Дмитрий с нетерпением дождался, пока Ольга ляжет спать. Она уставшая поцеловала его в щёку, как всегда, пожелала спокойной ночи и ушла в спальню. Дверь закрылась. В квартире стало тихо.

Он посидел ещё несколько минут на кухне, прислушиваясь к звукам с из спальне, убедившись, что Ольга спит. Нервничая в предвкушении просмотра записи новой трансляции жены, взял телефон, надел наушники и открыл сайт. Руки слегка дрожали. Внутри все привычно дрожало.

Запись сегодняшнего стрима уже была в архиве. Он нажал «воспроизвести».

Сначала на экране появилась его жена. Она была в его любимой белой блузке, улыбалась в камеру своей новой, уже такой знакомой улыбкой «похотливой мамочки». Член Дмитрия привычно мгновенно оттопырил треники.

В груди Дмитрия все сжалось, дыхание сбилось от увиденного дальше.

В кадре появился мужчина.

Молодой парень. Высокий, спортивный, с небольшой татуировкой на предплечье.

Он узнал татуировку.

Узнал голос.

Узнал движения.

Узнал, что это за парень обнимает Ольгу за талию и называет её «мамочкой».

Это был Максим.

Ее родной племянник!

Дмитрий сидел неподвижно, словно парализованный. На экране Ольга уже расстёгивала блузку, её тяжёлая грудь вываливалась наружу, а Максим наклонялся и брал сосок в рот. Она громко стонала, запустив пальцы в его волосы:

— Сынок... пососи мамочкины сосочки... как в детстве...

Дмитрий почувствовал, как внутри него всё обрывается.

Шок ударил первым — резкий, холодный, как удар тока.

«Это не может быть... это не может быть Максим... не может быть, что моя жена... с ним...» Мысль крутилась в голове, отказываясь укладываться.

Ревность сжала грудь железным обручем. «Это моя Ольга... моя жена... а он, её родной племянник, сосёт её грудь... целует её... трахает её...»

Ревность была такой сильной, что у него потемнело в глазах.

Но сильнее всего, сильнее стыда, вины, ревности и страха, было возбуждение.

Дикое, животное, неконтролируемое. Член стоял так, что было больно. Дмитрий сам не заметил, как, не моргая жадно смотрит, что происходит на экране и яростной дрочит свой камнем стоящий член.

Он смотрел, как Максим входит в его жену, как Ольга громко стонет «сыночек... еби мамочку...», как она выгибается и кончает, как Максим кончает ей в рот и на грудь.

Каждое движение, каждый стон, каждый звук доната вызывал в нём новую волну возбуждения.

Первый раз он кончил, когда увидел мужчину в кадре. Дмитрий продолжал яростно дрочить, его каменный член и не думал падать. Даже после оргазма он не смог остановиться. Он продолжал смотреть, дрочить уже второй раз, третий. Уже не было спермы для оргазма, член ломило от боли, он смотрел до скрипа сжав зубы, что бы не зарычать зверем от избытка эмоций бушевавших в нем.

В конце записи Ольга, вся покрытая спермой Максима, смотрела в камеру и говорила с удовлетворённой улыбкой:

— Вот так, мои хорошие... мамочка сегодня получила всё, что хотела...

Дмитрий выключил видео и долго сидел в темноту кухни, тяжело дыша.

У него даже не возникло мысли что-то сейчас предъявлять жене за натуральную измену. Для него это были две разные женщины. Одна грязная шлюха, которая трахается с родным племянником на камеру за деньги, и совершенно другая, его любимая Оленька, жена и мать их замечательных детей. Он не хотел сейчас разрушать это магию.

Но для себя он понял, что бесконечно так продолжаться не может. Он обязательно должен поговорить с ней.

Хуже, грязнее и ниже уже точно не будет.

Вечером, когда дети наконец-то легли спать, в квартире стало тихо. Только на кухне горел мягкий свет над столом. Ольга мыла посуду, Дмитрий сидел за столом и смотрел на её спину.

Сердце колотилось так сильно, что каждый удар отдавался в висках. Руки были холодными и влажными. Он чувствовал, как внутри него одновременно живут страх, возбуждение и огромная нежность к этой женщине, которую он любил уже почти двадцать лет.

Он сглотнул и тихо сказал:

— Оль... можно поговорить?

Ольга вытерла руки полотенцем и повернулась. Увидела его лицо и сразу почувствовала неладное.

— Конечно. Что-то случилось?

Дмитрий кивнул на стул напротив.

Ольга села.

Между ними повисла тяжёлая пауза.

Он смотрел на свои трясущиеся руки, потом поднял глаза.

— Я... я всё знаю, Оль.

Она замерла. Лицо стало белым.

— Что... что ты знаешь?

Дмитрий глубоко вдохнул. В горле пересохло и голос был хриплым:

— Я знаю про стримы. Про веб-камеру. Я знаю, что ты делаешь, когда меня нет дома и дети в школе. Я видел все записи. И последние... с Максимом... я тоже видел.

Ольга прижала ладонь ко рту. Глаза мгновенно наполнились слезами. Она не дышала несколько секунд.

— Дим... — прошептала она дрожащим голосом. — Как... как давно ты знаешь?

— Уже несколько месяцев. Сначала я увидел одну запись случайно. Потом... не смог остановиться. Подписался на канал. Видел почти все записи трансляций.

Ольга закрыла лицо руками. Плечи задрожали. Слёзы потекли по щекам.

Дмитрий протянул руку через стол и осторожно взял её ладонь.

— Я не злюсь, Оль. Я не ненавижу тебя. Совсем наоборот.

Она подняла мокрые глаза в которых читалось глубокое удивление.

— Как... как это — «наоборот»?

Дмитрий сжал её руку крепче. Голос стал ниже, но в нём было столько тепла и напряжения:

— Когда я первый раз увидел тебя там... в роли этой «мамочки»... меня накрыло такое возбуждение, какого я никогда в жизни не испытывал. Я смотрел, как ты стонешь, как ты отдаёшься... и я не мог оторваться. Я сидел и. .. - Дмитрий запнулся-... дрочил под это. Каждый раз. И когда увидел тебя с Максимом... даже тогда я не смог остановиться.

