Прошло почти три недели после той безумной ночи в подвале.

Алексей исчез так же внезапно, как и появился. Ни одного сообщения, ни звонка. Полная тишина. Сначала я ждала. Каждое утро проверяла телефон с каким-то болезненным предвкушением. Потом начала злиться. А потом просто устала ждать. Жизнь продолжалась, и мне пришлось вернуться в неё.

Я снова стала обычной Аней — 21-летней студенткой-дизайнером в Польше.

Каждое утро я просыпалась в своей маленькой съёмной квартире, варила кофе, собиралась в университет. Сидела на парах, рисовала эскизы, обсуждала с одногруппниками курсовые проекты. Вечерами снимала контент для своего канала Anka4you — но теперь делала это как-то механически, без прежнего огонька. Подписчики писали, что я стала «ещё горячее», а я только грустно улыбалась. Они не знали, что настоящая жара теперь была не в кадре, а в моей голове.

И в этот момент в моей жизни снова появился Данил.

Данил был... хорошим. Очень хорошим. 23 года, высокий, светловолосый, с мягкой улыбкой и тёплыми карими глазами. Он учился на экономиста, но мечтал открыть свою кофейню. С ним было легко и спокойно. Он не давил, не торопил, не играл в игры. Просто был рядом.

После нашего первого настоящего свидания он начал ухаживать за мной по-настоящему красиво.

Однажды утром я пришла в университет и у входа в аудиторию меня ждал огромный букет белых роз. На карточке было написано: «Чтобы твой день начинался так же красиво, как ты сама. Данил». Я покраснела до ушей, когда все одногруппники начали улыбаться и подшучивать.

Мы стали встречаться почти каждый день.

Гуляли по старому городу, держались за руки, ели мороженое, сидели на скамейках у реки. Данил любил рассказывать истории, показывать мне свои любимые места в городе. Он был романтиком до мозга костей. Приносил мне маленькие подарки: то красивую закладку для книг, то нежный браслет, то коробочку бельгийского шоколада «просто потому что».

Однажды мы гуляли по парку поздним вечером. Было уже прохладно. Данил снял с себя толстовку и накинул мне на плечи. Потом обнял меня сзади и тихо сказал:

— Знаешь, Ань... с тобой я чувствую себя по-настоящему счастливым.

Я улыбнулась и прижалась к нему спиной. В этот момент мне было тепло и уютно. Но где-то глубоко внутри я чувствовала лёгкую грусть. Потому что с ним было спокойно... а я уже успела привыкнуть к другому — к тому, что заставляет сердце биться в бешеном ритме.

Мы начали целоваться. Сначала робко, потом всё смелее. Данил целовал меня так, будто я была чем-то очень хрупким и ценным. Его поцелуи были нежными, долгими, тёплыми. Он никогда не лез дальше, ждал моего разрешения.

Однажды вечером мы были у него дома. Родители уехали на выходные. Мы смотрели фильм, лежа на диване. Данил гладил меня по волосам, целовал в шею, шептал комплименты. Я чувствовала, что он очень хочет меня. И я решила, что пора.

Но это уже будет в следующей части.

А пока мы просто наслаждались друг другом. Гуляли, смеялись, строили планы. Данил говорил, что хочет показать мне свою родную деревню летом. Говорил, что я ему очень нравлюсь. Что он серьёзно настроен.

А я улыбалась, кивала... и иногда, закрывая глаза, вспоминала грубые руки Алексея на своей шее и тяжёлое дыхание Виктора у самого уха.

Я пыталась жить обычной жизнью. Но внутри меня уже поселилось что-то тёмное, голодное и очень сильное.

И оно не собиралось уходить.

Данил продолжал ухаживать за мной очень красиво и искренне.

Почти каждый день он писал мне добрые сообщения. Утром — «Доброе утро, моя солнышко ☀️», вечером — «Спокойной ночи, скучаю по твоей улыбке». Иногда присылал голосовые, где просто рассказывал, как прошёл его день, и говорил, что думает обо мне. Это было мило. По-настоящему мило.

Мы гуляли почти каждый вечер. Он показывал мне свои любимые места в городе: маленькую кофейню с лучшим капучино, скрытый парк с фонтаном, старую смотровую площадку, откуда открывался красивый вид на закат. Данил всегда брал меня за руку, иногда обнимал за талию, когда становилось прохладно. Он никогда не торопил события, не лез под одежду, не давил. Просто был рядом.

Однажды он подарил мне небольшой серебряный кулон в виде маленькой звезды.

— Потому что ты моя звезда, — сказал он, краснея, когда застёгивал цепочку у меня на шее. — Пусть она напоминает тебе обо мне.

