— Артём, мне надоело уже это всё. Я хочу что-то новое.

Всем привет. Вот так звучит голос жены, которую с детства носили на руках, целовали в попку и никогда не отказывали в капризах. Я слышу эту фразу часто. Настолько часто, что мог бы записать её на диктофон и использовать как будильник, эффект был бы тот же, резкий подъём и чувство вины за то, что ты недостаточно креативно существуешь.

Мы с Алисой живём вместе всего год. Мне тридцать восемь, ей двадцать шесть. Разница в возрасте ощутимая, как разница между Жигулями и новой Тойотой, разное всё, электроника, клиренс, расход топлива и даже звук двигателя. Но я стараюсь держать себя в форме, правильно питаюсь и три раза в неделю хожу в зал, чтобы на пляже меня не принимали за её папу.

Для меня это второй брак. Первый развалился по банальной, до жути классической причине - изменила с начальником. Хорошо, что не успели завести детей, а то бы потом эти качели: «Папа, а когда ты приедешь?», «Папа, а ты почему не с нами живёшь?». Распилили имущество, нажитое исключительно мной, и разъехались, как в море корабли. Я остался с двухкомнатной квартирой, старым внедорожником и стойким ощущением, что женщинам нельзя верить. Совсем. Ни в чём.

Пока не встретил Алису.

С ней всё по-новому. Она ещё юная, неопытная в бытовом смысле, и мне дико нравится с ней возиться, смотреть, как она совершает классические ошибки молодой жены. Ошибки эти трогательные и смешные одновременно, пересаливает суп, путает режимы стирки, искренне верит, что если протереть пыль только на видных местах, то уборка считается сделанной.

Но на удивление себе, старому цинику и мизантропу, я осознал недавно простую вещь, с ней я чувствую себя по-настоящему счастливым. Не просто сосуществую под одной крышей, не терплю ради секса или общего бюджета, а именно радуюсь каждому дню. Она лёгкая. Простая в отношениях, как зажигалка - чиркнул, и уже горит. Но при этом до невозможности привередливая. В одежде. В отдыхе. В уровне жизни.

Тут надо объяснить. Её отец, бывший предприниматель, в девяностые и нулевые поднявшийся на чём-то таком, о чём не говорят за ужином. Он всегда обеспечивал семью высоким уровнем дохода. Алиса не знала слова «нет». Хочешь айфон последней модели - на, хочешь поездку на Мальдивы - пожалуйста, хочешь эти туфли за пятьсот баксов, которые наденешь один раз - ради бога. Её носили на руках. И целовали в попку. Я не шучу, свекровь как-то сама рассказала, что они с отцом баловали дочь до последнего.

Теперь эту эстафетную палочку передали мне.

Звучит страшно? Иногда. Но я тоже стараюсь, и надо отдать себе должное, вроде получается. Более того, Алиса стала для меня основным мотиватором. До неё я жил по инерции, работа, дом, пиво по пятницам, сон в субботу до обеда. С ней я вдруг понял, что хочу большего. Хочу, чтобы она смотрела на меня с восхищением, а не с вежливым сожалением. Я поднял планку доходов в два раза за первый же год совместной жизни. И нет, я не козёл, который пашет сутками и не видит жену. Просто нашёл нишу, расширил бизнес, подключил связи её отца, которые тот мне любезно предоставил. Не за так, конечно. Он мужчина старой закалки, сначала долго сверлил меня взглядом, задавал неудобные вопросы, проверял на вшивость. А потом, видимо, решил: «Хрен с ним, пусть старается».

Отдыхали мы два раза в год. Турция, Египет, один раз Арабские Эмираты. Всё чётко, по плану: отель с системой «всё включено», номер люкс, чтоб был отдельный вход на террасу, никаких соседей за стенкой, которые храпят или ссут в бассейн по ночам. Обычно это проходило как по маслу, я выдыхал, набирался сил, она загорала и делала сто пятьдесят фото для инстаграма. Но с каждым разом моя Алиса капризничала всё сильнее. Потому что она уже с детства изъездила эти места. Она помнит, как в восемь лет ныряла с маской в Красном море, как в двенадцать каталась на верблюде в Шарм-эль-Шейхе. Ей хотелось экзотики. Настоящей. Не причёсанной.

