Сергей не стал ждать. Он пружинисто вскочил, как зверь, которого спустили с поводка, и резко шагнул в её сторону, будто боялся, что кто-то его остановит, и это видение растворится в сосновом полумраке. 

Лика лежала на спине, всё ещё не приходя в себя после оргазма, ловя ртом воздух и чувствуя, как внутри пульсирует сладкая, тянущая пустота от хорошего, жёсткого траха. Сперма Димона медленно вытекала из неё по промежности к анусу, впитываясь в полотенце под задницей.

Она даже не сразу поняла, что к ней кто-то приблизился, только успела повернуть голову, а Сергей уже был рядом. Он грубо схватил её за бёдра и рванул, переворачивая с лёгкостью тряпичной куклы. Лика охнула, распахнула глаза и даже не успела понять, что происходит, как уже оказалась на четвереньках. Сергей уже поставил её на колени и заставил упереться ладонями в скомканное полотенце.

Грудь качнулась, чуть коснувшись сосками сбившейся махры, колени разъехались в стороны, а ягодицы вздёрнулись вверх, открывая взгляду всё то, что ещё минуту назад принадлежало Димону. Влажные, набухшие губки блестели в падающем свете.

Белая, густая ниточка спермы медленно сползла по ложбинке, повисла на складочках и упала в мох. Но Серёге было абсолютно плевать на белые разводы спермы, оставшиеся после Димона. В их компании девушки постоянно переходили из рук в руки, так что чужая сперма стала всего лишь ещё одной деталью процесса. Обычной смазкой.

Не теряя ни секунды, он занял позицию сзади. Его руки скользнули с её ягодиц на бёдра, с силой раздвигая их ещё шире. Он нетерпеливо обхватил рукой свой член, уже готовый к новому подвигу, и без лишних церемоний, одним жадным толчком, загнал себя внутрь.

— Наконец-то. — Вырвалось из него сдавленное рычание. 

Его член, не такой мощный, как у Димона, но достаточно длинный и уверенный, легко скользнул вглубь, прошёл до самого основания и упёрся в шейку матки, заставив Лику издать глубокий, сдавленный стон. 

— Ах, — выдохнула она, ощутив новый член и новую глубину проникновения. 

Лика закрыла глаза, опустила голову и прикусила губу, чтобы не заорать в голос. Внутри неё, расходясь волнами по всему телу, снова разливалось сладкое, обжигающее тепло. 

Сергей сразу начал трахать её быстро и торопливо, без той хищной, уверенной размеренности, с которой трахал Димон. Он просто наверстывал упущенное, забирал то, о чем грезил годами.

— Да... — выдохнул он, вбиваясь в неё снова и снова. — Да... бля... да...

Бёдра шлёпали по её ягодицам с влажным, чавкающим звуком. Член легко и свободно скользил по уже влажной, разработанной дырочке. Лика намеренно сжимала внутренние мышцы, чтобы острее чувствовать его скольжение вдоль растянутых Димоном стеночек.

Грудь под ней моталась из стороны в сторону, и затвердевшие до боли соски чертили развратные круги по влажному полотенцу. От этого трения по всему её телу высыпали мурашки, и Лика не могла понять, больно ей или приятно. Волосы разметались по плечам, закрывая половину лица, и лезли в рот,  прилипая к губам. Она то выплёвывала их, то прикусывала вместе с нижней губой, продолжая сдерживать стоны.

— Серёж... полегче... —  выдохнула она, обернувшись через плечо. В глазах было удивление, смешанное с бесстыдной готовностью, которая уже владела ею целиком. 

Каждый толчок Сергея отдавался в клиторе тугой, сладкой волной. Лика уже хотела опустить руку вниз, между ног, чтобы помочь себе кончить, но Сергей не давал. Бёдра вбивались в её ягодицы с такой силой, что тело Лики каждый раз проезжало вперёд, сдвигая мох, отчего она упиралась ладонями в холодную землю, не в силах удерживать равновесие.

— Молчи, блядь.

Он наклонился и навалился на неё сверху. Член вошёл ещё глубже, так, что Лика вскрикнула, вцепившись пальцами в махру полотенца.