Я улыбнулась, обняла его и поцеловала. В тот момент мне действительно было тепло и хорошо. Данил был именно тем парнем, о котором мечтают многие девушки: надёжный, внимательный, романтичный.

Мы начали чаще оставаться у него дома. Смотрели сериалы, готовили вместе ужин, смеялись. Он обнимал меня сзади, когда я мыла посуду, целовал в шею и шептал, какая я красивая. Я чувствовала себя желанной. Но желанной по-другому — нежно, трепетно, безопасно.

А внутри меня всё сильнее росло противоречие.

Когда Данил целовал меня медленно и ласково, я ловила себя на мысли, что мне не хватает грубости. Когда он осторожно гладил мою грудь через одежду, я вспоминала, как Алексей сильно сжимал её и кусал соски до боли. Когда Данил шептал мне «ты такая нежная», я вспоминала слова Алексея: «Ты моя маленькая шлюшка».

Это было ужасно стыдно. Я чувствовала себя предательницей. Данил был со мной честен и искренен, а я мысленно сравнивала его с человеком, который использовал меня как игрушку.

Однажды вечером мы лежали у него на кровати. Фильм уже давно закончился. Данил целовал меня долго, страстно, но всё ещё очень нежно. Его руки скользили по моему телу, но не заходили дальше, чем я позволяла.

— Ань... — прошептал он между поцелуями. — Я очень хочу тебя. Но только если ты тоже готова...

Я посмотрела ему в глаза. Он был таким искренним, таким влюблённым. Я кивнула.

— Я готова.

В тот вечер у Данила дома всё происходило очень нежно и медленно.

Мы лежали на его большой кровати, освещённой только мягким светом настольной лампы. Фильм давно закончился, а мы всё ещё целовались. Данил был невероятно внимательным — он целовал меня так, будто я была самым хрупким сокровищем. Его губы медленно спускались по моей шее, ключицам, груди. Он долго и нежно целовал мои соски, обводя их языком, слегка посасывая, пока я не начала тихо постанывать.

— Ты такая красивая... — шептал он между поцелуями.

Его рука медленно скользнула вниз по моему животу. Я слегка раздвинула ноги, давая ему доступ. Данил спустился ниже, целуя каждый сантиметр моей кожи. Когда его губы коснулись моей киски, я тихо ахнула и запустила пальцы в его светлые волосы.

Он делал мне кунилингус очень ласково и старательно. Его язык медленно и широко проходился по всей моей щёлке, затем сосредоточился на клиторе — нежными, круговыми движениями. Он не торопился. Время от времени он поднимал взгляд на меня, проверяя, приятно ли мне. Я стонала тихо, выгибаясь ему навстречу. Его пальцы осторожно вошли в меня — сначала один, потом два. Он двигал ими медленно, одновременно продолжая работать языком.

Я кончила первой — мягко, волнообразно, тихо всхлипывая и прижимая его голову к себе.

Данил поднялся выше, поцеловал меня, и я почувствовала свой вкус на его губах. Он смотрел на меня с такой любовью и желанием, что у меня защемило в груди.

— Теперь я хочу сделать тебе приятно... — прошептала я.

Я спустилась ниже и взяла его член в руку. Он был твёрдым, ровным, приятного размера. Я начала медленно целовать его, проводя языком по всей длине, затем обхватила головку губами и начала нежно сосать. Данил тихо застонал, запустив пальцы мне в волосы. Я старалась — делала это медленно, глубоко, иногда полностью беря его в рот и работая языком. Я чувствовала, как он дрожит от удовольствия.

— Ань... ты невероятная... — шептал он.

Через несколько минут он мягко поднял меня и уложил на спину. Мы смотрели друг другу в глаза, когда он медленно вошёл в меня. Я обхватила его ногами. Данил двигался плавно, глубоко, но очень нежно. Он целовал меня, гладил по волосам, шептал, какая я красивая и как сильно он меня хочет.

Мы поменяли несколько поз. Сначала классическая миссионерская — он смотрел мне в глаза и целовал. Потом я села сверху и сама контролировала темп, медленно двигая бёдрами, пока он сжимал мою грудь. В конце он поставил меня раком, но даже в этой позе двигался не грубо, а глубоко и страстно, обнимая меня за талию.

Я кончила второй раз — тихо, но очень ярко, сжимаясь вокруг него. Данил последовал за мной почти сразу. Он сильно прижался ко мне, тихо застонал и кончил внутри, крепко обнимая.

Мы долго лежали, обнявшись. Он гладил меня по спине, целовал в плечо и шептал нежные слова. Мне было тепло, приятно и... немного грустно.

