Мою маму зовут Валентина Александровна Коржина, ей 40 лет. Природа одарила ее хорошей фигурой, ростом 165 см, грудью третьего размера и приятными чертами лица, а также от природы немного смуглым оттенком кожи. Мама растила меня одна, с отцом она развелась, когда мне было 10 лет. Думаю, что это было одно из самых правильных решений в ее жизни: отец был совсем не подарок, любил выпить и иногда приложить руки, но последней каплей маминого терпения стал случай, когда отец притащил какую-то бабу домой и трахал ее в их с мамой кровати. Придя с работы, мама застала это действие в самом разгаре; после этого был скандал, отец опять пытался доказать свою правоту силой, после чего мама сняла побои и подала заявление в полицию. Отец тут же дал ей развод в обмен на то, что она заберет заявление, после этого отец пропал с горизонта: ни его, ни алиментов мы больше не видели. Так что жили мы с мамой вдвоем. Ухажеров мама домой не водила, да и вообще вела достаточно скромный образ жизни: на работе допоздна не задерживалась и корпоративы не посещала. После школы меня забрали в армию, попал еще на 2 года. Учиться желания не было, да и ветер в голове; в армии я так толком ничему и не научился, зато из щуплого парня 18 лет за два года армия сделала молодого человека, широкого в плечах и с кубиками пресса на животе. Где-то после года службы в армии мама мне сообщила, что познакомилась с мужчиной и они со временем планируют съезжаться; я только порадовался за маму, а где-то недели за две до моего дембеля она сообщила, что они пока будут жить у нас — вот только после дембеля я понял всю степень пиздеца!

После демобилизации мама познакомила меня с Владимиром: мужик 30 лет, вроде непьющий, не урод, хорошо сложенный, а самое главное — он не пытался со мной подружиться, было видно, что маму он любит. Вот только наша разница с ним в возрасте меня напрягала: он всего на 10 лет меня старше, и тот факт, что он спит с моей мамой, меня дико бесил. В общем, прожили мы так где-то месяца два: практически каждый вечер через стенку я слышал, как стонет моя мама; я делал вид, что ничего не слышал, мама, красная от стыда, делала вид, что все в порядке. Последней каплей стало, когда я вернулся из ночного клуба поздно ночью, хотя предупреждал, что ночевать дома не буду. Стараясь зайти домой как можно тише, я прошел в прихожую; в квартире был полумрак, свет я зажигать не стал. Владимир, как и каждый вечер, драл мою мать, а та, себя не сдерживая, стонала в голос и просила быть жестче. Я так же тихо закрыл дверь и покинул квартиру; эту ночь я провел в сквере на лавке — хорошо, что было лето и ночью было достаточно тепло.

В общем, утром я заявил, что съезжаю, так как поступил в институт на экономиста и уже нашел съемную квартиру (ну, точнее, нас в этой квартире будут снимать 4 человека, и поэтому по деньгам это не сильно дорого получается). Это было действительно так: армия вправила мне мозги, я об этом никому не говорил, так как это касалось только меня. Все закончилось слезами и уверениями, что мама мне будет помогать оплачивать квартиру и институт, но в тот момент мне показалось, что все вздохнули с облегчением. Вова относился к маме хорошо, и это было видно, и мешать их жизни я не хотел; да, меня бесил тот факт, что Вова младше мамы на 10 лет и всего лишь на эти десять лет старше меня, но это во мне говорило чувство собственника и эгоизм. Поэтому, придавив коленом свое эго, я решил, что пора линять из дома и начинать строить собственную жизнь.

Очное обучение — штука хорошая, но вот на нормальную работу не устроишься, а в двадцать лет идти официантом — это глупость, я и так смотрелся белой вороной среди вчерашних школьников. Работу мне подкинул один мой школьный знакомый. Основным да, и, наверное, единственным критерием приема на работу было спортивное телосложение, да и более-менее приличное лицо. Давайте немного расскажу о работе: да, я все же устроился официантом, так, по крайней мере, было записано в трудовой книжке, ну а по факту я даже не знаю, как назвать то, чем я занимался. Один закрытый клуб, достаточно специфический — свинг-клуб, я думаю, не нужно объяснять, как там отдыхают люди. Я столько разврата в жизни не видел, интернет нервно курит в сторонке. Там были в основном семейные пары, конечно, были и те, кто просто был парой, но такое не приветствовалось. Ну и, конечно, нужны были люди, которые все это обслуживают; нас никто ни к чему не принуждал, и все допфункции, не входящие в официальный перечень служебных обязанностей официанта, оплачивались отдельно по тарифу. Скажу честно: деньги в кармане начали водиться, и я даже стал задумываться о переселении в более лучшее жилье и без соседей.

