Уроки английского – 2. Ученица

Глава 3. Можно выпускать в мир

Я ждала следующую встречу с нетерпением. Целую неделю ловила себя на том, что прокручиваю в голове ту ночь — его руки, её губы, наши сплетённые тела. Илья оказался занятым человеком, к тому же глубоко женатым, с двумя дочерями детсадовского возраста, поэтому виделись они с Леной раз в неделю, по пятницам. Теперь в эту пятницу впустили и меня.

Мы снова встретились в том же ресторане при пятизвёздочной гостинице. Те же белые скатерти, свечи, шампанское в ведёрке со льдом. Лена была в коротком красном платье, я в чёрном, с открытой спиной. Илья пришёл в строгом костюме, без галстука, пахнущий дорогим одеколоном. Он смотрел на нас по очереди, чуть улыбался, и я плавилась под этим взглядом.

Мы выпили по бокалу, потом второй. Лена смеялась, я нервничала, но уже не так, как в первый раз. Потом Илья взял нас за руки и повёл к лифту.

Номер был на десятом этаже. Такой же большой, с панорамными окнами, огромной кроватью и мраморной ванной. В воздухе пахло свежими цветами — стоял букет белых роз на столике.

Илья открыл шампанское, разлил по бокалам. Мы чокнулись, выпили. Лена поставила свой бокал, подошла к нему, поцеловала в губы. Потом повернулась ко мне, поцеловала меня — нежно, коротко. Илья смотрел, отпивал шампанское, не торопился.

Потом они переглянулись. Лена кивнула, взяла меня за руку.

— Илья предложил повысить уровень нашего удовольствия, — сказала она негромко. — Согласна?

Я посмотрела на него. Он ждал, спокойный, уверенный.

— Я согласна на всё, — ответила я.

Лена взяла меня за руку. Её ладонь была горячей, чуть влажной — я почувствовала, как наши пальцы переплелись, и меня словно током ударило. Она потянула меня за собой, и я послушно пошла, чувствуя, как сердце отбивает какой-то новый, сбивчивый ритм. Ванная комната была большой, белой, с мраморным полом и двумя раковинами. Свет приглушённый, мягкий. Пахло чем-то сладким — может, шампунем с кокосом, а может, самой Леной.

Лена закрыла дверь, повернулась ко мне. Её глаза блестели в мягком свете, зрачки расширены, губы чуть приоткрыты.

— Раздеваемся, — сказала она негромко.

Я стянула платье через голову. Ткань зашуршала, зацепилась за серьгу, я дёрнула, и платье упало к моим ногам. Я осталась в одних трусиках — кружевных, чёрных, которые купила специально для этого вечера. Лена смотрела на меня, потом улыбнулась и сняла своё платье — не спеша, глядя мне в глаза, как танцовщица. Под платьем на ней ничего не было. Её тело — смуглое, гладкое, с маленькой грудью и плоским животом — открылось мне сразу, без стеснения. Она стояла передо мной голая, и в этом было что-то вызывающее и одновременно доверительное.

Она открыла стеклянную дверь душевой, включила воду. Пар медленно пополз вверх, запотело стекло.

— Иди сюда, — сказала она, шагнув внутрь и протягивая мне руку.

Я шагнула под тёплые струи. Вода приятно обожгла плечи, побежала по спине, по груди, по животу. Я вздрогнула от неожиданности, но потом расслабилась. Лена зашла следом, закрыла дверцу. Пространство стало тесным, интимным. Нас обдало паром, я едва различала её черты.

Она взяла гель для душа с полки — флакон из матового стекла, с дозатором — выдавила себе на ладонь прозрачную, густую жидкость. Потом начала намыливать мою спину. Медленно, круговыми движениями. Её пальцы скользили по лопаткам, по позвоночнику, спускались к пояснице, ниже, к ягодицам. Я закрыла глаза, чувствуя, как её ладони массируют кожу, как мыльная пена обволакивает тело, как вода стекает по лицам, смешиваясь с гелем.

— Повернись, — прошептала она, и я почувствовала её дыхание у своего уха.

Я повернулась. Лена намылила мою грудь — провела ладонями по соскам, и они сразу затвердели, стали чувствительными. Я вздохнула, положила руки ей на плечи. Её кожа была скользкой, горячей. Она намылила мой живот, бёдра, провела пальцами между ног — легко, едва касаясь, дразня. Я замерла, но она убрала руку.

Мы стояли под водой, мокрые, скользкие, в полумраке душевой кабины. Капли стекали с её ресниц, с моих губ. Я смотрела на неё — на капли воды на её груди, на тёмные соски, на гладкий лобок. Она была красивой. Не так, как в школе — а по-новому, взрослой, уверенной.

Потом она бросила мочалку, прижалась ко мне всем телом. Её грудь коснулась моей, её бёдра — моих бёдер. Я почувствовала её сердце — или своё, не разобрать. Мы стояли так несколько секунд, не двигаясь, только дыша. Потом она чуть отстранилась и выключила воду.

В кабине стало тихо, только капли падали с наших тел — звонко, ритмично. Лена взяла моё лицо в ладони и поцеловала.

Сначала нежно, только губами — сухими, горячими. Потом глубже, с языком. Её язык скользнул в мой рот, встретился с моим. Я ответила, обняв её за талию, притянув ближе. Её кожа была горячей, гладкой, пахла гелем и чем-то своим, Лениным — цветочным, сладковатым. Мы целовались долго, не торопясь, забыв, что надо выходить. Её руки гладили мою спину, спускались к ягодицам, сжимали их.

Потом она оторвалась, улыбнулась. Губы блестели.

— Пойдём, — сказала она, толкнула дверцу.

Мы вытерлись мягкими пушистыми полотенцами, которые висели на крючках. Я промокнула лицо, грудь, бёдра. Лена — спину, живот. Потом бросили полотенца, вышли из душа.

Пол был прохладным, мраморным. Я оставляла на нём влажные следы — волосы всё ещё были мокрыми, прилипли к спине, к груди, к щекам, вода стекала по ногам, собиралась лужицами на полу. Лена тоже — её смуглая кожа блестела в тусклом свете ночника, капли задерживались в ложбинке между грудями, стекали по животу, по бёдрам. Я смотрела на неё, на себя, и внутри всё пульсировало от возбуждения.