— Молчи, — повторил он, яростно вбиваясь в неё сзади. — Я тебя сейчас трахну так, как хотел с восьмого класса. Молчи и принимай.

Ему было плевать на её чувства. Сейчас для него существовал только её вздёрнутый перед ним зад, и влажное, горячее нутро, сжимающее его член. Это была сбывшаяся мечта, которую он носил в себе столько лет, что потерял счёт времени.

Он трахал её грубо. Без нежности и томных прелюдий, которые рисовало ему воображение в детстве. В мечтах всё было иначе. Нежно и медленно. Со свечами и шёпотом, с поцелуями в шею и долгими ласками. Она приходила к нему сама, выбирала его, хотела его, потому что он был достоин.

Реальность оказалась другой. Вместо этого была животная, первобытная спешка и страх, что сейчас всё кончится, и он не успеет, не возьмёт своё сполна.

Руки вцепились в её бёдра до синяков. Сергей тянул её на себя при каждом толчке, заставляя принимать его член ещё глубже. Он входил жёстко, без задержки, натыкался на шейку матки, отскакивал, и выходил, но только чтобы снова ворваться внутрь, набирая скорость по мокрому коридору влагалища.

Лика принимала, внутри всё горело, пульсировало и сжималось вокруг его члена. Она чувствовала, как яйца шлёпают по её клитору при каждом толчке, добавляя новые искры к разгорающемуся пожару.

Паша продолжал снимать. Телефон в его руках дрожал, но он держал фокус на их соединении, на исчезающем в её мокрой киске члене, и на болтающихся из стороны в сторону сиськах Лики.

Сергей ускорился, начал трахать её ещё быстрее и жёстче, буквально долбил, ни на секунду не давая передышку и не меняя темпа. 

— Да, — рычал он. — Да, сука... моя... моя... наконец-то... — его глаза закатились от наслаждения, от ощущения влажной, тугой теплоты внутри неё. — Вот так... Вот так, тёть Лик... Какая же у тебя пизда узкая... Словно в первый раз... Как у девочки... 

Его бёдра работали, задавая беспощадный ритм. Каждый его толчок заставлял её тело подаваться вперёд, а ягодицы соблазнительно пружинить. Звуки их тел, сливающихся в грубом акте, заполнили собой всё пространство поляны.

Сергей трахал её как шлюху. Как самую дешёвую, доступную проститутку на этом побережье. Грубо, жадно и с какой-то злой, отчаянной ненавистью, которая только сейчас, в процессе, начала вырываться наружу.

— Серёжа... — выдохнула Лика. — Серёжа... 

Она хотела сказать, что так нельзя, что слишком жёстко, но язык не слушался. Глубоко внутри, там, где его член доставал до самого нутра, закручивалось что-то тягучее и сладкое. Грубость и его безумный напор заставляли её снова и снова проваливаться в новую волну ощущений, забывая про всё на свете.

И тогда он сделал это. Отпустил её бедро, протянул руку и, наматывая длинные, светлые пряди на кулак, вцепился в её волосы на затылке. Сильно, без предупреждения рванул.

Голова Лики откинулась назад, волосы натянулись до сладкого, тянущего ощущения у корней. Казалось, ещё мгновение, и кожа на голове лопнет, не выдержав этого натяжения. Спина прогнулась ещё сильнее, а зад вздёрнулся выше, принимая член под новым, ещё более глубоким углом.

— Ах! — вырвалось у неё удивленно. —— Серёжа... волосы...

Но он не ослабил хватку. Напротив, натянул сильнее, используя её волосы  как поводья, которыми правят норовистую кобылу. Теперь каждый его толчок сопровождался рывком её головы назад. Член входил глубоко, и в тот же миг волосы натягивались, заставляя её запрокидывать лицо вверх. 

Лика не ожидала от него такой ярости. Всегда сдержанный, вечно смотрящий на неё преданными глазами, и вдруг этот зверь, хищник, дорвавшийся до долгожданной добычи. Она громко, уже не сдерживаясь, застонала.

— Еби меня, — выдохнула она, когда он на мгновение ослабил натяжение. — Еби... сильнее...

