Саша сказал это вечером, когда они уже лежали в темноте. Его горячая ладонь медленно скользила по её животу, словно привыкая к новой, округлой форме.

— Завтра поедем к Серёжке в общагу, — тихо проговорил он ей в затылок. — Я хочу, чтобы он тебя снова поимел. Теперь уже с животиком. И чтобы его соседи тоже посмотрели.

Аня почувствовала, как внутри всё резко сжалось. Сердце ударило часто и тяжело. Она молчала несколько секунд, пытаясь справиться с нахлынувшей волной стыда и возбуждения.

— Ты... серьёзно? — наконец прошептала она.

— Абсолютно. Ты же знаешь, я это люблю. Люблю, когда тебя хотят другие. А сейчас, когда ты беременная... это вообще что-то особенное. Хочу, чтобы они тебя трогали, смотрели, лапали. А ты будешь течь от одного их взгляда.

От этих слов у Ани пересохло во рту. Она знала, что муж говорит серьёзно.

На следующий день она собиралась особенно тщательно. Надела лёгкое светлое платье на тонких бретельках, без лифчика. Трусики выбрала самые простые, понимая, что они всё равно долго не продержатся. Пока ехали, Аня всё время молчала, глядя в окно. Животик слегка выпирал под платьем, и она то и дело касалась его рукой. Внутри всё дрожало от предвкушения и страха.

В общагу они приехали уже ближе к вечеру. Серёжка встретил их радостно, обнял Аню чуть дольше, чем следовало, и сразу заметил живот.

— Ничего себе... уже видно, — улыбнулся он, глядя на её округлившийся низ живота.

В комнате кроме Серёжки было ещё двое его соседей — Витька и Димон. Стол быстро накрыли тем, что привезли Саша с Аней: самогон, огурцы, сало, хлеб. Выпили. Разговор пошёл легко, с шутками, смехом. Аня сидела рядом с Сашей, чувствовала на себе взгляды всех троих парней.

Через час Серёжка включил музыку — старую, медленную. Комната была маленькая, поэтому танцевать начали прямо посреди неё.

— Анечка, иди потанцуй с нами, — позвал Серёжка, протягивая руку.

Аня бросила быстрый взгляд на мужа. Саша сидел, откинувшись на стуле, и смотрел на неё с тёмной, спокойной улыбкой. Он едва заметно кивнул.

Первым с ней танцевал Витька. Как только Аня оказалась в его руках, она сразу почувствовала, насколько он смелее, чем казался. Его ладонь уверенно легла ей на поясницу, потом медленно спустилась ниже и легла прямо на попу, сильно сжав её через тонкое платье. Аня тихо вздохнула. Животик прижимался к его телу. Она чувствовала, как у него уже стоит — твёрдый, горячий, упирается ей в низ живота.

Потом её закружил Димон. Этот был ещё наглее. Сразу засунул руку под платье, провёл ладонью по голой попе и тихо присвистнул, когда понял, что на ней почти нет белья. Его пальцы бесстыдно скользнули между её ягодиц, слегка надавив на дырочку. Аня закусила губу, чтобы не застонать. Её пизда уже текла так сильно, что она боялась, что это станет заметно.

Последним её танцевал Серёжкаб он прижал её к себе крепко, почти грубо. Одна его рука легла на её животик и стала его медленно гладить, вторая — залезла спереди под платье и сразу нашла мокрую щель.

— Уже течёшь, да? — горячо выдохнул он ей в ухо, водя пальцами по её губкам. — Саша специально тебя сюда привёз, чтобы мы тебя оттрахали?

Аня только тяжело дышала ему в шею, не в силах ответить. Она чувствовала на себе взгляд мужа. Саша сидел в углу и смотрел, как трое парней по очереди лапают его беременную жену. И по его лицу было видно — он в полном восторге.

Музыка играла, парни передавали Аню из рук в руки, всё смелее трогая, сжимая и гладя её тело. А она стояла посреди комнаты, закрыв глаза, и уже почти не сопротивлялась тому, что с ней происходит.

Аня стояла посреди тесной комнаты, тяжело дыша. Музыка всё ещё играла тихим, пульсирующим фоном, но уже никто не танцевал — только руки. Чужие руки. Серёжка стоял за её спиной, прижимаясь животом к её ягодицам, и медленно, жадно мял её через тонкое платье. Его пальцы уже забрались под подол и скользили по внутренней стороне бёдер, поднимаясь всё выше. Димон стоял спереди, одной рукой держа её за талию, другой — уже смело сжимая левую грудь, большим пальцем водя по твёрдому соску сквозь ткань. Витька просто смотрел, стоя чуть в стороне, но его взгляд был таким тяжёлым и голодным, что Аня чувствовала его почти физически.

