Докторша Таня часть 4.

Когда всё закончилось, Татьяна долго сидела, тяжело дыша, глядя в потолок.

Слёзы потекли по щекам.

«Я шлюха изменяю Андрею... я позволяю каким-то психам меня ебать... и мне это нравится... Я становлюсь блядью. Настоящей. И самое страшное — я уже не уверена, что хочу это останавливать...»

Но тело предательски горело. Киска пульсировала, требуя ещё. В голове крутилась мысль, что если завтра будет четверо. И послезавтра. И дальше. И ей это... нравится.

Татьяна резко открыла шкафчик. Там стоял медицинский спирт. Она достала пластиковый стаканчик, налила почти сто грамм, разбавила немного водой и залпом выпила. Горло обожгло. Потом достала из сумки два яблока и начала жадно закусывать, кусая крупными кусками, чтобы перебить вкус и хоть немного унять дрожь в руках.

Ещё сто грамм. Ещё одно яблоко.

Через пять минут спирт ударил по голове тяжёлой, тёплой волной. Мир стал мягче, стыд притупился, превратившись в мутное, тёплое забытьё. Щёки горели, в ногах появилась приятная слабость.

— Вот так... — пробормотала она себе под нос. — Чтобы не так страшно было домой ехать и вызвала такси

Она кое-как привела себя в порядок: накинула плащ, запахнула шарф, чтобы хоть немного прикрыть следы на шее и груди, и поехала в загородный дом.

Когда Татьяна вошла во двор из бани доносился смех и запах берёзы. Андрей и его троюродный брат Витька парились уже второй час.

Она заглянула в предбанник, сильно пошатываясь:

— Привееет, мальчики... У нас сегодня на работе... день рождения... я немного выпила... Пойду лягу, ладно?

Андрей кивнул, пряча довольную улыбку:

— Конечно, солнышко. Отдыхай.

Татьяна махнула рукой и, едва держась на ногах, в дом пошла и в спальню. Сбросила с себя всё и рухнула на кровать лицом вниз, совершенно голая. Алкоголь сделал своё дело — она почти мгновенно провалилась в тяжёлый, беспробудный сон.

Андрей выждал минут десять, потом тихо сказал Витьке в бане:

— Она в хлам. Ничего не соображает. Лежит голая. Давай, брат... ты же знаешь, я давно мечтал это увидеть. У тебя реально большой. Она такие обожает. Мы в ролевухах огромный чёрный дилдо используем — она от него просто течёт и кончает как сумасшедшая, хотя он до конца не влазит. А у тебя живой и толстый... Иди. Я постою за дверью, посмотрю. Если вдруг проснётся — сразу зайду и скажу, что это я.

Витька, уже сильно возбуждённый, только кивнул.

Андрей приоткрыл дверь спальни на пару сантиметров и встал в тёмном коридоре, чтобы его не было видно.

Витька вошёл тихо. Подошёл к кровати и замер.

— Ох, ёб твою мать... — вырвалось у него шёпотом.

Татьяна лежала на животе, широко раздвинув ноги. Даже в полумраке было видно, в каком состоянии её тело: грудь вся в свежих засосах и следах зубов, синяки, отпечатки пальцев. На ягодицах и бёдрах — красные следы шлепков. Пизда опухшая, красная, слегка приоткрытая, с остатками чужой спермы.

Вид чужих следов на теле жены друга не отпугнул Витьку — наоборот, жёстко завёл.

— Пиздец... её сегодня уже хорошенько оттрахали... — прошептал он и начал раздеваться.

Он осторожно лёг сверху, раздвинул ей ноги шире и провёл толстенной головкой по мокрой щели. Член у него был действительно большой и толстый. Витька медленно, но настойчиво начал входить.

Татьяна глухо застонала во сне, слегка выгнула спину, но не проснулась. Её тело, уже хорошо растянутое и смазанное, приняло большой член почти полностью.

Витька зарычал от удовольствия и начал медленно трахать её — глубоко, мощно, наслаждаясь каждым сантиметром. Кровать тихо скрипела. Татьяна во сне постанывала, её киска ритмично сжималась вокруг толстого ствола.

