Мы с Яной решили вырваться из этой удушающей рутины — работа и секс, и так по кругу без конца. Захотелось чего-то свежего, дикого, чтобы кровь закипела по-новому. Поэтому выбрали море — тихое, не слишком популярное место, где ещё не пик сезона, забронировали номер в отеле с видом на пляж и отправились в это маленькое, но уже многообещающее приключение.

Приехали, быстро переоделись в купальники и пошли на пляж. Яна выглядела просто охуенно сексуально: микро-бикини, верх — два крошечных треугольничка, которые едва прикрывали грудь, тяжёлые груди тяжело колыхались при каждом шаге, а низ — тоненькие ниточки с маленьким лоскутком спереди, который почти ничего не скрывал, и тонкая нитка, которая полностью исчезала между её аппетитными, упругими ягодицами. По дороге к пляжу головы мужчин поворачивались: кто-то останавливался, кто-то просто сглатывал слюну, а кто-то присвистывал. Яна это чувствовала — шла ещё грациознее, выгибала спину, крутила попкой так, будто специально дразнила всех вокруг.

— Милый, столько взглядов... я уже мокрая от одного только внимания, — прошептала она мне, нежно взяв за руку, а её голос дрожал от возбуждения.

Пляж оказался почти пустым — идеально. Только несколько пар пожилых людей, группа девушек где-то далеко и компания из четырёх парней лет 15-16, худощавых, загорелых, с теми самыми голодными глазами. Мы разложили вещи, расстелили полотенца, намазались солнцезащитным кремом и легли загорать.

— Не против, если я сниму верх? Хочу ровный загар, — мягко сказала Яна, глядя мне в глаза с лукавой искрой.

— Ты думаешь, я буду против, чтобы ты осталась только в этих крошечных трусиках? После того, как я видел, как тебя трахают во все дырочки одновременно, и я сам участвовал в твоём изнасиловании? — улыбнулся я, чувствуя, как в шортах уже тесно. — Я только рад, что ты покажешь свои прекрасные сиськи всем, кто здесь есть. Особенно этим школьникам — они же единственные, кто здесь может по-настоящему оценить.

Яна поднялась на колени, медленно завела руки за спину, развязала завязки — верх упал, обнажив её идеальные груди: тяжёлые, упругие, с твёрдыми сосками, которые уже торчали от предвкушения. Она взяла крем и начала старательно втирать его в кожу — медленно, круговыми движениями по грудям, пальцы скользили по соскам, слегка сжимали их, от чего они становились ещё твёрже. Краем глаза она поглядывала на юношей — а те уже не прятались: сидели, пялились, сглатывали слюну, глаза горели, как у голодных. Они пожирали её взглядом — эти малолетки, ещё неопытные, но уже с полными яйцами похоти.

Пока мы лежали, компания парней заметно подвинулась ближе. Они начали играть в волейбол — мяч «случайно» раз за разом прилетал к нам. Каждый раз кто-то подбегал за ним — босиком, в шортах, где уже чётко проступали полутвёрдые члены, натягивающие ткань. Они не стеснялись — поглядывали на обнажённые груди Яны, на то, как они колыхаются от её дыхания.

— Они тебя просто пожирают глазами, — тихо сказал я Яне. — Такую, как ты, они видели только в порно. Понимаешь, что они тебя хотят? Прямо сейчас бы взяли.

— Конечно понимаю, — игриво ответила она, проведя пальцем по своему соску. — Кто бы такую не захотел? Они уже и фото делают — прикрываются, думают, что я не вижу. Юные, невинные... вечером будут дрочить, вспоминая, как я тут лежу голая.

Когда солнце начало садиться, мы достали из песка холодное пиво — закопали ещё с утра. Яна всё ещё без верха, груди блестели от крема и пота. Она открыла бутылку, приложила холодное стекло к грудям — соски мгновенно затвердели ещё сильнее, стали как камешки. Из её рта вырвался тихий, эротический стон — низкий, протяжный, будто она уже кончает от одного прикосновения холода.

Далее один из парней — самый смелый, но всё равно очень нервничавший — подошёл к нам. Ему было лет 16, худощавый, загорелый, с лёгким румянцем на щеках. Он старался смотреть куда-то в сторону, но взгляд то и дело возвращался к обнажённым грудям Яны — к тому, как они тяжело вздымались от дыхания, как твёрдые соски торчали от холодного пива и вечернего ветерка. Он сглотнул слюну, переступил с ноги на ногу, шорты уже заметно натягивались в паху, и хрипло, немного заикаясь, спросил:

— Извините... у вас... случайно... ещё пива нет? Нам в магазине не продают... потому что мы ещё школьники без документов...

Яна улыбнулась — медленно и игриво. Она приподнялась на локтях, груди колыхнулись, соски ещё сильнее выпирали, и парень едва не захлебнулся воздухом.

— Пива у нас больше нет, — мягко сказала она, но с той интонацией, от которой у мужчин кровь сразу приливает ниже пояса. — Но... я могу купить для вас. И заодно познакомимся нормально. На пляже уже почти никого не осталось — только мы и вы. Будет веселее, правда?

Парень кивнул, как заведённый, глаза всё ещё были прикованы к её груди. Остальные трое, которые сидели чуть дальше, тоже подошли ближе — все четверо теперь стояли вокруг нас, стараясь не пялиться слишком откровенно, но их шорты уже выдавали всё: полутвёрдые члены выпирали, ткань натягивалась, контуры проступали чётко.

Яна медленно поднялась, взяла верх купальника и накинула его — но завязала не туго, треугольнички едва держались, соски всё равно просвечивали сквозь тонкую ткань. Она повернулась к ним спиной, наклонилась, чтобы собрать вещи, — попка выгнулась, ниточка трусиков полностью исчезла между упругими ягодицами, была видна гладкая кожа и контуры щёлочки.