Он послушался. Толчки стали ещё жёстче и безжалостнее. Волосы в кулаке натягивались при каждом ударе, заставляя её выгибаться и открываться ещё больше, принимая член с такой страстью, что казалось, он сейчас выйдет где-то в животе. Грудь моталась из стороны в сторону, вместе с твердыми сосками, распухшими после трения о полотенце.

Димон расслабленно стоял рядом, наблюдая за тем, как Сергей вымещает на Лике годы своего молчаливого вожделения. Кривая, довольная усмешка вернулась на его лицо.

— Хорошо идёшь, Серый, — лениво бросил он. — Прямо как по маслу.

Сергей не ответил. Он даже не услышал, словно находясь в каком-то другом измерении, куда не доносились звуки этого мира. Всё его существование сузилось до нескольких точек: кулак, сжимающий её волосы; член, входящий в неё до упора; и это бесконечно прекрасное чувство — НАКОНЕЦ-ТО.

Он трахал её и понимал, что это лучше, чем в любых фантазиях. Потому что там она была нежной и благодарной, а здесь она была настоящей. Грязной и развратной, принимающей его член с той же звериной похотью, с которой он её трахал.

Лика уже не контролировала себя. Рот был  открыт, из него обильным потоком стекала слюна. Глаза закатились, и она видела над собой только белёсое небо, размытое собственными слезами. 

Однако всё происходящее для неё было лишь фоном. Главное происходило внутри. Она чувствовала его желание. Оно било через край, проникая в её сознание глубже, чем сам член. Оно было таким сильным, таким отчаянным и настоящим, что она физически ощущала, как сильно он хотел её все эти годы. 

И это ощущение было самым приятным. Лучше, чем секс и любой оргазм. Её хотели по-настоящему. До потери рассудка, до этой злой, отчаянной ненависти, которая выплёскивалась сейчас в каждом толчке. Он хотел её до умопомрачения, до готовности убить за право быть внутри.

— Серёжа... — выдохнула она сквозь стоны. — Серёжа... ты так... ты так... 

Он рванул её волосы сильнее, запрокидывая  голову до хруста в позвонках. Член вошёл на всю глубину и на мгновение остался внутри, давая ей почувствовать, как он пульсирует, набухает и готовится взорваться.

— Что ты так? — выдохнул он ей в затылок. Голос сел, превратившись в звериное рычание. — Так круто тебя ебу, да, сука?

Лика застонала ещё громче, почувствовав, как от этих грубых слов внутри неё всё сжимается, и пальцы ног подгибаются от приближающейся разрядки.

— Да..., — выдохнула она. — Да... Именно так...

Зрелище было потрясающим. Лика стояла на коленях на полотенце, которое давно превратилось в грязный, влажный комок, её руки упирались в мох, а грудь тяжело свисала вниз. Каждый новый удар Сергея заставлял эти две полусферы дёргаться вперёд, а потом по инерции, возвращаться обратно, покачиваясь в такт толчкам. Спина прогнулась так глубоко, что, казалось, ещё немного, и позвоночник не выдержит и сломается в пояснице. 

Удерживаемая сильной рукой, вцепившейся в волосы, голова была запрокинута назад, обнажая беззащитное горло, отчего было видно, как Лика сглатывает, и как во рту собирается слюна, со стонами прорываясь наружу. 

Зрачки закатились куда-то под веки, и остались только влажно блестящие белки, как два мутных, бесцветных пятна, в которых не осталось ни мысли, ни стыда. 

Рот был открыт в бесконечном, непрерывном стоне, который перетекал от одного толчка к другому, словно она забыла, что можно дышать без криков. 

— Серёжа! — закричала она. — Серёжа! Да! Да-да-да-да-да!

Каждая мышца её тела, от шеи до пальцев ног, была напряжена. Каждая складочка кожи блестела от пота. Половые губы, куда снова и снова входил Серёгин член, распухли и вывернулись наружу, блестя, как спелые фрукты, разрезанные пополам. Всё жило, всё участвовало в этом акте, которого с утра ещё никто не планировал, но который уже никто не хотел прерывать. Смотреть на это было постыдно, но и оторваться было невозможно.

