Зайдя домой с порога, я увидел маму, которая случайно проходила мимо. Бросив свой рюкзак и поприветствовав маму, я намеревался сразу же направиться в душ. На улице палило так, что дышать разгорячённым воздухом было весьма некомфортно. А ведь это было только начало июня, а что будет дальше. Можно было только гадать?

Весь насквозь мокрый от пота, я проследовал в ванную и включив душ, забрался туда не снимая своих шорт и футболки. Да и смысл их было снимать, когда они были, мокрее мокрого. В итоге, я все же стянул с себя все эти манатки, как положено оголившись, чтобы полноценно помыться, после нудного учебного дня.

Пока мылся натирая себя вехоткой, я бросил свой взгляд на дверь ванной. И заметил краем глаза, что чья-то голова в проёме вдруг мелькнула, застав наблюдателя в расплох, и спугнув его. Кроме мамы и меня в квартире больше никто не проживал, так что это точно была мама и смутившись этому факту, я не особо зациклился на нём, продолжив намываться.

Всё чаще находясь дома, я стал чувствовать, что за мной, кто-то вечно следит и шизофренией здесь не пахло. Конечно я мог себе и надумать, но ощущение мне говорило, что оно так и было. И это надо было непременно проверить. Либо я сходил с ума, либо мама моя – вуайеристка.

Я бы не сказал, что мама у меня была красавица, нет. Но я считал её вполне симпатичной и привлекательной для её возраста, который уже давно перевалил за сорок. И мне восемнадцатилетнему юноше, она казалась даже ничего, хотя возможно играли гормоны при некотором отсутствии секса в моей половой жизни. Девочек я стеснялся и первый знакомиться не спешил. От этого у меня, так до сих пор и нет девушки. Хотя один раз мне улыбнулась удача и я трахнул одну кралю на студенческой вечеринке. Опыт правда был такой себе, но зато можно было считать себя мужчиной, а не девственником.

Поняв, что я начинал о чем-то таком догадываться, мама стала более осторожна в своём подглядывании. Я уже подумал, что мне почудилось, что за мной следят. И я понапрасну сгущал краски по отношению к маме, обвиняя её в непристойности. С одной стороны я определённо догадался, что мама была одинока в своей жизни, прожив и вырастив меня одна. Отец, так называемый мой, бросил её беременную мной и подался на вольные хлеба. И о нём из нас, никто и ничего толком и не слышал, как сложилась его дальнейшая жизнь.

В гости мало кто ходил к нам и мужчин у мамы я не видел, посвятив мне всё своё время, подняв меня своими силами. Однажды я видел её голой, случайно. Зашёл в ванную, чтобы умыться и тут же, как ошпаренный вылетел за дверь, застав её абсолютно голенькой. Но то, что я мельком увидел, вполне удовлетворило моё любопытство. Груди мамы были полными и округлыми, а маленький животик, делал её похожей, чем-то я б сказал, на подобии Венеры Милосской. Только на лицо мама была более симпатичней, чем эта гречанка, эталон красоты древнего мира.

Однажды, когда мне приспичило спустить пар, ну помастурбировать, я включил порнушку и занимаясь своими естественным делом, расслышал за дверью еле уловимые шорохи. Я настолько уже привык, что за мной наблюдают, что распознать это для меня был пустяк.

За дверью наверняка кто-то был и этот кто-то явно не только вслушивался, что твориться у меня в комнате, но и вместе со мной ублажал себя. Понятно, что это была мама, но мне до последнего не верилось, что она способна на такое. Стоять под моей дверью и придаваться усладе, которая так была заманчива для мамы.

Тенью, я бесшумно приблизился к двери, чтобы не спугнуть её, и резко отварил препятствие, что ограждало меня от мамы.

То, что я увидел, захлестнуло мои эмоции. Мама закрыв глаза и прижавшись ухом к двери, рукой теребила свою киску, задрав халатик в сторону и при этом часто и неровно дыша. Оторопев от моей внезапности, она не сразу поняла, что произошло, но когда опомнилась, то было уже поздно. Она так и застыла рукой в своей пизде, вылупившись на меня в страхе и изумлении.

– Что ты делаешь, мам!? – спросил я, первое что я мог произнести, застав её в таком щепетильном положении.

Она растерялась, но все же отвела руку от своей писечки. Страх и стыд давили на её подкорку самосознания, не давая ей прийти в себя. Где-то с минуты мы смотрели молча друг на друга, пока она не пришла в себя и не заговорила со мной.

– Ничего, сынок! Стою! – нелепо ответила мама, сама понимая это.