— Пойдёмте, мальчики, — сказала она через плечо, улыбнувшись. — Я впереди, вы за мной.

Она пошла вперёд — грациозно, медленно, специально виляя попкой. Каждый шаг — ягодицы колыхались, подчёркивая круглые формы. Парни шли сзади — четыре пары глаз были прикованы к её попке. Они перешёптывались, голоса дрожали от возбуждения:

— Бля, видел, как она груди мазала кремом? Я чуть не кончил просто так...

— А попка... нитка вообще исчезла... она что, специально?

— Она знает, что мы смотрим... смотри, как виляет... мне уже тесно в шортах...

Им было физически неудобно идти — члены стояли колом, шорты натягивались, головки тёрлись об ткань. Они ещё не отошли от того, как Яна лежала голая по пояс, как колыхались её груди, как она стонала от холодного пива на сосках. А теперь перед ними была эта шикарная, упругая попка, которая покачивалась из стороны в сторону, ниточка трусиков пряталась между булочками, будто приглашая раздвинуть их и войти. Они шли, пошатываясь, пытаясь прикрыться руками, но глаза не отрывались от неё ни на секунду.

Яна оглянулась через плечо, увидела их напряжённые лица и улыбнулась ещё шире:

— Не отставайте, мальчики... магазин недалеко. А потом... вернёмся на пляж и продолжим отдыхать. Вместе.

Когда они подошли к небольшому пляжному бару-магазину возле выхода с пляжа, Яна остановилась, повернулась к ним лицом и улыбнулась — тепло, игриво, с той искрой, которая заставляла мужчин терять голову.

— Ну что, мальчики, что будете? Пиво, чипсы, может, что-нибудь покрепче? — спросила она, опираясь на прилавок так, чтобы грудь слегка выпирала вперёд. — А заодно расскажите о себе. Где учитесь? Такие молодые и красивые, наверное, уже студенты?

Парни переглянулись — самый смелый, тот, что подходил первым, покраснел, но ответил, стараясь смотреть ей в глаза, а не на грудь:

— Мы... мы приехали сюда на каникулы. Учимся в школе... 10 класс.

Остальные кивнули, один добавил тише, почти шёпотом:

— А вы... вы с каким-то парнем здесь? Или просто... отдыхаете?

Яна хихикнула, взяла с прилавка несколько бутылок холодного пива, положила на стойку и повернулась к ним, специально приблизившись так, что её грудь почти коснулась руки одного из них.

— С любимым, да. Он ждёт нас на пляже. Но он не против, чтобы было весело. Наоборот — любит, когда вокруг меня много внимания. А вы, мальчики... наверное, ещё ни разу не были с девушкой, которая бы так открыто... показывала себя? — она провела пальцем по своему декольте, будто поправляя верх, и улыбнулась ещё шире. — Не волнуйтесь, я не кусаюсь... если только не попросите.

Они снова переглянулись, лица горели, шорты натягивались ещё сильнее. Один из них пробормотал:

— Мы... мы просто хотели пиво... но... спасибо, что покупаете. Вы... очень красивая.

Яна взяла бутылки, протянула им по одной, а потом сказала:

— Тогда давайте вернёмся на пляж и выпьем вместе. А там видно будет.

Она подмигнула, повернулась и пошла обратно к пляжу, снова виляя попкой. Парни пошли за ней, держа пиво в руках, а в шортах у них уже были полноценные стояки, которые больше не скрывались.

Когда мы с Яной вернулись на пляж с полными руками холодного пива и чипсов, парни уже ждали — сидели на полотенцах ближе к нам, чем раньше, будто невзначай подвинулись. Мы разложили всё, открыли бутылки, и разговор полился легко и весело. Мы с Яной смеялись, подогревали их шутками, а время от времени я поворачивался к ней и целовал — глубоко, медленно, с языком, прижимая её к себе так, что её грудь прижималась к моей груди, а парни сидели напротив и не знали, куда деть глаза. Их шорты уже едва не лопались от их членов, они пытались прикрыться руками или бутылками, но это только подчёркивало, насколько они заведены.

Один из них, тот самый самый смелый, наконец решился спросить:

— А как вы... вообще познакомились? Вы выглядите так... будто давно вместе.

Яна улыбнулась — медленно, блядски, облизала губы и ответила, глядя ему прямо в глаза:

— О, это было просто. Утренний минет на работе перед открытием — и он мой.

Парни замерли — глаза расширились, рты открылись, шорты натянулись ещё сильнее. Яна продолжила тише, но так, чтобы все слышали:

— А потом мы начали экспериментировать... с другими людьми, со всем, что приходило в голову. Он любит смотреть, как меня берут другие... а я люблю, когда он смотрит.

Она наклонилась к моему уху, её горячее дыхание обожгло кожу:

— Милый... я уже теку рекой. Я уже такая мокрая, что с меня капает. Хочу, чтобы ты меня трахнул... и чтобы они тоже. Прямо здесь, на пляже. Всё в моих руках?

Я только кивнул, улыбнувшись:

— Делай, что хочешь, моя шлюшка.

Яна поднялась, протянула руки к парням:

— Мальчики, а давайте искупаемся? Вода тёплая, солнце садится... будет классно.

Они подскочили, будто на пружинах — все четверо, глаза горят, члены уже стоят колом под шортами. Яна побежала вперёд к воде, смеясь, виляя попкой. Парни бросились за ней — как волчата за добычей.

