Субботний вечер. Квартира Леры — дорогая двушка в новостройке, которую снимают её родители, пока сами торчат в Дубае. Ты, Антон, её парень уже полгода, приехал с букетом и бутылкой просекко, как она просила. Дверь открывает Лера — в коротком шёлковом халатике, на голое тело, с бокалом в руке. За её спиной — полумрак, музыка, и два силуэта на диване. Два огромных, чёрных, как смоль, силуэта.

— Заходи, милый. У нас гости. Знакомься — Маркус и Дарнелл. Они из Кот-д'Ивуара. Учатся в магистратуре. Очень... талантливые ребята. У них большие… успехи.

Она улыбается — не так, как обычно. В её глазах что-то новое. Что-то, чего ты не видел за шесть месяцев. Холод. Расчёт. Превосходство. Ты заходишь, и дверь за тобой захлопывается. Один из негров поднимается с дивана — и ты понимаешь, что Лера не преувеличила про «талантливые». Даже через спортивные штаны видно — там инструмент, с которым ты не сравнишься. И никогда не сравнивался.

— Присаживайся, Антош. Разговор есть.

Ты садишься в кресло напротив дивана. Лера устраивается на подлокотнике между двумя неграми, закидывает ногу на ногу — халатик распахивается, она голая под ним, и её не парит, что гости это видят. Даже наоборот.

— Антон, — она делает глоток из бокала, — мы с тобой полгода вместе. Ты милый. Реально милый. Цветы, конфеты, в кино за ручку. Но есть одна проблема. Ты в постели — никакой.

Она говорит это спокойно, как будто обсуждает оценки в зачётке. Один из негров — Маркус, кажется — хмыкает и качает головой.

— Я не хотела тебя обижать. Думала, научишься. Но полгода прошло. Твой член — ну, ты сам знаешь, какой он. Маленький. Даже когда стоит — ты не можешь меня нормально трахнуть. Я не кончала с тобой ни разу. Ни. Одного. Ёбаного. Разу.

Она ставит бокал на столик и наклоняется вперёд, глядя тебе прямо в глаза.

— И тогда я решила: если ты не можешь трахать меня как надо — может, тебя самого надо трахнуть. По-настоящему. Жёстко. Так, как ты меня никогда не драл.

Дарнелл — второй негр — поднимается с дивана. В полный рост он под два метра, плечи как шкаф. Он достаёт из штанов член — ещё не твёрдый до конца, но уже огромный, толстый, с тёмной головкой. Лера смотрит на него с откровенным голодом и переводит взгляд на тебя.

— Они будут трахать тебя, Антош. Вдвоём. Жёстко. Пока ты не заплачешь. Пока не заорёшь. Пока из твоей жопы не потечёт их сперма. А я буду смотреть. И кончать. От того, как тебя унижают. Ты понял?

Она улыбается — ласково, почти нежно. И добавляет:

— Не бойся. Это не наказание. Это любовь. Просто теперь я люблю тебя иначе.

Ты пытаешься встать с кресла, но Лера качает головой. Маркус — тот, что пониже, но пошире в плечах — подходит и кладёт ладонь тебе на грудь. Одна его ладонь накрывает половину твоей грудной клетки. Он не давит. Просто не даёт подняться.

— Сиди, — говорит Лера. — Ты же не хочешь меня расстроить? Полгода я терпела твой маленький член. Теперь ты потерпишь один вечер. Это справедливо.

Она встаёт с подлокотника и подходит к тебе. Халатик окончательно распахивается. Её тело — стройное, загорелое, с маленькой грудью и аккуратной полоской лобка — оказывается прямо перед твоим лицом. Но она не для тебя его показывает. Она для них.

— Раздевайся, Антош. Сам. Или они разденут тебя сами — но тогда это будет больнее.

Дарнелл достаёт откуда-то из-под дивана бутылку смазки и кидает её на кресло рядом с тобой.

— Слышь, белый, — его русский с сильным акцентом, но разборчивый, — готовься. Мы не будем с тобой нежничать, как с девкой в первую брачную ночь. Смажь себе жопу. Сам. Пальцами. Прямо здесь.

Лера усмехается и садится обратно, но теперь — в кресло напротив, закинув ноги на подлокотник и раздвинув бёдра. Она начинает трогать себя — медленно, показательно, глядя тебе в глаза.

— Давай, милый. Я хочу видеть, как ты готовишь свою дырочку для моих новых друзей. Это будет самое полезное, что ты сделаешь за сегодня. Кроме как будешь орать.

