Blindsided автор: curious2c

Подъезжая к гаражу нашего дома, я ощутила, как тревога ледяной рукой сжимает сердце. Я снова вернулась позже обычного, и знала, что Джим наверняка уже места себе не находит от волнения, нервно поглядывая на часы и придумывая самые мрачные сценарии. В голове я в который раз прокручивала заготовленную отговорку, оттачивая каждое слово, чтобы оно слетело с губ естественно и непринуждённо, когда я наконец переступлю порог дома.

Я не хотела, чтобы всё это началось. Измена случилась не по моей воле, но теперь, спустя шесть месяцев, я страстно жаждала тех головокружительных сексуальных высот, на которые меня возносил мой любовник. Я по-прежнему любила своего мужа искренне и глубоко, но Сэмюэл делал с моим разумом и телом нечто такое, от чего я не могла отказаться, даже если очень пыталась. Его прикосновения пробуждали во мне дикую, первобытную страсть, которую Джим, при всей своей нежности и любви, никогда не умел разжечь с такой неистовой силой. Даже сейчас, после душа у Сэма, я чувствовала лёгкую, сладкую истому между бёдер — воспоминание о том, как он брал меня жёстко и требовательно, заставляя тело дрожать в конвульсиях удовольствия.

Я пыталась порвать с Сэмом. Пыталась снова и снова. Но он был чертовски соблазнителен, знал все мои потаённые кнопки и нажимал на них с безошибочной точностью, заставляя мою волю таять, как воск под жарким пламенем желания. Каждый раз я клялась себе, что это последний, и каждый раз возвращалась к нему, дрожа от предвкушения его грубых, властных ласк.

Джим, если бы узнал... Он бы, наверное, взорвался от ярости. Но в глубине души я верила, что смогу его успокоить, уговорить, вымолить прощение. У меня был план — мягкие слова, слёзы, напоминания о нашей любви, о том, как сильно я его ценю. Вот до чего я докатилась: за эти шесть месяцев тайной связи я не только открыла в себе новую, жадную до плотских удовольствий женщину, но и тщательно спланировала, как удержать мужа, если правда когда-нибудь всплывёт.

Я была почти уверена, что он никогда ничего не заподозрит. Я старалась заниматься с ним сексом каждый раз, когда он проявлял интерес, а иногда даже сама инициировала близость, даже если после встреч с Сэмом чувствовала себя вымотанной и насыщенной. Я делала это, потому что действительно любила Джима. Правда любила. Глубоко и искренне.

Иногда, раз в несколько дней, меня накрывала волна вины — острая, жгучая, как раскалённое железо. В такие моменты мне хотелось повернуть время вспять, стереть всё, что произошло между мной и Сэмом, никогда не позволять своему влечению зайти так далеко... Но потом тело вспоминало его руки, его голос, и желание снова захлёстывало меня с головой.

Я взглянула в зеркало заднего вида, проверяя помаду и причёску. Я приняла душ у Сэма, привела себя в полный порядок, но паранойя не отпускала: вдруг Джим увидит что-то не то, какую-то мелочь, которую я не смогу объяснить? У Сэма были точно такие же мыло и шампунь, как дома, даже запасная одежда и бельё лежали в его шкафу — на всякий случай. Я стала очень осторожной после того единственного раза пять месяцев назад, когда я вернулась и Джим спросил про духи. Я тогда не надушилась после душа, а ведь утром перед работой щедро побрызгалась его любимыми. Мне удалось выкрутиться — придумала историю про пролитую химию в офисе. Джим поверил. Но с тех пор я не позволяла себе ни одной оплошности.

Ещё один последний взгляд — и я вышла из машины. Подходя к дому, я остановилась у входной двери и огляделась в поисках его пикапа. Машины не было на привычном месте у гаража. Она стояла на улице, почти перед домом соседей. Странно. Обычно он всегда парковался у нас.

Тем временем внутри дома:

Я наблюдал за Жизель через окно, как она проверяет своё лицо в зеркале заднего вида. День выдался долгим и изматывающим, и я уже устал ждать её возвращения. Конечно, она опять опоздала. Это становилось скорее правилом, чем исключением. Если бы она действительно была там, где говорила, я бы не имел ничего против... но всё было совсем не так.

Это началось несколько месяцев назад, и до того момента, когда ситуация стала совершенно невыносимой, я пытался найти способ вернуть её к себе. Я перепробовал всё, что только мог придумать... без какой-либо помощи с её стороны. Я принял решение не показывать, что знаю об её измене. Она должна была прекратить это сама — только тогда это могло принести пользу нам обоим.

Ужины при свечах, кино, цветы, конфеты... Я перепробовал все обычные средства. Стал изобретательным: сделал ей специальную полочку для безделушек под стеклом. Забрал её с работы в пятницу, и мы уехали в город на выходные — только любовь, прогулки и всё, чего она пожелает. Я пытался говорить с ней о «нас», но даже это натыкалось на глухие стены. Тот уик-энд в городе начался с её раздражения, но к концу я думал, что сделал шаг вперёд. Однако уже на следующей неделе всё вернулось на круги своя.

В конце концов я начал нападать — спорил о её часах на работе, о её занятости. Всё, чего я добился, — это сделал её злой на меня. Наша сексуальная жизнь угасла сначала заметно, потом ещё сильнее, а потом почти совсем. То, что было несколько раз в неделю и минимум трижды по выходным, превратилось... в полторы недели без всякой близости и две недели с тех пор, как мы в последний раз по-настоящему занимались любовью. Она, похоже, даже не заметила.

Я знал всё с самого начала. Пять месяцев назад я застал её на месте, но она сумела отбиться вопросами и выдать правдоподобную отговорку про душ на работе. Она не знала, что я следил за ней в тот день и точно знал, почему она принимала душ и почему её работа тут совершенно ни при чём.

Открытие раздавило мне сердце, но я всё ещё любил её достаточно, чтобы попытаться вернуть. Она была женщиной, с которой я хотел детей. Она владела моим сердцем с того самого дня, когда мы встретились. Теперь... теперь сделать то, что я задумал на сегодня, будет не так уж и тяжело. Я лишь на миг задумался, как она отреагирует, когда я уйду... но решил, что, скорее всего, побежит к своему любовнику, и они вместе посмеются надо мной — идиотом, которого они водили за нос всё это время.