В воде началось настоящее безумие. Яна дурачилась, как маленькая девочка: брызгалась, хватала их за руки, «случайно» тёрлась грудью об их грудь, садилась им на плечи, чтобы они носили её, а потом «падала» назад в воду, оголяя грудь. Верх купальника то и дело сползал — соски выскакивали наружу, блестящие от воды, твёрдые от возбуждения, и она не спешила поправлять. Наоборот — медленно проводила руками по груди, будто «смывала песок», а парни стояли по пояс в воде, пялились, тяжело дышали, руками поправляли свои стоячие члены.

Один из них «случайно» коснулся её попки под водой, второй случайно коснулся её груди — она только смеялась.

Когда они дурачились в воде, Яна вдруг протянула руку под водой и схватила одного из них — самого близкого, того, что всё время старался быть смелым — за член прямо через мокрые шорты. Он замер, глаза расширились, дыхание перехватило, будто его ударили током. Член сразу запульсировал. Яна не отпустила — наоборот, засунула руку ему в шорты, обхватила горячий, голый ствол пальцами, почувствовала толщину, вены, как он пульсирует и готов взорваться от её прикосновения. Начала медленно, постепенно дрочить — вверх-вниз, сжимая основание, играясь пальчиками с его яйцами: катала их, нежно сжимала, проводила ноготками по коже, от чего он тихо застонал и схватился за её плечо, чтобы не упасть.

Остальные трое заметили — замерли в воде, как вкопанные. Глаза горели, рты открылись, шорты топорщились, члены стояли колом, сквозь мокрую ткань был виден каждый контур. Они не знали, куда смотреть: на то, как рука Яны двигается под водой, на её обнажённые груди, блестящие от воды, на то, как она улыбается бл*дской, уверенной улыбкой.

Яна поманила их пальчиком свободной руки — медленно и игриво:

— Подходите ближе, мальчики... не стойте в стороне.

Они подплыли, обступили её кольцом — четыре юных тела, мокрые, загорелые, с дрожащими руками и тяжёлым дыханием. Она отпустила первый член, повернулась к ним лицом, грудь колыхнулась над водой.

— Хотите потрогать красивое? — прошептала она, голос низкий, хриплый от возбуждения. — Мою грудь, мою попку... всё, что видите.

Они закивали головами — быстро, нервно, как заведённые. Один даже не мог говорить, только сглатывал слюну.

— Тогда чего ждёте? — Яна улыбнулась ещё шире. — Доставайте свои члены. Я займусь ими своими руками... а вы — моим телом. Трогайте, сжимайте, гладьте... делайте всё, что хотите. Только не стесняйтесь.

Они не стали ждать повторения. Четыре пары рук потянулись вниз, и шорты опустились, члены вырвались на свободу: молодые, твёрдые, венозные. Яна протянула обе руки — взяла по члену в каждую, обхватила пальцами, начала медленно дрочить — ритмично, крепко. Парни застонали одновременно — низко, хрипло, будто не верили, что это происходит.

А их руки уже на ней: один сжимал грудь, тянул сосок, второй гладил попку, пальцы скользили по ниточке трусиков, раздвигали ягодицы, касались мокрой щёлочки. Третий прижался сзади, его член тёрся об её задницу, четвёртый целовал шею, хватал губами кожу. Яна тихо стонала, выгибалась, грудь поднималась над водой, соски тёрлись об ладони парней.

Купальника на ней уже не было — Яна стояла посреди моря полностью голая, капли стекали по коже, блестели на груди и животе. Соски стояли твёрдыми, пизда блестела не только от воды, но и от её собственных соков.

Вдруг Яна остановилась, улыбнулась бл*дской, уверенной улыбкой:

— Хватит вас баловать, мальчики...

Она отпустила их члены — они вздрогнули в воздухе, пульсируя, мокрые от её рук и воды. Вырвалась из их круга одним грациозным движением, повернулась спиной и пошла к берегу — полностью голая, медленно, специально виляя попкой. Каждый шаг — ягодицы колыхались, вода стекала по внутренней стороне бёдер. Обернувшись через плечо, она бросила им:

— На пляже теперь действует дресс-код: нужно быть голым. Если хотите продолжить — снимайте всё. Без исключений.

Парни замерли на мгновение, но потом двинулись следом — один за другим, шорты скидывали прямо в воде, члены стояли колом: молодые, твёрдые, венозные, головки блестели. Они вышли на берег голые, стыдливо прикрываясь руками, но глаза не отрывались от Яны.

Я ждал её на полотенце, сидя, член уже стоял от того, что видел. Когда она подошла — мокрая, голая, кожа блестела на заходящем солнце, — её руки обвились вокруг моей шеи, грудь прижалась к моей, соски тёрлись о мою кожу. Она припала к моим губам жарко, глубоко, язык вошёл в рот, смакуя соль моря и её собственное возбуждение. Оторвавшись на миг, она хрипло прошептала:

— Одежда сейчас неуместна, любимый... снимай.

Я встал, одним движением скинул шорты — мой член вырвался на свободу, твёрдый, пульсирующий. Яна сразу схватила его рукой, сжала основание, медленно провела вверх. Мы продолжили целоваться — жадно, мокро, язык за языком. Мои руки ласкали её тело: сжимал грудь, тянул соски, скользил ладонью по попке, пальцы скользили по мокрой щёлочке, заходили внутрь, чувствуя, как пизда сжимается и течёт рекой. Она дрочила меня медленно, крепко, другая рука гладила мои яйца.

Парни вышли следом — четверо голых юношей, члены стоят, руки дрожат, глаза пожирают нас. Они сели на полотенца неподалёку, не отрывая взгляда, ожидая, что будет дальше. Они понимали: всё зависит от Яны. Она — главная. Она решит, когда и как они получат больше.