Андрей из-за двери дышал тяжело, глядя, как большой член родственника исчезает в жене.

Витька перевернул её на спину, широко раздвинул ноги и вошёл снова, теперь глядя ей в лицо. Он мял её груди, щипал уже повреждённые соски, оставляя новые следы. Наклонялся и жадно кусал их, обсасывая, он старался помочь Татьяне скрыть следы ее ебли на стороне.

Татьяна стонала громче, тело реагировало само — она слегка двигала бёдрами навстречу. Витька ускорился, уже по-настоящему жёстко долбя её. В конце он сильно прижал её к кровати, вошёл максимально глубоко и начал кончать длинными, мощными толчками, заполняя её горячим семенем.

Татьяна во сне сильно задрожала и сама кончила — киска ритмично сжималась, выталкивая излишки спермы.

Витька ещё немного подёргался внутри, потом медленно вытащил член.

Наступило утро.

Татьяна медленно открыла глаза. Голова трещала, во рту было мерзко, а тело ныло так, будто её всю ночь били. Она села на кровати и посмотрела вниз.

Картина была страшная.

Грудь превратилась в сплошное поле боевых действий: крупные тёмно-фиолетовые засосы, следы зубов. Правый сосок был особенно пострадавшим — распухший, с большим кровоподтёком. На бёдрах и ягодицах красовались синяки и красные полосы.

Она долго смотрела на своё отражение в зеркале шкафа, чувствуя, как внутри поднимается волна стыда, злости и какой-то странной, горькой решимости.

«Хватит молчать», — подумала она.

Татьяна накинула халат, туго запахнула его и пошла на кухню. Руки ещё дрожали, когда она начала готовить завтрак.

Через двадцать минут вниз спустились Андрей и Витька — оба бодрые, с лёгким похмельем, но явно довольные.

Татьяна поставила перед ними тарелки и села сама. Несколько минут все ели в тишине. Потом она тихо, но твёрдо заговорила, глядя прямо на мужа:

— Андрей... ты серьёзно? Ты правда это устроил? — голос был не громкий, но в нём звенела обида и усталость. — Я просыпаюсь, а у меня всё тело в синяках и засосах. Как я теперь Виктору в глаза смотреть буду?

Она немного помолчала, потом продолжила уже чуть громче:

— Я понимаю, ты давно хотелреализовать свою фантазию... но мог бы хоть предупредить? Я же не вещь. Я твоя жена. Как мне жить дальше с этим?

Андрей опустил взгляд в тарелку, но на губах у него всё равно играла лёгкая улыбка. Он явно был возбуждён её словами.

Витька же, напротив, откинулся на стуле и смотрел на неё с открытым интересом и похотью.

— Тань, ну ты же сама вчера была не против... — начал было Андрей.

— Я была пьяная в хлам! — перебила она, но без истерики, скорее с усталой горечью. — А теперь я выгляжу так, будто меня всю ночь толпой пользовали. Как мне на работу идти? Ты хоть подумал об этом?

Витька тихо хмыкнул, допил кофе и поставил чашку на стол.

— Ну что, Андрей... — спокойно сказал он, глядя на друга. — Раз уж Таня всё равно в курсе и никто не против... можно я её ещё разок отъебу? Напоследок. Перед отъездом. Чтобы она меня хорошо запомнила.

Татьяна замерла с чашкой в руке. Андрей посмотрел на неё, потом на Витьку и медленно кивнул:

— Давай. Только жёстче. Я поснимаю на память ответил ее муж.

Витька встал, подошёл к Татьяне, взял её за руку и потянул в гостиную. Она не сильно сопротивлялась — только тихо вздохнула показывая свое недовольство.

Он поставил её перед диваном, распахнул халат и медленно стянул с неё трусики.

Татьяна стояла, опустив глаза, красная от стыда, но уже чувствовала знакомое предательское тепло между ног.