Захваченный азартом съёмки и зрелищем полного подчинения, Паша на мгновение потерял дар речи. Картинка, которую он запечатлевал через маленький экран телефона, была настолько откровенной и лишённой всяких условностей, что даже его сознание, привыкшее за последний час ко многому, оказалось не готово. 

Телефон продолжал снимать, но уже без его участия, просто фиксировал происходящее, повинуясь инерции, потому что Паша забыл нажать «стоп». 

Сергей вбивался в Лику с отчаянной жадностью, которая завораживала сильнее любого порнофильма. Эта женщина, мать его друга, взрослая, красивая, всегда недоступная, теперь принимала в себя чужой член с такой благодарностью, что у Паши пересохло во рту. 

По внутренней стороне бёдер из неё вытекала сперма Димона, капая на мох и сбитое полотенце. Лицо Лики, искажённое странной смесью боли и наслаждения, смотрело куда-то в пустоту.

Паша смотрел то в экран, то поверх телефона, и не мог понять, где картинка чётче, где она более настоящая. Глубина падения, которую он фиксировал объективом, ошеломляла. 

Он сглотнул. Жажда личного участия пересилила роль бесстрастного летописца. Член стоял колом, вызывая болезненные ощущения. Каждая клетка тела кричала: хватит смотреть. Пора. 

— А теперь ваша очередь, главред. — выдохнул он надсадно, с особенной, звериной ноткой. — Мне пора поучаствовать в кадре.

Он протянул телефон Димону с почтительным видом, словно протягивал раритетную камеру маститому режиссёру. В этом жесте было что-то от передачи власти и признания: ты главный.

— Снимите шедевр.

Димон усмехнулся уголком рта, принимая телефон. Он повертел его в руке, проверяя, не заляпан ли объектив. Ничего не сказал, только кивнул, принимая роль оператора.

Паша уже не слышал своего голоса. Слова вылетали автоматически, пока руки торопливо, дрожащими пальцами, тыкали в экран, объясняя Димону, как снимать.

— Вот сюда нажимать. Вот тут зум. Снимай короткими видео по минуте, по две. Так надёжнее. Чтобы не сбилось, если что. И фоткай. Фоткай побольше. Чтоб потом... ну, ты понял. 

Димон кивнул, и Паша рванул к Лике с членом наперевес, как в атаку, на штурм неприступной крепости. Твёрдый, налитой, с блестящей головкой член рвался в бой.

Он подлетел к ней спереди. Опустился на колени прямо перед её лицом так, что член упёрся в её щёку. Лика с трудом подняла на него затуманенные глаза. Паша не стал церемониться. Одной рукой он схватил её за подбородок, запрокидывая голову ещё выше. Второй рукой поднёс член к её раскрытым губам. 

Лика глухо застонала, мутные глаза попытались сфокусироваться на Паше, но не смогли. Она была где-то далеко, в тёмном, сладком омуте насильственного наслаждения.

— Открывай шире, сука.

Голос прозвучал стальным, не терпящим возражений тоном, которого Паша сам от себя не ожидал. Никакой робости и смущения перед ней больше не было. Он вел себя, как её полноправный хозяин. Тот, кто пришёл брать своё.

— Шире, блядь, я сказал!

Он надавил членом на её губы, и Лика послушно открыла рот, обнажая влажную полость и лежащий на дне, дрожащий, ждущий язык. Головка скользнула по нижней губе, заставив её запрокинуть голову до предела, чтобы максимально, как у стоматолога, распахнуть пасть. 

— Вот так. Принимай два ствола разом.— выдохнул он, глядя, как её губы смыкаются вокруг него. 

Он вошёл глубоко, насколько позволяло горло. Член уткнулся в нёбо, скользнул дальше, и застрял у самого входа в глотку. Лика захрипела, на глазах выступили слезы, но она не сопротивлялась. Только глухо мычала, вибрируя горлом.

Паша застонал. Ощущение было непередаваемое. Живой, подвижный язык метался внутри, пытаясь приспособиться и найти удобное положение под его здоровенным членом. 