Яна опустилась на колени прямо на полотенце, её голая кожа блестела от морской воды и пота, грудь тяжело вздымалась, соски стояли твёрдыми от вечернего ветерка и возбуждения. Она посмотрела на меня снизу вверх своими бл*дскими глазами, потом перевела взгляд на парней — четверо юношей стояли вокруг, голые, члены стояли колом, молодые, венозные, головки блестящие от предспермы, руки дрожали, дыхание тяжёлое, будто они боялись вздохнуть.

Под их голодные, зачарованные взгляды Яна взяла мой член в руку — сжала основание, медленно провела вверх, размазывая каплю предспермы по головке. Потом наклонилась и провела языком от самого основания — медленно, скользко, по всей длине ствола, чувствуя каждую вену, каждый пульс. Дошла до головки, обвела её языком по кругу, надавила на уздечку, потом взяла в рот — сначала только головку, пухлые губы обхватили её, сосали, язык кружил вокруг.

Она начала целовать головку — мокро, громко, чмок-чмок, губы растягивались. Потом резко насаживалась — грубо, глубоко, до самого конца. Мой член вошёл по самые яйца, горло сжалось вокруг него, она задержалась так, носом уткнувшись в мой лобок, горло пульсировало, глаза слезились, но она не отпускала. Выдохнула через нос, задержалась ещё на несколько секунд, потом медленно отпустила, вытащила член изо рта с влажным «поп», нитка слюны повисла между губами и головкой.

Потом опустилась ниже — припала к моим яйцам, вылизывала их жадно: язык скользил по горячей коже, обводил каждую складочку, брал по очереди в рот, сосал, катал, высасывал запах пота и возбуждения. Губы целовали, язык надавливал, облизывала снизу вверх, тёрлась щекой о моё бедро.

Я не выдержал — схватил её за волосы, крепко, как за поводок, и начал трахать в рот жёстко, резко, без жалости. Каждый толчок — глубоко, до горла, яйца шлёпали по её подбородку, слюна текла рекой по губам, капала на грудь, стекала по соскам. Она хрипела, захлёбывалась, но только сильнее раздвигала ноги, запустила пальчики в свою пизду — два, потом три, быстро трахала себя, хлюп-хлюп-хлюп, сок брызгал на полотенце, клитор набух и торчал.

Парни сидели на полотенцах напротив нас: члены в руках, дрочат медленно, глаза горят, дыхание прерывистое. Один тихо застонал:

— Блядь... она берёт его по самые яйца... как так можно...

Яна медленно вытащила мой член из своего рта — с влажным, непристойным «поп», между пухлыми губами и блестящей головкой образовалась толстая, тягучая нитка слюны, которая повисла, блестела в лучах заходящего солнца и наконец оборвалась, упав ей на грудь. Она не вытирала — наоборот, провела языком по губам, смакуя себя и меня, а пальцы правой руки продолжали быстро работать в её пизде: пальцы входили и выходили с хлюпаньем, сок стекал по внутренней стороне бёдер, капал на полотенце.

Она повернула голову к юношам — четверо голых парней сидели напротив, члены в руках, дрочат медленно, глаза пожирают её, дыхание прерывистое, ноги дрожат.

— Мальчики... — хрипло прошептала она, голос низкий, бл*дский, — кто-нибудь из вас хочет побывать на седьмом небе от счастья? Прямо сейчас?

Они утвердительно закивали головами — быстро, нервно, будто боялись, что она передумает. Руки на их членах задвигались быстрее, головки блестели.

— Тогда вставайте... станьте кругом. Ближе. Не стесняйтесь.

Они послушались мгновенно — четверо юных тел образовали живое кольцо, члены торчали вперёд, пульсируя, яйца подтянуты от напряжения. Яна встала раком, поползла к ним на коленях — медленно, игриво, виляя попкой, грудь качалась при каждом движении, соски задевали воздух. Она заползла в центр их круга, поднялась на ноги — голая, мокрая, уверенная, королева среди этих голодных волчат.

По очереди подходила к каждому.

Сначала к самому смелому — тому, кто первым подошёл за пивом. Она прижалась к нему грудью, обхватила его шею руками, припала к губам — поцелуй глубокий, жадный, язык вошёл в его рот, смакуя его юношескую нерешительность. Правой рукой взяла его член — сжала основание, медленно провела вверх, большой палец крутил по головке.

— Ты когда-нибудь трахался? — прошептала она ему прямо в губы, оторвавшись на миг. — Или только дрочил на порно, представляя, как кто-то такой, как я, сосёт твой молодой член?

Он только хрипло застонал, голова мотнулась — нет, не было.

— А сейчас... тебе нравится? Когда я держу твой твёрдый член в руке, а твои друзья смотрят?

Он кивнул, глаза закатились.

Потом перешла к следующему — высокому, худощавому, с дрожащими руками. Поцелуй ещё грубее, зубы прикусили его нижнюю губу, язык трахал его рот. Левая рука обхватила его член, сжала яйца, нежно, но крепко.

— А ты, красавчик... сколько раз ты кончал, думая о такой сучке, как я? О том, чтобы засунуть свой член в мокрую пизду и трахать её, пока она не закричит?

Он захлёбывался:

— Много... очень много...

— Хорошо... потому что сегодня ты получишь настоящее. Но только если будешь слушаться.

Третий — застенчивый, с румянцем на щеках. Она прижалась к нему попкой, потёрлась об его член задницей, потом повернулась, поцеловала медленно, смакуя его губы.

— У тебя был секс, малыш?

Он покраснел ещё сильнее, мотнул головой — нет.

— Ооо... тогда ты сегодня потеряешь девственность... если захочешь. Я позволю тебе войти в меня... глубоко. Ты готов?

Он только застонал, член дёрнулся в её руке.

Последний — с самым большим членом. Она подошла так, чтобы его член коснулся её живота, поцеловала его долго, язык глубоко.

