Мы знаем, что такое МГИМО и что дальше?! – бесцеремонно прервала её Яна.

— Странно, как ему удаётся сочетать это с.... нашими съёмками. - спокойно сказала Таня. - Ну, как его на всё хватает.

— По-моему, нормально - сказала Яна серьёзно и задумчиво - Хочешь жить, умей вертеться. - Она вспомнила свою тихую скучную юность в уютной полковничьей квартире, когда душа требовала острого, а ей говорили, что у неё “всё есть”...

— В смысле, учиться в МГИМО и пороть вас? Да по моему, норм так сочетание! – вставила, усмехнувшись и весело вскинув брови Ксюша.

— Но ему же наверное трудно? - вставила Лена и посмотрела на Ксюшу. Она старалась говорить сочувственно и исправить впечатление от насмешки Тани. Голос Светловой действительно звучал нежно, а щёки порозовели, это сочетание особенно ей шло и умиляло окружающих, чем Лена всегда и пользовалось, дав сбой только на Гухмане, Георгии, операторе и других мужчинах студии - И работу скрывать приходится?

— Ну, он нормально учится - сказала Ксюша - Языки знает, английский и французский. Но, конечно, если узнают, в чём он снимается, то конечно же выгонят, а это всё, конец карьере.

— Да уж - сказала Лена - Может ему это всё бросить... Дипломатом бы стал.

Она вдруг представила, как Георгий в пиджаке и с портфелем возвращается к ней... то есть к своей этой жене, просто Лена не знает, как эта жена выглядит и ей легче представить саму себя у плиты. Только поэтому. Да.

Так вот, она, Лена, то есть жена Георгия, встречает его, целует и зовёт есть картошку. И рассказывает ему, что с детьми всё в порядке, пока он представляет интересы России в других странах... И ей даже стало приятно за Георгия и за себя.. то есть за его жену конечно! - что глаза слегка заслезились.

Интересно, а... Гухман не использует это как компромат? - спросила вдруг Таня. Ей вдруг представилось, что Георгий такой же невольник, как и они. И всё, что он делает с ними, только потому, что также прикован к галере. Мысли подобного рода были соблазнительны. Невольные фантазии об общем бунте зашевелились в её усталом мозгу.

Зачем? - пожала плечами Яна - Гухману не нужно мужика с компроматом. Тот кто наказывает девушек должен получать от этого удовольствие, любить такую свою работу, иначе эффекта не будет. Это девушки эффектно смотрятся, когда страдают по-настоящему и кадры с ними получаются самые лучшие и самые дорогие. Гухман долго и упорно искал таких и вот нашёл - вас двоих - она замолчала и отпила чай - А у Георгия думаю всё хорошо...

Зубова с недовольством признала, что опять сказала не то и подумала не о том. Размечталась. Надо держать себя в руках. Всё равно не вырваться, пока не отпустят. Как она вообще могла подумать, что в этом мире мужиков можно держать в рабстве, как девушек. А Яна, будто бы для того, чтобы добить первую красавицу института и старосту студенческой группы, продолжила менторским тоном.

— И кстати, о компромате. Даже не пытайтесь сами шантажировать Георгия. И вообще не говорите ему, что знаете про МГИМО.

— Да мы и не собирались... - обиженно вставила Таня, которую передёрнуло от того, что её разоблачили. Как же надоело чувствовать себя как под рентгеном. Ладно с Георгием, а ещё и с ними...

— Кстати, да - вставила Ксюша - Если его из МГИМО попрут, вас первыми будут пытать, не вы ли настучали... Ну а если у вас ума хватит открыто его шантажировать, то огребёте конкретно и фиг когда освободитесь отсюда. Да чё вы вздрагиваете, я про “пытать” фигурально выражаюсь. Хотя, кто знает... - Она замолчала, потому что лица Лены и Тани изображали неподдельный испуг - В любом случае вам не следует злить Георгия. Это он пока с вами по-хорошему, а если ему жизнь сломать, то надерёт вас так, что мало не покажется.

— В смысле “по-хорошему”? - не сдержалась Зубова.