В общем, жизнь наладилась. С мамой я общался в основном по телефону; обиды не было, была моя жизнь, где мама перестала быть центром внимания. Регулярно созваниваясь, мама всегда выясняла, хорошо ли я питаюсь и как у меня дела с учебой, нужны ли мне деньги. Делилась своими новостями и опускала в разговорах темы, связанные с ее ухажером. В общем, все как у всех, ничего особенного.

Все началось с момента, когда я пришел на свою так называемую работу: ко мне подошел мой знакомый, который меня сюда устроил.

— Санек, у нас через неделю прием в клуб, — сказал он мне.

— Отлично, новое мясо подвезут, интересно будет посмотреть, что в этот раз придумают, — с улыбкой на лице ответил я, продолжая переодеваться.

Об приеме в клуб стоит рассказать отдельно. Клуб был закрытым сообществом, попасть в которое можно было только по приглашению или рекомендации кого-то из членов клуба. Ну и для вновь вступивших был ритуал приема, причем из этого делали некий праздник для членов клуба. Я пару раз в таких участвовал: это очень хорошо оплачивалось, да и оргии устраивались дикие.

Одно из условий клуба было то, что в клуб вступают и муж, и жена, пусть даже гражданские, то есть нельзя привести элитную проститутку. Это правило гарантировало молчание и согласие на все то, что происходило здесь.

А ритуал принятия проводили с женщиной. Думаю, не надо объяснять что: мужская половина клуба и так была готова трахать все, что можно, а вот женская не всегда была на это согласна. Хотя, как мне говорили, были случаи, когда мужики сами тащили своих жен из клуба домой, когда понимали, что за ритуал и на что они подписываются; были и женщины, которые отказывались.

В общем, все по согласию, ну и, я так думаю, через кучу подписанных документов.

Как шутил наш шеф: «Мы — секс-санаторий регионального значения».

Члены клуба по социальному статусу были разные, конечно, не было работяг и кухарок. Но по мужчинам и женщинам было видно — поверьте, за год работы обращаешь внимание: женщину, которая за собой ухаживает и в себя вкладывает, видно, она разительно отличается от женщины, чей достаток ниже, поэтому я сделал такой вывод о разных социальных прослойках этого закрытого общества.

Так вот, в принципе, я ничего особенного от этой смены не ждал: все закончится стандартно, но вот кандидатку сегодня потреплют знатно, вне зависимости от того, какое ей выпадет испытание.

Все действие началось где-то в девять, когда собралась большая часть клуба. Конечно, посещение было добровольным, но вот на посвящение собирались практически все: все же новое мясо, да и многие собирались ради реакции кандидатов в члены клуба.

Людям нравилось смотреть на неподдельное удивление на лице мужа, когда его жена начинала получать удовольствие от группового секса или от реакции девушки на первый анальный секс, особенно когда весь вечер ее пользовали только в жопу.

Вечер начинался как обычно: мы в полумасках и костюмах предлагали гостям напитки, забирали пустые бокалы.

Ведущий объявил начало, и на небольшую сцену вышли двое.

Каково же было мое удивление, когда я увидел маму и ее сожителя — ебаря или все же мужа?

Еще больше меня удивили слова конферансье, когда он сказал, что моя мама и Владимир — молодожены и едва как месяц создали новую ячейку общества.

Честное слово, даже сложно сказать, что удивило меня больше: то, что мама здесь, или то, что у меня теперь есть отчим и я об этом ничего не знаю. Нет, я не лезу в жизнь моей маман, но можно было и сказать об этом, все же не чужие люди.