Она закрыла глаза. Щёки горели. Животик — маленький, но уже заметно округлый — слегка выпирал вперёд, и каждый раз, когда кто-то касался его, внутри у неё вспыхивало странное, сладкое и стыдное чувство. «Я беременная... а меня лапают трое чужих парней. И Саша... Саша сидит и смотрит. И ему нравится».

Она чувствовала, как между ног становится всё мокрее. Трусики давно промокли насквозь.

И вдруг музыка стала тише. Или ей просто показалось.

Аня открыла глаза и увидела, как ее муж Саша медленно поднимается со стула в углу. Он не спешил. Просто встал, поставил стакан на стол и подошёл к ней. Парни чуть отстранились, но не ушли — остались стоять рядом, глядя.

Саша остановился прямо перед ней. Посмотрел ей в глаза — долго, тяжело, с той самой тёмной, спокойной улыбкой, от которой у Ани всегда подкашивались ноги. Потом поднял руку и медленно, почти нежно провёл пальцами по её щеке, спускаясь к шее, к ключице, к тонкой бретельке платья.

— Хватит прятать, — тихо сказал он. Голос был низкий, чуть хриплый. — Давай покажем ребятам, какая у нас красивая беременная от Сереги общая жена.

Аня вздрогнула. Сердце стукнуло так громко, что, казалось, его слышно во всей комнате. Она хотела что-то сказать — «Саша...», «не надо...», «здесь же все...» — но горло перехватило. Она только смотрела на него и чувствовала, как дрожат колени.

Саша взял обе бретельки и медленно, очень медленно стянул их вниз по плечам. Платье сползло, открывая грудь. Груди стали заметно тяжелее за эти два месяца, соски потемнели и теперь стояли твёрдыми, набухшими. Прохладный воздух коснулся кожи, и Аня тихо всхлипнула от ощущения.

— Смотрите, какие сиськи стали, — спокойно сказал Саша парням, будто показывал картину. Он провёл ладонями по её груди, слегка сжал, потом большим пальцем провёл по соскам. Аня выгнулась, прикусив губу. — Чувствительные теперь. От одного прикосновения течёт.

Он опустился на колени перед ней. Аня смотрела вниз, на макушку мужа, и не могла дышать. Саша взял подол платья и медленно задрал его вверх, до самой талии. Потом зацепил пальцами края трусиков и так же медленно, демонстративно стянул их вниз по бёдрам.

Когда ткань оторвалась от мокрой промежности, послышался тихий, влажный звук..

— Бля... — тихо выдохнул кто-то из парней.

Саша не сказал ничего. Просто раздвинул ей ноги шире, двумя пальцами осторожно развёл губки и показал всем, как её беременная пизда блестит от возбуждения. Он провёл пальцем по щели, собрал немного жидкости и поднял руку, показывая парням.

— Видите? — спокойно сказал он. — Уже течёт.

Аня хотела провалиться сквозь землю. Стыд жёг лицо, шею, грудь. Но между ног от этого стыда становилось только горячее и мокрее. Она чувствовала, как пизда пульсирует, как ещё одна капля вытекает и стекает по бедру. Животик был полностью открыт — мягкий, тёплый, слегка выпирающий. Она положила на него ладонь, будто пытаясь прикрыть, но Саша мягко убрал её руку.

— Не прячь, — тихо сказал он. — Пусть смотрят. Пусть видят, какая ты теперь.

Он встал, расстегнул ширинку и достал член. Уже твёрдый, с выступающей веной. Положил руку Ане на плечо и слегка нажал вниз.

— На колени, Анечка.

Она опустилась. Колени коснулись холодного линолеума. Саша взял её за волосы — не грубо, но уверенно — и приставил головку к губам. Аня открыла рот. Член вошёл горячим, тяжёлым, солоноватым. Она обхватила его губами и начала сосать, глядя вверх — на мужа, на его лицо, на то, как он смотрит на неё сверху вниз с этой тёмной, гордой нежностью.

В этот момент кто-то подошёл сзади. Аня почувствовала, как сильные руки легли ей на бёдра, как платье окончательно задрали на спину. Потом — горячая, твёрдая головка члена скользнула по мокрой щели и одним движением вошла в неё до упора.

Она застонала прямо на члене Саши. Задрожала всем телом. Животик слегка покачнулся под ней. Парень (она не знала, кто именно — Серёжка или кто-то другой) начал ебать её сзади — жёстко, глубоко, с влажными, громкими звуками. Каждый толчок отдавался в матке, в животе, в груди. Аня сосала глубже, стараясь, чтобы член мужа входил ей в горло, пока её беременную пизду трахали сзади.

Саша гладил её по волосам и тихо говорил:

— Вот так... хорошая девочка... Соси. А тебя сейчас будут по очереди ебать. Все. Ты будешь стоять раком и принимать их сперму, пока я смотрю. Поняла?