Как может муж соревноваться с любовником, которому не нужно выполнять рутинные «мужские дела» по дому? Как может муж не устроить жене скандал из-за измены и честно попытаться вернуть её? Я сделал всё, что мог, и проиграл. Сегодня вечером я скажу ей, что мне нужно срочно уехать в командировку. Не в первый раз такое случалось... но в последний.

Может, кто-то спросит, почему я не отговаривал её. Потому что это только доказало бы, что я её поймал, и она бы пожалела. Но поймать — не значит, что она сама решила всё прекратить. Я хотел вернуть её по-настоящему, без намёка на то, что знаю о её изменах. Только тогда я бы поверил, что она действительно меня любит. Очевидно, теперь, по крайней мере для меня, это не сработало.

Она не знала, что все мои вещи уже упакованы в пикап. Я разделил счета в банке пополам. Уволился с работы и принял предложение старого друга, который жил на другом конце страны. Я оформил новый телефон, оплатил штраф за старый, чтобы она не могла дозвониться позже. Осталась всего неделя на старом номере... и это было облегчением.

Мой 401K перейдёт в новый план сбережений, пенсионные накопления останутся в безопасности. Мне было немного горько уходить с работы — я любил коллег, клиентов, и место было почти идеальным. Но я долго и тщательно всё обдумал.

Я отдал всё, что мог, а Жизель полностью проигнорировала мои усилия. Слишком увлечена своим романом, чтобы заметить, что потеряла меня... или ей просто всё равно? Теперь это уже не важно. Бумаги о разводе ей вручат в следующую пятницу — на работе или у любовника.

Может, кто-то спросит, не убегаю ли я от неё? Да. Убегаю. Мне слишком больно смотреть ей в глаза и видеть её неверность. Я знаю, что если все сказать сейчас, она будет плакать, умолять о прощении. Именно этого я и не хочу. Не хочу выглядеть нищим, вымаливающим жену обратно.

Я хотел, чтобы она сама поняла, как сильно я её люблю и как сильно она всё ещё любит меня. Хотел, чтобы она увидела, что может потерять. Хотел, чтобы она сама вернула меня, чёрт возьми! Очевидно, я проиграл её любовнику. Даже зная, какой он «мужчина», я понимал, что она пока не видит этой стороны. Но увидит. Примерно тогда, когда ей вручат бумаги о разводе или чуть позже.

До тех пор я буду звонить ей по вечерам, как обычно, надеясь, что она не заметит, что я звоню из мотеля, а не с мобильного. Думаю, она вообще не обратит внимания — сейчас она всегда слишком рассеянна, чтобы по-настоящему говорить со мной.

Я не знаю, чего она от меня ждёт. Не знаю, почему начала роман и почему продолжает. Я уже даже не уверен, что она чувствует ко мне на самом деле. Она не может любить меня. По крайней мере, не так, как я любил её раньше, до всего этого дерьма.

Если бы любила — никогда не легла бы с другим мужчиной. А она легла. И уже несколько месяцев... и не собирается останавливаться. Я сдался после месяцев отчаянных попыток вернуть её. Я увидел надпись на стене. Он выиграл. Я проиграл.

Снова разозлившись, я начал отрабатывать свою фальшивую историю, стараясь сдержать желчь, пока Жизель подходила к входной двери. Я прошёл на кухню, достал холодное пиво. Мне отчаянно хотелось чем-то занять руки и разум, пока я успокаивался внутри. Сейчас не время всё испортить и разрушить план.

После разговора с адвокатом я точно знал, чего ожидать от суда при разводе. Я был почти уверен, что Жизель примет развод с облегчением — она, похоже, уже списала меня. И наверняка сразу перетащит любовника жить к себе, как только получит бумаги на следующей неделе.

Двери моего шкафа были закрыты, ящики комода тоже. При беглом взгляде она не заметит почти полной пустоты внутри. Я лишь на миг задумался, что она почувствует, обнаружив эту пустоту? Испытает ли хоть что-то? Каково ей будет узнать, что немногие оставшиеся вещи в шкафу и комоде — те, что она сама мне когда-то подарила?

Улыбаясь, она вошла и подошла, чтобы обнять меня. Я повернул голову, чтобы её, поцелуй пришёлся в щёку — уже не в новинку в последнее время. Она не жаловалась раньше и не стала жаловаться сегодня. Последний раз мы были близки больше двух недель назад, и она, похоже, даже не заметила отсутствия секса со мной. Её любовник, должно быть, получает от неё сполна.

— Как прошёл твой день? — спросил я, на самом деле не интересуясь, но зная, что должен притворяться тем же любящим мужем, на которого она всегда могла рассчитывать.

— Хорошо. Ты выглядишь расстроенным... что-то не так? — ответила она автоматически, хотя и попыталась добавить в голос нотку заботы.

— Да... мне снова нужно уехать. По работе. На неделю, выезжаю завтра утром. — Я внимательно следил за её реакцией... и увидел, как на её губах начала появляться улыбка, прежде чем она заставила себя изобразить серьёзную, обеспокоенную гримаску.

— О, милый. В субботу? Тебе правда нужно ехать завтра? — Её глаза, однако, говорили правду: я видел в них настоящее облегчение от того, что я уеду. Она была даже рада. Больше времени для любовника, наверное.

— Да. Будет тяжёлая неделя. На объекте отставание, нужно лично проконтролировать строительство.

Я был рад, что она приняла мою огромную ложь за чистую монету и не начала злиться, как раньше. Я знал достаточно, чтобы держать ответы короткими и простыми... без тех мелочных деталей, которыми она кормила меня последние месяцы.

Это было одним из сигналов для меня об её измене. Её отговорки были всегда невероятно детальными. А потом однажды мне пришлось срочно уехать по работе, и она не стала спорить, как раньше. Это меня насторожило. А вскоре я узнал правду, и всё встало на свои места.