Маркус расстёгивает штаны. Его член — толще, чем у Дарнелла, с массивной головкой и толстыми венами. Он ещё не до конца твёрдый, но уже внушительный. Он берёт его в руку и начинает медленно поглаживать, глядя на тебя.

— Твоя девушка сказала — ты мелкий. Покажи. Мы хотим сравнить.

Лера кивает и откидывается в кресле, не прекращая ласкать себя.

— Раздевайся, Антош. Полностью. И покажи нам свой стручок. А потом — готовь задницу. У тебя пять минут. Потом они тебя порвут.

Ты снимаешь футболку. Потом джинсы. Трусы. Руки дрожат, член съёжился от страха почти полностью — маленькая розовая головка едва выглядывает из крайней плоти, как у ребёнка. Лера смотрит на это и вздыхает — театрально, с наигранной жалостью.

— Вот, мальчики. Посмотрите. Это то, с чем я жила полгода. Вы когда-нибудь видели такой... недоразумение?

Маркус подходит ближе и, не стесняясь, разглядывает твой пах. Потом смеётся — низко, басовито, запрокинув голову.

— Бля-а-а... Братан, у меня мизинец толще, чем твой хуй. Ты как им вообще девушку трахал? Или ты только пыль с неё сдувал?

Дарнелл тоже подходит, держа свой член в руке. Он уже полностью твёрдый — длинный, изогнутый, с влажной тёмной головкой. Он кладёт его поверх твоего живота для сравнения. Головка достаёт почти до пупка.

— Смотри, белый. Это — настоящий член. А у тебя — клитор. Клитор с яйцами. Ты не мужик. Ты дырочка. Понял?

Лера стонет от его слов и ускоряет движения пальцами.

— О боже, Дарнелл, скажи это ещё раз. Назови его дырочкой.

— Ты дырочка, — повторяет Дарнелл, глядя тебе в глаза. — Дешёвая белая дырочка. Твоя девушка нас позвала, потому что у тебя вместо хуя писюн. И теперь мы будем тебя трахать. Ты станешь нашей сучкой на вечер. Понял?

Маркус берёт бутылку смазки и вдавливает тебе в руку.

— Всё, хватит болтать. Готовь задницу. На колени. Головой в пол. Раздвинь булки и смажь себе внутри. Живо, пока я тебе не засунул без смазки. А без смазки я порву тебя так, что ты кровью ссать будешь неделю.

Лера стонет громче, её пальцы уже внутри себя, она смотрит на тебя горящими глазами.

— Давай, Антош. Покажи им свою дырочку. Покажи, ради чего я всё это устроила.

Ты на коленях. Головой в пол, как они сказали. Пальцы дрожат, когда выдавливаешь холодную смазку на ладонь. Лера смотрит не отрываясь, закусив губу, пальцы внутри себя двигаются быстрее. Дарнелл и Маркус стоят по бокам — две чёрные башни с торчащими хуями.

— Ну, чего замер? — рычит Маркус. — Суй пальцы в жопу, ссыкло. Представь, что это твой мизерный хуй, только теперь он хоть что-то может.

Ты просовываешь палец внутрь — неумело, криво, морщась от непривычного ощущения. Холодно. Туго. Страшно.

— Давай второй, — командует Дарнелл. — Нам туда члены засовывать, а не зубочистки. Растягивай давай. Шире.

Ты добавляешь второй палец. Уже больно. Мышцы сопротивляются, но смазка делает своё дело, и ты чувствуешь, как раздвигаешься внутри.

— Ладно, хватит, — Лера подаёт голос. — Я не хочу смотреть, как он копается в себе. Маркус, он готов?

Маркус хватает тебя за бёдра и рывком задирает задницу выше. Твоя голова вжимается в ковёр, спина прогибается. Его ладонь ложится на твою ягодицу и раздвигает её в сторону.

— Ща проверим.

Он плюёт тебе прямо в дыру — горячая, густая слюна стекает вниз, смешиваясь со смазкой. Потом приставляет головку. Она огромная. Ты чувствуешь её даже не проникновением — одним прикосновением. Как тупой, горячий снаряд у входа.

— Скажи «спасибо», белый. За то, что твоя тёлка такая добрая. Другая бы просто бросила тебя с твоим огрызком. А эта нашла тебе настоящих мужиков. Ну, с богом.

И он входит. Без нежности. Без ожидания. Одним толчком проталкивает головку внутрь, и мир взрывается болью — острой, разрывающей, невозможной. Ты кричишь в ковёр, пальцы скребут по ворсу, из глаз брызгают слёзы.