— Ну да, он, конечно, воспитывает вас, наказывает, ограничивает, контролирует постоянно, в том числе и по жизни, вне съёмок, но это всё равно по работе и рано или поздно весь этот кошмар для вас закончится, вас отпустят и вы снова сможете жить как нормальные девушки, а вот если вы суками окажетесь – Ксюша развеселилась, используя блатной жаргон - то потом во век не отработаете, так и будете продолжать жить, как сейчас, “на воспитании” у студии и свободы вам точно не видать. И кончите, как уже сказала Яна, либо в тюряге, либо в дурке.

— Мы - Таня побледнела и старалась говорить твёрдо, как когда-то, будучи старостой студенческой группы и самой желанной девушкой всех парней института - только добра желаем Георгию и будем рады, если российская дипломатия получит достойного представителя в его лице...

На самом деле, произнесла она это с иронией и сарказмом, но постаралась тщательно это скрыть.

— Да, давайте выпьем, чтобы у него всё было хорошо, в смысле, чтобы он всё сдал - Лена подняла чашку. Девушки чокнулись чаем, хотя Зубова при этом прикусила губу.

— А может быть поговорим про нас? - поспешно сказала Таня, чтобы сменить тему разговора - Если вы, конечно, не против.

— Про нас? - Ксюша огляделась – Ну, давайте.

— Вот ты сказала - обратилась Таня к Яне - Что Гухман долго искал девушек..., которые бы страдали по-настоящему... А разве бывает, чтобы к вам кто-то попадал добровольно?

— Конечно бывает, это обычное дело.

— Ну, вот вы, например, как туда попали?

— Это допрос? - спросила Ксюша.

— Ну почему сразу допрос? Просто давайте все про себя расскажем. Как будто у нас сеанс... ну и просто для знакомства. Раз уж мы собрались... - Таня по очереди поглядела в глаза Яне и Ксюше. Лена тоже бросила на них любопытные взгляды, молча.

— Ладно. Давайте. С кого начнём? - Яна огляделась и поймала три взгляда, обращённые к ней - С меня что ли? Ну, хорошо. Хорошо.

Она задумалась.

— Блин, с чего начать?

— Ну, начни про свою прежнюю жизнь, откуда приехала.

— Да ниоткуда. Я здесь живу. Коренная москвичка.

Пауза. Лена и Таня переваривали информацию.

— А родители твои где?

— Тоже здесь. А что?

— И... они всё знают?

Отец всё время в командировках, а мать махнула рукой. Я уже давно перед ней в семье “старшая”. Вообще, после съёмок с унижением, я прихожу домой и наоборот, над всеми доминирую. Эффект маятника такой есть, слышали?

— Слышать то слышали, только вот у нас “маятника” ни с кем не бывает - убитым голосом сказала Таня.

— Ну и вот - как ни в чём не бывало, продолжила Яна - А так, я из семьи военных. Причём из Московского военного округа. Отец боевых лётчиков обучает. Когда он дома, дисциплина строгая, подъём, завтрак, но он редко дома бывает, а пока его нет, ну так, ничего особенного, тишина и комфорт. Отец всегда старался, чтоб у нас всё было. И мной всегда гордились, что я умная, красивая. А я... ну, а я всегда чувствовала себя не личностью, а объектом забот. А хочется самой по себе, я вообще считаю, что умные и сильные всегда смогут пробиться наверх. И мне хотелось самой построить свою жизнь, чего-то добиться, но долго не получалось. И я обижалась на родителей, особенно на отца, что всего за меня добились и мне некуда приложить усилия.

В старших классах у меня только и было, что тоска и учёба, учёба и тоска. Никаких проблем не было, но казалось, что настоящая жизнь где-то мимо проходит. В институт поступила, а там у гуманитариев сплошная халява, тем более на платном. Я всё не знала, чем себя занять и чего я вообще хочу от этой жизни. А потом, на ноябрьские, у матери гости были, в том числе один элитный фотограф. И я зашла с ним в комнату и мы разговорились. Я пожаловалась, что не могу найти себя. Мы с ним откровенно побеседовали, типа я уже взрослая и он тоже всё восхищался, как я хорошо понимаю жизнь. И вот во время разговора он и предложил мне сниматься в порно. Как я потом узнала, он активно искал дебютанток, ну, увидел, что я клюнула и решил воспользоваться. А мне действительно интересно стало.

