Саша всегда предпочитал тишину и одиночество. Шумные компании, где все кричали, смеялись и пили, вызывали у него почти физический дискомфорт. Ему было семнадцать с половиной, и он выглядел именно так, как обычно выглядят тихие мальчики, которых природа почему-то наградила девичьей красотой: высокий рост, худощавая фигура, мягкие черты лица, длинные тёмные ресницы и чуть припухлые губы.

В тот вечер мама, Ирина, долго его уговаривала:

— Ну пожалуйста, Саш. Посидишь в уголке, поешь нормально, может, с кем-нибудь познакомишься. Не могу же я тебя одного дома оставить на весь вечер.

Он нехотя согласился.

В банкетном зале было душно и шумно. Саша стоял в стороне от всей этой суеты, прислонившись к стене с бокалом колы в руке, и мечтал, чтобы вечер поскорее закончился. Именно тогда к нему и подошёл мужчина.

Ему было тридцать шесть. Высокий, широкоплечий, но с заметным животиком, который появился от сидячей работы. Тёмные волосы слегка растрёпаны, щетина неровная, будто брился второпях. От него пахло хорошим парфюмом, смешанным с лёгким запахом виски.

Мужчина остановился рядом, внимательно оглядел Сашу и улыбнулся уголком рта.

— А ты здесь откуда такой красавчик? — спросил он низким, чуть хрипловатым голосом. — Не помню тебя на наших корпоративах раньше.

Саша растерялся и слегка покраснел. Он не знал, что сказать.

— Меня Павел зовут, — продолжил мужчина и протянул большую тёплую ладонь. — Работаю в отделе маркетинга. А ты, значит, просто так заглянул?

— Я... Саша. Я с мамой пришёл, — тихо ответил он.

Павел приподнял бровь, но, похоже, не придал этому значения. Он явно не понял, о ком речь.

Разговор завязался сам собой. Павел говорил спокойно и уверенно, расспрашивал про школу, про увлечения, про планы после выпускного. При этом стоял ближе, чем нужно и то и дело задерживал взгляд на лице Саши — особенно на губах.

— Знаешь, ты совсем не похож на обычного школьника, — сказал он чуть позже, когда они отошли чуть в сторону. — У тебя очень мягкие черты. Красивые. Редко у парней такое бывает.

Саша снова залился краской и уставился в свой бокал. Ему было неловко, но почему-то приятно. Павел заметил это и тихо усмехнулся.

— Стесняешься? Это мило. Сейчас мало кто так умеет.

Весь вечер Павел периодически возвращался к нему. Приносил сок, подшучивал над его застенчивостью, говорил комплименты, которые звучали чуть двусмысленно:

— У тебя очень выразительные губы, Саша. Когда ты нервничаешь, они так мило сжимаются...

— Если бы я был твоего возраста, обязательно бы за тобой приударил.

Саша почти ничего не отвечал, только краснел и иногда улыбался в пол. Внутри у него всё переворачивалось: стыд, лёгкий страх и странное, тёплое волнение внизу живота.

Перед самым окончанием корпоратива Павел достал телефон.

— Давай номер. Будет скучно — напишешь. Я иногда могу хорошие советы давать... по жизни, — добавил он с многозначительной улыбкой.

Саша, сам не понимая зачем, продиктовал цифры.

А потом началась переписка.

Сначала всё было вполне невинно. Павел спрашивал, как дела, шутил, интересовался жизнью. Саша отвечал коротко, стараясь держать дистанцию и не втягиваться. Но уже через некоторое время тон сообщений резко изменился.

«У тебя очень фотогеничное лицо. Пришли фотку» «Бля, какие у тебя губы... Мягкие, наверное?» «Ты такой скромный и тихий. Мне это нравится. Хочется тебя обнять... и не только».

Саша читал эти сообщения и чувствовал, как щёки мгновенно вспыхивают. Сердце начинало колотиться тяжело и часто. Часто он удалял переписку, злой на себя и на Павла, и твёрдо решал: «Всё, больше ни слова. Это неправильно. Он взрослый мужик, мамин коллега, а я... я вообще не такой».

Но проходил час-другой — и Саша снова открывал чат, будто его туда тянула невидимая сила. Он перечитывал сообщения по несколько раз, ненавидя себя за это. Ночью, лёжа в тёмной комнате, он долго не мог заснуть. В голове крутилось одно и то же: Я же нормальный парень. Что со мной не так? Почему меня так заводят эти слова? Это же извращение...

Он злился, стыдился, обещал себе, что завтра точно заблокирует Павла. Но не блокировал.