На майские праздники мы обычно ездили за город к её родителям. Дом у них под Рязанью - дубовые перекрытия, английский газон, баня с бассейном. Там мы проводили две недели, она помогала маме высаживать цветы, копалась в земле, пачкала свои идеальные джинсы и при этом смеялась так заливисто, что за двести метров было слышно. А мы с её отцом запирались на мансардном этаже, где стоял старый бильярдный стол из карельской берёзы, и играли партий пять-шесть под настойки. Он делал их сам. Клюквенная, рябиновая, на кедровых орешках, я таких нигде больше не пробовал. В какой-то момент я поймал себя на мысли, что эти майские стали для меня главными праздниками в году. Настоящая семья. Дом. Покой.

Но на эти майские её родители подхватили какую-то заразу. Слезли оба. С температурой под сорок, с кашлем, который разрывал грудь. Свекровь, хоть и была дамой энергичной, сказала строгим голосом: «Не смейте приезжать. Не хватало ещё вас заразить, у нас тут вирус какой-то мутировавший». Алиса расстроилась. Ходила по квартире, как неприкаянная, переставляла кружки с места на место и тяжело вздыхала.

Я предложил стандартный план, горящий тур в Турцию. На майские там уже тепло, море - двадцать два градуса. Но она даже не дала мне закончить.

— Артём, - она посмотрела на меня так, будто я предложил ей провести отпуск в морге. - Опять Турция? Опять эти ол инклюзивы, где повара в одинаковых колпаках и каждый вечер шведский стол с устрицами, от которых у меня потом болит живот? Нет. Нет!

Она развернулась на каблуках своих домашних шлёпанцев и ушла в спальню, хлопнув дверью. Не сильно. Элегантно. Алиса не умела хлопать сильно, воспитание не позволяло. Но осадочек остался.

Я постоял в коридоре, почесал затылок и поехал на работу. Поработал пару часов, закрыл важные отчёты, разослал договоры, переговорил с партнёрами по видеосвязи. В пять вечера понял, что всё сделано, и поехал домой. В машине крутил радио, думал о том, что надо бы придумать какой-то компромисс. Может, полететь в Таиланд? Но это долго, дорого, да и жара там в мае адская. Я зашёл в квартиру, скинул кроссовки в прихожей и услышал её голос из кухни:

— Артём, иди сюда! Иди скорее!

Я внутренне приготовился к очередной драме. Она могла увидеть паука, могла случайно сжечь ужин, могла порвать любимую кофту. Но когда я вошёл на кухню, понял, всё серьёзнее.

Алиса стояла у стола. Её светлые волосы были собраны в высокий пучок, выбивались небольшие пряди, и она их постоянно заправляла за ухо. На ней была моя старая футболка растянутая, с дыркой на плече, которую она терпеть не могла на мне, но обожала носить сама. Джинсы обтягивающие, в облипку, на босу ногу. И глаза. Её глаза горели. Горели тем самым огнём, который я видел редко и это обозначало, что она придумала нечто супер новое.

— Артём, я нашла, - она почти выкрикнула это. - Я такое нашла, ты просто закачаешься. Смотри.

Она ткнула мне в лицо своим айфоном, на экране открылся какой-то сайт. Крупная фотография реки. Таёжной, суровой, с каменистыми берегами и соснами, уходящими в серое небо. Большая надпись поверх: «СПЛАВЫ ПО РЕКАМ РОССИИ. НАСТОЯЩЕЕ ПРИКЛЮЧЕНИЕ».

Я поперхнулся воздухом.

— Алиса, нет.

— Что значит «нет»?!