Я конечно знала, что порно бывает, но до этого не думала, что оно может быть связано с моей жизнью. А тут вдруг меня озарило, что я, молодая красивая девушка и могу быть успешной за счёт своей красоты. Но потом, я его охладила: «Погоди» говорю, «а в этом бизнесе не придётся заниматься сексом по-настоящему?» Сейчас бы я сказала «трахаться», но тогда ещё немного стеснялась. У нас в семье строго с этим было. Нет, краситься и всё прочее не запрещали, но чтоб без последствий. И у многих моих подруг так. Как в песне помните? Ты натура утончённая - запела она. Ксюша подхватила её слова, Лена и Таня тоже подключились и продолжили вместе, тихо и попадая в ноты, потому что все учились музыке, они допели знакомый с детства хит про то, как девушкам из высшего общества трудно избежать одиночества...

У меня подруги тоже были из московских офицерских семей. И у нас у многих и парней-то толком не было – продолжала Яна Дубинина - Считалось, что мы себе должны «по-серьёзному» жениха искать, когда соберёмся замуж. Меня мать каждый месяц к гинекологу водила, на проверку. Я этому фотографу так всё откровенно и рассказала. В итоге он понял, что я в принципе не отказываюсь, а жду от него мужского решения. Ну, он тогда сказал, чтобы я приходила в студию на кастинг, а там он что-нибудь придумает.

До сих пор помню, он ушёл, а я сижу в темноте скрестив ноги на тахте с пуфиками и гитарой в углу. И сама поверить не могу, что жизнь может резко измениться... - Улыбка скользнула по лицу Яны. Лена и Таня вздохнули. Было заманчиво слушать про уютную жизнь москвички. Если бы у них было что-то подобное, разве они променяли бы это на съёмку в порно, да ещё и на порку? Но вдруг у Лены возник вопрос.

— Слушай, а ты сейчас к гинекологу ходишь?

— Да.

— А как же твои шрамы на...?

Яна попробовала сесть, поморщилась, слегка выругавшись и снова легла на бок.

— Ну, это частный гинеколог, мамин, а она всё знает. Я сказала, что если что, расскажу отцу про фотографа. Это ведь не просто знакомый, как вы догадались. У них с моей мамой «роман»... Ну и в итоге договорились, что я живу как хочу, но у гинеколога проверяюсь. А для отца, я по-прежнему «хорошая девочка», а он по-прежнему редко бывает дома.

— А у тебя не было парня?

— Был, но это другая история, про школьный бунт. И это было недолго. Гинеколог другое проверяет. Ладно - Яна махнула рукой.

Было видно, что она не очень хочет говорить на эту тему.

— Короче, сходила я в студию, разделась, пофоткалась в разных позах, села обсуждать, как дальше строить деловые отношения. Фотомоделью было становиться не вариант, там всё официально, родители загрызут, если узнают. Остаётся нелегал, работать там, где никто не знает твоё настоящее имя. Мамин друг фотограф сказал мне, сколько можно заработать, зарплата меня устроила, но я его сразу спросила, бывает ли полный контакт, реальный секс, венеричка, короче, стандартные проблемы для проституток. Он как всегда восхитился, как я серьёзно всё обсуждаю, говорил, что у многих в 40 таких мозгов нет, как у меня в 18... Я сказала, что карьеру боюсь поломать. Тогда он мне и посоветовал Никиту Гухмана, объяснил, что у него можно совсем без траханья сниматься.

— На самом деле, это не совсем так - усмехнулась Ксюша.

— Что ж, у всех по-разному - пожала плечами Яна. - Главное, мне сказали, что сцен с сексом не будет. А только порка на камеру. Я сначала даже не поняла, что это за порка такая, о чём речь.

— Мы сначала тоже не поняли. Думали, что всё постановочно будет, только для вида – мрачно вздохнула Таня.

— Вот-вот. - Яна огляделась и всё-таки перевернулась на живот, задрав ноги кверху. Светлова прижалась к стене, давая ей место – Поняла только во время съёмок. А сначала в ахуе была. Приехала в какую-то квартиру. Мне женщина администратор адрес передала. Та самая, которая со всеми новенькими работает. Сказала, что я должна сыграть школьницу, которую наказывают. Это моя первая роль была. А дома вообще никогда не пороли.

Я открываю дверь, там не заперто. Смотрю, обои драные, с пятнами, мебель обшарпанная. Я такого не видела никогда. Как думаю, блядь, здесь люди живут?

