Поздним вечером в Хошимине я получил сообщение в закрытом Telegram-канале: «Tonight. 23:00. Old French villa, District 3. Black shirt, no underwear. Come alone.»

Адрес привёл меня к старому французскому особняку, спрятанному за высокой стеной и густым садом. Дверь открыла невысокая вьетнамка лет тридцати. Она была в традиционном белом ао зай, который плотно обтягивал её миниатюрное тело. Чёрные волосы собраны в тугой пучок, глаза — тёмные, холодные и очень властные. Она окинула меня взглядом с ног до головы и тихо сказала на хорошем английском:

— Я — Госпожа Линь. Сегодня ты будешь послушным мальчиком. Раздевайся в прихожей.

Внутри дом выглядел как из другого века: высокие потолки, деревянные ставни, тяжёлые шторы. Она повела меня по коридору в комнату с красными фонарями. Я босиком ступал по старому дощатому полу, покачивая налитым от возбуждения членом. Я огляделся, и какого же было моё удивление, когда я понял, что там уже ждала меня Мона.

Толстушка стояла на коленях на специальной деревянной стойке, полностью обнажённая. Руки были заведены за спину и связаны, глаза плотно завязаны чёрной шёлковой лентой. Её огромное тело блестело от пота — складки живота тяжело свисали, огромные груди лежали на бёдрах, широкая задница была раздвинута и выставлена. Она тяжело дышала, круглые щёчки раскраснелись.

Госпожа Линь подошла ко мне, провела пальцем по моей груди.

— Сегодня вы оба — мои игрушки.

Она начала с меня. Шёлковые верёвки в стиле шибари обвились вокруг моего тела быстро и умело. Руки были связаны за спиной, верёвки плотно прижали меня грудью к спине Моны. Наши тела слиплись — её потная, горячая кожа, мягкие складки живота, тяжёлые груди. Я чувствовал, как её сердце колотится, как дрожит её тело. Мой уже твёрдый член упирался ей между ягодиц. Госпожа помогла мне, и направила мой каменный и венозный член, во влажную щель толстушки. Я был в лоне Моны, но не мог и пошевелиться в ней, от чего член звенел и подрагивал в горячей пещере. Мона пробовала двигаться, но связанные вместе тела стали синхронным и фрикций не получалось.

Линь взяла длинное перо и начала медленно водить им по моим бокам, по внутренней стороне бёдер, по мошонке. Потом по телу Моны — по её огромным складкам, по соскам, по внутренней стороне толстых ляжек. Мона тихо постанывала.

Затем появился лёд. Линь водила кубиком по моему торсу, по яйцам, потом по анусу Моны, подлазя тонкой рукой под моим телом. Та вздрагивала и всхлипывала. Следом — горячий воск. Красные капли падали на мою спину и плечи, стекали по бокам Моны, застывали на её больших сосках. Каждый раз, когда воск касался кожи, мы оба вздрагивали и стонали.

Линь надела огромный чёрный страпон — толстый, с выраженной головкой, сантиметров двадцати. Смазала его щедро.

— Замри, — приказала она мне.

Я замер на коленях, всё ещё привязанный верёвками к Моне. Линь встала сзади, раздвинула мне ягодицы и медленно, но безжалостно вошла страпоном в мою попку. Я застонал громко — она трахала меня глубоко, ритмично, держа за бёдра. Каждый толчок прижимал меня сильнее к потному телу Моны. Толстушка чувствовала всё и тихо скулила от возбуждения, без надежды на разрядку.

Через несколько минут Линь развязала нас обоих. Мона сняла повязку с глаз, и расцвела в улыбке глядя на меня.

— Теперь развлекайте меня, — сказала она, садясь в большое кресло и закидывая ногу на ногу. — Мона, ляг на спину. Ты, — она показала на меня, — трахай её в киску. Глубоко. Медленно.

Я вошёл в Мону — она была невероятно мокрой и горячей. Её огромное тело колыхалось подо мной. Линь командовала:

— Жёстче. Сжимай ей соски. Мона, обхвати его ногами и кричи громче.

Потом она поменяла нас:

— Теперь ты снизу, Мона. Сядь на него лицом к нему. Я хочу видеть, как твоя жирная пизда глотает его член.

Мона оседлала меня — её вес придавил меня к полу, огромный живот навис надо мной. Она скакала, тяжело дыша, щёки тряслись.

Линь наконец встала. Сняла ао зай — под ним оказалось идеальное миниатюрное тело: маленькая упругая грудь, гладкая кожа, аккуратная мини-киска.

Она подошла ближе и приказала:

— Лижите меня. Оба.

Я и Мона одновременно приникли к её киске. Мои губы и язык работали по клитору, язык Моны — ниже, проникая в неё. Линь тихо стонала, держа нас за волосы.

Потом она снова взяла страпон.

— Мона, на четвереньки. Ты, — кивок мне, — трахай её в жопу.

Пока я входил в огромную мягкую попку Моны, Линь встала передо мной на колени и резко вошла страпоном мне в анус. Мы двигались в едином ритме: я долбил Мону, а Линь — меня. Толстушка кричала от удовольствия, её тело тряслось волнами.

В конце Линь легла на спину, раздвинула ноги.

— Теперь ты меня. А ты, Мона — моя.

Я трахал маленькую, тугую киску Госпожи Линь, пока она страпоном долбила Мону в пизду. Потом мы сменили позу, и Мона сидела на лице Линь и громко стонала, её толстые бёдра дрожали, а я от перенапряжения и необычности ситуации, все никак не мог кончить.

Только когда девушки кончили почти одновременно, громко и беззаветно отдавшись организму — я наконец спустил глубоко в Линь всю накопившуюся за сессию сперму. Мона — заливала лицо Госпожи своими соками, а Линь дрожала в мощном оргазме, впиваясь ногтями ей в безразмерную попу.

Потом мы лежали втроём на большом матрасе — мокрые, потные, липкие. Линь гладила меня по волосам, Мона прижималась своим огромным телом с другой стороны, и была обласкана вниманием и явной симпатией нашей Госпожи.

— Хорошие игрушки, — тихо сказала Госпожа Линь. — Приходите ещё. В следующий раз будет интереснее.

Мона только тяжело дышала и улыбалась своей милой, виноватой улыбкой, прижималась ко мне щекой.

— Ночь в старом французском особняке в Хошимине я запомню надолго, — сказал я, выходя на улицу.

Следом за мной семенила на трясущихся ногах и моя старая знакомая толстушка.

— Мы снова встретились, — ни без удовольствия сказала она.

— Угу. Уже начинаю подумывать, уж не жениться ли мне, раз это судьба.

Мона взяла меня за задницу, и что есть сил сжала мою ягодицу.

— Подумай. Я многое умею, — загадочно улыбаясь процедила она.

И мы не долго совещаясь, отправились в ее отель...

381   5992  36   +10 [2]

Страпон, Рабыня и раб, ЖМЖ