— Это тяжело. Там нужно много ходить, разбивать палатку, искать дрова, сидеть на вёслах. Там комары. Там медведи, в конце концов! Ты видела когда-нибудь медведя вживую? Я - видел. Он страшный, Алиса.

Каждое моё слово, вместо того чтобы остудить её пыл, работало как бензин на костёр. Её глаза разгорались всё сильнее. Она сделала шаг ко мне, потом ещё один, потом положила руки мне на плечи и посмотрела снизу вверх - она была ниже на полголовы, и это всегда работало безотказно.

— Да, да, да! Именно так! Это по-настоящему круто. Ну давай, Тёма, не будь старпёром.

«Старпёр».

Это слово резануло по живому. Не потому, что я боялся старости, я в отличной форме. А потому, что она сказала это легко, играючи, но с такой ноткой... жалости? Словно я уже одной ногой в могиле, ковыряюсь в земле и ворчу на молодёжь.

Я не старпёр.

И всё это время я доказывал обратное. И на горных лыжах я с ней катался, хотя колени уже не те. И в клубы ходил, хотя музыка там казалась мне набором звуков из мастерской. И книжки её молодёжные читал, про вампиров и прочую чушь. Я доказывал, что тридцать восемь, это не приговор. Это самый сок. Оптимальная версия меня, уже умный, но ещё сильный. Уже опытный, но ещё не уставший.

— Ну хорошо, - услышал я свой голос. - Ты меня уговорила.

Сказал - и тут же пожалел. Но отступать было поздно.

— Ура! - Алиса подпрыгнула на месте, чуть не сбив меня с ног. - Ура, ура! Это будет лучшее приключение в нашей жизни! Артём, честное слово, я всё сама куплю, всё организую, ты даже не напрягайся! Я нашла инструктора - Борис, у него куча отзывов, он профессионал. Я позвоню ему завтра, всё узнаю, куплю палатки, спальники, походную посуду. Ты себе даже не представляешь, какой это кайф - спать в палатке под звёздами!

Я не стал говорить ей, что никогда не спал в палатке. И что звёзды я предпочитаю рассматривать через стекло террасы пятизвёздочного отеля с бокалом хорошего виски.

— Конечно, милая, - выдавил я улыбку.

— Ты мой самый лучший муж на свете!

Я остался на кухне. Посмотрел на сковороду, где догорал якобы ужин. Медленно налил себе чай, сел на табурет и уставился в стену.

Я допил чай, помыл кружку и пошёл в спальню. Алиса уже набирала сообщение Борису. Иконка у него была, мотоцикл, череп и латинская надпись. Я лёг на кровать, закрыл глаза и почувствовал, как внутри зарождается тоскливое, тягучее предчувствие. То самое, которое всегда появляется перед тем, как жизнь подбрасывает тебе сюрприз. Не обязательно плохой, но обязательно запоминающийся.

Через неделю мне предстояло вспомнить этот момент и горько усмехнуться.

Оставшиеся несколько дней до сплава Алиса провела в состоянии эйфории, похожей на наркотический транс. Она часами сидела в интернет-магазинах, заказывая походное снаряжение. Курьер приезжал каждый день, иногда по два раза. Коридор превратился в склад, палатки, коврики, газовые горелки, навигаторы, фонарики, тёплые кофты из флиса, непромокаемые штаны, специальные походные тарелки, походный душ, портативное зарядное устройство и ещё куча барахла, названия которого я даже не пытался запомнить.

— Алиса, мы не на год, - робко заметил я, когда она притащила третью огромную сумку.

— Артём, ты ничего не понимаешь в походах! - отрезала она тоном специалиста, который вообще-то в походах ни разу не был. - Это всё нужно. Борис сказал, что перепад температур может быть серьёзный. И дожди. И ветры. И вообще, мы должны быть готовы к любым неожиданностям.