На кухню захожу. Георгий там уже в белой майке сидит, типа мой папа. Перед ним бутылка водки. А с ним одна из наших, переодетая типа в мою маму. Я сначала думала, не туда попала. Спрашиваю, здесь съёмки будут? Георгий говорит: здесь. У него тоже первый сезон был. Но я об этом не знала и слегка струхнула, когда он на меня посмотрел. Но виду не подала. Только в туалет захотела. Мне сказали, куда идти, а там такая жуть. Я подумала, что мне после тамошнего туалета ничего не страшно.

Пришла в комнату, там оператор камеру ставит, тот самый, полненький с усами, что и первую вашу порку снимал, а Никита на диване сидит. Запах какой-то странный... То ли кровью пахнет, то ли..

— Клопами! - подсказала Ксюша. Девушки поморщились.

— Гухман сказал, что меня будут пороть за плохое поведение. Тут-то я и поняла, что пороть будут по-настоящему. Стали снимать. Георгий на меня орёт, что я шлюха и всю семью опозорила. А у меня ощущение возникло, будто я оказалась в другой жизни и в другой семье и теперь навсегда здесь буду.

Сначала я не очень естественно себя вела. А потом Георгий стал на меня рычать, а я стала умолять о пощаде, а сама думаю: «щас точно серьёзно вьебет». Так заорала, пожалуйста, не надо, больше не буду, - Яна хоть и тихим голосом, но изобразила свою интонацию и подвигала ногами – Никита, кстати, потом меня хвалил.

Яна встала и отпила чай.

— А когда меня положили на диван, иллюзий уже не было.

— И.. Как оно в первый раз?

— Ну, я ведь поняла, что никуда с подводной лодки не денусь. И когда он меня хлестнул, стала сильнее вопить, что «больше не буду». И чем больше ору, тем больше понимаю, что бесполезно. Я уже поняла, что мужикам охота посмотреть, как я мучаюсь, вот я и ревела на камеру изо всех сил. Но поначалу, конечно, жутко было, как и всем. Георгий мне удары наносит, я вою, а сама думаю, мама родная, куда я попала, совсем другой мир, вот как, оказывается, в других семьях бывает. Я уже знала, что фильм является одной из серий Russian Slaves и что такое slaves тоже знала. И вот, лежу и думаю, а вдруг меня в рабство продали. Глупая мысль, но...

— Не такая уж и глупая – прошептала Таня Зубова.

Потом слышу, Никита говорит: “Снято!”. Поднялась, спросила, когда следующие съёмки. Георгий попросил телефон для связи и сказал ехать отдыхать. При этих словах Лена и Таня переглянулись и тяжело вздохнули. Им «ехать отдыхать» не светило, а съёмки для них не заканчивались командой режиссёра “Снято!”, а были теперь самой их жизнью. Да и сам рассказ Яны казался несбыточной мечтой. Почувствовать себя в жестком рабстве, но не надолго, а потом вернуться в свой мир и жить как нормальная девушка.

— Дома все такое обычное, заурядное... - продолжала Яна – И ещё так странно сравнивать свою комнату и ту, где мы снимались. Я сказала, что голова болит, выключила свет и закрылась.

Яна вздохнула. Она конечно не могла передать всего, что чувствовала на контрасте своей обычной и съемочной жизни. Больше всего ей нравилась смена собственного образа. И там и там она была флегматичной, практличной, холодной и даже циничной, но в семье она любимая дочь, которая знает, что все о ней беспокоятся, а на съёмках – послушная работница, на которую всем плевать и которую, тем не менее, ценят – чисто за ум и работоспособность. Всё это передать было трудно, поэтому Яна просто завершила свой рассказ:

— Какое-то время скрывала от всех. Кремами мазалась. Потом мать спалила... Но в итоге у нас договор, как я, собственно, уже говорила. Я и деньгами с ней делюсь и сама хожу к гинекологу. Главное, чтобы венерических не было и чтоб не залетела, ну а задницу и подлечить можно. – Светлова и Зубова при этих словах поморщились.

— Так ты из-за денег туда пошла или из-за чего? – спросила Лена.