Аня только мычала в ответ, не в силах оторваться. Слёзы выступили на глазах — от стыда, от возбуждения, от того, как глубоко ей в рот входит муж, а в пизду — чужой парень. Груди качались. Из переполненной пизды вытекала смесь — её соков.

Парни менялись. Один кончил — быстро, с хрипом, заливая её глубоко. Вытащил член, и сразу же на его место встал следующий. Аня чувствовала, как сперма вытекает из неё, стекает по бёдрам, капает на пол. Как следующий член входит в скользкую, уже использованную дыру и начинает ебать ещё жёстче.

Она сосала Сашу всё глубже, быстрее, пока он не кончил ей в рот — сильно, горячо, с низким стоном. Аня проглотила всё, не отрываясь, глядя ему в глаза. Потом ещё один парень кончил сзади — в пизду. Потом ещё один.

Когда последний вытащился, Аня осталась стоять на четвереньках — дрожащая, вся в сперме, с красной, растянутой пиздой, из которой медленно вытекала густая белая жидкость. Животик тяжело опускался и поднимался. Груди были мокрыми от пота. Волосы растрёпаны.

Саша опустился рядом, поднял её лицо за подбородок и поцеловал в губы — долго, глубоко, чувствуя на языке вкус своей собственной спермы.

— Ты была невероятная, — тихо сказал он ей на ухо. — Моя беременная шлюха. Теперь мы можем ехать домой... или остаться ещё на ночь. Как хочешь?

Аня тяжело дышала, глядя на него сквозь слезы и пелену возбуждения. Пизда всё ещё пульсировала. Живот был тёплым и тяжёлым. Внутри — чужая сперма, много чужой спермы.

Она тихо, хрипло прошептала:

— Останемся... если ты хочешь...

Саша улыбнулся — широко, тёмно, счастливо.

— Я хочу. И они тоже.

Аня лежала на спине, широко разведя ноги, и чувствовала, как язык Саши медленно, тщательно вылизывает всё, что натекло в неё за вечер. Горячий, влажный, он входил глубоко между её губками, выгребал остатки спермы Серёжки и его соседей, смешанной с её соками. Она гладила мужа по волосам, тихо стонала и думала: «Я уже совсем не я. Я — их общая дыра. И мне это нравится. Больше, чем должно».

И в этот момент дверь комнаты общежития резко распахнулась.

На пороге стоял дед-комендант. Седой, морщинистый, лет шестидесяти пяти, в старом тёмном халате. Его глаза сначала расширились, потом сузились в две холодные щели. Он медленно обвёл взглядом комнату: голая беременная женщина на койке с раздвинутыми ногами, сперма, текущая по бёдрам, трое молодых парней с торчащими членами и её муж, коленями на полу между её ног.

— Что за сраный разврат здесь устроили?! — рявкнул он низким, хриплым голосом, оргия посреди ночи! Сейчас милицию вызову и всех вас к чёртовой матери выселю!

В комнате мгновенно стало тихо. Только тяжёлое дыхание. Серёжка первый заговорил, голос дрожал:

— Дед... дедушка... не надо, пожалуйста... Мы всё уберём, не будем больше шуметь...

— Деньги дадим, сколько скажете... — добавил Витька, быстро натягивая штаны.

Саша медленно поднялся. Лицо у него было белым. Он посмотрел на Аню — на её текущую пизду, на животик, на растерянные глаза — и тихо, почти шёпотом, сказал:

— Пожалуйста... не надо милицию. Это моя жена...

Аня лежала неподвижно. Стыд обрушился на неё такой тяжёлой, обжигающей волной, что слёзы выступили на глазах. Она была полностью голая, вся в сперме, беременная, и её только что вылизывал муж, пока другие смотрели. А теперь этот старый, строгий дед смотрел на неё так, будто она была последней шлюхой.

Дед закрыл за собой дверь и медленно подошёл ближе. Его взгляд остановился на её животе, потом спустился ниже — на красную, набухшую пизду, из которой всё ещё вытекала белая жидкость.

— А за то, чтобы я не вызывал ментов и не выселял ваших дружков, — сказал он спокойно, почти буднично, — эта беременная шлюха пойдёт со мной. На всю ночь. В мою комнату. Вы её мне отдаёте. Понятно?

Все замерли. Саша смотрел на Аню. В его глазах было всё сразу: ужас, вина, стыд... и тёмное, тяжёлое возбуждение. Он медленно, почти неслышно кивнул.

— Да... берите её... только не надо...

Аня почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Её отдавали. Как вещь. Как живой спермоприёмник. И муж согласился. Стыд был такой сильный, что хотелось провалиться сквозь пол, но между ног снова стало горячо и мокро. Она не сопротивлялась, когда дед подошёл, взял её за руку и поднял с койки.