Мы поужинали и немного посмотрели телевизор. Она сидела в своём любимом кресле, я — на диване, всё ещё надеясь на чудо: вдруг в последний момент она передумает и остановит меня на выбранном пути, который начнётся завтра утром.

Я держал надежду пару часов, но чуда не произошло. Мы потеряли всё, теперь я видел это ясно. Она сидела, почти не замечая меня, и ни разу не посмотрела в мою сторону. Словно меня здесь и не было.

Она смотрела телевизор, но по её движениям, по отсутствующему взгляду я понимал: она думает о своём любовнике и о том, сколько времени они смогут провести вместе на этой неделе. Если бы она только знала, что завтра я уеду навсегда...

Тем временем... пока она смотрела телевизор, мысли Жизель кипели:

«Он ничего не подозревает. У меня будет целая неделя с Сэмом. Он сможет ночевать здесь со мной... или я у него. Мы займёмся сексом столько, сколько захотим, и я знаю, что он будет водить меня ужинать и танцевать каждый вечер. Я не должна быть так счастлива, но эта поездка Джима — просто подарок. Он уедет, а я получу Сэма в своё полное распоряжение. Будет великолепно. Мой план на последнюю яркую неделю стал ещё лучше. На следующей неделе, когда Джим вернётся, я наконец порву с Сэмом и сосредоточусь на нас с Джимом. Всё получится идеально. Мы закончим с громким хлопком».

В ту ночь я перевернулась и попыталась разбудить в Джиме желание. Но он уже тихо похрапывал. Спал... опять. Последние месяцы были тяжёлыми для него на работе, но меня удивляло, что он так долго обходится без секса со мной.

В голову внезапно, непрошеная, пришла мысль: «А вдруг он тоже изменяет мне? Возможно, я пропустила признаки, и он узнал о моей измене и теперь мстит?»

Я посмотрела на его лицо во сне и не увидела ничего подозрительного. Я знала, что он любит меня. И снова усомнилась в своём романе. Почему я всё ещё продолжаю с Сэмом? Почему?

Сэм водил меня в рестораны, угощал вином, водил танцевать. В постели он был неплох — примерно того же размера, что и Джим, — но именно другие вещи, которые он делал, заставляли меня хотеть быть с ним. Джим любил меня, и в нашей любви это было то, что я ценила. Сэм же просто трахал меня, и иногда этот трах был горячим, грубым — именно тем, что мне было нужно.

Сэм удовлетворял и другие мои потребности. Мне нравилось выходить с ним поужинать и потанцевать. Он был нежным и внимательным, и в его глазах я чувствовала себя единственной женщиной на свете. Настолько, что когда мы возвращались к нему или в мотель, я была готова отблагодарить его за прекрасный вечер сполна.

Наше время было восхитительным, но пора было заканчивать. В последнее время я чувствовала, что теряю Джима, и больше всего боялась, что он узнает о романе и либо уйдёт, либо сделает что-то с Сэмом, или и то и другое. Кстати, я заметила, что последние несколько месяцев Джим очень старался быть хорошим мужем.

Мимолётная тревожная мысль проскользнула в голове: «А вдруг он знает об измене и пытается переиграть моего любовника?» Я сразу отогнала её. Если бы Джим знал, я представляла, что бы произошло. Он бы взбесился и, скорее всего, пошёл бы разбираться с Сэмом.

Я не хотела вытаскивать его из тюрьмы, если он наделает глупостей. Я не была уверена, на что способен Джим, если узнает, но почти не сомневалась, что он бросит меня мгновенно. Да, эта неделя станет концом моего времени с Сэмом, каким бы весёлым оно ни было. Мне нужно сосредоточиться на муже и начать строить семью. Пора.

Утром я проснулась в пустой постели. Он ушёл без объятий, без поцелуя, даже без прощания. Сначала мне стало не по себе, даже немного страшно, но я убедила себя, что он просто не хотел меня будить. Джим — любящий муж и достаточно заботливый, чтобы понять: я устала и мне нужно выспаться.

Его звонок вечером был приятным, но не шёл ни в какое сравнение с тем, чтобы иметь его дома. Конечно, пока я разговаривала с любящим мужем, Сэм уже ехал к нам. Я собиралась провести вечер с Сэмом — мы или поужинаем и потанцуем, или сразу окажемся у него или здесь. У меня был мобильный, и Джим обычно звонил именно на него.

Джим казался рассеянным во время разговора, но я понимала: его работа, наверное, сильно давит. Когда ему приходилось уезжать в такие командировки, он обычно полностью сосредотачивался на объекте и почти не думал о том, что не рядом со мной. Это играло мне на руку в отношениях с Сэмом... поэтому я понимала и принимала его «рассеянность» в такие моменты.

Я была готова к Сэму, когда он постучал. Я оставила дверь гаража открытой, и он знал: просто заезжай, закрой её и обойди к задней двери на террасу. Я сидела на кухонной стойке совершенно голая, в ожидании. Его стук заставил мою спину пробежать дрожь предвкушения — я знала, что он сделает, когда откроет дверь и увидит меня такой.

Я полностью выбрила себя для него, ноги широко раздвинуты в откровенном приглашении, соски твёрдые, как сталь. Я уже была мокрой — после звонка Джима я немного поиграла с собой, пальцами скользя по набухшему клитору, представляя, как Сэм войдёт.

— Жизель? Ты здесь? — Его низкий, бархатный голос снова послал дрожь по позвоночнику. Когда он вошёл и увидел меня, взгляд его глаз мгновенно сделал меня ещё мокрее.

— Я здесь, жду тебя, Сэм. Можем мы сначала разобраться с кое-чем, прежде чем ехать ужинать и танцевать? Я немного... нуждаюсь.

Взгляд, которым он окинул меня, лежащую перед ним, заставил влагу хлынуть между моих ног. Я слышала в его голосе похоть, глубокое, животное желание... Я возбуждала его до предела.

— Боже... О Господи, ты прекрасна, Жизель. Невероятно.

Его пальцы уже расстёгивали рубашку, а язык похотливо облизнул губы. В его глазах горело желание. Именно это желание и было одной из причин, почему я так долго не могла порвать с ним. Джим уже давно не смотрел на меня так.