— Ну да, когда свои деньги, а не карманные это лучше, но главное, что я сама для себя это выбрала. И поняла, что могу приносить пользу, а не фигнёй страдать. Никита в общем правильно говорит, мужикам нужны такие видео. Я уже втянулась и редко у себя бываю. Работы много всякой разной, не только собственно съёмки, но и вообще...

Лена и Таня тихо вздохнули. Им, конечно, повезло меньше. Они даже обе подумали, что сейчас уже согласились бы на ту же ненавистную порку, но только за деньги и чтоб без последующего “воспитания” вне съёмок. Отмучиться на съёмках, получить гонорар и оторваться в клубешнике, на тусе зажечь, с подругами замутить, с парнями пофлиртовать, одеться откровенно... Да и просто, чтобы их хвалили за хорошую работу, как Яну и Ксюшу. Но им обеим было ясно, что Гухман уже не передумает насчёт них. Платных актрис, играющих на камеру, ему и без них хватало. А они - жертвы, попавшие в порно против своей воли и тем и ценные, а организованное Гухманом и исполняемое руками Георгия, а также других мужчин студии “воспитание” девушек и вне съёмок помогает режиссёру держать несчастных под тотальным контролем, больше страдать, ломать их как личностей, привыкать к своей участи “Настах нашего времени” (с подачи Гухмана, их так иронично называли все мужчины студии, тем более, что видео, где Лену и Таню поочерёдно выпороли в роли Настахи из романа Алексея Чапыгина “Разин Степан”, пользовалось огромным успехом, не меньшим, чем Russian Slaves vol.41 Sport School in Moscow) и принимать всё, что с ними происходит, как должное.

В этом плане режиссёр Никита Гухман всё рассчитал верно, а его верные соратники Георгий и оператор были рады стараться, тем более то, что они осуществляли в отношении Лены и Тани в рамках задачи режиссёра совпадало и с их собственными взглядами на воспитание девушек, что несомненно усугубляло положение несчастных, ведь Георгий и оператор, да и некоторые другие мужчины студии с такими же взглядами, старались не для галочки, а на совесть, по-настоящему, с личной (а не коммерческой, как у Гухмана) заинтересованностью и потому не давали девушкам спуска ни в чём, ограничивал во всём, контролировал тотально, разговаривали с ними грубо и матом, либо иронично и с издёвками, всячески подчиняли и унижали, таскали за волосы и отвешивали пощёчины (не только на съёмках, но и в повседневной жизни), всеми силами прививали им раболепие и страх по отношению к мужчинам как таковым, в одежде установили для них буквально ваххабитский дресс-код, запретили им любые девичьи радости и развлечения, а за провинности и нарушение установленных правил и запретов наказывали больно и жестоко, ужесточая порку на самих съёмках или продолжая её “за кадром”, а также продляя срок пребывания на “воспитании” у студии. Доходило даже до того, что Гухман, сам же инициировавший этот процесс, иногда просил их сбавить пыл, чтобы совсем не сломать девчонок или не довести их до психушки. Так что положение Лены Светловой и Тани Зубовой действительно было хуже некуда.

— А у тебя Ксюша, как было? - спросила Зубова, пытаясь отвлечься от этих печальных мыслей.

— Ай? А у меня, а чё у меня... ну я из другого города, но близко от Москвы. Я примерно в старших классах поняла, что хочу зарабатывать своим телом... Нет, не в том смысле... Просто сначала я была тощая, как гадкий утёнок, а потом вдруг вымахала и сиськи поднялись... налились... - Ксюша засмеялась, подбирая слово - И с тех пор я стала первая девчонка у себя во дворе. Каждый раз собираюсь в школу, гляжу в окно, там меня уже парни на лавочке поджидают. А я нарочно долго надеваю колготки - Ксюша плавно провела руками по длинным ногам - сандалии на каблуках застёгиваю. И выхожу. Походочка такая, шея ровно, стараюсь по сторонам не смотреть... А сама знаю, что на лавках уже не меньше пяти парней. И все напряглись, не посмотрю ли я на кого. Но я-то держусь, держусь... Мимо пройду. И все равно найдется один, кто посмелее. Догонит и просит, давай сумку донесу. Я иногда говорю, «сама донесу», ну а иногда соглашаюсь. Меня почти всегда до школы провожали. А там уже сижу на химии.. Я в медицинский собиралась и на химию упор делала. А у самой в голове уже мысли о том, кого из парней можно себе выбрать. Классная, она у нас химичка была, мне говорит: «У тебя Ксюша что-то в последнее время весна на уме, а жаль, способная ведь девка». Я смеюсь, а сама ничего с собой не могу поделать. Как приду домой, а уже снова во двор тянет. Соберемся у гаражей, кто-то гитару достанет. У нас один умный пацан хорошие песни играл, Наутилуса там... Иногда наоборот что-то прикольное лабали и пели хором. Ну пивом конечно всегда угощали, на халяву. Да блин, вы же сами красотки, у вас не так было?