Ольга смотрела на него широко открытыми глазами. По её лицу пробежала целая гамма чувств: шок, стыд, неверие... и вдруг — огромное, глубокое облегчение.

Она будто выдохнула воздух, который держала в себе несколько месяцев. Плечи расслабились, спина выпрямилась. Слёзы продолжали течь, но теперь это были слёзы облегчения — тяжёлый, давящий камень, который лежал у неё на груди всё это время, вдруг исчез. Она почувствовала, как внутри становится светло и легко, как будто её наконец-то отпустили.

— Боже, Дим... — прошептала она дрожащим, но уже другим голосом. — Я так боялась... Я каждую ночь думала: «Что будет, если он узнает?» Я представляла, как ты уходишь, как смотришь на меня с отвращением... А ты... ты говоришь, что тебе нравится...

Она закрыла глаза и глубоко, прерывисто вздохнула. Облегчение было таким сильным, что у неё закружилась голова. Всё тело расслабилось, будто она наконец-то могла дышать полной грудью после долгого пребывания под водой.

— Я чувствую... как будто с меня сняли цепи, — тихо сказала она. — Я больше не должна прятаться. Не должна лгать тебе каждый день. Это... это такое облегчение, Дим... Я даже не могу описать.

Дмитрий встал, обошёл стол и присел перед ней на корточки. Взял её лицо в ладони.

— Я здесь. Я никуда не уйду.

Ольга всхлипнула и вдруг обняла его за шею так крепко, будто боялась, что он исчезнет. Слёзы капали ему на плечо, но теперь в них была не только боль — в них была благодарность и огромная, светлая радость.

— Я так тебя люблю... — шептала она ему в ухо. — Я так боялась потерять тебя... и семью... и всё, что у нас есть.

Они долго сидели так — обнявшись.

Ольга напротив, взяла его руку и уже более спокойно, но всё ещё с дрожью в голосе спросила:

— И ты... правда не против если я продолжу этим заниматься? Не ревнуешь?, - с надеждой в голосе спросила Ольга.

— Ревную. Очень. Но эта ревность... она не разрушает. Она заводит.

Ольга улыбнулась сквозь остатки слёз — улыбкой лёгкой, свободной, какой он давно не видел.

— Тогда давай больше не прятаться, Дим. Я устала носить это в себе одной.

Они ещё долго сидели молча — тихо, держась за. Впервые за очень долгое время между ними не было секретов. Облегчение Ольги было таким глубоким, что она сама удивлялась: тяжесть, которая давила на неё месяцами, исчезла полностью, оставив только лёгкость и новую, тёплую близость с мужем.

***

Камера была выключена. В спальне стоял тяжёлый, тёплый запах секса. Ольга лежала на спине, обнажённая, со слегка разведенными в сторону ногами. Её тело блестело от пота, тяжёлая грудь медленно поднималась и опускалась. Между ног всё было мокрым и липким — густая смесь её соков и спермы Максима медленно стекала по внутренней стороне бедра.

Максим лежал рядом на боку, прижимаясь к ней горячим телом. Его рука лениво гладила её мокрое бедро.

Ольга повернула голову и посмотрела на него. В груди у неё всё ещё колотилось — смесь усталости после яркого секса, нежности и растущего волнения.

— Макс... — тихо начала она, голос был чуть взволнованным. — Мне нужно с тобой серьёзно поговорить.

Максим открыл глаза и мягко улыбнулся.

— Опять серьёзно? После такого? Ладно, давай.

Ольга глубоко вздохнула. Её пальцы медленно скользнули вниз и обхватили его ещё не до конца опавший, мокрый член. Она начала очень медленно, почти ласково подрачивать его, чувствуя, как он слегка подёргивается в её руке.

— Дима всё знает, — сказала она тихо. — Уже неделю. Мы поговорили. Он видел все стримы... и наши тоже.

Максим напрягся. Его рука остановилась на её бедре.

— Пиздец... — выдохнул он. — И как он это принял?

Ольга продолжала медленно двигать рукой по его члену, ощущая, как он постепенно тяжелеет.

— Спокойнее, чем я думала... — Она улыбнулась уголком губ, но в глазах было заметно волнение. — Сказал, что ему нравится. Что он смотрит и возбуждается. Ревнует, но эта ревность его заводит. Я... я даже не ожидала.Ты не представляешь какой у меня камень с души упал, Макс. Я столько месяцев жила в страхе, что он узнает и всё разрушится. А он... он остался. И еще сказал, что хочет быть рядом.

Она замолчала на секунду. Максим молча слушал, а его пальцы начали медленно размазывать густую каплю своей спермы по её левой груди, проводя белую дорожку от соска к ключице. Ольга почувствовала это прикосновение — тёплое, липкое, слегка стягивающее кожу. От этого простого действия по её телу пробежала сладкая дрожь и успокоение. Ей было одновременно стыдно и очень возбуждающе — лежать вот так, вся в его сперме, и говорить о муже.

— Я хочу, чтобы он был с нами, — продолжила она чуть тише, но увереннее. — На стримах. В кадре.

— Втроём? — приподняв бровь спросил он спокойно, но в голосе слышалось напряжение.

— Да. Втроём. — Ольга сильнее сжала его член в руке и сделала несколько медленных движений. — Я много думала об этом. Когда мы вдвоём — хорошо. А если втроём, особенно с такой историей... «мама, сын и папа»... зрители просто повалят. Мы сможем зарабатывать гораздо больше.

Максим кивнул, не отрывая взгляда от её лица.

— А Дима... он сам этого хочет? Или ты его уговаривать будешь?

Ольга покачала головой. Её пальцы продолжали ласково двигаться по его члену.

— Пока он сам не знает, в какой роли. Говорит, что хочет быть рядом. Я думаю... ему лучше начать с того, чтобы просто смотреть. А потом... мы увидим. Я почти уверена, что он придет в роль куколда. Нижнего. Он сам говорил, что ему нравится смотреть, как ты меня имеешь. Что ревность его заводит. Вживую это будет совсем по-другому. Посмотрим, насколько глубоко он сам готов пойти. Может быть просто ограничится присутствием.