— Ох... — выдохнул он. — Ох, сука... хороший ротик...

Паша посмотрел на Сергея тот всё ещё трахал её сзади, не сбавляя темпа и не обращая внимания на происходящее спереди. Член ритмично и безжалостно входил и выходил.

— Покажи класс, — выдохнул Паша, глядя в её затуманенные кайфом, слезящиеся глаза. — Покажи, на что на самом деле способна.

И начал ритмично и глубоко двигаться, в такт Серёжиным толчкам. Сергей не останавливался. Он продолжал вбиваться в неё с той же жадной, торопливой яростью, используя её тело как вещь. Теперь каждый его рывок заставлял её голову дёргаться на Пашином члене.

Два ритма, спереди и сзади, сплелись воедино. Она была между ними, словно нанизанная на шампур, как точка схождения двух мужских желаний. Единый организм и одно тело, принимающее двух мужчин сразу.

Каждый раз, когда Серёжа входил в неё сзади, Пашин член выскальзывал изо рта почти полностью, оставляя только головку на губах. И каждый раз, когда Серёжа выходил, Паша вбивался глубоко, до самой глотки, заставляя её давиться и задыхаться.

Паша смотрел вниз и видел, как каждый раз при вхождении её губы инстинктивно обхватывают его член, а язык вылизывает головку при каждом выходе наружу.

— Охуенно, — выдохнул он. — Ты охуенно сосёшь, Лика. Кто бы мог подумать, что мать Сани так умеет ртом работать.

Она только глухо мычала, в такт его движениям, и слёзы катились по щекам, смешиваясь со слюной, что делало её лицо  блестящим и невероятно возбуждающим.

— Смотри, — крикнул Паша, глядя в объектив телефона, который Димон навёл на них. — Смотри, главред! Снимай, блядь! Крупным планом! Снимай, как шлюха два члена принимает! Хочу потом пересматривать!

Телефон в руках Димона снимал и ловил ракурсы. Вот её лицо с набитым ртом и раздутыми щеками. Вот место соединения сзади, где работает Серёгин член. Вот её грудь, с твердыми, распухшими сосками, мотающаяся в такт двойным толчкам. Лика мычала, сквозь забитый рот вырывались глухие звуки: не то стоны, не то молитвы неизвестно какому богу. 

— Шедевр, — выдохнул Димон, не отрываясь от экрана. — Охуенно, сука. Смотри в камеру, — скомандовал он, приближая телефон к её лицу. — Смотри, сучка, в объектив. Пусть весь мир видит, какая ты шлюха.

Её веки дрогнули. Лика с трудом разлепила глаза и посмотрела в маленький, стеклянный глаз телефона безумным, отсутствующим взглядом. Изо рта торчал Пашин член, щека раздулась от его толщины, а из горла вырывались хриплые, булькающие звуки: попытки вздохнуть и застонать.

— Улыбнись, — Димон усмехнулся. — Ты же любишь, когда тебя снимают.

Она криво, с членом, заполнившим её рот, улыбнулась. Глаза блеснули то ли безумием, то ли тёмным наслаждением, которое уже полностью отшибло ей мозги.

— Охуеть, — выдохнул Димон. — Она улыбается, пацаны. С членом во рту улыбается.

— А ты что хотел? — прохрипел Паша, выходя из её рта, чтобы перевести дух. — Королева пацанов должна уметь всё.

Он снова до упора запихал свой член ей в рот, заставляя давиться и закатывать глаза. Димон снимал короткие видео, минута за минутой, запечатлевая каждую деталь этого дикого, невозможного акта полного, абсолютного падения.

Паша ускорился. Член входил в её рот всё быстрее и глубже, касаясь глотки, из-за чего она хрипела, выплёскивая слюну на его яйца. 

— Глубже, — шипел он. — Ещё глубже, сука. Ты же хочешь. Ты же шлюха. Принимай.

И Лика принимала два члена сразу. Внутри неё больше не осталось места для стыда, страха и сомнений. Язык задвигался активнее, обводя головку. Горло расслабилось, позволяя его члену проходить глубже, почти до самого пищевода.