Я не стал спорить. За день до выезда она заставила меня примерить все вещи. Троечники, куртки, штаны, специальные непромокаемые носки, которые оказались на удивление удобными. Мы стояли перед зеркалом в прихожей - два человека, одетые так, будто собрались покорять Эверест. Я похлопал себя по карманам, нашёл там какой-то карабин и верёвку.

— Ты хорошо выглядишь, - сказала Алиса. - Прямо как Индиана Джонс.

— Индиана Джонс не носил тарелки за спиной, - буркнул я.

— Ой, не ворчи.

В день отъезда мы встали в шесть утра. Взгрузили в машину три огромных рюкзака, два больших пакета с едой и коробку с вещами, которые не влезли в рюкзаки. Когда я захлопнул багажник своего внедорожника, он жалобно скрипнул, словно предупреждая.

Но выбора не было. Алиса уже сидела на переднем сиденье, щебетала в телефон с Борисом, уточняя место сбора, и строила планы на поход.

— Он сказал, река Белая просто шикарная в это время года! - сообщила она мне, когда я сел за руль. - Я читала, там есть пороги, там адреналин! Ты представляешь? Мы будем проходить через бурные пороги!

Я представил. Представил, как мы переворачиваемся в ледяной воде, как Алиса кричит, а я пытаюсь вытащить её из-под надувной лодки. Представил, как тону на фиг.

— Здорово, - соврал я и завёл двигатель.

Место сбора было на окраине города, у старого автовокзала, где обычно парковался междугородний транспорт. Когда мы подъехали, я сразу заметил его - старенький, но ухоженный автобус «Паз», выкрашенный в тёмно-зелёный цвет. Рядом с ним курили несколько мужиков.

Я припарковался, вышел, помог Алисе выбраться. Она опять была красивой до чёртиков - джинсы, флисовая кофта, волосы собраны в пучок, на ногах треккинговые ботинки, которые она выбирала три дня. Выглядела как модель для рекламы походного снаряжения.

— Пойдём знакомиться! - она потянула меня за руку.

Я заглянул внутрь автобуса через открытую дверь. И сразу понял, что математика тут не сойдётся.

Внутри, на задних сиденьях, уже сидели пятеро крепких мужчин. Крепких в прямом смысле - руки-лопаты, шеи, которые могли бы служить опорой для моста, лица, обветренные и немного злые, как у людей, которые рубят лес и строят дома голыми руками. Самый крупный из них, лысый, с короткой рыжеватой бородой, уже разливал коньяк по туристическим рюмкам - маленьким, металлическим, странно смотрящимся в этой обстановке. Они весело чокнулись, синхронно опрокинули рюмки и запили чем-то из пластиковых бутылок.

— О, девушка! - заметил нас рыжий. - Привет, красавица!

Алиса засмущалась, махнула рукой и спряталась за мою спину. Я напрягся. Только этого не хватало.

В этот момент с другой стороны подкатил спортивный мотоцикл - большой, чёрный, с глушителем, который рычал, как раненый зверь. Водитель лихо затормозил у бордюра, глушит двигатель, снимает шлем. Из-под шлема появляется лысая голова с большой окладистой бородой, татуировка на шее, чёрные очки-авиаторы.

Борис.

Я узнал его сразу, хотя при видеозвонке он казался... мягче, что ли. Экран телефона сглаживает углы. Вживую он был брутальным настолько, что у меня заныл зуб. Он припарковал мотоцикл, аккуратно укрыл его тентом, и только потом направился к нам.

— Привет, искатели приключений! - он протянул руку - широкую, мозолистую, с татуировкой на каждом пальце. Я пожал её. Медведь, честное слово. Просто медведь на двух ногах.

— Здравствуйте, Борис, - я старался держаться ровно.

— Здравствуйте, - пискнула Алиса из-за моей спины.

Борис снял очки, посмотрел на неё внимательно и вдруг улыбнулся. Улыбка у него была хорошая - открытая, даже по-детски наивная. И на секунду он перестал быть медведем.