Максим молчал несколько секунд, продолжая размазывать свою сперму по её груди. Ольга чувствовала это движение очень остро — липкие, тёплые пальцы, которые медленно водили по чувствительной коже. Это вызывало в ней смесь нежности и сильного возбуждения.

— То есть ты хочешь, чтобы твой муж на камере смотрел, как я тебя ебу, и постепенно превращался в куколда? — тихо, с хитрой улыбкой спросил Максим.

Ольга кивнула. Её голос стал чуть дрожащим:

— Да... Именно так. Я люблю его, Макс. Очень люблю. И мне хочется увидеть его таким. Настоящим. Без масок. Меня... меня саму это очень заводит.

Максим долго смотрел ей в глаза. Потом медленно наклонился и поцеловал её — глубоко, долго, с неожиданной нежностью.

Когда поцелуй закончился, он тихо сказал:

— Если ты этого хочешь... и если Дима сам согласится... давай попробуем. Только давай не будем спешить. Посмотрим, как он себя поведёт вживую.

Ольга улыбнулась — облегчённо и счастливо. Она прижалась к нему ближе, всё ещё держа его член в руке.

— Спасибо... сынок— прошептала она.

****

Вечером того же дня, когда дети уже спали, они остались вдвоём на кухне. Ольга заварила чай. Дмитрий сидел за столом, крутил в руках кружку. Воздух был тяжёлым от напряжения.

Ольга поставила перед собой кружку, села напротив и несколько секунд молчала, глядя на свои руки. Потом тихо, почти шёпотом начала:

— Дим... я сегодня поговорила с Максимом. После стрима.

Дмитрий поднял глаза. Сердце у него сразу заколотилось сильнее.

— И?

Ольга сглотнула. Её пальцы нервно теребили край скатерти.

— Я сказала ему, что ты всё знаешь. И еще, что тебе... нравится. — Она подняла взгляд, в глазах было огромное волнение.

— Я сказала, что хочу, чтобы ты был с нами. На стримах. В кадре.

Дмитрий замер. Внутри у него всё перевернулось. Он почувствовал, как щёки мгновенно вспыхнули, а внизу живота стало горячо и тяжело. Мечта, которую он прятал даже от самого себя, вдруг оказалась озвученной. Но вслух он сказал совсем другое:

— Оль... ты серьёзно?

Ольга кивнула. Голос у неё дрожал:

— Серьёзно. Я очень волнуюсь, Дим. Я боюсь, что ты скажешь «нет». Боюсь, что ты подумаешь, будто я совсем с ума сошла. Но после нашего разговора. .. я поняла, что не хочу больше делить свою жизнь на «до камеры» и «после». Я хочу, чтобы ты был рядом. Чтобы ты видел всё. Чтобы мы были... вместе.

Она замолчала, глубоко вздохнула и продолжила уже тише, что бы вдруг не услышали дети:

— Я не прошу тебя сразу трахать меня или что-то такое. Я хочу, чтобы ты начал с того, чтобы просто быть там. Смотреть. А дальше... как пойдёт. Максим тоже сказал, что, если ты согласен — он не против.

Дмитрий долго молчал. Внутри него бушевала настоящая буря.

Он хотел этого. Очень хотел. Хотел стоять рядом и видеть, как Максим входит в его жену. Хотел слышать, как она стонет «сыночек» на камеру. Хотел чувствовать ту самую острую, жгучую ревность, которая последние месяцы доводила его до оргазма. Но сказать это вслух было страшно. Он боялся показаться слабым. Боялся, что Ольга увидит в нём то, чего он сам ещё до конца не принял.

— Оль... — начал он не уверенно, — я не знаю. Это... это совсем другое. Смотреть запись — одно. А быть там, вживую, на камере... когда сотни людей будут видеть, как я... — Он не договорил.

Ольга наклонилась ближе и взяла его руку. Её ладонь была горячей и чуть влажной от волнения.

— Любимый, я понимаю. Я сама сейчас вся дрожу. Я боюсь, что тебе будет неприятно. Боюсь, что ты потом пожалеешь. Но когда ты мне сказал, что тебе нравится смотреть... у меня внутри что-то щёлкнуло. Я почувствовала, что могу быть с тобой честной до конца. Я хочу, чтобы ты был рядом. Не просто как зритель. А как... часть этого.

Она сжала его пальцы сильнее.

— Я очень тебя люблю. И мне страшно предлагать тебе такое. Но мне ещё страшнее продолжать прятаться от тебя. Я хочу, чтобы ты видел настоящую меня. И чтобы я видела настоящего тебя.

Дмитрий смотрел на её руку, которая сжимала его ладонь. Внутри него боролись два человека: один — обычный муж, отец, которому должно быть стыдно от такой идеи, а второй — тот, кто последние месяцы тайком дрочил под записи своей жены и мечтал оказаться там, в комнате, рядом с ней.

Он глубоко вздохнул и тихо сказал:

— Я... я не уверен, Оль. Я правда не уверен. Это всё так... неожиданно. Но... — Он поднял глаза и посмотрел на неё. — Но я и не говорю «нет». Я хочу подумать. И... если честно, мне страшно. Но не потому, что мне противно. А потому, что мне... очень хочется.

Ольга выдохнула — долго, дрожаще. На её лице появилось такое облегчение, что у неё даже задрожали губы.

— Господи, Дим... — прошептала она. — Я так боялась, что ты скажешь «ты что, с ума сошла». Я всю неделю не спала нормально. А сейчас... мне так легко стало.

Она встала, обошла стол и села к нему на колени, обняв за шею. Дмитрий обхватил её за талию и прижал к себе.

— Мы не будем спешить, — тихо сказала она ему в ухо. — Начнём с того, что ты просто будешь в комнате. Смотреть. А дальше... как ты сам почувствуешь. Я не хочу тебя заставлять. Я хочу, чтобы ты сам этого захотел.

Дмитрий кивнул, уткнувшись лицом ей в шею. Он чувствовал, как сильно бьётся её сердце.

— Хорошо, — ответил он тихо. — Давай попробуем.

