Вольный перевод рассказа: «No more toilet training!», на русский язык. Автор рассказа: KnottyBiochemist. 2026 год.

2025 год. Санкт-Петербург. Первые серые лучи рассвета пробились сквозь не совсем закрытые шторы, рисуя полосы теней на смятых простынях большой двухспальной кровати. Тридцати восьмилетняя Василиса ворочалась во сне, прохладный холодок, ещё не нагретого летнего солнца был приятный, для ее кожи. В квартире царила зловещая тишина, редкая роскошь теперь, когда детей не стало. Ее муж, Василий и дети пятнадцатилетний Сергей и четырнадцати летняя Мария, уехали в гости, на пару недель к родителям мужа в Нижнекамск, сторона кровати, где спал муж была холодной и нетронутой, уже целую неделю. Василиса была одна в трёхкомнатной квартире. Почти...

Что-то тяжёлое упало на матрас двухспальной кровати рядом с ней, заставив кровать прогнуться. Василисе не нужно было открывать глаза. Она знала запах своей собаки, Дика. Это была смесь тёплой шерсти, лёгкого металлического привкуса, от его металлической миски с водой и чего-то ещё, чего-то дикого и земного, что оставалось с ним даже, после купания. В его груди раздавался низкий скулеж, звук, который обычно ей казался милым. Сегодня утром он звучал иначе. Глубже. Настойчивее.

Василиса перевернулась на живот, уткнувшись лицом в подушку, пытаясь воссоздать последние обрывки своего сна. «Спи дальше, мой мальчик», — пробормотала она сонным голосом. Но Дик не пошевелился. Вместо этого он настойчиво толкнул ее в плечо своим влажным носом. Затем еще раз, на этот раз сильнее. Василиса почувствовала грубое царапанье его зубов, о свою тонкую ночнушку.

Предупреждающий укус...

— Дик, нет, — сказала Василиса, голос ее стал четче, в нем прозвучала нотка раздражения. Она приподнялась на локтях и повернулась, чтобы отругать пса. Слова застряли у нее в горле. Дик не смотрел ей в лицо. Его темно-карие глаза были устремлены ниже, ноздри раздулись при вздохе. Низкое рычание пронзило его тело, звук чистой, первобытной потребности, которого она никогда раньше, от него не слышала.

Это был запах. Василиса осознала это с приступом тошнотворной ясности. Ее месячные начались два дня назад. Гормональные изменения были для нее незаметны, но для Дика это был сигнал. Биологический зеленый свет. Его тело реагировало на химическую команду, игнорируя всю его подготовку, все годы их совместной жизни. В этот момент он был не ее домашним питомцем, он был самцом, откликающимся на зов самки в период течки.

Василиса попыталась отскочить, скатиться на другую сторону кровати, но Дик оказался быстрее. Глубокий, угрожающий лай вырвался из его рта, заставив Василису замереть на месте. Это был не игривый лай. Это был приказ. Прежде чем она успела его осознать, он двинулся. Его передние лапы, тяжелые и сильные, обрушились ей на спину, вдавив ее в матрас двухспальной кровати. От его тяжести у Василисы перехватило дыхание. Она почувствовала, как острые кончики его когтей царапают тонкую ткань ее ночной рубашки, прокалывая кожу, под ней.

— Нет! Дик, слезь с меня! — закричала Василиса, в ее голосе слышался панический вздох. Она боролась, пытаясь сбросить его, но его мышцы были сжаты, словно стальные пружины, под гладким серо-черным волосатым телом. Дик был неподвижен. Она почувствовала, как его задние ноги сдвинулись, принимая нужное положение. Горячее, твердое давление надавило на заднюю часть ее бедер, словно что-то искало. Ее разум содрогнулся, от ужаса. Василиса знала, что это. Она видела его возбужденным и раньше, но никогда так. Никогда с такой целеустремленной интенсивностью.

Давление достигло своей цели, настойчиво давя на тонкую хлопчатобумажную ткань ее трусиков с гигиенической прокладкой на её кровоточащем влагалище в период менструации. «Пожалуйста, нет», — всхлипывала она, уткнувшись лицом в подушку. Резкий и едкий запах ее собственного страха наполнил ее ноздри, смешавшись с мускусным запахом Дика. Мощным движением бедер, он разорвал ткань трусиков. Звук разрыва раздался громко в тихой комнате. И затем он оказался внутри нее.

