Еще одна ступенька, и вот он — выход. В лицо сразу ударил густой запах лета: скошенная трава, разогретая земля и гомон птиц. Обычное лето, ничего другого и не скажешь.

Перехватив поудобнее тяжелую коробку, я подошел к распахнутому багажнику нашего старенького универсала «Вольво». Машина была забита под завязку. Пытаясь впихнуть очередную кладь в этот тетрис, я наконец нашел свободный зазор. Задвинув коробку, я вытер испарину со лба и облегченно вздохнул.

Переезд — дело нервное. Но по-другому никак. Жить в пыли, в окружении вечно потных строителей, пока в нашей двушке в центре идет ремонт, не хотелось совершенно. Квартира досталась мне от покойной бабушки — классическая убитая хрущевка. Нам с Лизой там было уютно, но если планировать детей, нужно что-то более приличное.

К счастью, дела на работе пошли в гору: новое повышение и новые обязанности. Правда, пока принимаю отдел, разгребать после предыдущих «деятелей» приходится такие авгиевы конюшни, что и не снилось.

— Так, вроде это последняя, с книгами, — я бросил взгляд в салон. Удивительно, что Лиза еще не превратилась в книжного червя, так бы хоть на еде сэкономили.

Захлопнув багажник, я сел за водительское сиденье. Глухой звук дверцы огласил двор. Отряхнув руки, я погладил баранку: «Ну ничего, старая подруга, закончим ремонт — и тобой займемся». Я смотрел на все это с оптимизмом.

Я просидел на солнце минут двадцать, подставив лицо жаркому июльскому свету. Внутри не было злости, только привычный тяжелый вздох — Лиза опять задерживалась. Её рассеянность давно перестала меня удивлять, превратившись в некий фоновый шум нашей совместной жизни.

Я знал, что прямо сейчас она может стоять посреди пустой прихожей, мучительно вспоминая, положила ли она в сумку любимую ручку, или задумалась придумывая описание для новой главы поймавшей музу.

Я специально вышел пораньше, чтобы дать ей эти лишние «творческие» полчаса. Торопить Лизу было всё равно что пытаться ускорить рассвет — она лишь замыкалась в себе, становясь еще более потерянной.

Сейчас я просто ждал, наблюдая за тем, как соседская кошка охотится в высокой траве.

И тут, как по заказу, зазвонил телефон. На экране высветилась улыбающаяся мордашка жены.

— Ну гд... — не успел я начать, как меня оглушил вопль.

— КИРИЛЛ, Я НЕ МОГУ НАЙТИ ПЕЧАТНУЮ МАШИНКУ!

Я даже отодвинул телефон от уха.

— Лиза, тише! Она в машине.

— Я нигде ее не вижу, я всё обыскала! Я вообще ничего не понимаю, я не хочу никуда ехать!

— ЛИЗА! Она у меня в багажнике, успокойся.

А? Она там, у тебя?! А чего ты тогда молчишь?! Я уже обыскалась... — голос Лизы в трубке мгновенно сменил гнев на милость.

— Успокоилась? Она тут, не переживай. Давай, спускайся, всё, жду тебя, — я выключил телефон, не сдержав улыбки.

И так вот всегда. С момента нашей первой встречи она ни капли не изменилась — всё так же витает в облаках. Когда пять лет назад я только устроился в свою фирму, она была там на отработке после университета в кадровом отделе. Что тогда, что сейчас Лиза оставалась утончённо-интеллигентной барышней. Она неизменно завязывала волосы на какой-то свой, «китайский» манер, но вместо бамбуковых палочек вставляла в пучок обычные карандаши. С этими «колёсами-велосипедами» на овальном личике и серо-зелёными глазами она смотрелась на диво мило.

Да и фигурка не подкачала. Лиза принципиально не ходит в спортзалы, но от рождения обладает приятной стройностью. При росте 167 сантиметров у неё были плавные очертания бёдер, узкая талия и красивые ложбинки на ключицах. Грудь — «двоечка», иногда визуально дотягивающая до два с половиной, но всегда высокой и красивой формы. Попа тоже сидела по руке — аккуратная и упругая.