***

В тот день Дмитрий отпросился с работы пораньше — сказал, что нужно срочно к врачу. Он приехал домой в начале первого, когда дети были в школе.

Ольга открыла дверь. На ней был только лёгкий домашний халат, под которым ничего не было. Она обняла мужа, прижалась всем телом и тихо, дрожащим голосом прошептала ему в шею:

— Любимый... я так нервничаю....

Дмитрий обнял её крепче. Сердце колотилось так, что он чувствовал каждый удар в висках. Внутри него одновременно жили страх, острая ревность и такое сильное возбуждение, что дыхание сбивалось.

— Я тоже нервничаю, Оль... — признался он хрипло. — Очень.

В коридоре появился Максим. Он был в джинсах и простой футболке, выглядел спокойно, но в глазах читалось лёгкое напряжение. Они встретились взглядами.

Дмитрий почувствовал, как внутри всё сжалось. Это был не просто парень с экрана. Это был Максим — ее племянник, которого он знал с детства. Увидеть его здесь, в их квартире, в роли любовника своей жены, было одновременно шоком, жгучей ревностью и странным, почти болезненным возбуждением. Руки у Дмитрия стали холодными, в горле пересохло.

— Привет, дядь Дим, — бодро сказал Максим и протянул руку Дмитрию, как будто ничего не происходит. — Времени не много, я предлагаю не тянуть.

Дмитрий кивнул. Ответил на рукопожатие:

— Привет... Да, . ..давайте...а что делать то надо? – поинтересовался у присутствующих Дмитрий.

Ольга взяла обоих за руки и повела в спальню. Все уже было настроено, но камера пока была выключена.

Ольга остановилась посреди комнаты, повернулась к мужу и взяла его за обе руки. Её ладони были горячими и слегка влажными от волнения.

— Дим, послушай меня, пожалуйста... — начала она мягко, но очень серьёзно. — Я долго думала, как сделать так, чтобы тебе было не слишком тяжело с первого раза. Я очень боюсь, что ты почувствуешь себя не комфортно или не ловко сразу под камерой и светом. Поэтому я предлагаю начать без записи. Просто мы с Максимом сейчас пойдём в душ. Ты будешь рядом. Будешь смотреть. Никакой камеры, никаких зрителей. Только ты, я и он. Чтобы ты мог привыкнуть к ощущениям вживую. Как бы почувствовал, как это — видеть меня такой.... Если тебе станет совсем тяжело — мы сразу остановимся. Я сделаю это ради тебя. Я хочу, чтобы ты не чувствовал себя чужим с первой секунды. Ты согласен?

Дмитрий смотрел на неё и чувствовал, как внутри него всё перемешивается: страх, возбуждение, любовь и острая ревность. Ему было страшно согласиться, но ещё страшнее было отказаться. Он хотел этого. Очень хотел.

— Да... — ответил он тихо, но твёрдо. — Конечно, любимая, командуй.

Ольга облегчённо выдохнула, прижалась к нему лбом и прошептала:

— Спасибо... Я так тебя люблю.

***

Они перешли в ванную. Ольга включила тёплую воду. Горячие струи с шумом ударили по ванной, быстро наполняя небольшое помещение приятным теплом.

Ольга сбросила халат и шагнула в ванну первой. Она стояла лицом к Дмитрию. Вода стекала по её плечам, по тяжёлой груди, по животу, по бёдрам. Кожа мгновенно стала блестящей и горячей. Максим встал сзади вплотную в плотную к женщине. Его большие ладони сразу поднялись и нагло накрыли её тяжёлую грудь. Он сильно мял её, глубоко вдавливаясь пальцами в мягкую, мокрую плоть, приподнимая и отпуская. Тяжёлая грудь Ольги колыхалась в его руках, соски мгновенно затвердели и потемнели.

Ольга громко ахнула.

— Дим... смотри... — выдохнула она дрожащим, но провокационным голосом, уже полностью вживаясь в роль. — Смотри, как наш сын нагло мнёт мою грудь... как сильно он её сжимает... Он так любит мои сиськи...

Она сама услышала, как естественно у неё вырвалось «наш сын», и это слово ещё глубже втянуло её в роль. От этого по телу пробежала новая, острая волна возбуждения. Она хотела, чтобы Дмитрий тоже почувствовал это — чтобы он начал видеть Максима именно так.

Дмитрий стоял в двух шагах, прислонившись спиной к холодной плитке. Он не мог отвести взгляд. Он видел, как тяжёлая грудь его жены колышется и деформируется в руках Максима, как она раскачивается при каждом сильном сжатии.

Его взгляд невольно скользнул ниже — на самого Максима. На его мокрое, молодое, спортивное тело, на рельефные мышцы живота, на сильные бёдра. А потом — на его член. Крупный, тяжёлый, красивый, уже полностью твёрдый и смотрящий вверх крупной сизовато-красной головкой, по форме напоминающей крупную сливу. Дмитрий почувствовал, как внутри него что-то болезненно сжалось. Ему было стыдно от этой мысли, но тело Максима и особенно его большой, красивый член вызывали в нём странное, запретное восхищение. Он поймал себя на том, что сравнивает его со своим — и это сравнение было не в его пользу. Эта мысль обожгла его новой волной унижения и странного, возбуждающего стыда.

Ревность жгла Дмитрия изнутри раскалённым железом, но возбуждение было ещё сильнее — член стоял твёрдо, болезненно натягивая ткань брюк. Он чувствовал себя одновременно униженным, возбуждённым и невероятно живым.

Максим одной рукой надавил на спину Ольге, заставляя наклониться. Ольга послушно согнулась в талии. Её тяжёлая грудь тяжело свесилась вниз, раскачиваясь от каждого движения.

Максим обеими руками обхватил её ягодицы, крепко сжал и медленно, но уверенно раздвинул их в стороны. Ольга почувствовала, как прохладный воздух коснулся её раскрытой, горячей киски, как Максим полностью открыл её для взгляда Дмитрия.