Голый, он шагнул между моих широко раздвинутых бёдер. Его ладони плавно скользнули вверх по моим ногам, пальцы сразу нашли клитор и влажные, набухшие губки моей киски. Наклонившись, он обхватил губами мои твёрдые соски, посасывая и покусывая их, потом поднялся выше и впился в мой рот жарким, глубоким поцелуем.

Когда наши губы встретились, его пальцы оставили мою киску и переместились к соскам — он щипал и крутил их почти грубо, вызывая сладкую боль, которая мгновенно отдавалась между ног. Я почувствовала, как головка его горячего, твёрдого члена трется о мои влажные губки, а потом эта твёрдость резко раздвинула меня, врываясь глубоко внутрь и выбивая воздух из лёгких одним мощным толчком.

Его лобковая кость сильно прижалась к моему клитору, и первый оргазм ударил меня с такой силой, что я выгнулась дугой. Я была так возбуждена, что кончила, едва он вошёл до самого конца. Я знала, что эта ночь станет одной из лучших с моим любовником.

Его толчки становились всё жёстче и глубже, пока мой оргазм уносил меня всё выше. Сэм щипал мои соски и шептал мне грязные, пошлые слова прямо в ухо. Ощущение его толстого члена, заполняющего меня до предела, было невыносимо сладким, и я начала кончать снова и снова. Казалось, каждый раз, когда он вбивался в меня до упора, новая волна экстаза прокатывалась по моему телу.

Чувство полностью гладкой, выбритой киски, прижимающейся к его телу, будило во мне что-то глубоко внутри. Я чувствовала себя свободной, развратной, единственной. Его член при каждом движении то втягивал, то выталкивал мои губки, а когда его жёсткие волосы сильно прижимались к моему клитору на входе, по нему пробегали странные, вибрирующие искры удовольствия. Гладкая была прекрасна.

Сэм излился в меня мощными, горячими струями, и я почувствовала каждую каплю его спермы, заполняющую меня изнутри. У него всегда были обильные, густые порции, и я даже с жадностью глотала их раньше — его сперма имела сладковатый, почти фруктовый вкус. Он однажды сказал, что ест много фруктов, в основном цитрусовых, и именно поэтому его семя такое сладкое. Что бы ни было причиной, я часто жаждала этого вкуса.

Он вышел из меня, и пока он отстранился, я глубоко запустила пальцы в свою переполненную киску, вытащила немного его тёплого, густого семени и медленно облизала пальцы, глядя ему прямо в глаза. Сэм улыбнулся, наблюдая за моей развратной игрой. С Джимом я никогда не могла быть такой открытой и бесстыдной. Но с Сэмом... с ним я любила дразнить именно так.

Я ещё немного поиграла пальцами, облизывая их, потом мы вместе приняли душ. После этого мы отправились ужинать. Я не люблю Сэма... я уже говорила это. Эта неделя тоже станет нашей последней. И всё же у него было то, что превращало меня в дикую, похотливую шлюшку.

Я никогда не находила времени, чтобы по-настоящему задуматься, что именно могу потерять. Не находила времени, чтобы честно и безжалостно проанализировать свои поступки и то, как они могут разрушить любовь моего мужа ко мне. Я просто плыла по течению момента, жадно ловя каждую волну запретного возбуждения, которое приносил мне Сэм — его вкус, его запах, его грубые, властные прикосновения, от которых моё тело загоралось, как сухая трава в пламени.

За ужином мы сидели в полутёмной кабинке в самом конце зала, где свет едва пробивался сквозь приглушённые лампы. Пока мы ели, Сэм не переставал ласкать меня под столом. Сначала его ладони скользнули по моей груди — я была без бюстгальтера, и блузка с расстёгнутыми верхними пятью пуговицами едва прикрывала полные, тяжёлые груди. Стоило мне чуть развести руки, как нежная кожа почти полностью обнажалась, угрожая выскользнуть наружу, и соски уже стояли твёрдыми, чувствительными бугорками, отзываясь сладкой болью на каждое его лёгкое касание. Я чувствовала, как жар разливается по телу, как влага начинает собираться между бёдер.

Позже, когда мы ждали десерт, его рука нырнула ниже. Под короткой юбкой, с подвязками и чулками, не было почти ничего, что могло бы ему помешать. Сильные, длинные пальцы Сэма медленно скользили вверх-вниз по моей гладко выбритой щёлке, раздвигая уже набухшие, мокрые губки, кружа вокруг клитора, то проникая внутрь на пару сантиметров, то выскальзывая, оставляя меня дрожащей на самом краю оргазма. Я кусала губу, чтобы не застонать вслух, чувствуя, как горячая влага стекает по внутренней стороне бедра. В голове крутилось: «Я замужняя женщина... муж в отъезде... а я здесь, в общественном месте, позволяю другому мужчине трахать меня пальцами». Эта мысль только сильнее разжигала огонь.

После ужина Сэм повёл меня танцевать в дорогой, переполненный клуб. На танцполе его движения стали откровенно похотливыми, почти непристойными. Я купалась в этой грязной, запретной атмосфере. Вот я — замужняя женщина, чей муж далеко, а я прижимаюсь к любовнику, который в открытую ласкает меня на глазах у всех. Я специально выбрила киску для него, глотала его сперму десятки раз, позволяла брать себя в любой позе, даже в попку. Для Сэма я была настоящей шлюшкой — и это ощущение сексуального путешествия, этой одисеи, возбуждало меня сильнее всего. С ним я могла быть кем угодно, не думая о том, что он подумает обо мне потом. А Сэм, к его чести, всё же сохранял некоторую джентльменскую оболочку, и я была благодарна ему за это.

Во время медленного танца его руки легли мне на ягодицы. Вскоре я почувствовала, как пальцы коснулись голой кожи — короткое платье было задрано вверх, полностью обнажая мои упругие, круглые ягодицы и края чулок. Я ощутила прилив дикого, обжигающего возбуждения. «Что бы подумал Джим, если бы увидел, как Сэм так меня лапает?» — мелькнуло в голове. Но мысль о муже тут же исчезла, потому что Сэм одним движением просунул палец прямо в мою тугую попку. Прямо посреди танцпола, под взглядами окружающих, он трахал мой анус пальцем... и я обожала это. Дрожь пробежала по позвоночнику, киска мгновенно стала ещё мокрее, клитор пульсировал, требуя внимания. Несколько женщин рядом смотрели на нас с откровенной похотью в глазах. Были и те немногие, кто осуждал, но их взгляды только добавляли остроты.