— Блядь, смотри, Андрей, — хрипло сказал Витька, двумя пальцами широко раздвигая её красные, распухшие губки. — Твоя жена уже вся течёт.

Он медленно погрузил в неё сразу три толстых пальца — глубоко, до самого основания. Татьяна тихо ахнула и вздрогнула всем телом. Витька начал медленно трахать её пальцами, специально растягивая в разные стороны, показывая Андрею, как легко они ходят внутри.

— Слышишь, как хлюпает? — грязно усмехнулся он. —

Татьяна стояла, дрожа, закрыв лицо руками. Стыд душил, но киска предательски сжималась и текла ещё сильнее.

Витька вытащил блестящие пальцы, показал их Андрею и встал. Расстегнул ширинку и достал свой толстый, тяжёлый член. Головка уже блестела от предэякулята. Он несколько раз провёл им по её мокрым губкам, сильно ударил по клитору и только потом начал входить.

— Ааааааах... — громко, протяжно вырвалось у Татьяны, когда толстая головка раздвинула её стенки.

Витька входил медленно, но настойчиво, растягивая её до предела. Когда вошёл почти полностью, он зарычал от удовольствия:

— Ох, сука... какая пизда... до самых яиц вошёл... Принимаешь весь, Танюха.

Он начал двигаться — сначала глубоко и размеренно, потом всё быстрее и жёстче. Каждый толчок выбивал из Татьяны громкие, стыдные стоны. Она чувствовала, как его толстый член полностью заполняет её, бьёт по самой матке, растягивает стенки. Боль и удовольствие смешались в одно острое, обжигающее чувство.

— Жёстче... — вырвалось у неё хрипло. — Пожалуйста... еби меня жёстче...

Витька оскалился и сразу перешёл в жёсткий режим. Он схватил её за бёдра и начал долбить со всей силы. Шлепки тела о тело стали громкими, мокрыми, похотливыми.

— Вот так, блядь? — рычал он. — Хочешь, чтобы я тебе пизду разъебал по-настоящему?

— Дааа... — стонала Татьяна, уже полностью сдаваясь. — Глубже! Сильнее! Разъеби меня!

Она полностью сорвалась. Глаза закатились, рот приоткрылся. Она сама начала активно двигать бёдрами назад, насаживаясь на толстый член.

— Еби меня как последнюю шлюху! — кричала она. — Глубже! Жёстче! Я твоя пизда!

Витька поставил её раком, сильно шлёпнул по уже синячной жопе и вошёл ещё глубже. Теперь каждый толчок был мощным, грубым, почти болезненным. Татьяна кричала в подушку, но сама отчаянно отодвигала попку назад.

В разгаре, когда Витька особенно глубоко и жёстко долбил её, она сорвалась окончательно:

— Я твоя постоянная шлюха! — громко стонала она. — Хочу быть только твоей блядью... еби меня когда захочешь... используй мою пизду каждый день... я твоя личная сука... наполняй меня своей спермой... я больше не жена, я твоя домашняя блядь!

Андрей стоял с телефоном в руке и был в настоящем шоке. Он никогда не слышал от жены таких слов. Его лицо было растерянным, но член в штанах стоял колом.

Витька зарычал как зверь, схватил её за волосы, потянул голову назад и начал ебать с бешеной силой:

— Повтори, сука!

— Я твоя шлюха! Твоя личная блядь! Еби меня сильнее! — кричала Татьяна, полностью потеряв контроль.

Витька вбил член до самого конца и начал мощно кончать, заливая её длинными, густыми струями. Татьяна кончила вместе с ним — сильно, брызнув соками, дрожа всем телом и громко крича.

Когда Витька наконец вышел, из неё хлынул целый поток спермы. Он тяжело дыша похлопал её по красной, покрытой синяками жопе и сказал:

— Запомни свои слова, Танюша. В следующий раз я приеду и проверю, насколько ты серьёзно.

Татьяна лежала на диване, тяжело дыша, вся в поту, слюнях, сперме и свежих следах, и понимала, что только что окончательно переступила последнюю черту.