Она стояла согнутая, полностью выставленная на показ, и это ощущение — быть такой открытой, такой уязвимой— вызвало в ней мощную, почти болезненную волну стыда и возбуждения одновременно. Максим не спешил. Он раздвинул её ягодицы ещё шире, пальцами слегка потянул кожу, открывая всё — набухшие губы, мокрую щель, дрожащий клитор. Прижавшись лицом Максим влажно облизнул киску и колечко ануса Ольги. Вызвав дрожь по всему ее телу. Затем он медленно ввёл в неё три пальца сразу — глубоко, до самого основания. Ольга громко застонала, чувствуя, как её стенки плотно обхватывают его пальцы, как он начинает медленно, но настойчиво двигать ими внутри, нажимая на чувствительную точку.

— Ох... Дима... — выдохнула она, глядя на мужа снизу вверх. Голос был хриплым и дрожащим. — Смотри... наш сын нагибает меня... раздвигает мне попу и трахает пальцами...

Дмитрий стоял так близко, что видел каждую деталь: как тяжёлая грудь Ольги раскачивается и колышется в воздухе, как Максим крепко держит и раздвигает её ягодицы, как три пальца медленно и глубоко входят и выходят из её мокрой киски с влажным, чавкающим звуком.

Он видел, как её тело дрожит, как она пытается устоять на ногах, как её соков становится всё больше. Ревность и возбуждение смешались в нём в один невыносимо сильный вихрь. Он чувствовал себя полностью захваченным происходящим — униженным, возбуждённым, любящим и одновременно совершенно беспомощным перед тем, что происходит с его женой.

Ольга дрожала всем телом, её стоны становились всё громче, но она не отрывала взгляда от мужа.

— Смотри... наш сын сейчас меня доведёт... — продолжала заводить мужа Ольга, — я сейчас кончу у него на пальцах...

Дмитрий только кивнул. Он был переполнен эмоциями: ревность, любовь, стыд, возбуждение — всё смешалось в один мощный, почти невыносимый коктейль.

Ольга кончила резко — громко, выгнувшись назад, вцепившись одной рукой в плечо Максима, второй — в руку Дмитрия. Её тело билось в судорогах, киска сильно сжималась вокруг пальцев Максима. Горячая вода продолжала стекать по её дрожащему телу.

После оргазма Ольга ещё несколько секунд стояла согнувшись, тяжело дыша. Её ноги дрожали, тяжёлая грудь тряслась в такт ее дрожи.

Максим медленно вынул пальцы из неё и густая прозрачная струйка её соков потекла по внутренней стороне бедра, смешиваясь с водой.

Ольга выпрямилась, повернулась лицом к Дмитрию и прижалась к нему мокрым, горячим телом. Её голос был тихим, хриплым, но полным нежности и возбуждения:

— Видел?.. Видел, как наш сын меня трахнул?.. Как я кончила у него на пальцах прямо перед тобой?..

Она взяла руку Дмитрия и прижала её к своей киске, которая сочилась соками.

— Я вся дрожу... Потрогай какая я там горячая...

Пальцы Дмитрия легко проникли в разгоряченное влагалище жены, чем вызвали ее тяжелый, теплый вздох.

— Мне так стыдно... и так хорошо, что ты это видел. Ты чувствуешь, как у меня сердце колотится? – сказала Ольга, не открывая глаз.

Дмитрий молчал. Внутри него бушевала буря — ревность, любовь, унижение и такое сильное возбуждение, что он едва мог стоять на ногах.

Ольга открыла глаза, полные возбуждения и нежности:

— Я так тебя люблю, Дим... И мне так страшно, что тебе было больно... Но я видела твои глаза. Ты хотел этого. Ты хотел видеть меня такой...

Она поцеловала его мокрые губы — долго, глубоко, с благодарностью и всё ещё не утихшим желанием.

— Теперь... теперь можно и на камеру. Если ты готов.

— Готов любимая. Я готов на все, - прохрипел пересохшими губами Дмитрий

***

Камера включилась. В спальне стояла полная тишина.

Ольга сидела посередине кровати в своей белой блузке, которая была уже полностью расстёгнута. Под ней был кружевной белый лифчик. Она чувствовала себя одновременно взволнованной и очень возбуждённой.

С одной стороны от неё сидел Дмитрий, с другой — Максим. Дмитрий был полностью одет, в свою повседневную одежду, рубашку в крупную клеткуи джинсы. Максим, после ванной, остался только в трусах-плавках.

Ольга глубоко вздохнула, посмотрела прямо в объектив и начала говорить. Голос у неё был мягкий, но дрожал от сильных эмоций:

— Привет, мои хорошие... Сегодня у нас... очень необычный стрим. Я уверена вам понравиться.

Она взяла Дмитрия за руку и крепко сжала. Её ладонь была горячей и чуть влажной.

— Знакомьтесь, это - мой муж... Дима... На семейном совете мы решили, что ему тоже интересно поучаствовать в трансляциях.

Ольга почувствовала, как у неё перехватило дыхание. Ей было одновременно очень стыдно и невероятно возбуждающе произносить эти слова вслух перед сотнями людей. Она чувствовала себя голой не только телом, но и душой — и это ощущение вызывало в ней мощную, почти пьянящую волну эмоций.

Она повернулась к Максиму, посмотрела на него с нежностью и желанием, потом снова в камеру:

— И сегодня мы хотим показать вам всё. Как это бывает в нашей семье на самом деле. Как я любит своего сына... и как мой муж смотрит на это.

Без особых прелюдий Максим, сидевший справа от неё, медленно протянул руку и положил ладонь на её грудь поверх блузки. Ольга тихо выдохнула. Юноша уверенно расстегнул оставшиеся пуговицы, отодвинул края белой блузки в стороны, затем запустил пальцы под чашечку лифчика и достал наружу её тяжёлую левую грудь. Потом так же спокойно достал и правую. Ольга продолжала сидеть прямо, с полностью обнажённой грудью, соски которой уже были твёрдыми.

Она почувствовала, как по телу пробежала жаркая волна стыда и возбуждения. Быть вот так открытой перед мужем и камерой одновременно было для неё невероятно сильным переживанием.

— Смотрите... — продолжила она чуть дрожащим голосом, обращаясь к чату. — А сыночка просить не надо, все сам мой мальчик знает.

