Двадцать два из своих тридцати девяти лет Глеб провел в спортзале. Когда-то он выступал на национальном уровне, ездил в Москву, а последние шесть лет работал тренером в сетевом круглосуточном спортзале. Глебу его работа нравилась. Нравилось видеть прогресс его подопечных, как физический, так и психологический: на первое занятие часто приходили зажатые, напуганные парни и, особенно, девушки, но со временем и под руководством Глеба они обретали не только крепкое тело, но и так нужную уверенность в себе.

Надя пришла как раз такой, зажатой и напуганной, с той лишь разницей, что она была моложе его обычных клиенток, она буквально годилась ему в дочери. Свою полноту она скрывала под толстым трикотажем бесформенного худи и трико. Длинные темные волосы практично убраны назад, а глаза боязливо бегали по соблазнительным телам местных завсегдатаев, что по-хозяйски тягали штанги и гантели, седлали тренажеры.

Как всегда, Глеб расспросил Надю о ее целях (похудеть), режиме тренировок (три раза в неделю), диете (никакой), врачебных противопоказаниях (тоже никаких). Слушая, он понял, что Надя была случаем трудным: она почти на него не смотрела, вперив взгляд в пол перед собой.

Глеб объяснил, что ключ к похудению — дефицит калорий. Больше тренироваться, питаться меньше, но сбалансированно.

— Я потом вам распишу диету. А пока давайте начнем с кардио.

Надя кивнула и неуверенно встала на дорожку. Бег ей не дался — запыхалась через минуту, но вот ходить ей нравилось. «В детстве часто ходила в походы с дедушкой».

Заниматься решили по системе фулбоди, круговые тренировки с упором на многосуставные упражнения. И без того большие карие глаза Нади округлились еще сильнее, как два блюдца: звучало это страшно и изнурительно, но Глеб ее подбодрил:

— Не переживайте, все получится. У вас точно есть потенциал.

Они начали с жима платформы ногами, перешли к тяге верхнего блока, затем жим гантелей и, наконец, приседания в Смите. Глеб внимательно следил за техникой, поправлял Надю, то слегка касаясь плеч, то свисающих боков. Во время приседаний он не мог не заметить, как натянулась ткань трико, обозначив каждую линию ее соблазнительной округлой задницы.

— И не забудьте регулярно делать фотографии, чтобы видеть прогресс, — сказал Глеб в конце тренировки. Надя, вся в поту, уставшая, раскрасневшимися щеками, уставилась на него.

— Ладно, если надо. А какие фотографии? — сказала она наконец нерешительно.

— Ну чтобы был виден прогресс... Анфас, профиль, сзади.

— Хорошо, я поняла.

Вечером, когда Глеб шел домой с работы, пикнул телефон. Три сообщения от Нади. Три фото. На них Надя была в простом хэбэшном белье, а кроме него — ничего. Глеб мог рассмотреть все: ее массивные груди, свисающий животик, толстые ляжки. На последнем фото она прогнулась сильнее, чем требовалось для снимка со спины. Будто проверяла, заметит ли он.

«Здравствуйте. Такие фото?», — написала Надя следующим сообщением.

Конечно, Глеб не вполне это имел в виду, когда говорил про фотографии. Он не просил присылать их ему. По крайней мере, можно было сделать их в обтягивающей одежде. Ответил он ей, однако, иное: «Да, именно такие. Отлично».

Надя оказалась ответственной клиенткой: на тренировки ходила исправно, режим питания соблюдала. После кардио она всегда садилась на край скамьи и несколько секунд молча приходила в себя. Глеб начал заранее ставить рядом бутылку воды, и однажды заметил, что она улыбается каждый раз, когда это видит.

Через пару недель Надя впервые пришла в обтягивающей футболке. Влажная ткань липла к животу и груди, и Глеб внимательно следил, как она поправляет край тугих лосин перед зеркалом. На секунду он поймал себя на мысли, что когда он впервые пошел в зал, она еще даже не родилась. От этого свело где-то под рёбрами острым, запретным возбуждением.

Еще через два месяца Надя пришла на тренировку в шортах и спортивном лифчике, который подчеркивал ее груди. Страхуя и поправляя технику, Глеб не мог не пялиться на вырез, куда то и дело стекала капелька пота. Глеб вообще обнаружил, что Надя привлекает его все больше и больше: она светилась искренней радостью, когда рассказывала о своих спортивных успехах; ее упорство, казалось, не знает границ; в ней даже появилась кокетливость, особенно когда она присылала Глебу фотографии: вот на этой она игриво подмигивает, на другой свободная рука лежит на груди, на третьей она надела кружевное белье, подписав: «Прости, все остальное в стирке».

Глеб держался как мог. Да, она годилась ему в дочери. Да, она его клиентка. Но черт возьми, до чего же она была горяча, и ему начинало казаться, что она это понимает. Оставалось только сделать первый шаг.