В штате на неё многие облизывались. Мужики за тридцать и сорок прямо косяками возле неё плавали, но Лизу, как и сейчас, не интересовали интрижки. Она всегда была немного «в себе», и эта недоступность у коллег вызывала настоящий азарт. А я вовремя понял, что у неё на уме по книге «Имя розы» Умберто Эко, которую она читала в обед. В общем, ларчик просто открылся. Разговор за разговором, свидания, и вот уже два года мы женаты.

Когда меня повысили и денег стало хватать на двоих, я сказал, чтобы она оставалась дома на хозяйстве. Лиза с радостью согласилась и развернула свою главную страсть — книгописательство. При этом она из той когорты «тру-писателей», которые признают только печатные машинки. Для неё это маст-хэв, без этой чугунной гири она даже в отпуск не уезжает. М-да, зачем ей зал, если у неё есть такой тренажёр.

Дверь подъезда открылась, и вышла она: в коротких шортиках и уютном кардигане, в руках сумка через плечо с какими-то писательскими принадлежностями. На овальном личике неизменные очки-«велосипеды», а в волосах, собранных в пучок, торчат обычные карандаши.

Сев в машину, она начала сосредоточенно загибать пальцы, проговаривая вслух: — Чайник вырубила, утюг выключила, кнопку с бачка отжала, мусор выкинула, дверь закрыла... вроде всё.

Замерев на секунду и окончательно приведя мысли в порядок, она спокойно откинулась на спинку сиденья, потянулась к ремню и пристегнулась.

— Хорошо, что ты утюг даже не включала, а чайник у нас на газу, — хмыкнул я, глядя на этот привычный ритуал.

— Милый, а может ну его, этот ремонт? — тихо спросила она. — Ну жили себе с бабушкиными обоями, и вроде хорошо всё было...

— Ага-ага, конечно, — хмыкнул я на её попытку пойти на попятную. — Лиза, да не переживай ты. Мы едем в бабушкин дом всего на лето, ну или пока бригада окончательно всё не закончит. Зато вернёмся во всё новое и чистое.

— Я это понимаю, — вздохнула она. — Но всё равно как-то непросто мне менять обычную обстановку на деревенскую пастораль. Кирюш, я же до мозга костей городская, куда мне деревня?

Это был не первый наш подобный разговор, но другого выхода не было. Я был прагматичным человеком и не видел варианта лучше, чем пожить всего в сорока километрах от города в деревенском домике и не переплачивать за жильё. К тому же дом, в котором я сам прожил всё детство, оставил мне приятные воспоминания: лето напролёт с пацанами, прогулки по лесам, парное молоко и борщ с настоящей сметаной. Правда, я не был там лет шесть, с тех пор как бабушка заболела и умерла. Придётся его немного освежить — надеюсь, там не всё критично.

Спустя полчаса спокойной дороги я свернул в сторону деревни. Места было не узнать: где-то выросли новые коттеджи, а где-то дома совсем опустели и навевали тоску разбитыми окнами и покосившимися заборами. Но кое-где всё было по-ностальгически старым. Неожиданно я увидел тетку Матрену, которая сидела возле забора на лавке.

Остановившись возле нее и опустив окно, я начал: — Теть Матрен, здравствуйте! Это я, Кирилл, внук Николаевны. Как ваше ничего?

Пожамкав беззубым ртом и прищурившись, она нараспев ответила: — Конечно, помню, Кирюша! Давненько тебя не было, чай, дорогу уже забыл? Живу помаленьку, жалоб особых не имею, разве что хвори старые донимают. Ноги вот на погоду крутит так, что хоть волком вой, да поясница стреляет, не дает в огороде как прежде вожжаться. Ну да что с меня взять — скрипим помаленьку.

Она улыбнулась, и я продолжил: — А мы вот с женой моей на лето к вам приехали, пока в городе ремонт делают. — О-о, какая пригожая, — Матрена заглянула через мое плечо в салон, пристально разглядывая Лизу. — Это вы правильно. Скоро ягодки пойдут, яблочки наливные... Витамины тебе, девица, нужны, а то бледная больно.