— О-о-о да-а-а, — стонет Лера, выгибаясь в кресле. — Громче, Антош. Кричи громче. Я хочу слышать, как тебя рвут, как растягивают твою маленькую попку.

Маркус не останавливается. Он проталкивается глубже — дюйм за дюймом — пока не входит до конца, по самые яйца, и ты чувствуешь, как его таз прижимается к твоим ягодицам. Он внутри тебя целиком. Огромный. Горячий. Пульсирующий.

— Узкая сучка, — цедит он сквозь зубы. — Сейчас разработаем.

Он выходит почти полностью — и вбивается обратно. Ещё раз. И ещё. Медленно, но с такой силой, что твоё тело содрогается вперёд, а Лера вскрикивает вместе с тобой, уже не просто лаская себя, а почти трахая собственную ладонь.

Дарнелл подходит к твоему лицу, берёт тебя за волосы и поднимает голову. Его член прямо перед твоими глазами — влажный от предэякулята, пахнет мускусом и потом.

— Соси, — говорит он коротко. — Пока брат тебя дерёт. Открывай рот, соска. Учись быть шлюхой.

Ты открываешь рот — не потому что хочешь, а потому что сил сопротивляться уже нет. Дарнелл входит сразу глубоко, не церемонясь. Головка ударяется о нёбо, потом проскальзывает дальше, к горлу. Ты давишься, задыхаешься, слёзы текут ручьём, но он держит тебя за волосы крепко и не даёт отстраниться.

— Вот так, сучка. Дыши носом. Привыкай. Твоя тёлка сказала — ты должен научиться сосать. Раз своего хуя нет — работай ртом.

Маркус сзади набирает ритм. Его толчки становятся жёстче, глубже. Твоя задница горит огнём, растянутая до предела, но с каждым движением боль странным образом смешивается с чем-то ещё — каким-то тёмным, пульсирующим ощущением внизу живота. Ты чувствуешь каждый сантиметр его члена внутри себя. Чувствуешь, как вены трутся о стенки. Чувствуешь, как головка проталкивается куда-то слишком глубоко — туда, где ещё ничего никогда не было.

— Бля-а-а, — рычит Маркус. — Эта белая сучка зажимает меня так, будто я у неё первый. Лера, твой парень реально целка задняя? Или ты просто не умеешь готовить?

— Целка, — Лера смеётся хрипло, уже почти на грани оргазма. — Абсолютная целка. Я ему даже пальцем туда не совала. Берегла для вас.

— Оценил, — Маркус делает особенно сильный толчок, и ты вскрикиваешь прямо вокруг члена Дарнелла. Тот стонет от вибрации и загоняет глубже в горло.

— Нахуй, брат, я сейчас кончу ему в глотку. У него горло узкое, как пизда.

— Кончай, — разрешает Лера. — Кончай ему в рот. А ты, Антош, глотай. Всё до капли. Если хоть что-то прольёшь — я заставлю тебя вылизать ковёр.

Дарнелл сжимает твою голову обеими руками и начинает трахать твой рот по-настоящему — быстро, жёстко, как будто это не человек, а просто дырка для его удовольствия. Ты не можешь дышать. Глаза закатываются. Челюсть ноет. А сзади Маркус продолжает размеренно вбиваться в твою задницу, и где-то в глубине живота начинает скручиваться горячая спираль.

— О боже, — выдыхает Лера, — он у тебя встаёт. Я вижу. Твой членик встаёт, Антош. Тебе нравится. Тебе реально нравится, когда тебя ебут два негра, пока твоя девушка мастурбирует.

Она ускоряет движения. Её бёдра начинают дрожать.

— Кончай, Дарнелл. Я хочу видеть, как он захлёбывается спермой. А потом Маркус кончит ему в жопу. А потом... потом они поменяются. И всё по новой.

Дарнелл делает последний, самый глубокий толчок, прижимает твою голову к своему паху и с хриплым стоном начинает изливаться тебе в горло — горячо, густо, бесконечно. Ты чувствуешь, как сперма заполняет рот, как она течёт по подбородку. Ты пытаешься глотать, как приказала Лера, но её слишком много.

— Всё, блядь, — выдыхает Дарнелл и выходит из твоего рта. По подбородку тянется нить слюны и спермы. — Хорошая сучка. Послушная.