Следующие две недели Глеб позволял себе больше и больше: то рука задержится на спине Нади во время тяги блока, то скользнет ниже талии на румынской тяге («должна чувствовать мышцы вот здесь, в приводящих и в ягодицах»). Надя в ответ серьезно кивала, делая вид, что так и должно быть, но ее долгие взгляды, игривые улыбки говорили о том, что она все понимает. И все же, эта чертова разница в возрасте, эти чертовы отношения тренер-клиент... Глеб не решался перешагнуть эти границы.

Перешагнула их Надя.

В субботу, около полуночи, когда Глеб уже лежал в постели, пришло сообщение от Нади.

«Приветик».

Короткое, но емкое. За этим дурацким одиноким словом явно что-то скрывалось.

«Привет».

Пауза.

«А я у подружки на дне рождения».

«Весело?», — Глеб решил поддержать этот странный диалог, посмотреть, куда он может завести.

«Ага».

Следующим сообщением пришло фото: ванная, зеркало, Надя в ярко-желтом платье, что подчеркивало ее груди, одна бретелька упала с плеча. Она смотрела на экран телефона, слегка задрав подол платья, так, что видно было бедро в черном капроне. Взгляд у Нади был пьяным.

«Да, вижу, весело. Домой-то как будешь добираться?», — спросил Глеб, оставив явный эротизм фотографии без комментариев. При этом сердце его барабаном колотилось в груди.

«Как-нибудь! Не душни», — ответила Надя, и прислала еще одно фото.

«Как тебе мой прогресс?», — гласила подпись под фотографией: вид сверху, платье спущено с одной груди, и она прикрыта ладонью, но если приглядеться, можно различить контур розовой ареолы. Похотливый, пьяный взгляд прямо в камеру.

У Глеба встал. Рука сама залезла под одеяло, спустила трусы, взяла напрягшийся член. Замерла. В два раза младше. Пьяная. Глеб убрал руку с члена. Но фото все еще было перед ним, ее взгляд, ее поза...

В два раза младше.

Пьяная.

Сердце грохотало в горле. Глеб снова взял член в руку.

Надя написала:

«Чего молчишь? Тебе не нравится?»

«Нравится, очень».

«Хочешь меня?»

«Да».

«И я хочу. Прямо здесь, в ванной».

«Да», — Глеб понимал неловкость своих ответов, но он никогда раньше не занимался секстингом, считал это глупостью.

Надя больше ничего не написала, его последнее «Да» осталось непрочитанным. Глеб подождал полчаса, написал: «Напиши как приедешь домой, пожалуйста» и медленно провалился в сон.

На утро вчерашние сообщения пропали из чата. Глеб понимал, что Надя, скорее всего, протрезвела и пожалела о случившемся. Не просто пожалела — сгорала от стыда. Еще его эти дурацкие «да»... Глеб решил не писать ей первым, не смущать еще больше. Паршиво, однако, что он собственными руками спугнул Надю. Надо было просто не отвечать на пьяные сообщения девчонки, и все было бы как прежде.

Она вернулась по расписанию, в восемь часов в понедельник. На ней было то самое худи и трико, что и в первый раз.

— Привет, — сказала Надя, избегая встретиться с ним взглядом.

— Привет. Готова к тренеровке? Тогда начнем с разминки.

Надя кивнула.

Глеб решил, что правильно будет дать ей пространство, и, если она сама не поднимет эту тему, просто сделать вид, что ничего не было.

Привычная легкость их общения, однако, уступила место неловкости, и всю тренировку Глеб лишь изредка касался Нади в самых пристойных местах да делал короткие замечания. Надя же вообще не проронила ни слова.

Наконец эти мучительные, вязкие полтора часа истекли.

— Тогда до среды? — спросил Глеб, выдавливая из себя улыбку. Надя обнимала себя за талию, избегала смотреть на него, молчала. Но не уходила.

— Хочешь поговорить о том, что произошло?

Она кивнула. Глеб осмотрелся. В зале почти никого не осталось.

— Пойдем.

Надя засеменила за ним в сторону тренерской. Когда они оказались внутри, Глеб запер дверь. В маленькой тренерской было душно после зала. За дверью глухо стучала музыка, где-то звякнули блины. С полминуты оба молчали.

— Ты тогда нормально добралась? — спросил Глеб

— Черт... Короче. Извини, я дура, — выпалила Надя. — Я просто пьяная была, и мне теперь так стыдно. Короче. Я дура, прости. Я вообще думала, ты меня больше видеть не захочешь.

Повернувшись полубоком, она смотрела в пол, вся красная от стыда, и теребила завязки на худи. Глеб хотел ответить сразу, но вместо этого потер ладонью шею. Потом сказал:

— Перестань, ты не дура. Ну выпила, бывает.

— Значит, ты не злишься?

— Конечно, нет. Если честно, — Глеб шагнул к ней, положил большую ладонь на Надино плечо, — мне даже понравилось.

Снова повисла тишина, но уже полная невысказанного возбуждения, а не стыда.

— Правда? — Надя впервые за тренировку посмотрела ему в глаза.

— Правда.