Чат начал активно заполняться:

«Охуеть, это реально муж?!»

«Мамка, ты серьёзно?»

«Папа в шоке, наверное»

«Хотим видеть его реакцию!»

Ольга прочитала несколько сообщений и слегка улыбнулась, хотя щёки у неё пылали.

— Да, мальчики... это мой настоящий муж. И он сейчас смотрит на меня вот такую — с сиськами наружу, рядом с нашим сыном...

Она повернулась к Максиму. Их взгляды встретились. Максим наклонился и поцеловал её.

Поцелуй был долгим, глубоким и очень чувственным. Губы Максима были горячими и настойчивыми. Он сразу вошёл языком, обхватил её затылок ладонью и притянул ближе. Ольга ответила ему с такой же жадностью — её язык переплёлся с его, она тихо застонала, одной рукой обхватив его за шею. Поцелуй был влажным, глубоким. Их губы скользили, слегка прикусывали друг друга, дыхание смешивалось.

Ольга чувствовала вкус его слюны, ощущала, как его язык властно исследует её рот, и это заставляло её тело дрожать от желания.

Дмитрий сидел в полуметре от них и не мог отвести взгляд.

Он видел каждую деталь: как губы его жены раскрываются навстречу Максиму, как их языки сплетаются, как Ольга тихо постанывает в поцелуе, как её обнажённая грудь прижимается к груди племянника. Как он бесцеремонно мнет ее и выкручивает соски его жены. Он так никогда не делал. С ним она не такая. Это было невыносимо.

Ревность ударила его так сильно, что на секунду потемнело в глазах. Он чувствовал себя преданным, униженным, маленьким.

Но одновременно возбуждение было таким острым, что у него перехватило дыхание. Он смотрел на поцелуй своей жены с ее родным племянником — и не мог оторваться.

Внутри него всё кипело: любовь, стыд, боль и дикое, животное желание.

Он хотел одновременно отвести взгляд и смотреть дальше.

Когда поцелуй наконец прервался, Ольга отстранилась, тяжело дыша. Её губы были красными и влажными.

Она посмотрела на Дмитрия затуманенным взглядом и тихо, но отчётливо сказала:

— Дим... ты видел? Видел, как наш сын меня целует? Как жадно он меня хочет?..

Дмитрий неуверенно кивнул.

Она повернулась к камере, всё ещё тяжело дыша:

— Мальчики... папа не часто видит это вживую. Но я вижу по его глазам... как ему это нравиться...

Ольга провела пальцами по обнажённой груди, слегка сжала сосок и продолжила, обращаясь одновременно к чату и к мужу:

— Я думаю... пора показать нашем упапочке, как наш сын по-настоящему любит меня. Дим... ты готов смотреть, как он меня трахнет?

Дмитрий сглотнул, голос был низким и севшим:

—. ..Готов.

Ольга улыбнулась — нежно, но с явным предвкушением. Она повернулась к Максиму, потом снова посмотрела в камеру и тихо произнесла:

— Тогда смотрите... сейчас наш сын будет трахать меня по-настоящему

Ольга встала с кровати на четвереньки, повернувшись задом к камере. Опустилась на локти, сильно прогнула спину и высоко подняла таз.

Тяжёлая грудь тяжело свесилась вниз, соски почти касались простыни, добавляя дрожи по телу. Белая блузка улетела в сторону.

— Сыночки... — произнесла она низким, дрожащим от возбуждения голосом. — Смотрите, как мамочка сейчас встанет раком для нашего сына... Папа тоже смотрит. Смотрит, как его жена будет принимать нашего сына сзади.

Она повернула голову к Дмитрию, глаза горели.

— Любимый... ляг под меня. Прямо сюда, под мои ноги. Я хочу, чтобы ты видел всё максимально близко. Чтобы ты видел, как наш сын входит в меня.

Дмитрий, не раздумывая, сполз с кровати и лёг на спину прямо под Ольгой.

Его голова оказалась точно под её киской — в нескольких сантиметрах. Теперь он смотрел вверх, на всё происходящее.

Максим встал сзади Ольги, чуть согнув ноги в коленях. Он провёл ладонями по её ягодицам, слегка раздвинул их и медленно, ее горячая киска была уже готова принять его. Секунду помедлив, но уверенно вошёл в неё одним глубоким толчком.

Ольга громко, протяжно застонала, когда толстая головка раздвинула её стенки и вошла до самого основания.

— Ох... Любимый... — выдохнула она, обращаясь к мужу. — Ты видишь? Наш сын только что вошёл в меня... целиком... Я так полно его ощущаю... Он такой большой... растягивает меня всю...

Она чувствовала каждую вену на его члене, как он медленно и глубоко заполняет её, как головка упирается в самую чувствительную точку внутри.

Тяжёлая грудь качалась в такт первому толчку, соски слегка касались простыни.

Это ощущение — быть взятой сзади, на камеру, с мужем, который лежит прямо под ней и видит всё в упор — вызывало в ней мощную, почти наркотическую смесь стыда, удовольствия и любви.

Максим начал двигаться — медленно, глубоко, с долгими, сильными толчками. Каждый раз, когда он входил до конца, тяжёлая грудь Ольги резко качалась вперёд-назад, а из киски раздавался влажный, чавкающий звук.

— Мальчики... — стонала Ольга — Смотрите, как наш сын меня ебет... как глубоко он входит... Любимый, ты видишь? Видишь, как наш сын трахает меня раком?

Дмитрий лежал под ней и не мог отвести глаз.

Он видел всё в мельчайших подробностях: как толстый, блестящий от соков член Максима медленно погружается в раскрытую киску его жены, как её набухшие губы плотно обхватывают ствол, как при каждом толчке из неё вытекает прозрачная струйка.

Он видел, как член Максима выходит почти полностью, блестя, и снова входит до самого основания.

Он видел, как киска Ольги слегка выворачивается наружу при каждом выходе. Горячие капли её соков иногда падали ему на лицо, на губы, на щёки. Запах был густой, сладковато-солоноватый, очень интимный.

Он чувствовал тепло, идущее от её тела, слышал каждый влажный звук.