— Внимание было, но на гулянки мы особо не бегали - сказала Лена.

— А меня парни побаивались, наверное - улыбнулась Таня – Потому что я острая на язык, умничаю много, везде стремлюсь свои “пять копеек” вставить и вообще, любила доминировать над парнями. Потом, я сама себе выбрала одного - она вдруг замолчала и поморщилась от не самых приятных воспоминаний.

— Ну, значит каждому своё. Из-за меня так даже дрались... мы тогда к прудам пошли в парк, меня слегка унесло с пива и я пропустила как два парня вызвались меня провожать одновременно. Один тот самый гитарист, другой сын чиновников и всегда при деньгах. Я им и говорю, мол, сами разбирайтесь. А они пошли махаться друг с другом. Это так прикольно было, я и не ожидала, что они на мордобой способны. Там конечно не батаны были, но всё равно приличные, в институт поступали. Я уж даже не помню, кто победил тогда. Блин, к чему это я?

— Ты что-то говорила о том, что хотела зарабатывать своим телом. – напомнила Зубова.

— А-а-а-а-а-а, ну да. Короче, возникла мысля, что надо уметь этим пользоваться. Иду как-то и вижу тот самый парень, который самый богатый был. Я говорю, пошли со мной белье выбирать. Он согласился. Я его привела в бутик. Ходила, примеряла, а он стоял и ждал и все на меня поглядывал. Я пару раз к нему выходила в белье и спрашивала: ну как тебе? В итоге он купил мне инканто за свои деньги. Я потом домой пришла и стала сама свою обновку примерять перед зеркалом.

Тогда, я и решила, что в Москву поеду карьеру делать. Я сразу поняла, что смогу понравиться богатым москвичам и немного погулять за их счет. И в итоге собралась, будто бы поступать в медицинский, а на самом деле - на кастинги в фотостудии. Там мне сразу повезло. К нам зашли и спрашивают, кто готов раздеться до гола. Я первая подняла руку, потом ещё три девушки. Нас четверых и сняли в обнаженном виде. Я сразу поняла, что фото кому-то будут показывать. И что я буду на первом месте, тоже сразу поняла. Остальные девчонки, хоть и разделись охотно, всё же мне уступали. Это все отметили, хотя никто в слух не сказал. Мне велели ждать приглашение по емейлу. У меня тогда почты не было, но мне специально завели. Я помню, как в компьютерный класс зашла, ввела пароль, а там приглашение. В ту же студию надо ехать. А там мне сразу сказали, что мною один режиссёр заинтересовался, который откровенные видео снимает. Я поняла, что это шанс, записала телефон и позвонила Гухману. Он к себе пригласил. Приехала к нему на квартиру. Никита говорит, ну здравствуй красотка. Сначала про жизнь спросил, а потом говорит. Трахаться любишь? Я говорю: «Да». Сразу поняла, что нужно отвечать, если хочу в столице устроиться. А он спрашивает, с ровесниками небось? А я ему: «Да с кем угодно». «Ну тогда», говорит, «У нас с тобой будет инициация. Знаешь такое слово?» «Знаю» - говорю - «Вы меня проверить хотите». «Правильно. Хочу понять, готова ли ты не к самым приятным съёмкам?» И распахнул халат. А под халатом ничего не было, кроме старых, пардон, мудей.. И велел мне встать на колени и со всех сторон себя вылизать, как спереди, так и сзади. А он, мало того, что старый и дряблый, но ещё и член свой, муди и анальное отверстие такое ощущение, что вообще никогда не моет – вонь жуткая, пенис весь смегмой покрыт, анус будто не подтирался никогда. Так он велел мне всё это тщательно вылизать, смегму проглотить, сделать горловой минет, также проглотив затем сперму, а также анус свой вылизать тщательно заставил и не только вылизать, но и поцеловать взасос, это когда просовываешь язык в анальное отверстие и всасываешь его в себя губами, будто взасос целуешь. Гухман мне так и сказал: “Представь, что мой анус это рот твоего молодого человека и поцелуй его взасос” - Ксюша скривилась с отвращением, но как-то весело. Лена и Таня отодвинули пустые чашки, проглотив ком в горле.