Потому что, несмотря на всю нежность и любовь Данила, я поймала себя на мысли, что мне не хватает той грубой, животной страсти, которую я испытала с Алексеем.

Я лежала в объятиях хорошего парня и понимала, что уже не могу быть полностью счастливой в такой «правильной» любви.

В тот вечер я снова осталась ночевать у Данила.

Мы провели чудесный день — гуляли по городу, кормили уток у пруда, пили кофе в его любимой кофейне. Он был в отличном настроении, постоянно шутил, держал меня за руку и иногда останавливался посреди улицы, чтобы просто поцеловать.

Вечером мы вернулись к нему домой. Данил зажёг ароматические свечи, включил тихую расслабляющую музыку и приготовил лёгкий ужин. Мы ели, смеялись, разговаривали обо всём на свете. После ужина перешли в спальню.

Мы легли на кровать и начали целоваться. Сначала нежно, почти невесомо. Потом всё глубже и страстнее. Данил целовал меня так, будто боялся, что я исчезну. Его губы медленно спускались по моей шее, ключицам, плечам. Он снимал с меня одежду очень медленно, целуя каждый открывшийся участок кожи.

— Ты такая красивая... — шептал он между поцелуями. — Я не могу на тебя насмотреться.

Я лежала на спине, а он нависал надо мной, целуя мою грудь, проводя языком по соскам, нежно посасывая их. Его руки гладили мои бёдра, талию, спину. Всё было очень мягко, трепетно и романтично. Данил не торопился, будто хотел запомнить каждую секунду.

Я обнимала его за шею, запускала пальцы в его светлые волосы, отвечала на поцелуи. Мне было тепло, приятно и уютно. Его тело было горячим, кожа гладкой, а прикосновения — очень ласковыми.

Мы долго целовались, переплетаясь руками и ногами. Данил гладил меня по всему телу, шептал нежные слова, смотрел в глаза с такой искренней любовью, что у меня иногда перехватывало дыхание.

Я чувствовала его возбуждение, чувствовала, как сильно он меня хочет. Но он всё равно не торопил события — продолжал целовать меня, ласкать, наслаждаться каждым мгновением.

Мы лежали в полумраке, обнимаясь, целуясь и медленно исследуя тела друг друга. Время будто остановилось.

И в эти моменты я снова поймала себя на мысли, что мне не хватает... другого. Более грубого, более властного, более опасного.

Но я отгоняла эти мысли, сильнее прижимаясь к Данилу и отвечая на его нежные поцелуи.

И я вдруг почувствовала внутри себя что-то острое и тёмное.

Я больше не хотела нежности.

Я хотела контроля.

Я резко перевернула Данила на спину и села сверху, прижимая его запястья к кровати. Он удивлённо посмотрел на меня.

— Ань... что ты делаешь? — тихо спросил он.

Я наклонилась ближе, посмотрела ему прямо в глаза и ответила низким, твёрдым голосом:

— Сегодня я буду решать, что происходит. А ты будешь слушаться. Понял?

Он моргнул, явно растерявшись. В его глазах мелькнуло удивление, смешанное с возбуждением. Я видела, как его дыхание участилось.

— Да... — прошептал он.

— «Да, Госпожа», — жёстко поправила я.

Данил сглотнул и тихо повторил:

— Да, Госпожа...

Это слово из его уст прозвучало для меня как музыка. Я почувствовала прилив силы и возбуждения.

Я медленно спустилась вниз по его телу, целуя грудь, живот, оставляя следы от зубов. Когда я добралась до его члена, он уже стоял твёрдый и пульсирующий. Я обхватила его рукой у основания и медленно провела языком по всей длине, от яиц до головки. Данил тихо застонал.

Я взяла его в рот и начала сосать — не нежно, как раньше, а глубоко и требовательно. Я заглатывала его почти до самого конца, иногда давясь, но продолжая. Слюни текли по стволу и по моему подбородку. Я смотрела ему в глаза, пока сосала, и видела, как он теряет контроль.

— Руки за голову, — приказала я, на секунду оторвавшись. — И не двигай ими, пока я не разрешу.

Данил послушно убрал руки за голову. Я продолжила жадно сосать его член, иногда шлёпая им по своему языку и щекам. Потом я спустилась ниже и начала лизать его яйца, втягивая их по очереди в рот.

— А теперь перевернись, — сказала я.

Данил повернулся на живот. Я раздвинула его ноги шире и села между ними. Провела языком по его спине вниз, до самой попы. Когда мой язык коснулся его ануса, он вздрогнул.