Илья сидел на краю кровати, уже без рубашки, в одних брюках, расстёгнутых на верхнюю пуговицу. Он смотрел на нас — спокойно, с лёгкой улыбкой. Его взгляд скользнул по моему телу, по Лениному. Ничего не сказал. Только усмехнулся уголком губ.

— Я в душ, — сказал он, вставая. — Начинайте без меня.

Он прошёл мимо нас в ванную, и дверь закрылась с мягким щелчком. Мы остались одни. Я слышала, как зашумела вода.

Лена взяла меня за руку и повела к кровати. Она легла на спину, раскинув мокрые волосы по подушке, и потянула меня за собой. Я оказалась сверху, нависла над ней, опираясь на локти. Наши соски коснулись друг друга, и мы обе вздохнули.

Лена улыбнулась, провела рукой по моей спине — от лопаток до ягодиц, медленно, с нажимом. Её кожа под моими ладонями была горячей, чуть шершавой от воды. Я опустила голову и поцеловала её в шею — там, где бился пульс. Она выгнулась, застонала тихо, и я почувствовала, как её пальцы впились в мои бёдра.

Она начала целовать меня — сначала лизнула мочку уха, потом спустилась к шее, к ключице. Я сидела на ней сверху и чувствовала, как её язык скользит по моей коже, оставляя влажные дорожки. Мне хотелось тереться об неё, но я сдерживалась. Её рот добрался до груди — обвел сосок языком, взяла в губы, посасывая, покусывая нежно. Я выгнулась, вцепившись в изголовье кровати.

— Тебе нравится? — прошептала она, поднимая голову и глядя на меня снизу вверх.

— Да, — выдохнула я. — Не останавливайся.

Она перешла на второй сосок — такая же нежная, такая же долгая ласка. Я закусила губу, чтобы не закричать. Её руки гладили мои бёдра, спускались к коленям, раздвигали их шире. Я подалась вперёд, и она снова поцеловала меня в губы — теперь жадно, с языком, с напором.

Я забыла, где нахожусь. Слышала только шум воды за стеной, её дыхание, свой пульс в ушах. Её рука скользнула между нашими телами — пальцы легли на мой лобок, погладили, потом ниже, между ног. Я раздвинула бёдра ещё шире, и её пальцы скользнули внутрь. Не глубоко — только у входа, только дразня. Я застонала, положив голову ей на плечо.

Я начала двигаться бёдрами, насаживаясь на её пальцы. Лена улыбнулась, добавила второй палец. Внутри стало тесно, жарко. Я чувствовала, как её пальцы двигаются во мне, как большой палец другой руки гладит клитор. Оргазм подбирался быстро — я замерла, зажмурилась.

Она перевернула меня на спину. Теперь она была сверху. Её мокрые волосы упали на моё лицо, я откинула их. Она снова поцеловала меня — в губы, в шею, в грудь. Спустилась ниже, целуя живот, пупок, проводя языком по тонкой полоске волос внизу. Я раздвинула ноги, и она оказалась лицом у самого моего лона.

Я почувствовала её дыхание — горячее, влажное. Потом её язык коснулся клитора. Я вздрогнула, вцепившись в простыню. Лена двигала языком медленно, круговыми движениями, иногда останавливаясь и просто нажимая. Я сходила с ума от этого — ритм, давление, её влажный рот. Мои бёдра двигались навстречу, я сжимала её голову ногами, не давая отстраниться. Она стонала — вибрация отдавалась в клиторе, и это было почти слишком.

Я кончила через минуту — резко, громко, выгнувшись дугой. Лена не убирала язык, продолжала ласкать, пока мои судороги не стихли. Я обмякла, тяжело дыша, чувствуя, как внутри всё пульсирует.

Она подняла голову, посмотрела на меня. Губы блестели, влажные. Она провела по ним языком, улыбнулась.

— Повернись, — сказала она.

Я перевернулась на живот. Она раздвинула мои бёдра, встала на колени сзади. Я почувствовала её язык у себя между ягодиц — сначала на анусе, потом ниже, на промежности. Это было ново, странно, но приятно. Я замерла, не понимая, что она делает.

Её язык скользнул внутрь меня — влажный, тёплый, гибкий. Она работала им уверенно, находя ритм, и внутри снова загоралось пламя. Её руки гладили мою спину, ягодицы, раздвигали их шире. Я уткнулась лицом в подушку, стонала в неё.

Лена остановилась.

Я почувствовала, как её язык замер, как её дыхание перестало щекотать мою кожу. Тишина накрыла комнату — только тихое гудение кондиционера под потолком и моё сбитое дыхание.

— Илья, тебе понравилось? — спросила она спокойно, с лёгкой усмешкой в голосе. Она не обернулась, но я поняла, что вопрос не мне.

Я приподняла голову, откинула волосы с лица. Сердце колотилось где-то в горле, в висках.

Илья сидел в мягком кресле напротив кровати, в двух метрах от нас. Кресло было повёрнуто слегка боком, и он откинулся на спинку, широко расставив ноги. Он был совершенно голый. Его кожа в тусклом свете ночника казалась тёплой, смуглой, с лёгким блеском влаги от душа.

Его член стоял. Твёрдо, даже, кажется, больше, чем в прошлый раз. Головка розовая, блестящая. Он медленно поглаживал его — не спеша, от основания до головки, большим пальцем проводя по уздечке, лениво, как будто у него было полно времени.

Я смотрела на его руку, на его член, и внутри у меня всё сжалось — от смущения, от неожиданности, от того, что он видел нас всё это время. Видел, как Лена вылизывала меня, как я стонала, как я кончала. Щёки загорелись, по телу пробежала дрожь — не от холода, а от стыда и возбуждения одновременно.

Он смотрел на нас. Не на одну Лену — на обеих. Его глаза переходили с её тела на моё, с моего на её, с её лица на моё. В них не было смущения или спешки. Только спокойное, тёмное удовольствие.