Вторжение было жестоким. Его громадный член скользнул в ее кровоточащее в менструальном цикле влагалище, обжигающее, неподготовленное растяжение, вызвавшее резкий крик боли. Это было не похоже на член мужа. Это было горячее, тверже и совершенно чуждое. Пёс тут же начал двигаться, в быстром, поршне образном ритме, полностью инстинктивном и лишенном грации. Каждое движение было надругательством, болезненным напоминанием, о ее беспомощности. Его вес прижимал Василису к матрасу двухспальной кровати, его горячее дыхание обжигало её затылок, его тело дрожало, от напряжения.

Василиса почувствовала что-то странное у основания его члена, толстый бугорок, который ударялся, о ее вход, во влагалище, при каждом толчке. «Собачий узел», она читала о нем в книге, по уходу за собаками много лет назад, это было клиническое описание размножения собак. Теперь это стало ужасающей реальностью. С каждым мощным толчком набухающий узел давил все сильнее, растягивая ее все дальше, пока, совершив последний, сильный рывок, не скользнул внутрь её кровоточащего влагалища. Острая, сильная боль расцвела глубоко внутри нее, когда узел расширился, сковывая их. Он застрял в её влагалище.

Толчки члена пса стали короче, быстрее, неистовее. Передние лапы крепче сжали её бёдра, сильно впиваясь в её плоть. Боль начала меняться, размываясь по краям, когда её тело предало её, создавая скользкость, которая облегчала его движения. Она ненавидела это. Василиса ненавидела своё тело за то, что оно реагировало, ненавидела то, как трение начинало разжигать в глубине её живота другой вид жара. Она крепко зажмурила глаза, слёзы текли по подушке, пытаясь отключить разум от того, что чувствовало её тело. Василиса была вещью. Объектом, для его использования. Эта мысль была одновременно ужасающей и в тёмном уголке её души, извращённо освобождающей. Ей не нужно было думать. Ей не нужно было быть матерью, женой, женщиной. Ей просто нужно было терпеть это спаривание с Диком.

С серией низких, гортанных рыков его движения стали прерывисты. Внутри нее разразился поток сильного жара, волна за волной его оргазма наполняла ее. Казалось, это длилось вечно, его тело содрогалось, прижимаясь к ее телу, пока Дик изливал себя. Затем он рухнул. Весь его вес обрушился на ее спину, его шерсть была влажной, от пота. Дик все еще был заперт внутри нее, узел был толстым, непреклонным. Они были связаны вместе, как и задумано природой.

Прошли минуты, единственным звуком было их смешанное дыхание. Постепенно давление ослабевало, узел начал распадаться. С последним влажным чавканьем он вырвался из влагалища Василисы. Он не спрыгнул с кровати. Вместо этого пёс сделал один круг и лег рядом с ней, положив голову на лапы, и смотрел на нее темными, довольными глазами.

Василиса лежала неподвижно, её охватывало глубокое чувство пустоты. Кровать была в беспорядке, простыни спутаны и испачканы кровью и спермой. Всё тело болело, глубоко пульсируя, напоминая о совершенном, над ней насилии. Она поднялась, мышцы кричали, от боли. Дик лежал рядом, его член всё ещё был обнажён, блестел и медленно уменьшался в размерах. Он был красным, с венами и совершенно непристойным.

Странное побуждение, которое Василиса не могла ни назвать, ни понять, охватило её. Она наклонилась над ним. Сильный, опьяняющий аромат их смешанного мускуса был очень сильным. Она смотрела на размягчающуюся кожу, на следы того, что он с ней сделал. А затем Василиса опустила голову. Её губы приоткрылись, и она взяла его член в рот. Вкус был солёным, металлическим и неповторимым. Она никогда раньше не делала этого, для своего мужа. Эта мысль была мимолётной искрой в тумане её сознания.

Когда Василиса начала двигаться, исследовать эту новую территорию языком, она почувствовала подергивание. Вопреки всему, под ее нерешительными, экспериментальными ласками, плоть во рту начала шевелиться. Она набухала, удлинялась, затвердевала с пугающей и волнующей скоростью. Узел у основания начал снова формироваться. Дик издал тихий стон, его задние лапы начали дергаться в воздухе. Он был готов к большему. И Василиса, со слезой, стекающей по щеке, начала показывать ему то, чего никогда не показывала своему мужу.