Витька тяжело поднялся с дивана, вытер свой всё ещё полутвёрдый член о бедро Татьяны и довольно похлопал её по красной, покрытой синяками попке.

— Ну всё, моя шлюшка. Я поехал. Спасибо за приём, — бросил он и, подмигнув Андрею, вышел из гостиной, чтобы собраться.

В комнате остались только Татьяна и Андрей.

Она лежала на спине, широко раздвинув ноги, тяжело дыша. Из её опухшей, красной пизды медленно вытекала густая сперма Витьки, стекая по промежности на диван. Грудь была покрыта свежими засосами и следами зубов, бёдра и ягодицы — сплошными синяками.

Андрей подошёл ближе. На его лице сияла счастливая, почти мальчишеская улыбка. Глаза блестели от возбуждения и нежности одновременно.

— Танечка моя... — тихо, ласково проговорил он, садясь рядом. — Ты была просто невероятная. Я так тебя люблю...

Он наклонился и нежно поцеловал её в губы, потом в щёку, в шею, осторожно обходя самые тёмные засосы. Его руки мягко гладили её тело — по плечам, по груди, по животу.

— Посмотри, какая ты красивая... — прошептал он, нежно раздвигая ей ноги шире. — Смотри, как тебя хорошо выебали... Пизда вся красная, распухшая, полная спермы... Это так возбуждает.

Андрей пальцами аккуратно раздвинул её губки и долго смотрел на сочащуюся щель, любуясь. Потом наклонился и нежно поцеловал её клитор, потом выше — в живот, в грудь.

— Ты моя самая лучшая девочка, — продолжал он ласково, целуя каждый синяк. — Я так рад, что ты позволила. Ты такая послушная... такая горячая...

Он лёг сверху, осторожно вошёл в неё. Его член был гораздо меньше, чем у Витьки, и после всего, что было, Татьяна почти не почувствовала. Она лежала неподвижно, глядя в потолок.

Андрей начал медленно, нежно двигаться, целуя её в губы, шепча на ухо:

— Я люблю тебя... ты моя единственная... такая красивая, когда тебя трахают... Я так счастлив, что ты моя...

Он трахал её ласково, аккуратно, почти благоговейно — гладил по волосам, целовал грудь, шептал нежные слова. Для него это было пиком мечты: его жена, покрытая следами другого мужчины, лежит под ним и принимает его.

А Татьяна... Татьяна ничего не чувствовала.

Его член скользил внутри почти незаметно после толстого хуя Витьки. Никакого давления, никакого глубокого заполнения, никаких жёстких толчков по матке. Только лёгкое, раздражающе-нежное трение. Она лежала и думала:

«Раньше мне нравилось... когда он был нежным... А теперь... теперь это просто ничего. Пусто. Как будто меня гладят перышком после того, как меня разъёбывали по-настоящему...»

Она закрыла глаза и тихо застонала — не от удовольствия, а просто чтобы он поскорее кончил. Андрей воспринял это как знак и начал двигаться чуть быстрее, но всё равно нежно.

— Кончай для меня, солнышко... — шептал он, целуя её в шею.

Татьяна притворилась. Несколько раз сжала киски, громче застонала, выгнула спину. Андрей через пару минут тихо зарычал и кончил — небольшим, тёплым толчком.

Он остался лежать сверху, обнимая её, целуя в волосы.

— Я так тебя люблю... — повторял он снова и снова. — Ты самая лучшая жена на свете.

Татьяна молча гладила его по спине, глядя в потолок пустыми глазами.

Внутри неё всё было холодно и пусто. Нежность мужа, которую она раньше так любила, теперь казалась пресной, почти раздражающей. После грубых, жёстких хуёв, после унижений, после того, как её называли шлюхой и использовали как вещь — обычный, ласковый секс с мужем больше не вызывал ничего.

Она уже понимала: прежняя Татьяна осталась где-то там, в прошлом. А та, что лежит сейчас под мужем — уже другая.

Грязная. Жадная. И очень, очень одинокая в своём новом желании.