Позже тем же вечером, в моей собственной постели в нашем доме, Сэм трахал меня так, будто хотел разорвать на части. Я встала на колени и взяла его в рот, жадно отсасывая, глотая каждую каплю его густой, сладковатой спермы. Он лизал мою киску, пока я не начала умолять вставить член. Он вошёл. Когда в третий раз он взял меня раком, телефон зазвонил. Я схватила трубку, жестом велев Сэму молчать.

— Алло?

— Это я. Я приехал чуть позже, чем рассчитывал, но подумал, что ты захочешь знать.

— Как прошла дорога?

— Без происшествий.

— Во сколько тебе завтра на работу?

— Рано. Пойду спать. Поговорим завтра.

— Я люблю тебя. Спокойной ночи, милый.

Всё это время Сэм продолжал мощно входить и выходить из моей киски. Я слегка встревожилась — Джим не сказал «я тебя люблю». «Наверное, я пропустила из-за того, что Сэм трахает меня прямо сейчас. Слишком отвлекает...» Но мысль мгновенно растворилась, когда Сэм ускорился и начал долбить меня жёстко и быстро, вбиваясь до самого дна. Оргазм накрыл меня с головой, смывая все мысли. Остаток ночи Сэм держал моё сознание только на себе и своём члене. Впервые в жизни я, едва он вытащил из моей попки, сразу взяла его в рот и высосала до последней капли. Никогда раньше я не делала ничего подобного. Видимо, то, что он трахал меня во время разговора с мужем, разбудило во мне что-то глубоко порочное, сделало меня ещё более развратной и бесстыдной.

Остаток недели пролетел быстро. Сэм ночевал у меня дома каждый вечер. После работы мы часами трахались и сосали друг друга в гостиной, на кухне, в спальне — где угодно. Потом выходили поужинать, а вернувшись, снова начинали всё сначала, пока не падали без сил и не засыпали до утра, чтобы снова встать и идти на работу. Я чувствовала себя грязной, похотливой шлюшкой — замужняя женщина спит с чужим мужчиной в своей супружеской постели. Острое лезвие возбуждения, которого я теперь так жаждала, взрывалось во мне всю неделю. И всё же я знала: в пятницу всему конец. Я порву с ним в пятницу, возьму выходные, чтобы отдохнуть и подготовиться к возвращению Джима. Я начну заглаживать вину за свою интрижку и докажу мужу, как сильно я его люблю.

Со стороны Джима:

Я приехал в новый дом рано днём. Гнал машину почти на пределе, выжимая из неё всё возможное. Мне нужно было как можно быстрее оказаться как можно дальше от обломков своего брака.

Терри, мой старый друг, успешно развивал свой бизнес. Он и его жена Пэм вложили в него душу и годы труда. Он неоднократно звонил, писал, уговаривал меня перейти к нему. Он был на моей свадьбе, нёс гроб на похоронах моего отца и оставался близким другом ещё со школы.

Его жена Пэм была потрясающей женщиной с ясной головой. Я часто ловил себя на мысли, что хотел бы, чтобы Жизель была хотя бы немного похожа на неё. Стоило посмотреть на Пэм, когда она глядела на мужа, и сразу становилось ясно: она никогда не предаст Терри. В её глазах каждый раз кричало: «Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, ТЕРРИ». В глазах Жизель я уже давно не видел такого взгляда — по крайней мере, последние шесть месяцев.

Новая работа была связана с программированием. Я был в этом очень хорош — ещё после университета на меня выходили Microsoft, Sun и другие. Моя магистерская диссертация стала основой моего любимого проекта, и теперь я был готов поделиться им с Терри. Именно так я «купил» себе долю в их бизнесе.

К моменту окончательного развода я, скорее всего, начну зарабатывать по-настоящему серьёзные деньги впервые в жизни. Я всё рассчитал за последние месяцы так, чтобы к тому времени быть полностью свободным от Жизель. Она больше не заслуживала делить со мной ни мою идею, ни богатство, которое она принесёт. Я терпел её измену так долго не просто так — теперь плоды этого терпения созревали.

Эта мысль ударила неожиданно... и я почувствовал укол. Потерю, злость, конечно, но в основном — глубокую грусть. Я снова спросил себя: почему я не смог быть для неё достаточным? Ответа не было, и теперь я уже не хотел его слышать его. Мы. Были. Все закончено.

Утро понедельника было ярким. Моё появление на новой работе вызвало удивление (для меня). Терри представил меня команде, и все были доброжелательными, позитивными и очень дружелюбными. В команде было четырнадцать человек — три мужчины и одиннадцать женщин, не считая Терри, Пэм и меня. Меня встретили как героя, хотя бизнес и так не нуждался в спасении.

Первые дни я был занят переездом и распаковкой вещей — и в новом офисе, и в новом доме. У меня почти не было времени думать о личной жизни, и я был этому искренне благодарен. Мысли о Жизель и о том, что произошло за последние месяцы, могли бы довести меня до бутылки, а этого я не хотел.

Терри и Пэм нашли мне идеальный дом. У меня сложилось впечатление, что бизнес купил его специально для меня. Дом в три спальни, с прекрасным вкусом Пэм в оформлении, стал именно тем, о чём я мог только мечтать — и он был полностью моим, без арендной платы.

Мне пришлось ночевать в мотеле всего одну ночь. Я почти сразу почувствовал себя как дома — удивительно. Пэм и Терри дважды приглашали меня на ужин на той неделе и прекрасно знали, что происходит в моей личной жизни.

Пэм хлопотала вокруг меня, как наседка, волновалась, старалась смягчить любые «удары». Терри терпеливо наблюдал и время от времени вмешивался, чтобы она не слишком расстраивалась из-за моей скоро-бывшей. Пэм была верным и редким другом — заботливой и защитной. Она уже начала подыскивать мне подругу.