Пока я все это переваривал, конферансье распинался на сцене. Оказывается, мою маман и ее мужа рекомендовал к вступлению один из самых первых членов клуба, и я его знал: очень любвеобильный толстичек лет пятидесяти с широкими взглядами на секс. И жена его была под стать ему; правда, отдать должное, дама очень ухоженная и лет на десять младше его. Секс она любила не меньше его и частенько участвовала в оргиях. Было пару раз, я трахал ее на глазах ее мужа в то время, когда он драл другую даму, одну из завсегдатаев клуба. Нравилось им наблюдать за изменой друг друга.

В общем, в качестве свадебного подарка моей маме разрешили самой выбрать испытание.

Очередное мое удивление было, когда маман выбрала испытание в стиле БДСМ: она скромно заявила, что всегда хотела попробовать, а тут такая возможность.

Конферансье переспросил, уверена ли она в своем выборе, маман твердо ответила: «Да».

Пиздец! Знала бы она, на что подписывается.

Зал заревел в восторге от решения моей маман.

Когда накал страстей спал, на сцену поднялась девушка лет 25. Это была одна из знаменитостей нашего клуба. Я как-то от одной из наших девочек слышал, что эта особа работала учителем младших классов — правда или нет, я не могу сказать. Но вот что она была би, и девочкам часто доставалось от нее, но и оплачивала она все по высшему классу (точнее, оплачивал ее муж — мужик лет 35 с небольшим пузиком для своего возраста).

Катя — так звали девушку, точнее, госпожа Екатерина для ее сучек, как она любила выражаться.

Конферансье обратился к залу с вопросом: «Против ли кто-нибудь?». Зал шумно заговорил, что нет, и Катя очень хорошо воспитает мою маму.

Я охуевал, просто я знал пристрастия госпожи Екатерины и девочек, и женскую половину клуба она не жалела. Да, все было по согласию, девчонкам платили, ну а члены клуба сами договаривались с ней: фетиш есть фетиш.

А тут моя маман, в первый раз, да еще и на Катю попала.

В общем, жесть началась с разу: госпожа Екатерина повернулась к моей маман, сделала два шага и влепила звонкую пощечину.

— Шлюха, ты какого черта еще одета? Одежда нужна только приличным леди.

Мама смотрела на Екатерину ошалелым взглядом, не в силах понять такую резкую смену отношения.

— Ты что, оглохла? Я сказала: быстро все сняла!

— Я не шлюха... — едва выдавила мама и дрожащими руками принялась расстегивать застежку платья.

— Шлюха, еще какая! Ты пока сама этого не понимаешь, но у меня глаз наметан на таких мокрощелок, — с усмешкой в голосе сказала Екатерина.

— Девочки, ну-ка бегом разденьте эту шлюху! — крикнула Екатерина двум девчонкам из персонала.

Те быстро подскочили к маман и стянули с нее платье, оставив ее в достаточно красивом черном белье.

Зал одобрительно загудел от вида моей полуобнаженной матери.

— Шлюха, ты что, не знаешь, что пизду брить надо? — с усмешкой спросила Екатерина. — Или ты тут решила нас своими зарослями поразить? — продолжала глумиться Екатерина. — Очко тоже небритое?

Мама слушала все это и краснела, не поднимая взгляда.

А я понимал, что это только начало и дальше будет больше.

— Шлюха, я к кому обращаюсь? — резко спросила Екатерина и дернула резинку маминых трусиков.

— Девочки, разденьте эту пизду тупую полностью, — обратилась Екатерина к двум нашим работницам, Лизе и Марине.

Девчонки в пару мгновений стянули с маман лиф и трусики, оставив ее в чулках и туфлях на каблуках.

— Вы, шлюшки, тоже оглохли? Я сказала: полностью! — вызверилась Екатерина на девчонок.

Девчонки стянули с маман чулки и туфли.

Мама стояла абсолютно голая, зал завороженно наблюдал за ее унижениями и невольным стриптизом.

— Ну что, Валюшка-шлюшка, — ласково протянула Екатерина, — расскажи нам о себе. Руки опусти, нечего прикрывать свой куст и дойки, — прикрикнула Екатерина на маму, когда та инстинктивно попыталась прикрыться от плотоядных взглядов из зала.