— Да, — сказал он, не отрывая от нас взгляда. Он помолчал секунду, провёл большим пальцем по головке своего члена, потом добавил: — Это было нечто.

Его голос был низким, чуть хрипловатым, и в нём слышалось что-то такое, от чего мне захотелось немедленно подойти к нему, встать на колени, обхватить его член губами.

Лена засмеялась — тихо, довольно. Провела ладонью по моей спине, успокаивая.

— А ты не заметила? — шепнула она, наклоняясь к моему уху. — Он уже давно здесь.

Я покачала головой, чувствуя, как язык не слушается. В горле пересохло.

Илья улыбнулся, чуть приподнял бровь, продолжая поглаживать себя. Его член под его пальцами пульсировал, набухал. Я не могла отвести взгляд. Между моих ног снова стало влажно — так сильно, что я испугалась, не осталось ли мокрого пятна на простыне.

Лена повернулась ко мне, потом к нему. В её глазах блеснули озорные огоньки.

— Теперь твоя очередь, — сказала она негромко, с лёгкой улыбкой.

Она легко, как кошка, опустилась с кровати на четвереньки. Бесшумно, грациозно — сначала коснулась ковра ладонями, потом поставила колени. Её голое тело в полумраке комнаты казалось вылепленным из света и тени. Мышцы спины перекатывались под гладкой кожей, ягодицы упруго вздрагивали при каждом движении вперёд. Она двигалась плавно, раскачиваясь, — спина прогибалась, голова чуть опущена, как у кошки, крадущейся к добыче. Я смотрела на неё, заворожённая, чувствуя, как внутри всё сжимается от нетерпения.

Она подползла к креслу, остановилась прямо между широко расставленных ног Ильи. Встала на колени на мягкий ворсистый ковёр — прямо перед ним, её лицо оказалось на уровне его паха. Ковёр был толстым, приятно пружинил под коленями — я почувствовала это, когда секундой позже опустилась рядом с ней, тоже на четвереньки, тоже на колени.

Илья сидел, откинувшись на спинку, широко расставив ноги, его ступни упирались в ковёр по обе стороны от Лены. Его член стоял твёрдо, гордо, розовая головка блестела от выступившей капельки прозрачной влаги. В воздухе пахло его возбуждением — терпким, чуть сладковатым, смешанным с ароматом дорогого геля для душа, которым он мылся.

Лена стояла на коленях, прямо между его ног, её лицо было на уровне его паха. Она повернула голову, посмотрела на меня, улыбнулась и кивнула на его член. Мол, присоединяйся.

Я перевела дыхание. Сердце колотилось, ладони вспотели. Я опустилась на четвереньки — медленно, как кошка: сначала ладони на ковёр, потом колени. Ковёр был мягким, приятно пружинил. Я сделала первый шаг руками, подтянула колено. Ещё шаг. Бёдра раскачивались, спина прогибалась, голова опущена — как у хищницы, крадущейся к добыче. Я чувствовала, как Лена смотрит на меня, как Илья следит за каждым моим движением.

Я подползла к ним, остановилась рядом с Леной, плечом к плечу. Теперь мы обе стояли на коленях перед ним — две девушки, голые, с влажными волосами, пахнущие возбуждением и дорогим гелем. Я посмотрела на его член вблизи: он был большим, твёрдым, с блестящей головкой и тонкой прожилкой вены, которая пульсировала.

Лена взяла меня за руку. Её пальцы были горячими, чуть влажными. Она сжала их — крепко, но не больно, привлекая моё внимание.

Я подняла глаза. Она смотрела на меня в упор — спокойно, с лёгкой усмешкой в уголках губ. В её взгляде не было ни вопроса, ни сомнения. Только уверенность и мягкое, тёплое «давай».

Потом она медленно, не торопясь, перевела взгляд на член Ильи — твёрдый, блестящий, пульсирующий — и чуть кивнула. Один короткий кивок. Без слов.

Я поняла.

Ничего не сказала в ответ. Только сжала её пальцы в ответ, кивнула тоже и наклонилась.

Первое прикосновение языка к головке — солоноватое, горячее, живое. Илья выдохнул — тихо, сквозь зубы. Лена сделала то же самое — её язык скользнул по стволу снизу. Мы начали.

Лена взяла его в рот первой. Не торопясь. Сначала провела языком по головке — медленно, круговыми движениями, будто облизывала мороженое. Я видела, как её язык скользит по гладкой розовой коже, как она задерживается на самом чувствительном месте — уздечке, — как он вздрагивает от этого. Потом она обхватила головку губами, втянула её в рот, создавая вакуум. Илья выдохнул — длинно, сквозь зубы, и положил руку ей на затылок. Не давил, просто держал, большими пальцами гладил виски, чуть касался мочки уха.

Лена вобрала глубже, насколько могла. Я видела, как напряглись мышцы её шеи, как она приноровилась, двигаясь вверх-вниз, ритмично, плавно. Из её горла доносились влажные, причмокивающие звуки, которые смешивались с его участившимся дыханием. Я смотрела на это, и между моих ног снова стало мокро, пульсирующе.

Она выпустила член, выпрямилась, вытерла губы тыльной стороной ладони. Её глаза блестели. Она легонько толкнула меня плечом и кивнула в сторону его члена.

Я перевела взгляд на него. Он смотрел на меня — сверху вниз, спокойно, с лёгкой полуулыбкой. Его член был влажным от Лениной слюны, блестел в тусклом свете.

Я наклонилась.

Сначала я просто дышала на него — горячо, влажно. Он вздрогнул — едва заметно, но я почувствовала, как напряглись его бёдра. Потом я провела языком по головке — широко, от основания к кончику, собирая влагу. Вкус — солоноватый, чуть сладковатый, с терпкой ноткой. Непривычно, но притягательно. Я облизала головку со всех сторон, задержалась на уздечке — провела по ней языком снизу вверх, и он выдохнул громче, сильнее.

— Да, — прошептал он. Тихо, почти беззвучно.

