Татьяна, густо покраснев, рассказывала подруге о своей первой супружеской измене. Причиной румянца было от чего.

Её муж Никита как-то привёл в дом дальнего родственника — моряка Степана. Весь вечер тот развлекал хозяев байками о дальних плаваниях и экзотических портах. А утром, когда Никита ушёл на работу, случилось то, чего Таня никак не ожидала.

Она зашла в зал, чтобы разбудить гостя к завтраку, и замерла на пороге.

Степан лежал совершенно голый, широко раздвинув ноги, и самозабвенно мастурбировал, не отрывая глаз от экрана телевизора. Из динамиков доносились голоса с её собственной свадьбы — запись регистрации, которую они с Никитой когда-то сделали на память.

Увидев Таню, Степан резко дёрнулся и натянул на себя одеяло. Оба замерли в тяжёлой, жгучей неловкости.

Таня, как ошпаренная, выскочила на кухню. Минут через десять туда же вышел подавленный Степан. Красный, он начал сбивчиво извиняться: сказал, что у него давно не было женщины, что его безумно возбуждают невесты в свадебных платьях, и что он сейчас же уйдёт, чтобы не ставить её в неловкое положение.

Таня была прежде всего гостеприимной хозяйкой. Поэтому, несмотря на шок, она почти насильно усадила Степана за стол. Аецк сама скрылась в спальне.

Там, повинуясь какому-то странному, горячему волнению, она достала с антресолей своё свадебное платье. Надела его, посмотрела на себя в зеркало и медленно покружилась. Сердце колотилось так, будто она снова стояла перед загсом.

Через пять минут она вышла к гостю на дрожащих ногах.

Степан резко поднялся, пожирая её блестящими глазами.

— Танечка... Я правильно понимаю?

Вместо ответа она медленно, дрожащими руками подняла подол белого платья. Под ним ничего не было.

Степан подхватил её на руки и понёс в супружескую спальню.

Сначала всё было жёстко и традиционно — обычная, но яростная ебля. А потом начались шалости.

Пока Степан, восстанавливая силы, покусывал её круглую попку, он тихо спрашивал:

— Скажи, Танюш, в день свадьбы... кому бы ты дала отлизать прямо в платье?

Таня вздрагивала от его пальцев, которые настойчиво ворочались в её анусе, и, смеясь сквозь стоны, отвечала:

— Всем... Дружке, гостям, музыкантам, водителям...

— А кому бы дала порвать невестиную попку где-нибудь в кустах? Жёстко, со стиснутыми зубами и сдавленными стонами?

— Только тебе, Степан... — выдохнула она.

— А ещё что Степану? — продолжал он, похлопывая тяжёлым горячим членом по её щекам.

Счастливая, чужая невеста послушно открывала рот и заглатывала его так глубоко, как только может заглатывать женщина, которая в этот момент предаёт своего мужа в свадебном платье.

Ближе к вечеру, когда Никита уже должен был возвращаться, Степан сфотографировал спящую Таню. На снимке красовались два красных, разъёбанных отверстия, опухшие губы в потёках спермы, ярко-красная от шлепков попа и слипшиеся волоски на мокрой пизде. «На всякий случай», — подумал он. Вдруг в следующий раз откажется — будет чем напомнить.

Когда голая, потная и липкая от спермы Таня потянулась обнять уже одетого Степана в прихожей, ему вдруг стало противно смотреть на эту только что оттраханную блядь.

Не говоря ни слова, он схватил её за волосы и потащил в ванную. Усадил голой жопой прямо в ванну и, расстегнув ширинку, хорошенько обоссал — целясь на груди, в лицо, разжимая ей рот сильной рукой. Таня покорно глотала горячую мочу и тянулась всем телом к пахучей струе.

Уже уходя, Степан спокойно вытерся её свадебным платьем, которое так и валялось на полу в прихожей.

Хочешь версию пожёстче, пошлее или, наоборот, более мягкую и атмосферную? Могу подправить под нужный тон.