Мне и Терри потребовалось некоторое время, чтобы её немного притормозить. Я не был готов к другим женщинам сейчас. Мне нужно было сначала завершить развод, а потом дать себе время побыть одному и понять, чего я действительно хочу от жизни. Свидания не стояли в приоритете.

Звонок от адвоката пришёл в четверг.

— Джим, мы вручаем Жизель бумаги завтра на работе. Всё готово. Курьер передаст их ей перед обедом, так что готовься к фейерверку. У меня также есть отличные DVD за последнюю неделю. Она и её любовник были очень заняты. Держись, приятель, и я дам знать, как всё прошло, завтра вечером.

Мой адвокат Аманда была одной из лучших в городе, возможно, в штате. Она была из тех юристов, от которых другие адвокаты вздрагивают. В мире акул она была большой белой. Её репутация была безупречной. Мне повезло, что она согласилась меня представлять.

Сначала Аманда не хотела браться за дело. Пока я не рассказал, что именно делала Жизель и с кем. Как только она узнала, что Жизель нарушила клятвы, что она не реагировала на мои попытки вернуть её, и особенно — с кем именно она встречалась, Аманда настояла, чтобы я принял её как своего адвоката.

Со временем я узнал, что Сэм был замешан в нескольких других разводах, и каждый раз ему удавалось остаться в стороне от скандалов. Аманда очень хотела увидеть Сэма в определённом месте, и я думаю, даже дьявол проиграл бы этой женщине.

Оказалось, Сэм был не просто хищником — он всегда толкал своих жертв всё дальше, превращая их почти в проституток. Он использовал женщин, чтобы получать контракты для своей компании, услуги от нужных людей. Я знал, что Жизель пока не видела этой его стороны... но если бы она продолжила, то увидела бы. И я был уверен, что она пожалеет о связи с ним. Жаль только, что будет уже слишком поздно бежать ко мне.

Поведение Сэма всегда следовало одной схеме: найти женщину, которой немного не хватало в уверенности, внешности или стиле. Поработать над ней, влюбить в себя, затащить в постель, а потом заставить «работать» на него. Он был очень ловок. Аманда хотела его уничтожить, и мой брак, похоже, стал инструментом для этого.

Неделя тянулась медленно. Каждый вечер, когда я звонил Жизель, мне приходилось собирать все силы, чтобы притворяться, будто мне не всё равно. В четверг вечером я знал, что это будет мой последний звонок ей. Я также знал, что завтра она будет отчаянно пытаться дозвониться мне после вручения бумаг. К счастью, к тому времени мой старый телефон уже перестанет существовать.

Продолжение от Жизель:

Джим позвонил мне в четверг и звучал подавленно. Я тоже чувствовала вину. Всю неделю, между нашими трахами с Сэмом, я размышляла. Я знала, что пора заканчивать. Я вообще никогда не должна была начинать. В течение всего четверга меня несколько раз накрывало ощущение, будто я потеряла что-то важное. Я не могла точно понять, что именно меня тревожит, но чувствовала: в моей вселенной что-то сдвинулось. Желудок крутило, внутри поселилось странное предчувствие надвигающейся беды.

Разговор тоже был странным. Джим звучал облегчённо, но явно не хотел со мной говорить. Он позвонил и в основном молчал, ожидая, что я буду вести беседу. Когда мы попрощались, я сказала, что люблю его, а он просто ответил «пока». Если бы я тогда знала то, что знаю сейчас, я бы никогда не отпустила его в эту поездку. Я бы умоляла о прощении. Задним умом, как говорится, все крепки, правда?

Я отогнала тревогу и, повесив трубку, повернулась к Сэму и сказала, что это наша последняя ночь. Я порываю с ним прямо сейчас, чтобы у меня было два-три дня подготовиться к возвращению мужа. Я хотела, чтобы от Сэма не осталось ни запаха, ни следов спермы — ничего.

Ночной звонок всё же беспокоил меня, но я наконец заснула, когда Сэм проснулся, прижался сзади и начал медленно входить в меня. Его член всё ещё был во мне после предыдущего раза, мы лежали ложечкой, и последний маленький оргазм унёс меня в сладкое забытьё.

В пятницу на работе, незадолго до обеда, моя вселенная внезапно остановилась. Я услышала, как мужчина в тёмно-коричневом костюме произнёс моё имя. Костюм сидел плохо, а взгляд у него был жёсткий.

— Жизель Хартман?

— Да, чем могу помочь?

— Вам вручили повестку.

И в этот момент весь мой мир рухнул. Я не понимала, в чём меня обвиняют, но явно произошло что-то ужасное. Не заглядывая в конверт, который он сунул мне в руки, прежде чем уйти, я сразу позвонила Джиму. Он всегда знал, что делать. Я всегда могла положиться на мужа, чтобы он исправил любую проблему. Он исправит и это, что бы это ни было.

Я пыталась дозвониться. Нажала быстрый набор — и услышала, что номер Джима больше не обслуживается. В панике я нашла номер в списке вызовов и попробовала снова, думая, что проблема у оператора. То же сообщение.

Внезапно меня охватил страх. Холод пробежал по телу, маленькие демоны начали терзать сердце. Я сделала единственное, что могла — позвонила начальнику Джима.

— Стивен Седжвик.

— Стив... я не могу дозвониться до Джима. Ты не знаешь, где он остановился?

— Жизель?

— Да, это я, Стив, ты меня знаешь.

— Зачем ты звонишь сюда? Джим уволился. Последний рабочий день был в прошлую пятницу. Он взял другую работу где-то в другом месте. Сказал, что переезжает туда насовсем.

Ошеломлённая, я просто сидела, прижимая телефон к уху. Джим уволился? Последний день был в прошлую пятницу? Он переехал? Я не знала, что делать. Сидела за столом в шоке. Теперь я боялась не только за свою жизнь, но и поняла, что только что выставила себя полной дурой перед бывшим начальником мужа. Его собственная жена не знает, что происходит с ним? Как это выглядит со стороны?

Коричневый конверт теперь казался мне ядовитой змеёй, готовой ужалить.