— Ну, хорошо, мы тогда поедем, надо дом посмотреть, — сказал я, собираясь трогаться. — Езжай, касатик, езжай. Только приготовьтесь: убираться вам там долго придется, всё заросло як бурьян в поле. Без хозяйской руки дом-то сиротой стоял.

Я закрыл окно и двинул дальше. Лиза проводила старушку задумчивым взглядом. — Знакомая? — Да-а, подруга бабушки, тетя Матрена. Часто с ней шушукались на этой самой лавке. Вот, по старой памяти поздоровался. Но, судя по её словам, ждет нас далеко не отель «пять звезд».

Проехав еще пару дворов, мы остановились напротив видавшего виды строения. Лиза замерла, не выходя из машины. — Кирилл, скажи мне, пожалуйста, что ты перепутал дом и нам надо ехать еще дальше. А лучше — сразу выехать обратно на шоссе. Ведь так, да?

И я точно не мог её обрадовать, так как дом был бабушкин. Честно говоря, я сам рассчитывал, что он сохранится лучше. Покосившийся забор, облезлая краска, отваливающиеся наличники и живописные заросли бурьяна завершали этот «натюрморт».

— Ну, стекла хотя бы целы, — бодро заметил я, пытаясь сохранить остатки оптимизма.

Пройдя сквозь сорняки, я принялся открывать дверь. Поискал нужный ключ в связке и с натугой отцепил тяжелый амбарный замок. Мы зашли внутрь. Дом встретил нас затхлым запахом сырости и заброшенности.

— С прибытием, так сказать! — провозгласил я. — Кирилл, я тут не выживу. Это просто ужас. Нам и здесь нужен ремонт, прежде чем тут селиться! — Лиза, не надо гнать. Денег лишних нет, хватит уже перечить. Мы здесь временно, так что возьми себя в руки, будь хозяйкой и займись уборкой. Хватит стенать.

Я сорвался на её нытье, и Лиза буквально задохнулась от возмущения. Однако она промолчала — спорить она не умела, правильных слов в такие моменты не находила, но и соглашаться явно не желала. Поэтому она молча принялась осматривать комнаты, пытаясь найти хоть одно чистое место, куда можно было бы сложить свои книги и вещи.

— Тут надо половину выкинуть и сжечь, — буркнула она, брезгливо касаясь запыленного подоконника. — Посмотрим, что ценно, а что нет. Пока давай всё выгрузим здесь, у двери.

Работа закипела. Мы разносили вещи, освобождая багажник нашего универсала. Лиза решила сразу помыть полки и подоконники от вековой пыли, так что пришлось искать колодец. Я хекнул, поплевал на руки и стал крутить лебедку, поднимая ведро ледяной воды.

Затем я зашел в поленницу и обнаружил, что дров осталось буквально на пару дней — нужно было срочно делать запасы. Баня, к счастью, порадовала более крепким деревом; с ней всё было неплохо, только подмести да вычистить. Как и туалет — его поставили в последние годы жизни бабушки. Завершив хозяйский осмотр, я заскочил в летний душ. Тут всё тоже было терпимо — мыться можно.

Я пошел осмотреть забор и увидел возле него рослого детину, который вальяжно закинул свои мощные, загорелые до черноты руки за перекладину. На меня смотрело щетинистое лицо, которое щурилось от направленого на него солнца.

— Здорово, Кирюха! — басовито хохотнул он. — Узнал? Это я, Васян.

Я сначала опешил от вида нежданного визитера, но спустя секунду опомнился, опознав в этом массивном работяге деревенского друга детства.

— А-а-а, Вася! Богатым будешь! — я шагнул навстречу. — Не сразу признал, раздобрел ты.

— Давненько тебя не было, — Вася отлепился от забора и махнул рукой — Видишь, как всё без присмотра-то? Фасад совсем обвис, бурьяном двор по самые окна заросло. Да и забор этот вон — того и гляди в сторону завалится.