— А ты... любишь, когда тебе сосут яйца?

Он хрипло:

— Да... блядь... да...

Яна оторвалась от него, повернулась ко всем, держа по члену в каждой руке, и начала медленно, ритмично дрочить.

— Вы все такие молодые... такие голодные... такие твёрдые. Сегодня вы узнаете, что такое настоящая шлюха. Я буду ваша. Но только если будете слушаться меня.

Яна медленно опустилась на колени посреди круга юношей, грудь тяжело вздымалась, соски стояли твёрдыми, пизда блестела, ноги широко раздвинуты, пальцы всё ещё игрались с клитором, но теперь всё её внимание полностью переключилось на них — четыре молодых, твёрдых члена, которые торчали перед её лицом, пульсировали, головки мокрые.

Она была голодна — настоящая, животная голодность к сексу, к невинной плоти, к тому, чтобы взять их всех сразу. Глаза горели, губы набухшие, она смотрела на каждого по очереди снизу вверх блядским, жадным взглядом, будто обещала, что сейчас они узнают, что такое настоящая шлюха.

Начала с первого. Она взяла его член рукой, сжала основание, провела языком от яиц до самой головки — медленно, скользко, чувствуя, как он вздрагивает. Потом поцеловала головку — мокро, громко, губы обхватили её, сосали, язык кружил вокруг. Смотрела ему прямо в глаза — глубоко, не отрываясь, — и резко насаживалась до конца: член вошёл по самые яйца, горло сжалось вокруг него, она задержалась, носом уткнувшись в его лобок, горло пульсировало, глаза слезились, но она держала, глотала его полностью. Потом медленно отпустила, вытащила изо рта с хлюпаньем, нитка слюны повисла.

Перешла ко второму — поцеловала его член, облизала головку, потом постучала им по своим губам — шлёп-шлёп — размазывая предсперму по лицу. Снова взяла в рот — глубоко, ритмично, трахала себе горло его членом, слюна текла по подбородку, капала на грудь. Опускаясь ниже, зарылась лицом в его яйца — вдыхала их запах, юношеский, свежий. Облизывала, сосала по очереди, брала в рот полностью, катала языком, высасывала кожу.

Третий — застенчивый. Она взяла его член, постучала по языку, потом по щекам, потом по губам — игриво, грязно. Затем взяла глубоко — задержалась, горло сжалось, она хрипела, но не отпускала. Выдохнула, вытащила, зарылась лицом в его яйца — целовала, облизывала, тёрлась носом, щеками, вдыхала его запах, будто хотела запомнить навсегда.

Последний — с самым большим стояком. Она начала с яиц — брала их по очереди в рот, посасывала, язык работал над каждой складочкой, потом взяла член — глубоко, до горла, задержалась дольше, чем с другими, горло пульсировало вокруг него, глаза закатились от кайфа. Вытащила, постучала его членом по своим губам, по языку, потом снова взяла — ритмично, жадно, слюна текла рекой по груди, по соскам.

По очереди — на каждом: целовала, облизывала, игралась языком, смотрела в глаза, когда брала в рот, насаживалась грубо, задерживалась глубоко, вылизывала яйца, зарывалась лицом в мошонку, сосала, хлюпала, стонала. Парни стояли, ноги дрожали, руки на её голове — кто-то нежно гладил волосы, кто-то посмелее держал, задавая ритм. Они стонали низко, хрипло, юношеские голоса смешивались с её влажными звуками — хлюп, чмок, глухие стоны горлового минета.

Парни уже были на грани — их юные, ещё неопытные члены пульсировали у Яны во рту и в руках всё сильнее, венозные стволы набухли до максимума, головки стали тёмно-бордовыми. Яна чувствовала это каждой клеточкой: как они пульсируют в её ладонях, как яйца подтягиваются, как члены дрожат перед взрывом. Она ускорилась — движения стали старательнее, жаднее, грязнее.

Она брала их по очереди в рот — глубоко, грубо, по самые яйца: ГЛУРК-ГЛУРК-ГЛУРК-ГЛУРК! — задерживалась, горло сжималось вокруг них, будто хотело выжать всё до последней капли. Слюна хлюпала, текла рекой по подбородку, по груди, капала на песок. Руками дрочила двух других — быстро, крепко, большой палец крутил по головкам, игралась с яйцами: сжимала, проводила ноготками по тугой коже, от чего парни вздрагивали и стонали вслух.

Она смотрела им всем в глаза — по очереди, блядским, голодным взглядом, будто говорила: «Давайте, мальчики, кончайте на меня, залейте свою шлюху». Она сама кайфовала — пизда хлюпала от пальцев, клитор набух и пульсировал, оргазм накатывал волной, тело вздрагивало, но она не останавливалась, только ускорялась.

Парни уже не выдерживали — первый зарычал:

— Блядь... я... я сейчас... она меня высасывает...!

Он дёрнулся, член запульсировал у неё во рту — горячие, густые струи брызнули прямо в горло. Яна проглотила первые, потом вытащила член, и остальное полетело на лицо: по щекам, по носу, по губам. Второй даже не успел застонать — член дёрнулся в её руке, сперма брызнула мощными толчками: на щёки, на глаза, на волосы. Третий — застенчивый — хрипло выдал:

— Оооо... блядь... я кончаю... впервые не в руку...!

Его юный член дёрнулся — густая, белая сперма полетела на её губы, на язык, на подбородок. Последний, с самым большим стояком, зарычал громче всех:

— Она... она меня заставила... я заливаю её...!

Его член взорвался — мощные струи брызнули на её лицо, на грудь, на соски, смешиваясь с остальными.