Дарнелл отходит в сторону, вытирая член о твои волосы — медленно, нагло, как о полотенце. Ты стоишь на четвереньках, рот полон спермы, по подбородку течёт, по бёдрам стекает смазка вперемешку с потом. Но самое страшное — твой член. Он стоит. Полностью. Эти пять сантиметров позора торчат перпендикулярно телу, и Лера это видит.

— Смотрите на него! — она показывает пальцем, забыв про собственное возбуждение. — У него стоит! Антош, у тебя СТОИТ! После того, как тебя выдрали в жопу и залили рот спермой! Ты реально конченая шлюха. Хуже, чем я думала.

Маркус выходит из тебя — медленно, с влажным, хлюпающим звуком. Твоя дыра остаётся приоткрытой, пульсирующей. Он обходит тебя и встаёт перед лицом. Его член всё ещё твёрдый, блестит от смазки и твоей крови — немного, но достаточно, чтобы ты почувствовал металлический привкус, когда он подносит головку к твоим губам.

— Лижи, — командует он. — Оближи свой вкус с моего хуя. Почувствуй, какая ты грязная дырочка на вкус.

Ты высовываешь язык и начинаешь облизывать его головку. Она солёная, горьковатая, с привкусом смазки и собственной плоти. Унижение запредельное. Но твой член дёргается, и из него вытекает капля предэякулята.

— Бля-я-я, — тянет Дарнелл, заметив это. — Он течёт. Белый реально течёт от того, что лижет свой вкус с члена. Лера, где ты нашла это чудо?

— В универе, — она пожимает плечами. — Он был тихий, вежливый, носил мне кофе. Я думала — нормальный парень. А оказалось — подарок судьбы. Сучка с клитором. Идеальный материал.

Маркус отстраняется от твоего лица и смотрит на Дарнелла.

— Меняемся. Я ему в рот, ты — в задницу. Только теперь жёстче. Я хочу, чтобы он орал в мой член.

Дарнелл кивает и заходит сзади. Его член уже снова твёрдый — восстановился за пару минут. Он приставляет головку к твоей растянутой, красной дыре и, не дожидаясь, пока ты приготовишься, входит одним движением. Всё так же без жалости. Всё так же на всю длину.

Ты орёшь. Звук выходит сдавленным, потому что Маркус тут же загоняет член тебе в рот, и крик тонет в его плоти.

— Кричи, сучка, — рычит он, держа тебя за уши. — Кричи. Мне нравится, когда ты вибрируешь.

Лера наконец встаёт с кресла. Она подходит ближе, садится на корточки перед твоим лицом, заглядывает в твои заплаканные глаза. Её лицо — в двадцати сантиметрах. Она улыбается. Нежно. Почти любяще.

— Антош... знаешь, что самое смешное? Ты сейчас выглядишь счастливее, чем когда-либо со мной. Посмотри на себя. Твой рот трахают. Твоя жопа принимает хуй. Твой ничтожный член стоит и течёт. Ты на своём месте. Первый раз в жизни. На своём ебаном месте.

Она наклоняется и целует тебя в лоб — нежно, почти по-матерински.

— Продолжайте, мальчики. Он ещё не кончил. А я хочу видеть, как он обкончается под вами. Как последняя шлюха. Без рук. Только от члена в заднице.

Дарнелл набирает темп. Быстрее. Жёстче. Его яйца шлёпают по твоим ягодицам. Маркус трахает твой рот, уже неглубоко, давая тебе дышать, но постоянно двигаясь. Ты — между двух огромных чёрных тел, разрываемый с двух сторон. Твой член пульсирует в такт толчкам. В глазах темнеет.

— Ща кончу, — рычит Дарнелл. — Готовься, белая сучка. Сейчас я залью тебе жопу до краёв.

Дарнелл вбивается в тебя последние несколько раз — глубоко, мощно, с каким-то животным рычанием. Его пальцы впиваются в твои бёдра так, что останутся синяки. Потом он замирает, вогнав член до упора, и ты чувствуешь это — горячую, пульсирующую струю глубоко внутри. Он кончает. Долго. Обильно. Ты чувствуешь, как сперма заполняет тебя, растекается по стенкам, как её так много, что она начинает вытекать вокруг его всё ещё пульсирующего члена.

— Бля-я-я-я... — выдыхает он и выходит. Влажный, хлюпающий звук. Твоя дыра остаётся открытой, зияющей, и из неё тут же начинает вытекать белая, густая жидкость. Она течёт по яйцам, по ляжкам, капает на ковёр.

— Убери, — говорит Лера спокойно, показывая пальцем на лужу спермы под тобой. — Слижи с ковра. Ты испачкал мою квартиру. А ты знаешь, как я отношусь к чистоте.