Член Максима — крупный, красивый, с набухшей головкой и выступающими венами, тяжелые яйца Максима громко шлепали по киске его жены. Дмитрий поймал себя на мысли, яйца Максима как буд то гипнотизируют его. Это было одновременно унизительно и невероятно возбуждающе.

Он чувствовал острый укол ревности и странное, запретное восхищение. «У него такой красивый, большой член... а я лежу под ними и смотрю...» Эта мысль обожгла его новой волной стыда и желания.

Ольга посмотрела вниз на мужа.

Её голос дрожал от удовольствия:

— Любимый... ты там... прямо подо мной... Ты видишь, как наш сын меня трахает? Видишь, как моя киска принимает его весь?.. Как я теку прямо на тебя?

Она чувствовала невероятную близость — муж был прямо под ней, смотрел, как её имеют, и это вызывало в ней неописуемую смесь стыда, нежности и дикого возбуждения. Ей было одновременно очень стыдно и невероятно хорошо.

Ольга продолжила, глядя вниз на Дмитрия:

— Дим... с тобой я никогда не испытывала такого... Никогда не чувствовала себя настолько заполненной... настолько желанной... Наш сын даёт мне то, чего ты мне никогда не мог дать...

От этих слов возбуждение Дмитрия подскочило ещё сильнее. Он почувствовал, как член дёрнулся в брюках.

Слова жены были как удар под дых — больно, унизительно и невероятно возбуждающе одновременно.

Он не мог ответить сразу, только тяжело дышал.

—. ..Да... — наконец выдавил он хриплым, севшим голосом. — Я вижу... Я вижу, как он тебя имеет...

Ольга улыбнулась сквозь стоны, её глаза блестели.

— Хорошо... смотри дальше, мой хороший... Смотри, как наш сын меня трахает... как мне хорошо от него...

Максим постепенно ускорял темп, движения становились всё глубже и жёстче. Ольга громко стонала, её тяжёлая грудь раскачивалась все сильнее, а яйца Максима колотили по бритому лобку Ольги

— Мальчики... — выкрикнула женщина. — Смотрите... папа сейчас мой муж сейчас подо мной... он видит, как наш сын меня ебёт...

Дмитрий лежал под ней и не мог отвести глаз. Он видел, как член Максима входит и выходит, как киска Ольги растягивается вокруг него, как её соки стекают по стволу и капают ему на лицо. Он видел каждую вену, каждое движение, слышал каждый влажный звук. Это было слишком. Ревность, унижение и возбуждение слились в одно неразделимое целое. Он был полностью захвачен происходящим.

Ольга почувствовала, как приближается оргазм. Она посмотрела вниз на мужа, голос стал прерывистым:

— Любимый... я я сейчас кончу... наш сын сейчас снова меня доведёт... Ты готов увидеть, как он в меня кончит?

Дмитрий только кивнул, не в силах произнести ни слова.

Максим ускорил движения. Его бёдра громко шлёпали по ягодицам Ольги, каждый толчок стал жёстким, почти яростным. Ольга уже не стонала — она кричала, голос срывался, тело дрожало крупной дрожью.

— Ох... да... сильнее... — выкрикивала она. — Наш сын сейчас кончит в мамочку... Любимый, смотри... смотри, как он меня заполняет...

Дмитрий лежал под ней, не в силах отвести взгляд.

Максим зарычал, в последний раз глубоко вошёл в Ольгу и замер. Его член начал сильно пульсировать внутри неё.

Ольга громко закричала, тело выгнулось дугой.

— Кончай... кончай в мамочку...сынок... заполни меня... — стонала она в экстазе.

Максим кончил мощно, длинными, густыми, горячими струями. Ольга почувствовала, как сперма бьёт в неё толчками, как она заполняет её изнутри, переполняет и начинает вытекать.

Максим вынул, уже начавший опадать член.

Киска Ольги раскрылась ещё сильнее, и из неё хлынула густая, белая, очень горячая сперма Максима.

Первые тяжёлые капли упали прямо на лицо Дмитрию — горячие, вязкие, липкие. Одна струйка попала на щёку, другая — на нос, третья — прямо на губы. Он инстинктивно зажмурился, но сперма уже стекала по его коже, попадала в рот, на язык. Вкус был насыщенным, солоноватым, с лёгкой горечью — чужой, густой, очень мужской.

Он чувствовал, как она медленно стекает по его лицу, как липнет к ресницам, как её запах заполняет всё вокруг. Это было самое унизительное, самое стыдное и одновременно самое возбуждающее ощущение в его жизни.

Он чувствовал себя полностью покрытым спермой другого мужчины — спермой, которой только что кончили в его жену. Стыд, унижение, ревность и дикое, животное возбуждение смешались в нём в одну невыносимую, сладкую волну.

Он дрожал всем телом.

Ольга в экстазе резко села ему на лицо, прижав мокрую, переполненную киску прямо к его рту.

— Чисти, меня...любимый... — выдохнула она хрипло, голос дрожал от острого удовольствия. — Вылижи всё... вычисти меня после нашего сына... ты должен попробовать нашего сына на вкус...

Дмитрий, не в силах сопротивляться, открыл рот. Густая, горячая сперма Максима потекла ему прямо на язык. Он начал жадно вылизывать её, глотая то, что вытекало.

Это было самым унизительным и самым возбуждающим, что он когда-либо делал. Он чувствовал себя полностью сломленным, но при этом — невероятно желанным и нужным.

Когда Дмитрий вылизал почти всё, Ольга сползла с его лица.

Её губы были приоткрыты, глаза блестели. Она медленно приблизилась к лицу Дмитрия, наклонилась и жадно поцеловала его.

Поцелуй был глубоким, влажным, страстным. Ольга облизывала его губы, собирая остатки своей собственной смазки и густой спермы Максима. Она медленно, тщательно слизывала каждую каплю с его щёк, с подбородка, с носа, с верхней губы — языком проводила по коже, всасывала, проглатывала.

Потом снова глубоко поцеловала, всасывая его язык, обмениваясь вкусом спермы.

Поцелуй был долгим, мокрым, полным страсти, благодарности и дикого желания.