— Одевайся, дева. Хотя можешь и так идти. Мне всё равно.

Она надела только лёгкое платье, без трусиков. Сперма сразу потекла по внутренней стороне бедра, оставляя влажный след. Дед вывел её из комнаты. За спиной она услышала, как парни зашептались, а Саша молчал. Она не обернулась.

Они шли по длинному, тускло освещённому коридору общежития. Дед шёл впереди, крепко держа её за руку, как провинившуюся школьницу. Аня чувствовала на себе взгляды случайных студентов, которые выходили из комнат, но никто не сказал ни слова. Все знали этого деда.

Его комната была в самом конце коридора — маленькая, с железной кроватью, старым шкафом и отдельной ванной. Он запер дверь на ключ.

— Раздевайся, беременная шлюха. Сейчас я тебя хорошенько помою. Ты вся в сперме, как последняя уличная развратница.

Аня сняла платье. Стояла перед ним совершенно голая. Животик мягко выпирал вперёд, груди были тяжёлыми, соски тёмными и чувствительными. Из чисто выбритой пизды всё ещё медленно вытекала густая белая жидкость и стекала по бёдрам.

Дед посмотрел на неё долго, оценивающе.

— В ванную. Быстро.

Он включил душ, взял жёсткую мочалку и кусок мыла. И начал мыть её сам — грубо, тщательно, без всякой нежности. Сначала грудь. Намочил, намылил, большими мозолистыми ладонями мял тяжёлые сиськи, щипал и крутил соски, пока они не стали совсем твёрдыми и чувствительными.

— Сиськи уже как у коровы набухли, — хрипло прокомментировал он. — Беременная, а всё равно даёшь всем подряд. Молоко скоро потечёт, да?

Потом живот. Провёл ладонью по округлости, слегка нажал.

— Внутри уже ребёнок растёт, а ты как последняя шлюха на хуях сидишь. И молодым, и теперь старому деду отдаёшься.

Затем — между ног. Он заставил её широко расставить ноги и нагнуться, уперевшись руками в стену. Мочалка грубо прошлась по пизде, пальцы вошли глубоко внутрь, выгребая остатки чужой спермы. Аня застонала, прикусив губу.

Он вымыл её тщательно, глубоко, пальцы входили и в пизду, и в жопу, крутил, чистил, растягивал. Аня стояла, прижавшись лбом к холодной плитке, и дрожала — от стыда, от унижения и от того, как сильно это её заводило. Когда он закончил, он вытер её жёстким полотенцем, но не дал одеться.

— На кровать. Ложись на спину, ноги раздвинь. Сейчас дед тебя хорошенько оприходует.

Аня легла на старую железную кровать. Дед разделся. Тело у него было старым — морщинистая кожа, седые волосы на груди и животе, — но член стоял твёрдый, толстый, с большой фиолетовой головкой и толстыми венами. Он лёг сверху, прижал её своим весом, и одним медленным, тяжёлым движением вошёл в неё до упора.

Аня громко застонала. Он был другой — не такой жёсткий и быстрый, как молодые, но входил глубоко, заполняя каждую складку, растягивая стенки своей толщиной. Дед начал двигаться размеренно, глубоко, иногда прижимая ладонь к её животу.

— Оххх... какая тёплая, скользкая пизда у беременной шлюхи... — зарычал он ей в лицо. — Ты любишь, когда тебя ебут все подряд? Молодые пацаны в общаге, а теперь старый комендант. Твоя дыра теперь общественная собственность.

Он ебал её долго, не спеша, но очень глубоко. Иногда ускорялся, шлёпал её по бёдрам, дёргал за волосы.

— Скажи, что ты шлюха, — потребовал он, не останавливаясь.

— Я беременная шлюха... — застонала она, когда он особенно глубоко вошёл.

— Правильно. А теперь скажи: «Спасибо деду, что не сдал меня ментам».

— Спасибо... спасибо деду... что не сдал... — всхлипнула Аня, когда оргазм начал нарастать.

Он кончил первым — сильно, с низким, протяжным стоном, заливая её матку своей старой, густой спермой. Потом медленно вытащился, посмотрел, как белая жидкость вытекает из красной пизды, и перевернул её на живот.

— Утром... после смены... друг придёт, — повторил он уже спокойнее. — Я ему ключ дам. Скажешь ему «спасибо», что я тебя не сдал. И будешь делать всё, что он захочет. Поняла?

Аня лежала под ним, чувствуя, как из обеих дырок медленно вытекает его сперма, как животик тяжело дышит, как тело всё ещё слегка подрагивает от последних толчков. Стыд был огромным, почти невыносимым. Но внутри, где-то глубоко, тёплым, тяжёлым комком сидело странное, тёмное принятие.

Она закрыла глаза и тихо прошептала:

— Да... я поняла... Я буду...