Все четверо синхронно кончали — юные члены дёргались, пульсировали, сперма лилась рекой: густая, горячая, молочно-белая, с юношеским запахом. Яна покрывалась ею — лицо превратилось в липкую маску: полосы по щекам, по лбу, по векам, на губах, на языке, стекала по подбородку на грудь, капала на соски, блестела на коже. Она открыла рот, высунула язык, чтобы принять последние капли, глотала, смаковала, стонала от кайфа.

— Вот так... мальчики... залейте свою шлюху... всю... я хочу всю вашу сперму... — хрипло шептала она, пальцы всё ещё в пизде, тело вздрагивало от собственного оргазма.

Яна медленно провела пальцами по своему лицу — собрала густые белые полосы спермы со щёк, со лба, с губ, с подбородка. Засунула пальцы в рот, громко обсосала их и проглотила всё одним большим глотком, громко застонав:

— Мммм... блядь, какая вкусная ваша юная сперма... горячая, густая, солоноватая... я хочу ещё.

Члены, которые только что залили Яну густой юношеской спермой, ещё стояли — твёрдые, венозные, блестящие от смеси слюны и спермы. Головки пульсировали, яйца были подтянуты, парни ещё не отошли от оргазма, но уже снова рвались в бой.

Потом она скомандовала самому смелому:

— Ты. Ложись на спину. Быстро.

Парень мгновенно лёг на полотенце. Яна запрыгнула на него с разгона — одним резким движением насела на его твёрдый член по самые яйца. Пизда громко хлюпнула, она выгнулась дугой, голова запрокинулась назад, грудь выстрелила вперёд, и из её рта вырвался дикий стон:

— Ааааааххх! Блядь...

Она начала скакать люто, шлёпая мокрой пиздой по его лобку, сок брызгал во все стороны.

Потом повернула голову ко второму парню и хрипло сказала:

— А ты... давай в мою попку. Сейчас.

Он подошёл, член дрожал в руке. Голос у него дрожал от возбуждения:

— Блядь... это мой первый секс... и сразу в жопу... я даже не мечтал о таком...

Он плюнул на головку, приставил к тугому анальному отверстию и начал давить. Когда головка прошла кольцо и он вошёл по самые яйца, Яна закричала от оргазма — тело затряслось, пизда сжалась вокруг первого члена, жопа судорожно обхватила второго. Она тряслась, глаза закатились, рот открыт в беззвучном крике.

Парни начали двигаться — не синхронно, неуклюже, потому что это был их первый раз в жизни. Один толкал в пизду снизу, второй в жопу сверху, движения были разными, хаотичными, но от этого только грязнее и горячее. Яна стонала без остановки:

— Да... трахайте меня... первый раз у вас, а уже разрываете меня в обе дырочки...

Потом она поманила пальчиком тех двоих, кто ещё стоял в стороне:

— А вы... сюда. К моему рту.

Они подошли. Яна схватила их члены — по одному в каждую руку, начала быстро дрочить, а ртом по очереди брала то одного, то другого — глубоко, по самые яйца, ГЛУРК-ГЛУРК-ГЛУРК, слюна текла рекой. Она сосала, задерживалась, хрипела, глотала их члены, пока её пизда и жопа уже были заполнены двумя другими.

Четыре юных члена одновременно. Яна была в центре, тряслась от оргазма за оргазмом, стонала вокруг хуёв, а парни уже не могли молчать:

— Блядь... она берёт нас всех...

— Её жопа такая тугая... я сейчас опять кончу...

Яна только выпустила один член изо рта на секунду и хрипло сказала:

— Кончайте... все... куда захотите... я ваша шлюха на всю ночь.

Те, кто был в её пизде и жопе, начали кончать почти одновременно.

Сначала тот, что снизу — его молодой, толстый хуй запульсировал в глубине пизды, растягивая стенки, и выстрелил первым мощным струёй. Горячая, густая юношеская сперма брызнула прямо в матку — раз, два, три... Яна закричала от кайфа, тело затряслось, пизда судорожно сжалась вокруг него, высасывая каждую каплю. Сперма переполняла её, сразу начала вытекать обратно, смешиваясь с её соками, хлюпая по его яйцам.

Через несколько секунд второй, что в попке, не выдержал — его член дёрнулся в тугом анусе, набух ещё сильнее и начал заливать жопу. Густые, горячие струи били прямо во внутрь, заполняя её до предела. Яна выгнулась, закричала ещё громче, оргазм накрыл её волной — тело тряслось, ноги дрожали, из пизды и жопы одновременно текла белая, липкая сперма, стекала по бёдрам, капала на полотенце.

— Блядь... я заполнил её... она полная моей спермы... — хрипел тот, что в пизде.

— А я... в жопу... впервые... и сразу кончаю внутрь... — стонал второй.

Яна, ещё дрожа, командовала хриплым, блядским голосом:

— А теперь вы двое... те, кому я только что сосала... быстро заполните мои дырки. А вы, кто только что спустил в меня, — к моему ротику. Я хочу очистить ваши члены от спермы.

Они поменялись местами за секунды. Два новых, ещё твёрдых члена ворвались в неё — один грубо в пизду, второй втиснулся в уже залитую спермой жопу. Сперма сразу начала вытекать сильнее — белые струи текли по бёдрам, капали на песок, хлюпали при каждом толчке. Яна была насажена на два члена, вся в сперме, а двое, кто только что кончил в неё, уже стояли возле её лица.

Она сразу припала к ним ртом — начала старательно чистить. Сначала взяла один член полностью — ГЛУРК-ГЛУРК-ГЛУРК! — обсосала его от головки до яиц, высасывая остатки спермы, которая только что была в ней. Потом переключилась на второй — облизывала яйца, брала их в рот полностью, катала языком, сосала, высасывала каждую каплю. Слюна смешивалась со спермой, текла рекой по подбородку, капала на грудь.