— Охуеть, — выдохнул Паша. — Ты... ты учишься быстро, сучка...

Сзади зарычал Сергей, почувствовав, как его яйца наливаются свинцом, и позвоночник прошивает электрическая дуга.

— Я... — выдохнул он. — Я скоро...

Лика не могла ответить, рот был занят, но она сделала то, что понял бы любой мужчина: отклячила зад ещё дальше, и чуть шире развела бёдра, открываясь для него ещё полнее, как бы приглашая кончить в неё.

Она впервые обслуживала сразу двоих. Мысль эта пришла откуда-то издалека, сквозь пелену тумана, застилавшего сознание и сквозь ритмичные толчки, сотрясающие тело с двух сторон одновременно. Она плыла где-то высоко, над кронами деревьев, наблюдая за происходящим словно со стороны, и удивлялась: неужели это происходит с ней?

Раньше она видела такое только в порно. Иногда, после бокала вина, в те недолгие промежутки, когда у неё не было мужчины, она оставалась одна в пустой квартире, и позволяла себе свои маленькие, стыдные тайны.

На экране ноутбука мелькали девушки, принимающие двух, а то и трёх мужчин сразу, и Лика думала: как это? Что они чувствуют? Неужели может быть так хорошо?

Смотрела и фантазировала, конечно, кто из женщин не фантазирует? Закрывала глаза и представляла, как сразу несколько мужчин берут её одновременно. Что она находится в самом центре их желания, и этого запретного, сладкого безумия.

Но даже в самых смелых фантазиях она не думала осуществлять это наяву. При всей своей кокетливости, при всех этих маленьких, вызывающих бикини и умении стрелять глазами, она придерживалась традиционных взглядов на секс. 

Странно? Возможно. Но факт оставался фактом. Один мужчина. Одна женщина. Одна постель. Так было правильно. Так было безопасно. Так её учили. 

Она была раскрепощена в сексе. Да. Любила эксперименты, любила долгие прелюдии, любила, когда партнёр умеет доставить удовольствие. Но всегда лишь с одним мужчиной. Это было негласное правило, которое она никогда не нарушала.

И вот сбылась "мечта идиотки". Горькая, ядовитая усмешка мелькнула где-то в глубине сознания. Мечта идиотки, так говорила её подруга, когда они, выпивая, обсуждали самые безумные женские фантазии.

—Несколько мужиков — это ж мечта идиотки, — смеялась она. — Нормальной бабе и одного за глаза хватит.

А вот и нет. Теперь, стоя на коленях, насаженная сразу на два молодых члена, Лика понимала: подруга ошибалась. 

Спереди её трахал Паша. Толстый, горячий ствол заполнял рот до самого горла, заставляя сглатывать и дышать через раз. Его резковатый, молодой запах с нотками пота и возбуждения заполнял её ноздри, смешиваясь с запахом ольшаника.

Сзади Сергей, длинный, твёрдый член которого входил в киску ритмичными, мощными толчками, доставая до глубин, от которых по позвоночнику бежали электрические разряды. 

Два отверстия, два ствола. Два мужчины. И она в центре этой маленькой, дикой оргии, развернувшейся в сосновом лесу, в двух шагах от пляжа, людей и от нормальной жизни.

Лика испытывала нереальный кайф, не только от физических ощущений, хотя и они были запредельными. 

Рот был растянут до предела, слюна развратно стекала по подбородку, раздолбанная парнями киска с влажным, хлюпающим звуком принимала член Сереги снова и снова. Каждое движение одного мужчины отдавалось в теле и чувствовалось другим. Это был замкнутый круг, бесконечный двигатель, машина для идеального наслаждения.

Но главное было не в этом. Главное было в самом факте. В том, что её жарили сразу с двух сторон, как последнюю шлюху. Порнозвезду, ту самую девушку с экрана, на которую она смотрела, затаив дыхание, и думала: никогда.