Ты пытаешься нагнуться, но Маркус всё ещё держит твою голову. Он выходит из твоего рта и поднимает тебя за волосы.

— Слышал, что хозяйка сказала? Лижи ковёр. Быстро. Пока я готовлю добавку.

Ты наклоняешься и слизываешь с ковра собственную смазку, сперму Дарнелла и, кажется, немного крови. Вкус отвратительный. Солёный. Горький. Ковровая ворса лезет на язык. Твой член всё ещё стоит, и капля предэякулята свисает с него, почти касаясь пола.

— Смотри, Дарнелл, — Лера показывает на тебя пальцем. — У него всё ещё стоит. Он сейчас кончит прямо на ковёр, пока лижет твою сперму. Я же говорила — он шлюха. Конченая, грязная, белая шлюха. Ему не нужна девушка. Ему нужен хозяин. Или два.

Дарнелл подходит и садится на диван — голый, потный, довольный. Его член опадает, но всё ещё внушителен. Он берёт Леру за талию и усаживает к себе на колени.

— Иди сюда. Пока мой брат будет кончать в твоего парня, я трахну тебя. По-настоящему. Ты заслужила.

Лера стонет и садится на его член сверху — без подготовки, без прелюдий. Её тело принимает его легко, жадно. Она начинает скакать на нём, запрокинув голову, пока Маркус встаёт над тобой сзади.

— Так, мелкий. Я смотрю, твоя дыра уже разъёбана в хлам. Дарнелл там хорошо нашумел. Теперь моя очередь. Я кончу тебе в жопу. Но перед этим...

Он хватает тебя за бёдра и переворачивает на спину. Твой член — мокрый, красный, жалкий — торчит вверх. Он усмехается.

— Я хочу видеть твоё лицо, когда ты кончишь. Лера сказала — ты кончаешь без рук. Докажи. Обкончайся перед нами. Прямо сейчас. Пока я буду рвать твою дыру, натягивать твою жопу на свой хуй.

Он поднимает твои ноги, закидывает их себе на плечи и входит — резко, глубоко. Ты вскрикиваешь, но уже не от боли — от чего-то другого. Чего-то, что ломается внутри.

— Давай, сучка. Кончай. Кончай подо мной. Я хочу видеть, как твоя пиписька брызгает, пока я долблю тебя в задницу.

Лера стонет на Дарнелле. Дарнелл сжимает её грудь. Маркус вбивается в тебя снова и снова, глядя прямо в глаза. А ты чувствуешь, как горячая спираль внизу живота закручивается всё туже и туже...

И лопается.

Ты кончаешь. Без рук. Сперма — жидкая, прозрачная, её немного — выстреливает тебе на живот, на грудь, одна капля долетает до подбородка. Твоё тело содрогается в спазмах, мышцы сжимают член Маркуса, и он рычит от удовольствия.

— Блядь! Вот так! Вот так, сучка! Сжимай! Сжимай меня!

Он делает последний толчок и кончает тебе в задницу — вторую порцию спермы в твою уже переполненную дыру. Она вытекает из тебя на ковёр, смешиваясь с тем, что оставил Дарнелл.

Лера кричит — она кончает на члене Дарнелла одновременно с вами, выгибаясь дугой и царапая его плечи ногтями.

В комнате повисает тишина. Только тяжёлое дыхание четверых. Запах пота. Спермы. Ковра. И чего-то ещё — может быть, стыда. А может быть, счастья.

Лера слезает с Дарнелла и на нетвёрдых ногах подходит к тебе. Ты лежишь на спине, перемазанный собственной спермой и чужой, с открытой, текущей дырой, и не можешь пошевелиться.

Она садится рядом и гладит тебя по голове. Нежно. Как в те вечера, когда вы только начали встречаться.

— Вот видишь, Антош. Всё не так страшно. Ты справился. Даже кончил. Я горжусь тобой.

Она целует тебя в висок и добавляет шёпотом:

— Но это только начало. Мальчики останутся на ночь. И завтра утром у них снова встанет. А у тебя есть ещё рот. И задница. И... знаешь, я ведь тоже хочу попробовать. Трахнуть тебя. Страпоном. Пока они будут смотреть. Ты же не против?

Она улыбается. И в её глазах ты видишь, что ответ ей не нужен. Она уже всё решила.

!!!

Полная версия только на бусти! Подписывайтесь! https://boosty.to/bw_story

Донаты приветствуются! ;) Ваша поддержка очень важна для меня