Я обхватила головку губами, втянула в рот. Член был твёрдым, горячим, живым — я чувствовала, как под тонкой кожей перекатывается пульсация. Я взяла глубже, насколько могла, чувствуя, как головка упирается в нёбо, как слюна собирается вокруг. Я двигалась медленно, ритмично, вбирая и выпуская, вбирая и выпуская.

Лена не оставалась в стороне. Она придвинулась ближе, её плечо коснулось моего. Она начала целовать его яички — нежно, поочерёдно забирая их в рот, облизывая нежную кожу мешочка. Я чувствовала её дыхание на своей щеке, её запах — цветочный, смешанный с моим возбуждением. Мы работали синхронно: я сосала член, она ласкала снизу. Потом, по безмолвному уговору, мы поменялись.

Лена взяла член в рот глубоко — почти до основания, заглатывая его целиком, насколько позволяло горло. Я видела, как она расслабила челюсть, как её нос почти коснулся его живота. Она замерла на секунду, потом начала двигаться, издавая горловые, хлюпающие звуки. Я в это время облизывала ствол, проводила языком по толстым венам, целовала головку, когда она выходила из её рта. Наши руки встречались на его члене, пальцы переплетались, гладили друг друга.

Илья откинул голову на спинку кресла, закрыл глаза. Его дыхание стало глубже, чаще, но он не торопил нас, не насаживался — только иногда чуть приподнимал бёдра, поддаваясь навстречу нашим ртам. Его руки лежали на подлокотниках, пальцы сжимали кожаную обивку. Он был полностью расслаблен, но в этой расслабленности чувствовалась сила — он контролировал себя, не позволял себе кончить, просто наслаждался моментом.

Лена прошептала мне в ухо: «Ему нравится, когда медленно. Не спеши».

Я замедлила ритм. Стала облизывать член по всей длине — от яичек до головки, медленно, смакуя. Проводила языком по каждому миллиметру, задерживаясь на самых чувствительных участках — под головкой, на уздечке, на толстых венах. Лена тем временем целовала его живот, спускалась к паху, водила языком по коже, лизнула ложбинку между ягодицами. Он вздохнул громче, его рука легла ей на затылок — погладила, чуть сжала.

Член становился всё твёрже, пульсировал сильнее. Он был как струна, натянутая до предела. Я чувствовала, как он близок — по тому, как его дыхание сбивалось, как мышцы живота напрягались, как пальцы сжимали подлокотники. Но он сдерживался. Сдержанный, терпеливый — просто получал удовольствие от наших губ, от наших языков, от того, как мы старались для него.

Мы продолжали несколько минут, которые растянулись в сладкую бесконечность. Я вбирала его в рот, Лена облизывала яйца, потом мы менялись, иногда целовались друг с другом поверх его члена — наши языки встречались на его коже, смешивая слюну. Он смотрел на нас сквозь опущенные ресницы, его глаза блестели, на губах застыла лёгкая, удовлетворённая улыбка.

— Хватит, — сказал он спокойно, с лёгкой усмешкой.

Мы с Леной замерли на коленях, тяжело дыша. Мои губы горели, на языке остался солоноватый привкус, смешанный с её слюной и его возбуждением. Сердце колотилось где-то в горле. Илья взял нас обеих за плечи — твёрдо, но не грубо — и помог подняться с ковра. Мои колени затекли, ноги дрожали, но внутри всё пульсировало и требовало продолжения.

— На кровать, — кивнул он в сторону широкой постели. — На четвереньки. Попами ко мне.

Лена забралась первой, легко, как кошка. Она встала на колени, оперлась на ладони, выгнула спину вниз, раздвинув бёдра чуть шире плеч. Её тело в тусклом свете ночника было идеальным: плавный изгиб позвоночника, округлые ягодицы, влажное, блестящее между ними. Я сделала то же рядом, повторяя её позу. Кровать мягко пружинила под тяжестью наших тел, простыни были прохладными под ладонями и горячими там, где касались бёдер.

Я чувствовала, как между ног всё мокро, как пульсирует клитор в такт сердцу. Воздух в комнате стал густым, тяжёлым, пахло нами — сексом, возбуждением, потом. Я опустила голову, волосы упали на лицо, закрывая обзор. Слышала только свои выдохи и дыхание Лены рядом.

Илья встал сзади. Я не видела его, но чувствовала тепло его тела — оно накрыло меня, когда он приблизился. Сначала его рука легла на спину Лены. Я слышала, как она выдохнула, как его пальцы скользнули по её ягодицам, но он не стал входить. Он шагнул ко мне.

Я почувствовала его за своей спиной — его бёдра почти касались моих, его член упёрся мне в ягодицу, твёрдый, горячий, влажный от нашего минета. Его ладонь легла на мою поясницу, чуть нажала, заставляя прогнуться ещё сильнее — так, чтобы таз поднялся выше. Другая его рука скользнула между моих бёдер. Пальцы раздвинули влажные складки, проверили, насколько я готова. Я вздохнула, прикусив губу, и подалась назад, навстречу.

Он вошёл. Сразу глубоко, до упора. Я вцепилась пальцами в простыни, выгнулась дугой. Член наполнил меня целиком — жарко, тесно, пульсирующе. Казалось, он прошёл сквозь меня, достиг самого горла. Я замерла на секунду, привыкая, чувствуя, как стенки влагалища сжимаются вокруг него, как он пульсирует внутри.

Он замер тоже. На секунду, не дольше. Потом начал двигаться.

Медленно. Размеренно. Каждое движение — назад, до головки, и снова вперёд, до основания. С каждым толчком его член задевал что-то глубоко внутри, от чего у меня темнело в глазах, а по телу разливалась горячая волна. Я открыла рот, чтобы застонать, и из горла вырвался глухой, горловой звук.

Лена смотрела на меня, её лицо было в нескольких сантиметрах от моего, глаза блестели, зрачки расширены. Её рука гладила моё плечо, спускалась к лопаткам, чувствуя, как напрягаются мышцы при каждом толчке. Она что-то шептала, но я не разбирала слов — только тепло её пальцев, только её присутствие рядом.