Парни тряслись — они только что кончили уже во второй раз, ноги подкашивались, члены были сверхчувствительными, но Яна не давала им передышки. Она сосала, облизывала, игралась пальцами с яйцами, смотрела в глаза снизу вверх и стонала вокруг их членов:

— Мммм... ваша сперма такая вкусная... я вылижу всё до последней капли... вы ещё молодые, а уже залили меня дважды... давайте, мальчики, твердейте снова... я хочу ещё...

Те двое, что трахали её, тоже спустили в неё свою сперму. Когда они вышли, сперма начала обильно вытекать из её попки и пизды на песок.

Яна стояла на коленях, сперма всё ещё блестела на её лице и груди, а четыре юноши окружали её. Они уже не дрожали от неуверенности, как шестнадцатилетние, — они стали увереннее, грубее, но всё ещё дико возбуждёнными от происходящего.

Она поднялась, вытерла губы тыльной стороной ладони, улыбнулась блядски и сказала хрипло:

— Ну что, мальчики... теперь ваша очередь командовать. Я уже разогрета. Трахайте меня, как хотите. Грубо, грязно, без жалости.

Они больше не ждали команды. Один схватил её за волосы, потянул к себе и грубо, неумело, но сильно запихал свой член ей в рот — до самого горла. ГЛУРК-ГЛУРК-ГЛУРК! — звук был громкий, влажный, непристойный. Он держал её голову обеими руками, трахал рот, как дырку, яйца шлёпали по подбородку, слюна брызгала во все стороны. Яна хрипела, но не вырывалась — наоборот, растянула пальцами себе губы шире и взяла ещё один член рядом — два члена во рту одновременно. Губы растянуты до предела, язык работал между ними, слюна текла ручьями, капала на грудь.

Третий парень встал сзади, толкнул её раком — попка высоко поднята, сперма всё ещё вытекала из пизды и жопы. Он плюнул на свой член и резко вошёл в попку — одним толчком по самые яйца. Яна закричала вокруг двух хуёв во рту, тело вздрогнуло, но она только сильнее выгнула спину. Он трахал её в жопу грубо, неумело, но сильно — шлёп-шлёп-шлёп, сперма от предыдущего раза хлюпала при каждом движении.

— Бери оба в рот, шлюха... глубже... — рычал один.

— Смотри, как она глотает... блядь, она берёт два хуя одновременно... — комментировал другой.

Яна только стонала вокруг членов, горло хрипело, слюна текла, тело тряслось от оргазма за оргазмом. Потом один из тех, кто трахал рот, вытащил член и крикнул:

— Давай по очереди в жопу... я хочу её тугую дырку.

Они поменялись — один вышел из попки, другой вошёл — грубо, резко, по яйца. По очереди трахали её в жопу — каждый по несколько толчков, потом менялись, пока сперма от предыдущих не текла рекой по бёдрам. Яна кричала, стонала, просила сильнее:

— Да... рвите мою жопу... трахайте по очереди... залейте меня ещё раз...

Они уже не были неумелыми — стали грубее, вульгарнее, сами брали её за волосы, держали голову, трахали рот и жопу, стучали членами по лицу, комментировали грязно:

— Она течёт как сука... смотри, как сперма вытекает из её дырок...

— Я сейчас опять кончу ей в жопу... она так сжимает...

— Два члена во рту... блядь, она настоящая порно-шлюха...

Яна кайфовала — тело дрожало, оргазмы шли один за другим, она брала два члена в рот, растягивала губы пальцами, чтобы вошли глубже, горло хрипело, слюна и сперма текли рекой.

Парни уже не сдерживались — они были на пике, члены пульсировали в её рту, пизде, жопе и руках, и вот они начали кончать один за другим, будто по команде.

Сначала тот, кто трахал её рот — он схватил Яну за волосы крепче, загнал хуй по самые яйца и зарычал:

— Блядь... держи... я кончаю тебе в горло!

Его член дёрнулся, и мощные струи горячей спермы брызнули прямо в горло — раз, два, три... Яна глотала судорожно, хрипела, но часть всё равно вырвалась из уголков губ, потекла по подбородку, капнула на грудь. Он вытащил член — и остальное полетело на лицо: по щекам, по носу, по векам, по губам. Сперма была густой, белой, юношеской — липкой и обильной.

Второй, что был в пизде, не выдержал — толкнул глубоко и начал заливать внутрь:

— Ооо... я... я спускаю в тебя... вся моя сперма в твою пизду!

Он пульсировал, хуй дёргался, горячие струи били в матку, переполняя её. Сперма сразу начала вытекать обратно — белые нитки текли по бёдрам, смешивались с её соками, хлюпали при каждом движении.

Третий, что трахал жопу, зарычал следом:

— Сука... блядь... я кончаю тебе в попку!

Его член набух ещё сильнее, запульсировал — и густой заряд полетел внутрь, заполняя её до предела. Сперма вытекала из попки, стекала по ягодицам, капала на песок, смешиваясь с той, что вытекала из пизды.

Четвёртый дрочил себе возле её лица — и тоже взорвался:

— На волосы... на лицо... держи!

Сперма брызнула мощными толчками — на волосы, на лоб, на щёки, на губы, на язык. Яна открыла рот, высунула язык, чтобы принять последнее — и проглотила, стоня:

— Мммм... ещё... заливайте меня всю... я ваша спермоприёмница...

Она вся была покрыта — лицо превратилось в липкую маску: сперма на веках, на носу, на губах, стекала по подбородку на грудь, соски блестели от неё, волосы склеились прядями, сперма текла из пизды и жопы рекой по бёдрам, капала на песок. Она выглядела максимально грязно и сексуально — полная, использованная, но всё ещё голодная.