Мама опустила руки и, уставившись в пол, тихо заговорила:

— Меня зовут Валентина, мне 40...

Непонятно откуда взявшимся стеком Екатерина резко шлепнула мою маман по ягодицам, отчего та прервалась на полуслове и попыталась прикрыть пострадавшую попку.

— Ты что там мямлишь? Говори четко и внятно!

Мама со слезами на глазах начала говорить громче:

— Меня зовут Валентина...

Очередной удар прервал мою маман на полуслове.

— Ты Валюшка-шлюшка или шлюха, ты поняла меня? — громко, сквозь зубы, прошипела Екатерина.

— А когда ты снова станешь Валентиной, буду решать я. Ты поняла меня, шлюха?

Мама молчала, опустив взгляд в пол.

Очередной удар стеком обрушился на мамину попку.

— Ну? Я не слышу!

— Да, — ответила мама.

А затем очередной удар сотряс ее попку.

— Что «да»? — переспросила Екатерина.

— Да... — я поняла, и вновь удар, от которого маман ойкнула.

— Да, госпожа! Или: «Да, госпожа Екатерина»! Ты поняла меня, Валюша-шлюша?

— Да, госпожа, — поспешила ответить маман, решив не дожидаться очередного удара по ее многострадальной попке.

— Молодец, шлюха, ты сделала первый шаг на пути к настоящей леди. И так, как тебя зовут? — в очередной раз спросила Екатерина.

— Шлюха... — еле слышно выдавила из себя мама.

— Громче! — тут же сказала Екатерина.

— Шлюха! — уже гораздо громче сказала мама.

— Итак, шлюха, сколько тебе лет?

— 40, — ответила мама, и очередной удар обрушился на ее попку.

— 40 лет, госпожа, — тут же сообразила мама, стараясь незаметно потереть ушибленное место на попке.

— А наша шлюха любит секс? — с ехидцей в голосе спросила Екатерина.

— Да, то есть да, госпожа, — тут же поправилась мама, но опять получила удар стеком по попке. Но, судя по всему, не такой болезненный, так как не старалась его растереть.

— Молодец, шлюха, но место свое не забывай. Повернись, пусть наши мужчины на тебя посмотрят, — сказала Екатерина моей маме, и та начала медленно поворачиваться, давая время себя разглядеть.

Зал одобрительно загудел, рассматривая мою маму.

— Так, мальчики и девочки, дайте нам с девочками полчасика, и мы подготовим валюшку-шлюшку, и продолжим.

Екатерина указала маме стеком, куда идти. Мама направилась за портьеру, за ней с ее вещами потянулись девочки и Екатерина.

Тут же включился конферансье:

— Ну что ж, дамы и господа, пока наша великолепная госпожа Екатерина колдует над Валентиной, мы немного расспросим о ней ее мужа.

На сцену поднялся мой новоиспеченный отчим. Особо он ничего и не рассказывал: все касалось половой жизни и того, что они решили испытать что-то новое. Зато для меня это было откровением, так как я и половине маминых пристрастий в сексе не мог помыслить; для меня она всегда была скромной и сдержанной, а тут такие подробности.

«Ага, будет у маман сегодня много новых ощущений», — подумал я о фразе Владимира о новых ощущениях.

Меня от моих размышлений отвлекла Лиза, одна из девушек, с которыми ушла мама.

— Сашка, нам помощь твоя нужна, нужно новенькую побрить.

Я с недоумением уставился на нее.

— Ну ты сам понимаешь где, — не поняв моего замешательства, пояснила она мне.

— А почему я? — еле выдавил я из себя.

— Да все равно, — тут же ответила Лиза. — Катерина сказала, чтобы это был именно мужчина, я тебя первого встретила, тебе и сказала.

— Александр, Саша, вот ты где! Так, или в подсобку, нужно помочь реквизит принести, — сообщил мне конферансье.

— Семён Григорьевич, но Сашу Екатерина зовет! — тут же заявила Лиза.

— Лиза, Саша уже получил задание, а ты найди кого-нибудь другого, возьми вон Бориса, — указал конферансье на худощавого парня.