— А я уж думал, девушек не будет. Хорошо, что вы с нами, Алиса.

Алиса даже покраснела. А я напрягся сильнее.

— Как? - переспросил я осторожно. - Больше нет девушек?

Борис посмотрел на меня, потом на автобус, потом опять на меня, и в его взгляде проскользнуло что-то вроде ироничного превосходства.

— Ну, - он почесал затылок. - Я думал, поедем чисто мужской компанией. Человек десять. Кто-то сказал, что жена у одного из парней заболела, вторая не захотела, третья в командировке. Ну и понеслось. А тут Алиса пишет, говорит, мы хотим. Я не стал отказывать. Чисто мужиками, знаешь, скучновато. Кто пьёт, кто на жёстком спорте, кто всё свободное время в телефоне сидит. А когда девушка в коллективе, оно как-то веселее. Да и мне помощь по кухне, по порядку. Женщина в походе - это как... ну, душа, что ли.

Я не знал, что на это ответить. Посмотрел на Алису. Ожидал, что она расстроится, единственная девушка в компании незнакомых грубых мужиков. Но нет. Её глаза не просто горели, они полыхали. Ей это даже нравилось. Она вдруг перестала прятаться за моей спиной, выпрямилась, заправила выбившуюся прядь.

— Здорово! - сказала она. - Будет весело!

Я мысленно застонал.

— Давайте знакомиться, - Борис махнул рукой в сторону автобуса. - Проходите, устраивайтесь. Сейчас Миша подтянется - это водитель, он же механик, он же повар в экстренных случаях. Да я и сам готовить умею, не бойтесь, голодными не останетесь.

Мы загрузились в автобус. Свободные места были, в середине, у окна. Алиса села первой, я плюхнулся рядом, положив на колени свой маленький рюкзачок. Пятеро мужиков сзади уже заканчивали вторые рюмки и начинали что-то активно обсуждать. Главным среди них был тот самый рыжий лысый, которого потом представили как Диму. Он оказался бригадиром строительной бригады - они строили деревянные дома, рубили «под ключ», как он выразился. Все его ребята были возраста Алисы - двадцать пять - двадцать семь. Крепкие, молодые, пахнущие потом, табаком и чем-то ещё, что я бы назвал «грубой мужской силой».

Дима первым подошёл к нам, протянул руку сначала мне, потом Алисе.

— Артём? - переспросил он, когда я представился. - Круто. А я Дима. А это мои орлы - Леха, Колян, Серёга и Паша. Мы уже четвёртый год так отдыхаем. Сначала просто пили, а потом Борис предложил сплав. И затянуло! Ты не бойся, всё будет нормально. Борис - профи. Он эти пороги, как свои пять пальцев, знает.

— Надеюсь, - выдавил я.

— А с тобой веселее будет, - Дима посмотрел на Алису. - А то мы всё мужик да мужик, уже задолбали друг друга.

Алиса засмеялась. Звонко, легко. Я почувствовал, как что-то кольнуло внутри. Не ревность. Пока не ревность. Так, маленькая заноза.

Через десять минут подтянулись ещё трое мужиков, друзья Димы, как я понял. Они тоже были крепкими, с большими руками и громкими голосами. В автобусе стало тесно. Борис хлопнул в ладоши, привлекая внимание.

— Всё, народ. Водитель Миша сейчас домчит нас до точки. Ехать часа три, может, три с половиной. Кто хочет ссать и какать, потерпите, через час у нас будет остановка на трассе. Всё, поехали.

Автобус заурчал, вздрогнул и выкатился на трассу. Алиса прильнула к окну, смотрела на город, который медленно таял за стеклом. Я смотрел на неё. На её профиль, на её руки, сжимающие колени. И думал о том, что сегодня ночью мы будем спать в палатке. В лесу. С медведями. И с этими мужиками.

— Тёма, - Алиса вдруг положила голову мне на плечо. - Ты только представь, река, звёзды, костёр. Мы сами будем всё делать. Это же романтика!