— Это... хорошо, — она шагнула ближе и осторожно прижалась к его груди, будто еще оставляла себе возможность отстраниться. Глеб обнял ее, наклонился. Поцеловал. Сперва неуверенно, а когда она не оттолкнула его, смелее. Ее кожа была горячей после тренировки, солоноватой на шее и ключицах, с запахом пота, и этот запах, смешанный с резиной матов и железом, въевшимся в его собственные ладони, пьянил. Его уверенные, возбужденные руки поползли ей под кофту.

— Можно? — прошептал он.

— Да. Пожалуйста, да, — Надя сама подалась ближе, прижалась животом.

Худи полетел на пол, следом футболка, его, ее.

— Я же потная... — выдохнула Надя, когда Глеб опустился поцелуями ниже. Он провел ладонью по краю спортивного лифчика, влажная ткань под пальцами, и потянул лифчик вверх, высвобождая груди с крупными сосками.

Надя шумно втянула воздух, но не пыталась закрыться.

— Я потная, — повторила она, исследуя дрожащими от возбуждения ладонями его мощную грудь.

— Ничего.

— Могут зайти...

— Не могут.

Пальцами Надя пересчитала кубики на его животе, спустилась ниже, накрыла ладонью его член сквозь шорты и сжала пальцы.

Это была последняя капля. Терпение кончилось.

— Черт... — прошептала Надя, когда он прижал ее к стене, взял обе груди в ладони, крепко сжал, оставляя на каждой красные отметины. От холодной стены по разгоряченной спине побежали мурашки. Надя сползла по стене, глядя ему в глаза, опустилась на корточки и медленно спустила шорты Глеба. Его большой член с толстой веной был прямо перед ней.

Надя обхватила его пальцами у основания и несколько секунд просто смотрела снизу вверх, будто сама не верила, что действительно это делает.

Потом медленно подалась вперед и взяла головку в рот.

Невольный стон вырвался у него из груди, когда Надя начала сосать. Ему пришлось упереться ладонями в стену. Она неспеша задвигалась вдоль ствола, не слишком умело, но сама мысль о том, что молодая, в два раза младше него девушка отсасывала ему в тренерской, когда прямо за дверью ухала басом музыка, ходили его коллеги и немногочисленные посетители, возбуждала его до предела.

Надя закрыла глаза, запустила руку себе под трико, под мокрые трусики и, не прекращая сосать, стараясь брать член все глубже с каждым движением, нащупала свой набухший клитор.

— Посмотри на меня, — сказал Глеб, и Надя подняла взгляд, но не сразу, будто смущалась того, насколько ей самой это нравится.

Ее пухлые губки, скользящие вдоль покрытого слюной члена, ее покорный, полный похоти взгляд... Глеб двинулся вперед. Надя уперлась в стену затылком, пискнула от неожиданности, но затем кивнула, приготовившись. Глеб положил руки ей на голову и начал трахать в рот быстрыми движениями бедер. Рука в Надиных трусиках двигалась все быстрее, вторая рука сжимала его твердые ягодицы. Она стонала на каждое его ритмичное движение, чувствуя, как толстый ствол скользит вдоль ее языка, как головка на миг перекрывает дыхание.

Внезапно Глеб вынул член. Подхватив Надю подмышки, поднял ее.

— Я хочу тебя трахнуть.

— Но я вся потная...

— Плевать.

Его руки настойчиво блуждали по ее телу — шея, ключицы, набухшие соски. Член упирался в ее полный животик.

— Не надо, Глеб. Подожди, — Надя сжала его мокрый член в кулак, головка упиралась ей в пупок. — Давай в другой раз.

— Но я хочу тебя.

— И я... Но не сегодня.

Глеб выдохнул. Собрался с силами. Он явно хотел спорить, но... медленно кивнул.

— Хорошо.

— Спасибо, — Надя поцеловала его и стала двигать рукой быстрее, надрачивая пульсирующий в ее кулаке член, растирая по своему животу смазку.

— Сожми их еще, — прошептала она, и Глеб грубо схватил ее сиськи, сдавил, вырвав громкий стон.

— Кончи на меня. На живот, — сказала Надя, морщась от приятной боли.

Глеб кивнул и, больше не желая сдерживаться, со стоном выстрелил густой горячей спермой на ее животик.

— Спасибо, — повторила Надя, когда Глеб сделал шаг назад, рассматривая ее, перемазанную его спермой. Надя взяла влажную салфетку с полочки, вытерлась, опустила лифчик.

В маленькой тренерской вдруг стало очень тихо.

— Все хорошо? — спросил Глеб, надевая футболку.

— Все супер, — Надя коротко засмеялась — нервно, но искренне.

— А мы еще...

— Да, обязательно.

Они вышли из тренерской. Зал совсем опустел, только на ресепшене скучала администратор Лена. Она бросила на парочку подозрительный взгляд, но быстро вернулась к телефону.

— Тебя проводить?

— Не надо. Увидимся в среду?

Глеб кивнул.

Когда Надя ушла, Лена снова посмотрела на Глеба, в этот раз с понимающей ухмылкой. За годы работы тренером он ни разу не давал повода для сплетен. Но с этим он разберется потом. Сейчас он мог думать только о предстоящей среде. Он сделал глубокий вдох. Воздух в спортзале пах иначе: лучше, свежее, моложе.