Наконец я открыла его и увидела цену своей измены. Я потеряла мужа. Единственного мужчину, которого я когда-либо по-настоящему любила... он ушёл. Я сама прогнала его своей дешёвой, пошлой интрижкой. И ради чего? Ради временного удовольствия, которое Джим мог бы дать мне сам, если бы я позволила ему быть со мной эти последние шесть месяцев?

Не знаю, сколько я просидела за столом, плача, но в конце концов коллега Мэри увидела меня и отвела в дамскую комнату. Сквозь слёзы я рассказала ей всё. Сначала Мэри разозлилась на мужа — как он мог быть таким жестоким. Но когда я рассказала свою роль в том, почему он ушёл, она внезапно разозлилась уже на меня.

— Ты что, глупая или совсем с ума сошла? Господи, Жизель... этот мужчина боготворил землю, по которой ты ходишь. Он любил тебя. Он был влюблён в тебя по уши, а ты сделала с ним такое? Он — отличный улов, а ты поймала и отпустила? Ты, наверное, рехнулась, чтобы отпустить такого мужчину, как Джим. О чём ты вообще думала? Даже в свой лучший день твой любовник не стоит и десятой части того, кем является Джим в свой худший. Бедная глупая женщина. Я действительно тебя жалею.

— Я никогда не думала, что он узнает, Мэри. Я думала, у меня будет интрижка, Джим никогда не узнает, а когда я закончу с Сэмом, я всё исправлю.

— Дорогая, мужья всегда узнают. Всегда. Они замечают, когда ты начинаешь вести себя иначе. Все изменщики так делают. Сначала это мелочи. Ты можешь начать слегка пренебрегать им. Твой любовник заставляет тебя чувствовать себя сексуальной, а муж, очевидно, нет, иначе любовник не смог бы до тебя добраться. Потом ты так увлекаешься романом, что перестаёшь видеть, что делаешь со своим любящим мужем. Пойми, Жизель, Джим знал. Он чувствовал это все время. Я уверена, он собрал все факты. Ты не видела, потому что сама была погружена в свою ложь и игры.

— О Боже... я потеряла его.

— Может быть... а может, и нет. Ему понадобится поговорить с тобой. Должно быть какое-то завершение. У него будет шанс. У тебя может быть маленький шанс, если ты постараешься, чтобы он простил.

— Он прислал мне бумаги о разводе сегодня. Всю неделю по телефону он звучал странно, а теперь я даже не могу ему дозвониться. Я потеряла его. Он никогда бы не ушёл так — уволившись и всё бросив, — если бы не бросил меня окончательно. Почему я не увидела этого? Почему продолжала с Сэмом? О Боже, я разрушила свою жизнь, свой брак... всё.

— Ты выживешь, Жизель. Поверь... я знаю, что выживешь.

— Откуда ты знаешь?

— Я уже говорила. Я была там... точно там, где ты сейчас. У меня тоже была интрижка. Мой бывший ушёл от меня. Он избил моего любовника до полусмерти, но меня он бросил. Я сумела выжить.

— Ты тоже изменяла мужу?

— Да. Я тоже не замечала мелких изменений в том, как я относилась к мужу, пока не стало слишком поздно. В этом проблема измены. Сначала ты пытаешься всё скрыть, поэтому ведёшь себя не так, как обычно, — вдруг муж почувствует, что в тебе остатки другого мужчины. Потом ты начинаешь чувствовать какую-то власть — ведь тебе всё сходит с рук, — и расслабляешься. Чтобы заглушить вину, начинаешь давать мужу больше. А позже начинаешь думать, что муж — слабак, раз ты так легко его обманываешь, а он ничего не подозревает. Обычно муж понимает всё задолго до того, как ты это осознаёшь.

— Как он узнал?

— Не знаю. Знаю только, что однажды мне точно так же вручили бумаги. У него были фотографии, записи, даже DVD с моим любовником. Адвокаты бились насмерть. Я боролась против развода, пыталась убедить мужа, что изменюсь, что люблю его больше всех... но всё зря. Я потеряла в разводе всё, что ценила... мужа и его чистую, неподдельную любовь ко мне, своей королеве. Я взяла эту чистую любовь и вываляла её в грязи так, что даже сама не смогла бы себя простить, если бы была на его месте.

— О Боже... О Боже. Я потеряла его. Он ушёл. Я совсем одна.

— Сейчас всё выглядит плохо, Жизель, но если ты будешь очень стараться, у тебя может быть шанс, что он простит. Он действительно очень сильно тебя любил, и все здесь это знают. Ты можешь переубедить его, если постараешься.

— Я даже не знаю, где его искать. Он уволился и переехал неделю назад. Я даже не уверена, где он теперь. Он может быть где угодно.

— Мы найдём его. Ему придётся появиться хотя бы для того, чтобы подписать бумаги.

— Да, но к тому времени будет уже слишком поздно для примирения.

— Позвони его адвокату и потребуй, чтобы Джим связался с тобой как можно скорее. Он может не сказать, где он, но если Джим позвонит, ты сможешь отследить номер.

— А если он не позвонит? Что тогда?

— Сейчас есть другие способы найти человека, Жизель. Мы найдём его. Обязательно.

Мэри старалась звучать бодро и позитивно, но глубоко внутри она боялась, что Джим сбежал по очень конкретной причине, и развод был именно ею. Она чувствовала, что Джим будет избегать любого контакта со своей скоро-бывшей женой, потому что боялся не выдержать и показаться слабым, если позволит ей уговорить себя принять изменницу обратно.

Мэри понимала чувства Джима куда глубже, чем могла бы догадаться любая посторонняя душа. Её собственный муж когда-то произнёс те же самые слова почти дословно — холодно, отстранённо, отказываясь даже обсуждать её измену и малейшую возможность взять её обратно. Он стыдился того, что позволил ей уговорить себя на часовой разговор с почти уже бывшей женой, заранее зная, что она будет умолять, плакать и пытаться переубедить его отменить развод. В итоге он остался твёрдым, как скала, и ушёл. С тех пор ни он, ни она так и не вступили в новый брак. Мэри была почти уверена, что её бывший даже не встречается ни с кем... а их развод случился больше двух лет назад.