Сознание Василисы было подобно полю битвы. Ее мысли кричали: «Неправильно, неправильно, неправильно!», но ее тело было предателем, вибрировавшим от темной, запретной энергии. Она наклонилась ближе, и мускусный запах их соития наполнил ее легкие. Вид его вялого члена, блестящего, от их смешанных жидкостей, был одновременно отталкивающим и притягательным. Василиса, никогда не делала этого, для своего мужа. Эта мысль была далеким мерцанием, старой фотографией, из другой жизни.

Ее губы приоткрылись, неуверенно. Она коснулась кончика языком. Вкус был острым, соленым, первобытным. По телу Дика пробежала дрожь, из его горла вырвался тихий стон. Этот звук подстегнул ее. Василиса взяла его в рот, мягкая, теплая плоть странным образом контрастировала с жестким вторжением, произошедшим мгновение назад. Она начала двигаться, исследуя языком, ее губы создавали нежное всасывание. Это было, для Дика. Странная, извращенная форма заботы, после его насилия над хозяйкой. Василиса хотела сделать его счастливым, стереть страх этим актом служения.

Ее рот растянулся вокруг его члена, когда он затвердел, становясь невероятно длинным и толстым. Василиса пыталась взять больше, проглотить его, но он был слишком велик. Почти тридцать сантиметров твердой плоти заполнили ее, упираясь в заднюю стенку горла. Она слегка поперхнулась, слезы навернулись на глаза. Узел, разбухший у основания, был барьером, который она не могла преодолеть. Это было физическое напоминание о черте, которую она переступала, черте, которую она никогда не сможет переступить обратно.

Это так неправильно. Эта мысль эхом отозвалась в голове Василисы. И все же это было так удивительно. Сила доставленного удовольствия, необузданная, ничем не смягченная реакция его тела на ее прикосновение, была опьяняющей. Она не могла остановиться. Василиса отстранилась, выпустив его член, теперь полностью эрегированный член с влажным хлопком. Он стоял гордо, пульсируя в такт его сердцебиению. Она наклонилась и мягко подула прохладным воздухом на скользкую, разгоряченную кожу члена.

Реакция Дика была мгновенной. Резкий вскрик наслаждения вырвался, из его груди. Его тело напряглось, мышцы сжались. В вихре серо-черной шерсти и отчаянного желания он набросился на нее. Дик бросился вперед, не с агрессией, а с неистовым желанием. Его лапы легли ей на плечи, прижимая ее спину к спутанным простыням испачканным кровью и спермой. Его бедра выгнулись, выталкивая его твердый член к ее лицу. Он больше не просил. Он брал...

Василиса не сопротивлялась. Ее охватило странное чувство спокойствия. Это была его любовь. Жестокая, инстинктивная, собственническая любовь. Она приняла ее. Василиса открыла рот, приветствуя его. Он вонзился в ее тепло, его движения были хаотичными и движимыми чистым инстинктом. Его задние лапы били в воздух, тело дрожало неконтролируемо. Она чувствовала, как он набухает, узел прижимается к ее губам.

С серией коротких, резких рыков его тело напряглось. Горячая, мощная струя спермы ударила ей в горло. Это было внезапно и ошеломляюще. Василиса попыталась проглотить, принять все, но этого было слишком много. Густая, соленая жидкость наполнила ее рот быстрее, чем она смогла ее переварить. Она вытекала, из уголков губ, стекая по подбородку теплыми, липкими ручейками. Василиса продолжала сосать, выжимая из него все соки, во время его оргазма, ее собственное тело содрогалось от странного, сочувственного освобождения.

Дик рухнул рядом с ней, тяжело дыша, его член обмяк у нее на бедре. Василиса лежала, задыхаясь, ее лицо было измазано его спермой. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь их прерывистым дыханием. Василиса чувствовала себя использованной, оскверненной и одновременно совершенно, ужасающе живой.

Дик пошевелился. Он поднялся и подполз к ней. Он не стал снова садиться на неё сверху. Вместо этого он опустил голову и начал лизать её лицо. Его шершавый язык нежно очищал следы спермы с её подбородка, щёк и губ. Это был нежный, интимный жест, очищение, и странно успокаивающее. Василиса закрыла глаза, позволяя ему чистить её, последние остатки её сопротивления растворялись с каждым движением его языка.

Возможно, это было именно то, что Василиса искала всю свою жизнь в сексе, и с радостью ухватилась, за это предложение, от своего пса. Её голова покоилась на мягкой поверхности кровати залитой кровью и спермой, она никогда не чувствовала ничего подобного в тот момент, это было чудесно, захватывающе, волнующе, сокрушительно, умопомрачительно и в целом лучший секс в её жизни...