Илья ускорился. Влажные шлепки стали громче, ритмичнее. Его дыхание у моего затылка сбилось, стало чаще. Я чувствовала, как его пальцы впиваются в мои бёдра, раздвигают их шире, как его живот прижимается к моей спине. Оргазм подбирался быстро — я ощущала, как напряжение собирается внизу живота, как мышцы сокращаются непроизвольно. Я закричала в подушку, не сдерживаясь, кончая долго, пульсируя вокруг его члена. Он не остановился — продолжал двигаться, растягивая моё удовольствие, пока я не обмякла и не начала тихо всхлипывать от переизбытка ощущений.

Он вышел из меня. Я почувствовала пустоту, холод, и сразу же — как что-то тёплое вытекает по бедру. Я перевела дыхание, откинула волосы с лица. Он шагнул к Лене.

Я повернула голову, чтобы видеть. Его член был влажным от меня, блестел в полумраке. Он встал на колени сзади неё, одной рукой взялся за её талию, другой направил член. Он вошёл в неё медленно, я видела, как она выгнулась, как её плечи напряглись, как она закусила губу. Он задвигался — так же ритмично, сильно, как со мной.

Потом он снова переключился на меня. Вышел из Лены, шагнул ко мне. Я уже лежала на боку, он приподнял моё бедро, вошёл сзади — легко, скользко, глубоко. Лена в это время прижалась ко мне спереди, грудь к груди, её руки обвили мою шею, её губы нашли мои. Мы целовались, пока он двигался во мне. Я чувствовала, как её язык встречается с моим, как её соски трутся о мои, как её бёдра раздвигают мои.

Мы менялись несколько раз. Я теряла счёт. Иногда он входил в Лену, и я прижималась к ней сзади, целуя её спину, шею, а она тянулась ко мне губами через плечо. Иногда он брал меня, а Лена обнимала нас обеих, её пальцы играли с моим клитором в такт толчкам. Иногда он замирал внутри одной из нас, и тогда мы целовались с Леной, долго, глубоко, пока он не начинал двигаться снова.

Я чувствовала, как он сдерживается — мышцы его бёдер напрягались, член пульсировал, но он не кончал. Он знал, что это только начало. И мы знали.

Каждая смена рождала новый взрыв ощущений. Я уже не понимала, где кончаю я, а где Лена — наши стоны смешивались, наши тела переплетались. Простыни под нами промокли насквозь. Воздух в комнате стал тяжёлым, пахло нами тремя, и я вдруг поймала себя на мысли, что не хочу, чтобы этот вечер заканчивался.

Потом он наклонился к уху Лены. Я не слышала, что он сказал, — только его горячее дыхание, шевельнувшее её волосы, и лёгкое «мм» в ответ. Лена кивнула. Один короткий кивок, без колебаний.

На тумбочке, рядом с бокалом недопитого шампанского, лежали маленький серебристый пакетик — презерватив — и небольшой тюбик геля. Приготовлены заранее. Я не заметила их раньше — не обращала внимания. А они лежали, и я вдруг поняла, что Илья всё продумал. Знал, что будет это. Знал, что Лена согласится.

Я смотрела на его руки, на эти предметы, чувствуя, как внутри всё замирает от любопытства и лёгкой тревоги. Анальный секс я видела только в порно, да и то мельком. А тут Лена — моя подруга — готовилась принять его туда, и я не знала, что чувствовать: страх, возбуждение, зависть...

Он взял презерватив, разорвал пакетик. Достал влажную, скользкую мембрану. Натянул на свой член — медленно, привычным уверенным движением. Резина плотно обтянула ствол, блеснула в полумраке. Потом открыл тюбик, выдавил прозрачный прохладный гель на пальцы, обмазал презерватив, проведя рукой по всей длине. Член стал блестящим, влажным, скользким.

Лена лежала на спине, раздвинув бёдра, ждала. Её глаза были полузакрыты, дыхание спокойное. Илья опустился перед ней на колени, взял её ноги, поднял, положил каждую себе на плечи. Она не сопротивлялась. Только чуть приподняла таз, помогая.

Он взял тюбик снова, выдавил гель на пальцы и начал смазывать её анальное отверстие — нежно, круговыми движениями, чуть надавливая. Лена вздохнула, но не дёрнулась. Я видела, как её анус пульсирует под его пальцами, как она расслабляется, впуская гель внутрь.

Он навёл член, упёрся головкой в маленькое тугое отверстие. Лена замерла, только грудь вздымалась — часто, мелко, как у птицы, попавшей в руки.

Я замерла тоже. Лежала на боку, подперев голову рукой, и не могла отвести взгляд. Мне было странно видеть Лену в такой позе — её ноги на его плечах, ступни свешиваются, пальцы чуть подгибаются. Она выглядела беззащитной и одновременно сильной. Доверяла ему полностью. И это доверие завораживало.

Он нажал. Медленно. Я видела, как головка члена, блестящая от геля, раздвинула тугое кольцо ануса. Кожа вокруг натянулась, побелела, потом стала розовой, влажной. Лена выдохнула — длинно, шумно, и её тело будто обмякло, впуская его. Член скрылся на полсантиметра. Потом ещё. И ещё. Сантиметр за сантиметром, и я видела, как он полностью погружается в неё, как её ягодицы сжимаются вокруг основания, как презерватив блестит, туго обтягивая ствол.

Лена дышала глубоко, размеренно, иногда постанывала — низко, с вибрацией, будто пела одну ноту. Её лицо было расслабленным, почти блаженным. Я не ожидала этого. Я думала, будет больно, страшно, она зажмурится, закусит губу. А она лежала и улыбалась уголками губ.

По тому, как спокойно она принимала его, как её тело само подстраивалось под ритм, как она гладила его бёдра, не напрягаясь, было видно — это не в первый раз. Она уже проходила через это. С ним. Не однажды. Знала, что будет, и согласилась без колебаний — потому что ей это нравилось.

Я смотрела на неё, на её спокойное лицо, на её руки, которые помогали, направляли. В ней не было ни капли страха. Только доверие и удовольствие. И я почувствовала, как внутри меня что-то переворачивается — от удивления, от ревности, от восхищения. Она уже прошла через это. А я ещё нет.