— Расслабься, — тихо сказала я и начала медленно облизывать его дырочку. Сначала круговыми движениями, потом пытаясь проникнуть языком глубже. Данил тихо стонал в подушку, явно смущённый, но очень возбуждённый.

Я продолжала лизать его анус, одновременно рукой дроча его член. Потом я смочила два пальца своей слюной и медленно начала вводить их в него.

— Ань... — напряжённо выдохнул он.

— Тихо, — строго сказала я и продолжала медленно трахать его пальцами, постепенно углубляясь. Данил тяжело дышал, его тело слегка дрожало.

Я повернула его обратно на спину, села ему на лицо и приказала:

— Лижи.

Данил жадно прижался ртом к моей киске. Его язык работал быстро и старательно. Я начала тереться об его лицо, контролируя ритм и давление. Пока он лизал меня, я продолжала дрочить его член рукой.

— Глубже языком, — командовала я. — Хороший мальчик...

Я кончила первой — сильно, сжав его голову бёдрами и громко застонав. Когда волна отпустила, я спустилась ниже и села на его член. Начала жёстко скакать, сильно опускаясь вниз. Данил стонал, держась руками за мои бёдра.

Я наклонялась вперёд, кусала его соски, шлёпала по груди и иногда слегка сжимала его горло.

— Ты сегодня мой, — говорила я, ускоряясь. — Моя личная игрушка.

В конце я слезла с него, встала на четвереньки и приказала:

— Трахай меня сзади. Жёстко.

Данил встал на колени и вошёл в меня. Я начала сама двигаться назад, насаживаясь на его член сильно и глубоко. Он держал меня за бёдра и трахал всё быстрее.

Когда я почувствовала, что он близок, я повернулась и сказала:

— Кончай мне на грудь.

Данил застонал и начал кончать. Горячие струи спермы ударили мне на грудь и шею. Я смотрела на него сверху вниз и улыбалась.

Когда всё закончилось, я легла рядом с ним и провела пальцем по его груди.

— Это было только начало, — тихо сказала я. — Теперь я буду иногда брать контроль. Ты не против?

Данил, всё ещё тяжело дыша, посмотрел на меня и честно ответил:

— Нет... Мне это понравилось.

Я улыбнулась и поцеловала его в губы.

Внутри меня росло новое, тёмное и очень сильное желание.

После того вечера, когда я впервые взяла контроль над Данилом, что-то во мне окончательно изменилось.

Я начала доминировать над ним всё чаще и увереннее. Сначала это были небольшие команды во время секса: «Лежи спокойно», «Лижи глубже», «Руки за голову». Потом я стала требовать больше. Заставляла его делать мне анилингус, пока сама сидела у него на лице. Приказывала сосать мои пальцы, стоять на коленях и смотреть мне в глаза, пока я дрочила ему. Иногда связывала ему руки его же ремнём и медленно мучила его, не давая кончить.

Данил был растерян, но очень возбуждён. Он краснел, смущался, но послушно выполнял всё, что я говорила. Ему это нравилось. А мне — нравилось ещё больше.

Я чувствовала себя сильной. Властной. Желанной по-новому.

Но чем больше я доминировала над Данилом, тем сильнее понимала одну простую вещь: это не то, чего я по-настоящему хочу. Мне не хватало настоящей силы. Настоящего контроля. Того, от которого дрожат колени и перехватывает дыхание.

Я всё ещё встречалась с Данилом. Мы гуляли, целовались, ходили в кино. Он продолжал дарить мне цветы и писать нежные сообщения. Но в постели я уже была другой. И он это чувствовал.

Однажды вечером, после особенно жёсткого секса, когда я заставила его долго лизать меня, а потом кончила ему на лицо, Данил лежал рядом и тихо спросил:

— Ань... ты стала другой. Что с тобой происходит?

Я посмотрела на него и не нашла, что ответить.

В тот же вечер, когда я уже была дома и лежала в кровати, пришло сообщение.

От Алексея.

Алексей: Завтра в 21:00. Подвал. Приезжай одна. Я соскучился.

Я долго смотрела на экран телефона. Сердце заколотилось так сильно, что стало тяжело дышать. Руки задрожали.

Все эти недели я пыталась убедить себя, что могу жить обычной жизнью. С нежным Данилом. С нормальными отношениями. С безопасной любовью.

Но стоило Алексею написать всего несколько слов — и я снова почувствовала то самое острое, тёмное, животное возбуждение, которое не мог дать мне никто другой.

Я легла на спину, закрыла глаза и глубоко вздохнула.

Завтра вечером я снова поеду в подвал.

Потому что теперь я точно знала: обычная жизнь больше не для меня.