Дожидаться, чем кончится дело, я не стал и быстро направился помогать с реквизитом. Брить киску матери я не горел желанием, да и был немалый шанс, что она меня опознает, несмотря на полумаску, да и существовала немалая вероятность, что Екатерина придумает что-нибудь извращенное.

С реквизитом мы управились достаточно быстро. Вытащив его на сцену, мы закрепили его на поворотной площадке, чтобы тот станом можно было вращать и зрители могли посмотреть все в мельчайших подробностях.

Управившись за полчаса, я опять спрятался в служебном помещении за портьерой, где и встретил Бориса, того самого парня, которого забрала Лиза.

— А что там с новенькой? — стараясь как можно больше равнодушия добавить в голос, спросил я.

— Да ничего, Екатерина заставила ей клизму сделать и подбить ей жопу и пизду, — расписался Борис. — Представляешь, бабе 40, а там такие куши! Я как за дело взялся, она покраснела как девочка-целочка. Ее сегодня ебать будут жестко, а она краснеет. А самое интересное — эта шлюха течет! Сашка, ты представляешь, она все это время текла. Кажется, наша госпожа Катя нашла себе подругу по увлечениям, — продолжал восторженно расписываться Борис. — Я надеюсь сегодня тоже трахнуть ее, Екатерина обещала.

Я слушал и охуевал: оказывается, как много я не знал о своей скромной матушке.

— Так, все, Саня, расходимся, а то Георгиевич оштрафует, — сказал Борис кивком, указывая на конферансье, показавшегося из-за угла.

И мне пришлось покинуть свое укрытие. Скрывать не буду, я дико бесился из-за всей этой ситуации, и, конечно же, я направился в сторону комнаты, где была моя маман. Проходя мимо комнаты, где готовили маму, я немного задержался. Маму накрасили: яркая помада, тушь, лобок полностью побрили, привели, так сказать, в порядок. Мама сидела в кресле, напротив нее сидела Екатерина и о чем-то мило щебетала. Между ними стояла бутылка шампанского и два бокала.

Если честно, я знал этот прием: в нашем клубе в шампанское добавляли возбудитель, и у женщин спадали все их внутренние запреты. Маман, я так думаю, попивала именно такое зелье, ничего не подозревая, а может, там уже и не было каких-то запретов. Вид у нее был возбужденный: затвердевшие соски, румянец щек и блеск глаз, а еще она ерзала, сидя в кресле, перекидывая ногу на ногу.

— Ну что, пойдем, шлюшка? — спросила у маман Екатерина.

— Катя, ну зачем? — так возмутилась маман. — Мы же наедине!

— Валя, для меня ты шлюшка, которую нужно воспитывать, так что смирись, — сказала Катя, притянув маму за волосы к себе и поцеловав ее в губы.

Я поспешил слинять, пока меня не спалили, и вообще решил держаться от Кати и сцены подальше. Существовала немаленькая вероятность того, что я сегодня натяну свою маман на член, а возможно, еще и не я один, и при этом все будет одновременно. Вот в этом мне участвовать не хотелось совсем. Одно дело — мамины развлечения, она девочка взрослая, другое дело — участвовать в этом добровольно. Поэтому я поспешил слинять в самый дальний угол и не отсвечивать.

Через полчаса свет зажегся над сценой, и занавес разошелся, явив залу мою маман, зафиксированную в коленно-локтевой позе с оттопыренной попкой.

Между коленями была штанга, не дававшая маме свести ноги. Лодыжки были зафиксированы ремнями. Руки и голова были зафиксированы в колодках, причем устройство колодки не позволяло моей маман опустить голову, держа ее шею в напряжении. Позже я заметил, что Екатерина поработала с грудью моей маман, перетянув ее веревкой, отчего сиськи приняли форму шариков и слегка отдавали синевой. На соски закрепили крабики с цепочкой между ними, от середины цепочки тянулась такая же цепочка только к киске моей матери, конец цепочки венчал крабик, закрепленный на клиторе. Я частенько видел эту игрушку в действии: достаточно было потянуть за цепочку или подвесить на нее грузики, чтобы и без того измученным соскам доставить еще больше дискомфорта. А когда жертва закреплялась таким способом, любое ее движение еще доставляло дискомфорт и клитору, не каждая девушка соглашалась на такое.