Между моих ног стало ещё влажней. Я сжала бёдра, чувствуя пульсацию, и поняла, что мои пальцы сами скользнули вниз, к клитору. Я не стала их убирать. Лена и Илья были заняты друг другом, они не смотрели на меня. Я гладила себя, следя за ритмом его толчков, чувствуя, как возбуждение нарастает. Мои соски затвердели, грудь стало покалывать. Я закусила губу, чтобы не застонать.

Лена открыла глаза, посмотрел на меня. В её взгляде была лёгкая улыбка, одобрение, какая-то тёплая гордость. Она знала, что я смотрю, знала, что я учусь. И ей это нравилось.

Он ускорился. Лена застонала громче, запрокинув голову. Я видела, как её живот напрягся, как она вцепилась в простыни. Она кончала — долго, с внутренней дрожью, которую я угадывала по судорогам её ног на его плечах. Илья не останавливался, пока её оргазм не стих.

Он вышел из Лены. Член, блестящий от геля, выскользнул из её ануса с мокрым, всасывающим звуком, и я вздрогнула от этого звука — он был такой живой, такой телесный. Лена выдохнула, ноги её соскользнули с его плеч, бессильно упали на простыни, и она откинулась на подушки, прикрыв глаза.

Я видела, как он снял презерватив — влажную, скользкую резину, отбросил на пол. Взял новый из пачки, разорвал пальцами, достал. Натянул на член — привычным, уверенным движением, от которого у меня внутри всё сжалось. Резина плотно обтянула ствол.

Он выдавил гель на пальцы. Прозрачный, прохладный, пахнущий чем-то нейтральным, почти медицинским. Обмазал презерватив, провёл рукой по всей длине, так, что член стал влажным, скользким, почти текучим в его руке. Потом выдавил ещё немного на подушечки пальцев.

Он шагнул ко мне.

Я лежала на спине, и внутри всё оборвалось. Не просто страх — животный, первобытный ужас перед тем, чего я никогда не делала. Туда, куда я даже не заглядывала, куда боялась засунуть палец при мытье. А сейчас туда войдёт член. Большой. Твёрдый. С резиной и гелем. Казалось, что это невозможно. Что моё тело сломается, разорвётся, не примет.

Лена взяла меня за руку, сжала пальцы. Её ладонь была тёплой, чуть влажной. Она ничего не сказала — только смотрела на меня, и в её взгляде были спокойствие и уверенность. Я сжала её руку в ответ, пытаясь передать свой страх, но она не отпускала.

Илья встал между моих ног. Он навис надо мной, и я чувствовала жар его тела, запах пота и геля, слышала его дыхание — ровное, спокойное. Он не торопился.

Его палец — указательный, скользкий и прохладный — коснулся моего ануса. Я вздрогнула, дёрнулась, ноги непроизвольно сжались. Кожа там была нежной, никогда раньше никто к ней не прикасался. Он замер, давая мне привыкнуть. Потом начал обводить кругами — медленно, нежно, массируя сфинктер, разогревая. Гель холодил, но его палец был тёплым, и постепенно холод сменился приятным покалыванием.

Я выдохнула. Расслабила бёдра. Лена гладила моё запястье большим пальцем.

Он надавил — мягко, настойчиво, но без рывка. Я почувствовала, как кожа вокруг натянулась, как мышца сопротивляется, как будто внутри стояла тугая пружина. Было странно, почти унизительно — чувствовать себя такой открытой, такой проницаемой. Но он ждал. Терпеливо, молча.

Я выдохнула ещё раз, расслабила низ живота, представила, что открываюсь. И палец вошёл.

Одна фаланга. Тесно — так тесно, будто туда засунули что-то огромное, несоразмерное. Щипало от растяжения, но не больно. Странно, непривычно, граничило с неприятным, но терпимо. Я вцепилась в Ленину руку, почувствовав, как ногти впиваются в её ладонь. Но она не отдёрнула.

Палец замер. Я ощущала его внутри — твёрдый, живой, но гель смягчал, делал скольжение почти невесомым. Мышцы сжались вокруг него, пытаясь вытолкнуть, но он не уходил. Постепенно, по секундам, я привыкала. Дышала. Смотрела в потолок.

Он двинул глубже — вторая фаланга. Я закусила губу, в глазах защипало. Не от боли — от напряжения, от того, что тело не хотело принимать чужое. Но он не останавливался. Медленно, по миллиметру, палец погружался, растягивая меня изнутри. Я чувствовала, как стенки кишечника обхватывают его, как там, внутри, всё напряжено до предела.

Он начал двигать пальцем — плавно, вперёд-назад. Растягивал, разминал, приучал моё тело к себе. С каждым движением становилось чуть легче. Страх отступал, сменяясь любопытством. Я удивилась — внутри было тепло, и это тепло начинало нравиться.

Он убрал палец. Резко, но мягко. Моё тело сразу сжалось, мышцы схватились, пытаясь удержать то, чего уже не было. Я выдохнула, чувствуя, как из ануса вытекает капля геля.

Илья взял меня за щиколотки. Его пальцы были горячими, чуть шершавыми. Он приподнял мои ноги, согнутые в коленях, и положил ступни себе на плечи. Мои бёдра оторвались от кровати, таз приподнялся, открывая анус полностью, на виду у него и у Лены. Меня обдало жаром стыда — так открыто, так беззащитно. Я хотела сжать ноги, но он держал крепко. Лена заботливо погладила мою щёку, и стыд немного отступил.

Я видела его член. Он нависал надо мной, блестящий, влажный, с головкой, туго обтянутой резиной. Он был большим — я снова испугалась, представив, как он войдёт туда, куда только что едва влезал палец. Сердце заколотилось, в ушах зашумело.

Илья навёл член. Я почувствовала головку у входа — там, где только что был палец. Гель холодил, резина была тёплой от его тела. Давление — ровное, настойчивое. Я замерла, не дыша, сжав Ленину руку. Мышцы напряглись, не пуская.