У Мэри был свой горький, выжженный опыт развода, и теперь она была готова сделать всё, что в её силах, чтобы помочь Жизель пережить эту боль. Она знала, каково это — когда мир рушится одним ударом, когда в руки тебе суют те самые бумаги. Жизель нуждалась в её помощи гораздо сильнее, чем сама осознавала. Гораздо сильнее, чем поймёт ещё очень и очень долго.

Со стороны Джима:

Прошло уже несколько недель, как я полностью влился в новую работу, когда раздался звонок.

— Джим, она хочет поговорить. Отказывается подписывать что-либо и заявила, что будет драться за развод зубами и когтями.

— О Господи... Почему? У неё же есть тот мужчина, которого она хотела. Зачем ей теперь бороться?

— Потому что она поняла, что на самом деле хочет не его? Я такое уже видела, Джим. Поверь мне... сейчас она умирает внутри. Ты узнал, ушёл и сразу ударил её разводом. Я не уверена, что твой способ был самым лучшим, но я понимаю, почему ты так поступил. В итоге она затянет всё, и это выльется в кучу юридических расходов. Я рекомендую тебе сесть и поговорить с ней. Заставь её сдаться. Может, тогда она наконец поймёт, насколько ты серьёзен, и отпустит.

— СЕЙЧАС она хочет поговорить? СЕЙЧАС?! Я месяцами пытался заставить её открыться, месяцами пытался вернуть ту женщину, которую я любил и желал. А теперь — СЕЙЧАС?! Чёрт... Прости... Я не хотел так взрываться. Просто это так бесит.

— Ну, тогда, наверное, тебе пригодятся хорошие новости?

— Хорошие новости?

— Да. Этот Сэмми, её любовник, крепко влип. Похоже, он попытался силой ворваться к Жизель, разозлившись, что она действительно порвала с ним. Вызвали полицию. Пока его уводили в наручниках, ещё несколько женщин позвонили и начали подавать заявления против него.

— Откуда другие женщины узнали? Ой... не отвечай. Кажется, я знаю, какая маленькая птичка разнесла весть.

— Что ты, Джим, я удивлена, что ты мог подумать, будто я, офицер суда, способна на такое.

— Я никогда не говорил, что это ты, Аманда. Но я вижу свет. Не волнуйся, я никому не скажу. Надеюсь, этот ублюдок сядет надолго.

— Мы оба на это надеемся, мистер. Оба. Ладно, хочешь, чтобы я организовала встречу между тобой и Жизель?

— Хорошо. Назначь на следующую субботу, днём. Встретимся в баре «Чарро». Она точно знает, где это.

— Эй, ты в порядке, Джим?

— Да. Всё ещё больно. Но новая работа держит меня в тонусе, так что не приходится слишком много думать. Спасибо, Аманда.

— Знаешь, ты один из немногих действительно хороших парней, Джим. Я уважаю тебя и то, как ты пытался всё исправить, прежде чем дело дошло до этого. Жаль, что Жизель не увидела этого, пока не стало слишком поздно.

— Да... Жаль.

Жизель заканчивает:

Наш разговор вышел тяжёлым, как свинец. Джим наотрез отказался даже рассматривать возможность примирения. Он сказал, что я сожгла мост дотла и там уже не осталось никакой конструкции, которую можно было бы восстановить. Наш брак мёртв, и он хочет похоронить его раз и навсегда. В конце концов меня заставили подписать отказ от брака. Меня заставили сдаться. Стоило мне услышать его голос, увидеть этот холодный, отстранённый взгляд в его глазах — и я поняла, что всё испортила. Поняла, что он никогда не уступит. Может, если бы я заметила признаки надвигающейся беды раньше, у меня был бы шанс спасти наш брак... но теперь... теперь не было ни единого шанса на миллион.

Худшее во всём этом? Я люблю его полностью, без остатка и навсегда. Я просто не понимала, насколько сильно, пока не стало слишком поздно. Он нашёл новую работу, переехал и заставил меня поверить, что вернётся в конце недели. Да, он солгал мне. Но теперь меня мучает то, что я лгала ему гораздо больше, гораздо дольше и гораздо страшнее. Моя жизнь пуста. Любовник исчез — и, судя по всему, уже направляется в тюрьму. Муж ушёл и скоро станет бывшим. Всё, что осталось от нашего брака, — это его подпись под окончательным решением.

Я ещё достаточно молода, чтобы начать всё заново, но часы тикают, и скоро я окажусь в той опасной зоне, когда иметь детей станет рискованно. Я не смогла удержать своего первого мужа — мужчину, которого я любила всем сердцем, несмотря на свою измену. Всем, кто видел, что произошло, я ясно показала обратное. Сегодня я подписала финальные бумаги. «Decree Nisi» — начало конца... «Decree Absolute» — то, что я подписала сегодня. Так... холодно. Так... формально. Так... пусто.

Джим заканчивает:

Моя жизнь прошла через настоящее перерождение. С Жизель в прошлом, в новом городе, с новой работой, которая полностью поглощает меня, у меня почти не осталось времени предаваться воспоминаниям о недавнем прошлом. Были, конечно, длинные, холодные и, да, пустые ночи. Но я уже начинаю замечать серебряные проблески надежды.

Моя программа обработки данных работает гораздо лучше, чем я даже смел надеяться. Наш бизнес набирает обороты с растущей силой благодаря нашим общим усилиям. Я нашёл хороший дом, в который переехал, и однажды, надеюсь, он станет для меня настоящим «домом». И наконец, на горизонте появились несколько приятных перспектив женского общества.

Я пока немного опасаюсь новых отношений, но уже начал встречаться — понемногу, здесь и там. Надеюсь, скоро я окончательно отряхнусь от этого мерзкого прошлого и смогу снова искать кого-то особенного. Я почти уверен, что она не будет похожа на Жизель ни внешне, ни голосом, ни манерой поведения. И меня это полностью устраивает... Я уже почти полностью пережил её. Ещё немного времени — и, готов спорить, даже если кто-то будет выглядеть, звучать или вести себя похоже, это уже не заденет меня. Слишком сильно.