Очередной раз зал одобрительным гулом отозвался на это зрелище. Катерина подошла к зафиксированной маман и поклонилась залу.

— Дамы и господа, наша новая шлюха готова, я предлагаю начать наш вечер. Оказывается, наша Валюша — шлюшка, очень возбудилась от грубого отношения, что можно было ожидать от шлюхи. — С этими словами Катя обратилась к одной из своих помощниц, кажется, Лизе. С дальнего угла было не особо удобно наблюдать за сценой.

— Ну-ка, покажи гостям дырки этой шлюхи! — Девушка подошла к моей маман, присев рядом, она аккуратно, но максимально широко растянула ее булочки, тем самым выставив на обозрение ее дырки.

— И, как видите, мы с девочками привели эту тупую шлюху в божеский вид, — продолжала говорить Екатерина. — И мне кажется, что ее муж совсем не трахает в жопу. Посмотрите на эту розочку ануса, она такая невинная, ну, мы это с девочками исправим.

— Что надо сказать? — обратилась Екатерина к маме.

— Спасибо, — сказала мама, за что опять немедленно получила удар стеком теперь уже по спине.

— Шлюха тупая, как я тебя учила!

— Спасибо, госпожа, — поправилась мама.

— Так-то лучше, — сказала Катя и уже обратилась к Марии: — Покажи, как течет ее пизда.

Та быстро подошла к маме, сложила вместе указательный и средний пальцы и начала вставлять в киску маман, отчего та томно выдохнула.

Из зала тут же раздались смешки.

— Маша, ты что, решила ублажить эту шлюху? Быть может, ты хочешь на ее место? Или рядом с ней в такой же позе? — спрашивала Екатерина.

— Нет, госпожа! — с ужасом в голосе отозвалась Маша.

— Так не стесняйся, пизда у этой шлюхи рабочая, добавь пальчики, видишь, как ей приятно и гостям интересно.

Маша, осмелев, тут же сориентировалась и добавила еще безымянный пальчик, поняв, что киска моей маман легко принимает и такое, и добавила мизинец.

Мама застонала еще громче и попыталась податься попкой навстречу пальчикам Маши.

— Ну что ты, родная? — замерла с сарказмом в голосе, спросила Катя у Маши. — Видишь, гостям хорошо, трахай ее.

Маша начала двигать пальчиками в киске мамы, проникая всей ладошкой.

— Быстрее! — командовала Катя.

Маша ускорилась, мама застонала громче.

— А теперь — всю кисть! — сказала Катя, наблюдая за всей этой картиной.

— Нет, госпожа, пожалуйста! — тут же взмолилась мама. — Я не смогу всю кисть принять.

Маша собрала пальчики щепоткой и попыталась втиснуть всю кисть в киску мамы. Это у нее не получилось, несмотря на то что кисть у Маши была весьма миниатюрной. Постепенно, под давлением Маши и вращательных движений кистью, мамина киска начала сдаваться: сначала скрылись пальчики, затем костяшки, потом медленно, но уверенно вошла вся ладошка, и наконец влагалище сомкнулось на запястье Маши.

В этот момент мама мало что соображала, лишь громко стонала, получая удовольствие.

— Ну как тебе нравится? — обратилась Катя к ничего не понимающей в этот момент маман.

— Да, очень.

— Ты хочешь кончить?

— Да, трахайте меня.

— А ну-ка стоп! — тут же прервала Машу Екатерина. — Покажи свою кисть гостям.

Маша послушно освободила кисть из объятия маминой киски и вытянула ее перед собой, раскрыв кулачок. Маша, растопырив пальчики, показывала, как мамин секрет тянется ниточками между ними.

— Пожалуйста, Катя, дай мне кончить! — тут же взмолилась маман.

— Ах ты, сука неблагодарная! — тут же вызверилась Катя и резким движением ударила ладонью по маминой ягодице. — Шалава! — и очередной удар обрушился на мамину ягодицу. — Шлюха! — и опять удар. — Ты что, дрянь, решила, что мы подруги? Это из-за того, что я к тебе хорошо отношусь?