Он не торопился. Ждал. Я выдохнула, вспомнив: расслабить низ живота, открыться. Я представила, как раскрывается цветок, как уходит напряжение. Сделала глубокий вдох — и выдох.

Головка вошла.

Туго — так туго, что я ахнула. Растяжение до предела, пощипывание, жар. Но не боль. Или боль, но такая, которую можно терпеть — она не резала, не жгла, просто сообщала: здесь что-то большое, чужое, небывалое. Я чувствовала, как резина скользит по стенкам, как каждый миллиметр головки вдавливается в меня. Казалось, что меня разрывают изнутри, но нет — только тугое, пульсирующее давление.

Я замерла, не дыша, боясь пошевелиться. Илья тоже замер. Его член пульсировал внутри, у входа — я чувствовала эту пульсацию как живой, горячий удар. Он ждал, пока мышцы привыкнут. Я медленно выдохнула, стараясь не сжиматься. Лена гладила мою руку, её пальцы были спокойными.

Постепенно напряжение ушло. Мышцы чуть расслабились, и я почувствовала, как головка продвинулась глубже — сама, без усилий, под давлением его тела. На сантиметр, на два. Теперь внутри было жарко, полно. Я ощущала каждый миллиметр резины, каждый бугорок презерватива, каждое биение его пульса. Казалось, он заполнил меня целиком, хотя вошла только половина.

Он начал двигаться. Микродвижениями — не выходя, просто покачиваясь. Головка скользила туда-сюда, расширяя меня, разминая. С каждым толчком становилось легче. Страх таял, как лёд на солнце. Я поймала себя на том, что ловлю ритм, что мои мышцы перестали сопротивляться, начали подстраиваться.

Он вошёл глубже — ещё сантиметр, ещё. Я почувствовала, как член коснулся чего-то внутри. Было остро, почти до боли, но боль ушла так же быстро, как пришла, оставив только полноту и жар. Я выгнулась, подаваясь навстречу, и он вошёл почти до конца. Его бёдра коснулись моих ягодиц. Я чувствовала его вес, его тепло, его запах.

Я перевела дыхание. Лена улыбнулась мне, и я сжала её пальцы в ответ, закрыв глаза. Внутри всё горело, пульсировало, но уже не страхом — предвкушением.

Он начал двигаться. Медленно, плавно, глубоко. Член скользил внутри, растягивая меня в такт толчкам. Уже не больно — только странное, тёплое давление, от которого внутри разгорался новый огонь. Я слышала влажные шлепки, его дыхание, своё сердце. Моё тело привыкало. Оно принимало его. Оно хотело его.

Он ускорился. Я застонала — горлово, низко, не сдерживаясь. Лена погладила мою грудь, другой рукой не отпуская моих пальцев. Её прикосновение было якорем, который держал меня здесь, не давал улететь.

Я открыла глаза, посмотрела на него. Он смотрел на меня, на наши соединённые тела, на Лену, на наши переплетённые руки. Улыбнулся. И я улыбнулась в ответ, чувствуя, как внутри нарастает тугая волна удовольствия.

Это был первый раз. Туда. Оказалось, не страшно. Даже интересно. И приятно.

Я чувствовала, как внутри нарастает тугая волна удовольствия. Не та, резкая и быстрая, что бывает при клиторе. Другая — глубокая, тягучая, поднимающаяся откуда-то из самых недр, из того места, куда он только что вошёл. Она росла медленно, заполняя меня, как тёплая вода заполняет ванну. Сначала лёгкое покалывание внизу живота, потом жар, поднимающийся к груди, потом тяжесть в бёдрах. Я сжимала простыни пальцами, чувствуя, как ногти впиваются в ткань.

Он двигался ритмично, не ускоряясь, не замедляясь. Каждый толчок отдавался внутри меня вибрацией, которая растекалась по всему телу. Лена гладила мою грудь, её пальцы были тёплыми, чуть влажными. Она наклонилась и поцеловала мой сосок — нежно, без напора. Я выгнулась, и в этот момент волна накрыла меня.

Жар пошёл от ануса вверх по позвоночнику, разлился по животу, груди, рукам. Я выгнулась, вцепившись в простыни, застонала — долго, почти беззвучно, содрогаясь вокруг его члена. Мышцы сжимались и разжимались сами, не слушаясь меня. Я чувствовала, как он пульсирует внутри, как его член замирает на секунду, давая мне пройти пик. Оргазм стихал медленно, волнами, каждая следующая меньше предыдущей.

Я обмякла, тяжело дыша, чувствуя, как внутри всё пульсирует, как мышцы постепенно расслабляются. Лена гладила мои волосы, лицо, грудь. Её прикосновения были лёгкими, почти невесомыми. Илья замер, потом медленно вышел из меня. Я почувствовала, как член скользит по стенкам, как резина шуршит, выходя. Презерватив был мокрым, блестел в полумраке, покрытый гелем и моими выделениями.

Он снял презерватив, отбросил на пол. Встал с кровати на ноги, тяжело дыша, прикрыв глаза. Его член, уже без резины, был твёрдым, влажным, пульсировал. Я смотрела на него, на то, как под кожей перекатываются жилы, как головка набухает.

Лена посмотрела на меня, потом на него. Кивнула.

Мы сползли с кровати на ковёр. Мои ноги дрожали, колени подгибались. Я опустилась на колени — сначала на одно, потом на второе. Лена сделала то же рядом. Ковёр был мягким, толстым, приятно пружинил под тяжестью тел. Я оказалась слева от него, Лена — справа. Наши плечи почти касались. Я чувствовала её тепло, её дыхание, её запах — цветочный, смешанный с запахом секса.

Я смотрела на его член вблизи. Большой, горячий, пульсирующий. Головка блестела, из неё выступила прозрачная капелька, повисла, готовая вот-вот сорваться. Пахло нами — гелем, возбуждением. Язык сам собой облизал губы.

Он взял член в свою руку. Правую. Сжал у основания, провёл пальцами вверх, к головке. Медленно. Очень медленно. Потом снова вниз, сжимая, массируя. Каждое движение было растянутым, смакованным. Он не торопился. Мы с Леной сидели на коленях, не касаясь его, только смотрели. Я чувствовала, как между ног снова становится влажно, как соски затвердевают, как живот сводит от напряжения.