Ольга чувствовала вкус себя и Максима на губах мужа — и это доводило её до дрожи.

Дмитрий отвечал ей с такой же жадностью. Он чувствовал на языке вкус спермы другого мужчины, смешанный со вкусом своей жены, и это ощущение было настолько сильным, что у него кружилась голова. Он был полностью сломлен, унижен и при этом — невероятно возбуждён.

Ольга отстранилась на пару сантиметров, тяжело дыша, и прошептала ему прямо в губы:

— Ты мой... мой хороший... Ты только что вылизал меня после того, как наш сын в меня кончил... Я так тебя люблю...

***

Камера выключилась.

В спальне стало неожиданно тихо — только тяжёлое дыхание троих людей и лёгкое гудение куллера компьютера.

Ольга лежала на спине, совершенно обессиленная. Волосы растрепались, щёки горели, а в глазах всё ещё стоял туман недавнего оргазма. Она выглядела уставшей, но невероятно красивой и живой.

Максим сидел на краю кровати, тоже тяжело дыша, приходя в себя от произошедшего.

Дмитрий всё ещё лежал на полу рядом с кроватью — лицо и губы блестели от спермы.

Ольга повернулась к мужу.

Она протянула руку и нежно провела пальцами по его мокрой щеке, стирая остатки спермы.

— Дим... — тихо сказала она, голос был хриплым и очень мягким. — Ты как? Скажи честно... Не молчи.

Дмитрий медленно сел.

Он выглядел ошеломлённым, но глаза были ясными.

Он провёл рукой по лицу, размазывая остатки спермы, и долго молчал, собираясь с мыслями.

— Я... я даже не знаю, как сказать..., — наконец ответил он.

Голос был низким, чуть дрожащим.

Максим, понимая, что он лишний в этом моменте, тихо кашлянул и заговорил. Его голос был искренним и даже немного восхищённым:

— Ребята... я должен сказать. Я реально в шоке от вас обоих. Я думал, что сегодня будет просто стрим. А вы... вы оба такие смелые. Дим, я видел, как ты лежал под ней и вылизывал.... Я тобой реально восхищаюсь. И ты, Оль... ты сегодня была просто огонь. Как ты смотрела на Диму, как говорила с ним, как не пряталась... Вы оба — очень сильные. Я рад, что оказался с вами в этом. Если вы захотите продолжать — я с вами. Без вопросов. Я, наверное, пойду... оставлю вас вдвоём, — сказал он мягко.

Ольга кивнула ему с благодарностью.

— Спасибо тебе, Макс. За сегодня. За всё.

Когда Максим тихо закрыл за собой дверь, Ольга и Дмитрий остались одни.

Разговор продолжился.

— Когда ты села мне на лицо... когда я начал вылизывать тебя после него... когда почувствовал его вкус. .. у меня внутри всё перевернулось. Я никогда не думал, что смогу такое выдержать. Мне было стыдно. Очень стыдно. Но при этом... я не хотел останавливаться. Я хотел чувствовать это дальше.

Ольга придвинулась ближе, прижалась к нему плечом и тихо спросила:

— А что ты сейчас чувствуешь?

Дмитрий посмотрел на неё. В его глазах было всё сразу — любовь, усталость, смущение и что-то новое, очень глубокое.

— Я чувствую... что я тебя люблю. По-настоящему. И что я хочу видеть тебя такой. Не только с Максимом. Я... я поймал себя на мысли, что хочу видеть тебя и с другими мужчинами тоже. Не знаю, почему. Но мне хочется видеть, как ты получаешь удовольствие. Как ты становишься... другой. Как ты отдаёшься. И я хочу быть рядом. Не в стороне. А именно так — под тобой, рядом, когда это происходит.

Ольга долго молчала, глядя на него. Потом мягко улыбнулась.

— Я тоже об этом думала, — призналась она. — После нашего разговора на кухне я поняла, что мне уже мало просто прятаться. Мне хочется, чтобы ты был частью этого. Чтобы ты видел меня настоящую. И если тебе хочется видеть меня не только с Максимом... мы можем об этом поговорить. Я не против. Главное — чтобы тебе было хорошо. Чтобы мы не потеряли друг друга.

Дмитрий кивнул.

Он взял её руку и крепко сжал.

— Я не хочу тебя потерять. Никогда. И я понимаю, что теперь всё будет по-другому. Я готов быть тем, кто просто смотрит. Кто принимает. Кто находится рядом, когда ты... когда ты с кем-то. Мне это нужно. Я сам не ожидал, что так сильно.

Ольга прижалась лбом к его плечу.

Её голос стал совсем тихим:

— Я тоже не ожидала. Я боялась, что ты меня возненавидишь. А ты... ты остался. И даже больше — ты хочешь большего. Это... это меня очень сильно трогает. Я чувствую себя любимой. По-настоящему.

Они долго сидели так, обнявшись. Потом Ольга тихо добавила:

— Мы будем делать это постепенно. Не будем спешить. Если тебе станет тяжело — сразу говори. Мы можем иногда быть только вдвоём с Максимом, а ты будешь смотреть. Или ты будешь с нами. Как ты сам захочешь. Главное — мы теперь вместе. Без секретов.

Дмитрий кивнул и поцеловал её в висок.

— Без секретов, — повторил он. — И я хочу быть рядом. Я хочу видеть тебя такой, какая ты есть. Со всеми.

Она обняла мужа обеими руками, прижалась к нему всем телом и долго молчала.

— Я так тебя люблю, Дим... — прошептала она наконец. — Спасибо, что ты не отвернулся. Спасибо, что ты остался.

Дмитрий обнял её в ответ и закрыл глаза.

— Я тоже тебя люблю. И я никуда не уйду.

Они долго сидели так, обнявшись, в тишине спальни — уставшие, мокрые, переполненные эмоциями, но ближе, чем когда-либо.

Спасибо, что дочитали мой рассказ до конца!

Буду Вам очень признательна за комментарии и оценки.

Это вдохновляет меня на написание новых рассказов ;)

Я вас очень люблю, мои самые лучшие читатели!:*)

Анна Кесова