А потом Павел начал присылать голосовые. Низким, бархатным голосом он называл его «малыш», «красотка». Саша слушал их в наушниках, чтобы мама не услышала, краснея до корней волос, и чувствовал, как тело предаёт его с каждым разом всё сильнее.

В одном из голосовых Павел тихо сказал:

— Если бы ты был девушкой, я бы уже давно тебя куда-нибудь увёз и не отпускал.

Саша лежал в темноте, слушал это сообщение снова и снова и ненавидел себя за то, что от этих слов у него мгновенно вставал член. Он чувствовал себя грязным, слабым и совершенно беспомощным. Хотел написать «оставь меня в покое», хотел заблокировать номер... но вместо этого просто молча лежал и слушал.

И вот пришёл день рождения. Восемнадцать.

Утром пришло сообщение:

Павел: С днём рождения, малыш 🎉 Теперь ты официально взрослый. Хочу поздравить тебя лично. Вечером заеду. Это будет наш маленький секрет. Никому ни слова. Надень что-нибудь удобное.

Саша весь день ходил как в тумане. Он понимал, что лучше отказаться. Понимал, что Павел хочет от него совсем не просто «поздравить». Десятки раз он брался за телефон, чтобы написать «не надо, я передумал», но так и не отправил ни одного сообщения. В семь вечера, когда за окном уже стемнело, он всё равно тихо вышел из подъезда.

Тёмный Mercedes стоял чуть в стороне. Как только Саша открыл дверь и сел на переднее сиденье, Павел сразу повернулся к нему и положил горячую тяжёлую ладонь ему на бедро. Ладонь слегка сжалась.

— С днём рождения, красотка, — тихо проговорил он низким голосом. — Восемнадцать... Теперь ты уже совсем взрослая.

Саша вздрогнул. Сердце колотилось так, что, казалось, Павел это слышит.

Павел завёл мотор и медленно поехал в сторону окраины города. По дороге его рука ни разу не убралась с Сашиных ног — пальцы спокойно, но уверенно гладили внутреннюю сторону бедра, иногда забираясь всё выше под край шорт. Саша сидел, вжавшись в сиденье, и смотрел в окно на проплывающие огни. Внутри всё кричало: Это ошибка. Это мамин коллега. Я не должен здесь быть. Я не такой.

Они остановились в тёмном безлюдном переулке. Павел заглушил двигатель. В салоне стало совсем тихо, только слышно было, как Саша тяжело дышит.

— Ты же понимал, зачем я тебя позвал, правда? — спокойно спросил Павел, расстёгивая ремень и молнию.

Саша молчал. Он хотел сказать «нет», хотел открыть дверь и убежать, но тело не слушалось. Павел достал уже полностью твёрдый, толстый член и положил руку Саше на затылок, мягко, но настойчиво притягивая его вниз.

— Открой ротик, моя хорошая, — почти ласково сказал он. — Вот такой у меня для тебя особенный подарок.

Саша дрожал всем телом. Слёзы стыда уже стояли в глазах. Я не хочу... я не должен... — крутилось в голове, но он послушно разомкнул губы. Горячая, тяжёлая головка скользнула ему в рот.

— Вот так... — тихо простонал Павел, начиная медленно двигать бёдрами. — Хорошая девочка. Глубже бери.

Саша давился, глаза моментально наполнились слезами. Слюни текли по подбородку, он хлюпал и тяжело дышал носом, но Павел не останавливался. Он держал его за волосы и трахал в рот всё увереннее, всё глубже, шепча хриплым возбуждённым голосом:

— Блядь, какой у тебя мокрый и тёплый ротик... Ты прирождённая шлюшка, Саша. Всё это время притворялся скромным мальчиком, а сам хотел, чтобы взрослый дядя засунул тебе в горло.

Саша плакал уже не только от того, что давился. Он плакал от стыда, от бессилия, от того, что его собственное тело предательски реагировало на каждое слово. Когда Павел начал кончать, он сильно прижал Сашу лицом к своему паху и выплеснул густые горячие струи прямо в горло. Саша кашлял, глотал через силу, часть спермы всё равно вытекла из уголков рта и стекла по подбородку.

Павел тяжело дышал, но выглядел очень довольным. Он ласково погладил Сашу по мокрой щеке, вытер большим пальцем слюни и сперму с его губ.

— Умница. С днём рождения, малышка.

Потом потянулся назад, достал из-под сиденья красиво упакованную коробку с чёрным бантом и протянул её Саше.

— Это тебе настоящий подарок. Откроешь только дома, когда будешь совсем один. Обещаешь?

Саша, красный, растрёпанный, с солоноватым вкусом во рту и мокрыми от слёз глазами, молча кивнул.