Он водил рукой вверх-вниз. Иногда останавливался, сжимал головку большим и указательным пальцами, надавливал на уздечку. Дышал ровно, глубоко, но я слышала, как иногда его дыхание сбивается. Глаза закрыты, лицо напряжённое — но спокойное. Он явно хотел продлить это мгновение. Получал удовольствие не только от близости разрядки, но от нашей близости, от того, что мы смотрим, от того, что мы рядом.

Я смотрела на его член, на то, как он скользит под пальцами, как головка становится темнее, набухает. Кожа на стволе натянулась, вены вздулись. Лена тоже не отрывала взгляда. Мы замерли, как две хищницы перед прыжком. Я чувствовала, как пульс отдаётся у меня между ног, в такт его движениям.

Он ускорился. Толчки стали короче, чаще. Мышцы живота напряглись, на лбу выступили капли пота. Он открыл глаза, посмотрел на нас — сначала на Лену, потом на меня. В его взгляде был не приказ, а вопрос. Мы не двинулись. Только смотрели.

И он кончил.

Густая, тёплая струя ударила Лене на щёку, растеклась по скуле. Лена не отшатнулась, только чуть прикрыла глаза, улыбнулась уголком губ. Другая попала мне в губы — солоноватый, чуть горьковатый вкус, я сглотнула. Ещё одна — Лене на лоб, в волосы. Потом — мне на подбородок, на шею, на грудь. И снова Лене — на нос, на губы.

Он кончал долго, толчками, заливая наши лица, наши волосы, наши шеи, наши груди. Сперма была тёплой, почти горячей, стекала по коже, щекотала, собиралась в ложбинках. Я чувствовала её запах — резкий, терпкий, свой.

Когда он затих, мы сидели на коленях, покрытые его семенем. На моих ресницах висели белые капли, на щеке текла дорожка, на груди застыли маленькие лужицы. Лена была такой же — размазанная, мокрая, блестящая.

Илья устало откинулся в кресло, стоявшее рядом с кроватью, вытянул ноги, прикрыл глаза.

Лена повернулась ко мне. Взяла мой подбородок пальцами, чуть приподняла. Провела большим пальцем по моей щеке, собирая сперму. Поднесла палец к моим губам. Я открыла рот, взяла его, облизала. Солоновато, тепло, знакомо.

Потом она наклонилась и поцеловала меня. В губы. Долго, глубоко. Я чувствовала, как её язык скользит по моим губам, собирая остатки его семени, как она передаёт их мне. Мы целовались, липкие, мокрые, пахнущие им. Я провела языком по её щеке, собрала белёсую дорожку, проглотила. Она сделала то же — лизнула мой лоб, мои веки, мой подбородок.

Илья смотрел на нас, тяжело дыша, и улыбался. Его член мягчал, лежал на бедре.

Мы остались на коленях ещё на минуту, лениво облизывая друг друга, собирая остатки. Мои пальцы скользили по её груди, собирая капли, я подносила их к её губам, она облизывала. Она делала то же со мной. Мы были двумя сёстрами, делящими одно тело, одного мужчину, одно удовольствие.

Потом он встал, подал нам руки. Я взялась за его ладонь, тёплую, чуть шершавую. Он помог мне подняться — колени затекли, ноги дрожали. Лена поднялась сама.

— Идите в душ, — сказал он тихо. — Я потом.

Лена взяла меня за руку, и мы пошли в ванную. Наши голые тела блестели, мокрые от его семени. Я посмотрела на себя в большое зеркало над раковиной: размазанные белые дорожки на лице, на шее, на груди, в волосах. Капли стекали по животу к лобку. Это было странно — видеть себя такой. Но не противно. Даже красиво. Как будто меня пометили, как будто я теперь часть чего-то большего.

Лена включила воду. Тёплая, почти горячая. Мы встали под струи, обнимая друг друга. Вода стекала по нашим лицам, смывая сперму, смешивая её с мылом, унося в слив. Мы стояли молча, прижавшись друг к другу, и я чувствовала, как её сердце бьётся — ровно, успокаивающе.

Илья зашёл через несколько минут, тоже голый, встал с нами. Мы мылись втроём, молча. Только вода шумела и наши дыхания. Он тёр мне спину мочалкой, я тёрла Лену, Лена тёрла его. Без спешки, без слов. Просто забота.

Потом мы вышли, вытерлись, легли на кровать — он посередине, мы по бокам. Я прижалась щекой к его груди, слушая сердце. Лена обняла его с другой стороны.

Я закрыла глаза и подумала, что этот вечер изменил меня.

***

Мы встречались раз в неделю. Всегда в пятницу вечером, всегда в одной и той же гостинице, иногда в разных номерах, но всегда с шампанским и белыми простынями.

Я ждала этих встреч всю неделю. С понедельника ловила себя на том, что прокручиваю в голове прошлую пятницу, улыбаюсь без причины, с трудом засыпаю по ночам. К среде начинала выбирать бельё — кружевное, новое, то, которое он потом снимал медленно, с улыбкой. К четвергу уже не могла ни о чём думать, кроме его рук, его голоса, его терпения.

Илья оказался не просто любовником. Он был учителем. Терпеливым, внимательным, без стеснения и без спешки. Он показывал, как и куда прикасаться, как дышать, как расслабляться, как получать удовольствие не только от проникновения, но и от того, что предшествует ему. Он повторял, что секс — это не спринт, а марафон, и я постепенно училась бежать эту дистанцию без сбивчивого дыхания.

Лена смеялась: «Смотри, как быстро ты прогрессируешь». И правда, через месяц я уже относилась к аналу без напряга, умела кончать от минета, знала, как сделать приятно ему, как заставить его стонать, как дразнить до предела.

— Ну вот, — шутил Илья, когда мы втроём лежали на простынях, мокрые и счастливые. — Ты прошла курс молодого бойца. Можно выпускать в мир...

Продолжение следует

Александр Пронин

2026