— Хорошо, что мы уже поели.

— Ну, так я ещё не всё вам рассказала... Что? - с усмешкой посмотрела она на покачавшую головой Яну - Потом он меня... - Она перешла на полушёпот - В туалет повёл, чтобы там на меня нассать.... Он сказал, что если я через это пройду, он возьмёт меня в студию. Я думаю, ни хрена себе, столичные нравы. Но отступать было поздно. Захожу в уборную, там всё роскошно, магнитофон, полка с книгами, ну и запашок конечно... А я чё? Села над горшком, язык высунула. Он ссыт мне в рот, на лицо, на волосы, а я глаза подняла. У него за спиной полка с книгами, я сижу и читаю: Сергей Довлатов. Собрание сочинений в трёх томах. – Ксения усмехнулась.

Конечно, этот момент она запомнила. Она действительно только читала на автомате, пытаясь отвлечься. Но мысли о своём унижении и готовности пойти до конца одолевали её. Она нарочно думала о том, что среди её кавалеров раньше не было стариков. И что соглашаясь на предложение Гухмана, она переходит черту, после которой её жизнь уже не будет столь весёлой и беззаботной и вообще, никогда не будет прежней, это некая черта невозврата. Вернее, внешне всё так и останется, но внутри она уже не будет прежней, не будет принадлежать себе, распоряжаться судьбами кавалеров, а должна будет быть привлекательной для богатых заказчиков-извращенцев. Но она спокойно сказала себе, что с богатых пожилых мужчин сможет потребовать больше. В то время как молодой парень наверняка решит, что она в него влюблена, а значит, он ей особо ничего не должен. Нет уж, лучше по честному. “Не так плохо быть игрушкой, если ты дорогая игрушка”. И как только она так подумала, мысль об унижении стала привычной и даже приятной. Она нарочно высунула язык и стрельнула глазами, чтобы показать хозяину своё умение быть довольной. Но потом она сморщила лоб и глянула на него жалобно, будто спрашивая долго ли ещё? Так она понемногу примеряла разные образы. Гухман в тот раз закончил своё дело не спеша и покряхтывая. И заодно уже сказал ей, что будет снимать её не только в сексуальных извращениях, но и в сценах с поркой.

— А потом он меня спрашивает, какую бы мне фамилию придумать для титров? Ну я и ляпнула «Довлатова». А он сразу: знаешь такого писателя? Ну, я говорю, да вот он у Вас в туалете стоит... Тогда Никита и сказал, отлично, будешь Довлатова, чтоб не забывала про нашу с тобой инициацию... Вот... - Ксюша пожала плечами – Так я и попала на съёмки.

Некоторое время девушки сидели молча. В соседней комнате заиграл синтезатор. “Эй, девчонки, стоите к нам спиной, зачем красивые ведь мы у ваших ног”. Таня задумчиво опустила голову на руку и потёрла лоб. Лена тихо вздохнула и тоже сидела молча. Ксюша поднялась и взяла Яну за руку. Та поднялась в ответ, поправила джинсы и задумчиво пошла за ней. Ксюша была в майке и короткой юбке. Яна в джинсах и футболке. Свою обувь, туфли у Ксюши и кеды у Яны они поспешили снять и пошли танцевать босиком. Девушки стали двигаться под музыку, эротично покачивая бёдрами и плечами. Скоро все сидящие в зале стали на них смотреть и аплодировать.

Лена и Таня остались сидеть в своём закрытом одеянии, но без платков и очков. Симметрично подперев свои прекрасные головы, они задумчиво смотрели через открытую дверь в соседний зал. Сейчас обе девушки, не сговариваясь, молча вспоминали свою беспечную девичью жизнь до попадания в студию, до начала этого проклятого, ненавистного “воспитания”.