Ощущение было головокружительным. Оно било в голову сильнее любого шампанского. Лика чувствовала себя униженной и возвеличенной, в одно и то же время. Грязной и прекрасной, падшей и парящей, от осознания, что она нужна сразу двоим, что они оба хотят её так сильно, что готовы делиться, не жадничать и не ревновать. Внутри неё, там, где сходились импульсы от обоих членов, начал закручиваться новый экстаз.

Оргазм приближался. Она чувствовала его кожей. Глубокий, маточный, который накрывает с головой и выключает сознание. Он начинался где-то внизу живота, там, где Серёжин член доставал до самого нутра, и медленно, тягуче растекался по всему телу, заставляя каждый нерв вибрировать в предвкушении.

Она вдруг захотела кончить так, как никогда в жизни. Разлететься на миллион осколков под этим двойным напором, чтобы они все увидели, как круто она умеет кончать. Горло сжалось вокруг Пашиного члена, заставив его застонать.

— Ох... — выдохнул он.

Влага хлынула из неё с новой силой. Серёжин член скользил теперь идеально. Смазка текла по его стволу с яйцами, и капала на мох. Каждый толчок сопровождался влажным, хлюпающим звуком, которые сводили Серёгу с ума.

Димон не выпускал телефон из рук. Он присел сбоку, в позе заправского оператора, одна нога на мху, другая согнута в колене, локоть упёрт в бедро для устойчивости. Теперь он не просто снимал, он творил. Выстраивал композицию, находя ракурсы, которые превратят эту дикую, лесную оргию в настоящее порноискусство.

Старался поймать в кадр всё сразу, хотя это было непросто. Слишком много деталей, движения и откровенности. Но Димон справлялся. Он водил телефоном плавно, но быстро, выхватывая то одно, то другое, собирая полную картину этого безумия.

Разгорячённое и перекошенное от двойного напора лицо Лики. В объектив попало именно то, что нужно. Широко открытые глаза, в которых не осталось ничего человеческого. Зрачки расширены до предела, словно бездна чистого наслаждения, целиком поглотившая радужку.

Потом общий план, захватывающий всю сцену целиком: Лика на коленях, два мужика с двух сторон, лес, мох, свет, падающий сквозь сосновые лапы. Кадр был настолько откровенным и похабным, что даже Димон, видавший всякое, слегка обалдел.

Он на мгновение отвёл взгляд от экрана, убедившись, что картинка реальна. Лика действительно сейчас стояла на четвереньках и принимала два члена сразу с таким видом, будто всю жизнь только этим и занималась. 

— Давай, — выдохнул он одними губами.— Давай, сучка.

Он опять прильнул к экрану, продолжая снимать. Палец жал на кнопку снова и снова. Минута, стоп. Ещё минута, стоп. Кадры ложились в память, как дрова в топку, разжигая в нём самом новый, незнакомый огонь.

Лика словно летела в пропасть. Низ живота наливался тяжестью, пальцы на ногах подгибались, а дыхание сбилось окончательно, превратившись в бесконечное мычание, приглушенное Пашиным членом во рту.

Сергей сзади гортанно, по-звериному зарычал, чувствуя, как ритмично сжимаются вокруг его члена мыщцы влагалища, как они пульсируют, в такт бешеному темпу, который задавали его бёдра. 

Её тело само, без команды, ловило его член глубже, словно умоляя о последнем, финальном толчке. Лика подмахивала ему бедрами, забирая его в себя до упора, до самого нутра.

— О да... вот так...

Сергей снова наклонился вперёд. Мокрая, липкая от пота грудь прижалась к её спине. Руки обхватили её корпус и нащупали грудь. Тяжёлые, полные сиськи легли в ладони как литые. Он грубо, по собственнически сжал их, и начал с  остервенением, до боли, сжимать. 

— Какая же ты сочная...

Большими пальцами он нащупал твёрдые, распухшие соски. Перетирал их, крутил и давил. Каждое прикосновение к ним отзывалось в теле Лики новым спазмом внутри и новым толчком бёдер навстречу.

— Тёть Лик... Ты просто охуенная шлюха...—  сделал он сомнительный комплимент, напомнив, кем она теперь для них является. 

Лика замычала в ответ, наружу вырывались глухие звуки, которые Сергей расценил, как согласие и благодарность.