— Романтика, - эхом отозвался я.

— Я тебя люблю.

— И я тебя.

Она поцеловала меня в щёку и опять уставилась в окно. А я достал телефон, хотя связи уже почти не было, и нашёл всё-таки сообщение от того самого Бориса, которое он прислал при бронировании. Перечитал его сейчас: «Берите тёплые вещи, навигатор, аптечку и хорошее настроение. А ещё чувство юмора. Оно пригодится».

Чувство юмора, значит.

Через час автобус съехал на обочину. Борис крикнул:

— Давайте, ссать, срать стоим минут десять.

Я посмотрел в окно. Никакого кафе. Никакой заправки. Только трасса, обочина, а дальше, поле с редкими кустами и лес на горизонте.

Наши попутчики уже высыпали из автобуса. Они не стеснялись. Не делали вид, что отходят подальше. Просто сделали несколько шагов от дороги, повернулись спиной к автобусу и... Я не стал смотреть. Отвернулся. Но боковым зрением видел, как Дима расстегнул ширинку, как Леха что-то сказал, и все засмеялись. Мы сидели сверху и отчётливо видели член каждого, я заметил как Алиса засмотрелась на это зрелище. Её губы чуть приоткрылись. Я тоже смотрел на этот неожиданно образовавшийся колбасный цех, их толстенькие члены свисали колбасками и поливали ближайшие к дороге кусты.

Алиса сидела рядом, притихшая, сжавшаяся.

— Ты хочешь в туалет? - спросил я тихо.

— Хочу, - прошептала она. - Но не знаю как.

Я вздохнул. Взял её за руку и потянул за собой.

— Пошли. Я прикрою.

Мы вышли из автобуса. Мужики уже заправлялись, двое курили, поглядывая в нашу сторону. Я повёл Алису подальше, в поле, к большому кусту с густой листвой.

— Здесь, - сказал я. - Я стану спиной к автобусу и буду смотреть только на лес. Ты быстро делаешь своё дело и всё.

Она секунду колебалась, потом кивнула. Я отвернулся. Сзади послышалось шуршание - она стягивала джинсы. Потом звук, негромкий, но в тишине поля отчётливый. Потом опять шуршание.

— Всё, - сказала она почти сразу. - Готово.

Я обернулся. Она стояла уже одетая, поправляла флисовую кофту, натягивала джинсы. Лицо было красным - то ли от смущения, то ли от ветра.

— Пойдём, - я взял её за руку.

Мы пошли к автобусу. И когда поднимались по ступенькам, я заметил, как переглянулись Дима и Леха. Как они улыбнулись. И как их взгляды скользнули по фигуре Алисы.

Я ничего им не сказал. Просто сел на своё место, обнял жену за плечи и постарался выкинуть из головы дурацкую, нелепую, противную мысль: «Они всё видели. Сверху. Им было видно».

Автобус тронулся. Алиса снова прильнула к окну, смотрела, как бегут назад столбы и берёзы, и улыбалась чему-то своему. А я сидел и думал, что это только начало. Мы ещё даже не доехали до реки. Мы не разбили ни одной палатки и не разожгли ни одного костра.

А я уже хотел домой.

Я посмотрел в зеркало заднего вида, там отражались пятеро мужчин, которые что-то обсуждали, смеялись, хлопали друг друга по спинам. Дружная бригада. Свои в доску. И одна женщина.

Моя женщина.

Внутри становилось томительно, тревожно и страшно. Не за себя. За неё.

За то, что в этом лесу, на этой реке, среди этих людей я могу быть бессилен.

Я сжал её плечо сильнее, и она, не открывая глаз, улыбнулась во сне идеальной улыбкой человека, который ещё ни разу не сталкивался с настоящей жестокостью этого мира.

Начинаю новый рассказ. Если понравилось поставьте оценку, так я понимаю стоит ли продолжать.