— Да всё дела да дела... — я развел руками. — Как бабушка умерла, повода приехать не было. То работа без выходных, то женитьба. Вот, только сейчас в ремонт ввязались, решили на лето здесь осесть.

— О, поздравляю с женитьбой! — Вася хитровато подмигнул мне и, заговорщицки понизив голос, почти прошептал:

— Городскую, значит, себе нашел? Чай, красавица писаная, из этих... нежных?

— Апчхи! — мило чихнув, из-за поворота дома вышла Лиза. Потирая нос от пыли, она направилась к нам.

— Да вот и моя красавица, осваивает новые горизонты, — я приобнял жену за плечи.

— Кирилл, а кто твой собеседник? — вежливо спросила Лиза, поправляя очки.

— Познакомься, это Вася, мой старый друг. А это моя жена, Елизавета.

— Очень приятно, — интеллигентно кивнула она.

— Вася, — обратился я к нему. — Я по работе часто буду уезжать в город. Лиза у меня барышня нежная, к деревенским тяготам не привыкшая, одна с хозяйством не справится. Может, подскажешь кто поможет? Дров наколоть, забор подправить... Ну и по продуктам — молочко там, яйца домашние. Где тут лучше брать?

Вася на секунду опешил от списка предложений, то и бросая вгляды на Лизу.

— Вот ты, Кирюх, конечно, барин... — он хохотнул, мазнув взглядом по стройной фигурке жены. — Ну, решение есть. С дровами я с другом помогу, Михалыч тут на лесоповале работает. Подвезем, наколем — не переживай.

И с молочком-творожком тоже поможем, по губам течь будет! У тетки Матрены корова справная, буду подносить по надобности. Руки у нас крепкие, растут из нужного места — всё сделаем.

Я облегченно выдохнул. Расторопность Васи решала гору проблем.

— Вася, ты мой спаситель! Что с меня по деньгам за помощь?

Лиза тоже заметно приободрилась, благодарно глядя на нашего нового соседа.

— Да там разберёмся, — небрежно махнул рукой Вася. — Матрёне рублей пятьсот за молоко и творог, а с нами... по-соседски сочтёмся. Не переживай, Кирюха. Мы же не чужие.

Я слегка насторожился. Формулировка «по-соседски» мне не очень понравилась, но отказываться сразу было неловко.

— То есть... сколько примерно? — уточнил я.

Вася широко улыбнулся, показав неровные зубы, и хлопнул меня по плечу своей тяжёлой ладонью:

— Да ладно тебе считать копейки! Сказал же — разберёмся. Поможем по-человечески, а там и сочтёмся. Ты мне в игре сколько раз выручал? Вот и мы тебя выручим. Главное — чтобы твоей красавице здесь комфортно было.

Он бросил быстрый, тяжёлый взгляд в сторону Лизы и добавил с лёгкой ухмылкой:

— А мы уж постараемся, чтобы ей ни в чём нужды не было.

Лиза стояла рядом и вежливо улыбалась, но я заметил, как она слегка напряглась от этой фразы.

Я колебался пару секунд, но денег на ремонт действительно уходило очень много, а помощь была нужна здесь и сейчас.

— Ладно... Спасибо, Вась. Договорились.

— Вот и отлично! — Вася довольно кивнул. — Завтра подкатим на тракторе и всё оформим в лучшем виде.

. — Спасибо вам большое, Василий, — искренне улыбнулась Лиза.

— Ой, красотуня, просто Вася! — он расплылся в улыбке.

— Мы люди простые, прямые, нам можно и по-простому.

— Ну как-то это... не совсем вежливо, — замялась она. — Вы ведь нам так помогаете.

— Да Вася я, Вася! Василий — то батюшка мой был, царство ему небесное, а я пока еще молодой сокол!

Лиза тихонько засмеялась, оценив его прямолинейный напор.

— Хорошо, Вася. Но знайте — я настаивала на вежливости. Когда мы тут немного освоимся, приходите на чай. У меня есть чудесные чайные сборы. Вы пробовали когда-нибудь китайский Пуэр?