– Как ничего!? Я вижу ты не равнодушна к удовольствиям, мама! И стоишь ты здесь, потому что я влеку тебя своими запахами и молодым телом!? Скажи, мам!? Это так!? – спокойно и последовательно говорил я каждое слово, увидев этот прием в каком-то фильме и применив его в данный момент.

– Я..... не.... я... хотела..., – замешкалась мама, потеряв дар речи.

Она опустила глаза и из них потекли слёзы, стекавшие по её миленькой щёчке. Это сопровождалось хлюпанием носа и её головка незаметно покачивалась, когда она шмыгала им. Мне до боли стало жаль маму и ничего, как обнять её, я не придумал.

– Успокойся, мам! Я не вижу ничего постыдного в этом! Честно! Все мы не безгрешны и порой не можем устоять перед простым! Ну, а тебя я могу понять! Молодой парень с приличным членом, наверняка видела его и оценила поди, когда подсматривала за мной!? Понять можно! А то что сын, так это ещё проще! Он и не подумает, что мама на такое способна! Так, да!? – прижал я маму к себе, объясняя природу её поведения.

Мама прекратила хныкать, оказавшись в моих объятиях и посмотрев мне прямо в глаза сказала.

– Я очень одинока, Димочка! С мужчиными я боюсь встречаться, да я им и не особо нужна! Кто на такую посмотрит, как я!!? Всю жизнь, только и делала, что ростила тебя! Оберегала от всех невзгод, а когда ты вырос, то осталась совсем одна, да ещё и некому не нужная! А тело просит своего. Вот и приходилось подглядывать за тобой и усмирять свой пыл, рукоблудя порой! – исповедовалась мама, прижавшись головой к моей груди и рыдая в неё, как в жилетку.

Это я, знал конечно давно. И что делать с этим, мне было ясно. Но, как к такому отнесётся мама, если предложить ей интим. Ситуацией владел я и это она за мной подглядывала, хотя, вред ли кто из мам такое делает, чтобы следить пристально за сыновьями, вынюхивая и рассматривая их тела. Так что мне стыдиться было нечего.

– Ты знаешь мам! У нас с тобой схожие ситуации. Я тоже слишком застенчив и для меня познакомиться с девушкой, смерти подобно. Хотя вроде не урод и инструментом не обижен!? И у тебя аналогичная проблема, мам. Может мне предложить себя в качестве твоего интимного партнёра, который не страшит тебя!? Да и я знаю тебя, чтобы стесняться маму!? Что скажешь, мам? – не тушуясь спросил я и не увидел в её глазах призрение с гневом.

Мама преобразилась. От той заплаканной девочки не осталось и следа, что рыдала только что. Передо мной стояла женщина, которая сейчас взорвётся от счастья, но виду она не подавала.

– Ты серьёзно, Димочка!? И даже не смотря, что я твоя мама!? – не верилось ей.

Вместо слов, я впился в её губы и она с жадность приняла их. Разум зашкаливал от происходящего, но поцелуй вынуждал блаженствовать и ликовать. Я затащил её в свою комнату и сорвав грубо с неё халатик, опрокинул на кровать. Спустив шорты, мой член был уже готов к бою и не теряя время, я проник в её ротик, всовывая сверху стволом, нависнув над ней.

Маме понравилась моя затея и с благодарностью приняла мой хуй в свой рот, смыкая губами ствол, который скользил по ним в бешаном ритме. Мама мычала, а мой член всё внедрялся в её горло, вынуждая давиться и закашливаться.

– Хорошо то, как! – приговаривал я не громко, но мама слышала и только улыбалась, восторгаясь моим членом, проводя по нему язычком до основания к яичкам.

Схватив маму и поставив раком, я без подготовки вошёл в её писечку, которая не требовала дополнительных усилий на её  растягивание. Мама сама под дверью свою щелочку прилично уже подготовила, что дело за мной было только не промазать в эту дырку, которая хлюпала под моими напористыми взмахами корпуса. Мама рьяно застонала. Её крики вырывались из неё громогласно, нарушая такую привычную тишину в моей комнате.

Всё то время, что я трахал маму, снуя своим членом в её склизкой от оргазмов трещинки и постанывая, она излучала такое счастье, что слёзы радости накатывали на неё, переполняя чувства, которых она ждала всю свою жизнь. И дождалась, сказав мне об этом, страждущим голоском.

– Теперь и умереть не страшно, Димочка! Я люблю тебя, сынок! Спасибо, милый! – задыхаясь от моих неуемных стараний, промолвила мама впадая в неистовство.