Яна провела пальцами по лицу, собрала сперму и засунула в рот, обсосала пальцы, голос хриплый:

— Вкусно... ваша сперма... горячая, густая...

Яна лежала на полотенце, всё ещё тяжело дыша, сперма блестела на её коже под луной, волосы прилипли к мокрому лицу. Она повернула голову к парням, которые разлеглись вокруг неё, и хрипло спросила:

— Мальчики... а вы кому-нибудь будете рассказывать об этом? О том, как четыре школьника трахали меня во все дырки на пляже?

Они переглянулись, улыбнулись устало, но с гордостью.

Один из них, самый высокий, ответил первым:

— Да кто поверит... В школе... то есть, ну, среди друзей... скажешь, что четыре чувака вместе с одной такой девчонкой... все вместе... то просто скажут, что ты врёшь и дрочишь на фантазии.

Остальные закивали, тихо смеясь:

— Да, точно. Никто не поверит. Нужны доказательства.

Яна улыбнулась — медленно, бл*дски, с той искрой, которая уже не раз сводила их с ума.

— Тогда давайте сделаем доказательства. Пофоткаемся. С вашими членами на моём лице, во рту, на груди... где угодно. Чтобы вы могли дрочить на эти фото и хвастаться друзьям: «Вот, смотрите, это реально было, я её трахал».

Парни сначала замерли, но глаза загорелись. Они уже не были уставшими — возбуждение вернулось мгновенно.

— Серьёзно? — спросил один.

— Абсолютно, — ответила Яна, поднимаясь на колени. — Берите телефоны. Я ваша модель.

Началась фотосессия — максимально грязная, вульгарная и извращённая.

Сначала она взяла два члена в руки, прижала их к щекам, открыла рот и высунула язык — клац-клац. Потом взяла один в рот, глубоко, задержалась, чтобы видно было, как горло растягивается, глаза слезятся, слюна тянется — фото сделали крупным планом.

Дальше — она легла на спину, раздвинула ноги, один парень положил свой член на её пизду, другой — на грудь, третий — на лицо, четвёртый — на волосы. Она улыбалась сквозь сперму, которая всё ещё оставалась на губах.

Потом раком — попка высоко, один член во рту, два других лежат на аппетитной попке, сперма вытекает из дырок — клац-клац-клац.

Самое извращённое: она взяла два члена одновременно — два в рот (растягивала губы пальцами, чтобы вошли оба).

Ещё один кадр: она на коленях, все четыре члена лежат на её лице — один на лбу, второй на носу, третий на губах, четвёртый на языке. Она держит их руками, смотрит в камеру и говорит:

— Скажите друзьям, что это ваша шлюха на пляже. И что вы её все вместе выебали.

Они фотографировали без остановки — клац-клац-клац, вспышки мигали в темноте. Яна позировала, как настоящая порно-звезда: с членами во рту, на груди, между ягодиц, на лице, с открытым ртом, полным спермы, с высунутым языком, с пальцами в пизде.

Когда фото были готовы, она поднялась, подошла к каждому, поцеловала в губы — глубоко, с языком, — и прошептала:

— Сохраните эти фото хорошо. И когда будете дрочить — пишите мне. Может, ещё раз позову вас... на повторный «отдых».

Яна медленно пошла в море, вода стекала по её телу блестящими струями, смывая последние следы спермы с лица, груди, бёдер и между ног. Кожа теперь была чистой, но всё ещё горела от прикосновений, от нескольких десятков оргазмов, от того, как четыре члена только что заполняли её полностью. Луна светила ярко, и её силуэт выглядел почти мистически — голая, мокрая, с растрёпанными волосами и бл*дской, довольной улыбкой на губах.

Она подошла к парням, которые всё ещё лежали на песке, тяжело дыша, члены повисли, но глаза горели. Яна наклонилась к каждому по очереди.

Сначала к первому — глубокий, медленный поцелуй в губы, язык вошёл в его рот, будто прощаясь, смакуя его вкус после всего. Потом опустилась ниже, взяла его ещё чувствительный, мягкий член в руку, наклонилась и поцеловала головку — нежно, но с привкусом собственной спермы, которую она только что глотала. Он вздрогнул, тихо застонал.

То же самое со вторым: поцелуй в губы — жаркий, с языком, потом вниз — поцелуй в член, губы обхватили головку на миг, язык скользнул по ней в последний раз.

Третий и четвёртый — то же самое: долгий поцелуй в рот, потом опустилась, поцеловала каждый член — медленно, с любовью к тому, что они ей дали. Она шептала каждому:

— Спасибо, мальчики... это был волшебный вечер в моей жизни. Не забудьте меня.

Она поднялась, взяла меня за руку. Мы пошли в отель — она шла полностью голая, только маленькая сумочка на плече. На пляже уже почти никого не было — лишь несколько пар далеко-далеко, и те, кто видел её силуэт в лунном свете, просто замирали и смотрели вслед. Яна шла ровно, гордо, виляя попкой, грудь колыхалась при каждом шаге, но она даже не оглядывалась — будто весь мир принадлежал ей, а взгляды были её заслуженной наградой.

На пляже, в темноте, остались четыре парня — лежали на песке, смотрели в небо, телефоны в руках полны фото и видео. Они долго молчали, а потом один тихо сказал:

— Это... это навсегда. Мы её трахали... все вместе... и она хотела ещё...

Они улыбнулись — устало, но счастливо. Этот день они запомнят навсегда.

Мы с Яной дошли до отеля. Она шла голая по коридору — к счастью, поздно, никого не встретив. В номере она упала на кровать, раздвинула ноги и тихо сказала:

— Милый... это было божественно.

Я только улыбнулся, лёг рядом и поцеловал её.

— Как скажешь, моя шлюшка. Как скажешь.

И мы заснули.