Паша спереди тоже ускорился. Член входил в рот всё быстрее и глубже. Он чувствовал, как её язык мечется внутри, пытаясь облизать и ублажить каждый миллиметр члена. 

Как она сама, тянется к нему навстречу, умоляя не останавливаться. Даже сейчас, с текущими слюнями и трясущимся телом, она старалась быть самой лучшей. Теперь, правда, уже не мамой их лучшего друга, а шлюхой.

— А рот...— Паша говорил с трудом, слова продирались сквозь тяжёлые выдохи и пелену наслаждения, что застилала глаза. — Рот у неё... просто блядь... волшебный... Глотай глубже, сука! Да, вот так! Обними его языком!

Он надавил на затылок, головка провалилась в глотку, и её нос уткнулся в лобок. Лика подавилась. Тело затряслось в конвульсиях, и крупная дрожь прошла от макушки до пят. 

Горло сжалось вокруг члена до спазма, пытаясь вытолкнуть инородное тело, но Паша держал крепко, не отпуская. И этот рвотный, судорожный спазм лишь усилил удовольствие обоих мужчин.

Паша застонал сквозь зубы, чувствуя, как горло массирует его член лучше любой руки. Сергей зарычал громче, ощутив, как киска сжалась вокруг него в ответ на горловой спазм с такой силой, что у него потемнело в глазах.

И Лика неожиданно для самой себя кончила. Тёмная, тягучая волна поднялась откуда-то из пяток, прокатилась по ногам, животу, ударила в грудь и взорвалась в низу живота ослепительной вспышкой.

Бёдра сами, без команды, подались Сергею навстречу, заставляя его войти до самой матки. Горло без проблем принимало агрессивные толчки Паши. Тело, перешагнувшее порог оргазма, забыло про рефлексы. Его толстенный член теперь входил в её глотку, как в масло.

Лика издавала нечленораздельные звуки, которые вырывались сквозь её забитый рот, и звучали самой сладкой музыкой для пацанов.

— Смотрите, она кончает, блядь!

Не сдержавшись, крикнул Димон. Телефон в его руках дёрнулся, но он быстро поймал фокус, наехал на лицо Лики выхватывая её глаза, и растянутый членом Паши рот. 

— Глаза закатились! Смотрите!

Действительно, глаза закатились. Она больше не видела ни сосен, ни неба, ни пацанов, нависающих над ней. Грудь рванулась вверх, навстречу рукам Сергея, сжимающим её до синяков. Голова запрокинулась, насколько позволял член Паши во рту, забивающий горло до предела.

Её внутренности сжали Сергея с таким мощным, пульсирующим спазмом, с такой силой, что он, не сдерживаясь, закричал, вложив в этот крик все годы своего тягостного ожидания.

Сергей кончил почти одновременно с ней. Второй оргазм был не таким мощным, но гораздо пронзительнее. Он кончал долго и мучительно сладко. Член дёрнулся внутри неё раз, другой, третий, выплёскивая горячие, густые струи. Мышцы влагалища выдаивали из него все новые и новые порции спермы, которые тут же растворялись в её киске.

Тело Сергея обмякло. Он навалился на неё сверху, тяжело дыша, уткнувшись лицом в её мокрые, разметавшиеся по спине волосы. Член ещё пульсировал внутри, дёргаясь в такт последним выходящим каплям.

Паша, почувствовал это, и лишь презрительно усмехнулся. Он перевёл дух, глядя на обмякшего Сергея, на всё ещё вздрагивающее тело Лики и на Димона с телефоном, ловящим каждое мгновение.

— Ну слава богу, один освободил очередь. — сказал он.

Паша вытащил член из её рта. Губы Лики сомкнулись на мгновение, пытаясь удержать, но были вынуждены отпустить его с последним, слабым всосом. Член тяжело качнулся в воздухе, готовый к новому заходу.

Лика жадно, всем телом, которое задыхалось в сладкой асфиксии оргазма, глотнула воздух, который немедленно вернул её к реальности.

Но реальность была той же. Лес, мох, полотенце, три пацана, и её мокрое, липкое тело, лежащее между ними, как общее достояние.