— Пурген? — Вася мгновенно нахмурился. — Ну, подшутили надо мной так в детстве... Можно как-нибудь без него?

— Нет-нет, — Лиза прыснула в кулак. — Это чай такой, «черный дракон». Его годами выдерживают, он очень тонизирует мысли.

Вася посмотрел на меня с видом «где ты такую чудную нашел?». — В земле выдерживают?.. Хм. Ну, попробовать можно. Но я тогда и своего принесу, на наших русских травах, целебный! И самовар захвачу настоящий, угольный!

— О, самовар! Это было бы просто сказочно! — Лиза настолько воодушевилась, что на ее белой коже проступил розовый румянец. Она уже представила себя той самой барыней за столом с чайным блюдцем и пузатым самоваром.

— Лиза, там в доме пыли еще на целый роман хватит, — мягко прервал я её мечты.

— А, точно... — она виновато улыбнулась. — Всё, тогда до встречи. Я пошла. Она вежливо кивнула на прощание и развернулась к дому.

Я не заметил, как Вася замер, провожая ее взглядом, который буквально прилип к ее попке в коротких шортах.

— Завтра меня не будет, — повернувшись к Васе. — Приеду возможно поздно, так что смотри, куда дрова сгружать.

Я пустил его во двор, быстро показал фронт работ.

— Ладно, Кирюха, понял. Завтра с Михалычем подкатим часам к девяти. Не переживай, разберемся.

— Спасибо, Вась. До завтра.

Мы пожали друг другу руки. И ушёл, тяжело ступая по заросшей тропинке.

Вечером, когда мы кое-как привели жильё в более-менее божеский вид, мне позвонили с работы. В отделе творился полный коллапс — нужно было быть на месте с самого утра.

Я вышел на крыльцо, где Лиза сидела с кружкой чая, и негромко сказал:

— Лизок, — я подошел и обнял её за плечи, чувствуя, как она вздрогнула от неожиданности. — Тут такое дело... Завтра мне придется уехать в город рано утром, и скорее всего задержаться до поздна. Нужно принять ремонтников, всё им объяснить, а потом в офис — там завал полнейший.

Она замерла с томиком Пауло Коэльо руках и медленно повернулась, поправляя очки-«велосипеды». Её лицо сразу приуныло, а в глазах отразилась тихая паника.

— Совсем одна? — тихо спросила она, машинально поправляя карандаш в волосах. — До вечера в этом... склепе? Кирилл, я даже не уверена, что найду здесь чайник во второй раз. А если что-то сломается?

— Да брось ты, солнце, — я попытался улыбнуться как можно бодрее. — Тут безопасно. Вася обещал приехать с другом утром, они привезут дрова и помогут с печкой. Ты только не нервничай, хорошо? Наоборот, используй это время для творчества. Тишина, природа... Никто не будет стоять над душой.

Лиза тяжело вздохнула и прислонилась головой к моему плечу.

— Романтика природы пока слабо перевешивает отсутствие нормального душа и нормальной связи, Кирюш. Я же тут потеряюсь в трех соснах, пока буду искать дорогу к колодцу.

— Не потеряешься. Ты у меня умница. К вечеру постараюсь вырваться пораньше и привезу чего-нибудь вкусного.

Для неё, рассеянной и привыкшей к стерильному городскому ритму, даже обычный поиск тряпки превращался в сложный квест. Оставить её одну на хозяйстве в полуразрушенном доме казалось мне жестоким, но работа и ремонт требовали моего присутствия в городе.

Так закончился наш первый день великого переезда. Я засыпал, прокручивая в голове графики работ и списки материалов, а Лиза еще долго ворочалась рядом, прислушиваясь к странным шорохам за окном заброшенного бабушкиного дома.

Всем привет и большое спасибо всем, кто уже прочитал мой новый рассказ!

История планируется долгой, и на данный момент уже написана часть глав. Если вам уже не терпится узнать, что будет дальше, приглашаю вас на мой Boosty — там можно заглянуть в продолжение раньше всех.

Буду рад вашей поддержке и отзывам!

https://boosty.to/evan_holt