Очередной удар сотряс мамину попу. — Ты, шлюха тупая, решила, что здесь тебя будут ебать в твое удовольствие? — опять удар по маминой попке. — Нет, ты, шлюха тупая, дырка для ебли, и сейчас ты это поймёшь! Боренька, а принеси-ка самый большой крюк! — скомандовала Екатерина. Все это время стоявший за партией Боря быстро вынес веревку и анальный крюк, достаточно толстый в диаметре. Лиза взяла у Бори веревку и начала сплетать мамины волосы с веревкой в один узел. Катя в то же время вставила крюк в пизду маман и пару раз подвигала им там. Вынув крюк, она приставила его к ее анальному отверстию, но тут же убрала его.

— Боря, ты сегодня меня порадовал, вот твоя награда, — с этими словами Катя протянула крюк Борису. Лицо Бориса просияло от осознания, что сейчас он поимеет этим крюком эту зрелую сучку, пусть не членом, но хотя бы так.

Лиза позвала девушку: — Екатерина! — и Лиза в очередной раз растянула красные от шлепков ягодицы моей мамы. Боря все понял и приставил кончик крюка к маминому аналу.

Весь зал молча наблюдал, как анальный крюк, смазанный лишь секретом, входит в попку моей маман.

Маман просила Катю прекратить и уверяла, что все поняла и запомнила, но Боря продолжал, пока полностью не надел мою маман попой на крюк.

— Маша, завяжи узел на крюке, оставь немного свободы нашей шлюхе. — Когда все было сделано, Катя сказала: — Мальчики, а ну-ка разверните ее! — Тут же на сцене появился Леха, и они повернули станок с моей маман боком к залу. Зрелище было в стиле госпожи: Екатерина, анальный крюк был связан с косой моей мамы веревкой, и каждый раз, когда мама хотела опустить голову, веревка натягивала ее попку на крюк. Когда моя мама пыталась ослабить давление на ее попку, мама, закрепленной цепочкой, тянула свой клитор.

Зал аплодировал. Но самое интересное то, что моя маман продолжала течь от возбуждения, и это было невозможно не заметить: ее соки текли по ляжкам.

Тут мою маман ослепило вспышкой Полароида. Фото сделала Екатерина и, выхватив моментальное фото, тут же сказала: — Это первое фото для фотоальбома молодоженов, и сегодня их будет много!

— Ну что, продолжим? У нашей шлюхи еще много свободных дырок, и требуется ее наказать, — расписалась Екатерина, прохаживаясь мимо моей маман.

— Лиза, иди сюда, солнышко, — притворно ласковым голосом позвала одну из девочек Катя.

Лиза тут же подбежала к Кате.

— Я тут, госпожа.

— Умничка, — сказала Катя и, наклонившись к уху Лизы, что-то шептала ей.

«Ох, блять, неспроста это. Ничего хорошего от Екатерины я не ждал, фантазия у нее работала отлично», — дослушав Екатерину, Лиза ушла за ширму.

— А что молчит наш муж? — обратилась к моему новому папаше Екатерина. — Муж и жена — одна сатана, кажется. Так вот, что вы скажете?

— А что я скажу? Мне кажется, Валентина очень даже довольна, а если ей хорошо, то и мне нормально, — ответил мой новый папа.

— Ещё бы, что он мог сказать, когда наблюдал за тем, как его жену унижают и трахают в извращённой форме?

— Мужчины, такие мужчины, — с сарказмом в голосе ответила Катя. — А вот и наша Лиза, — произнесла Катя, когда Лиза показалась на сцене.

К кожаным трусикам на ремешках был пристегнут член ни хрена не маленьких размеров — сантиметров 25–30, мастером 4–5 см.

— Лизонька, еби эту шлюху в рот, и можешь не стесняться, нашей Валюше нравится, когда жёстко, видишь, как течёт шлюха!

Лиза подошла к маме и начала водить головкой члена перед её лицом, мама же старалась рот не открывать.

— Что, шлюха, хочешь и нам вечер испортить? — подскачив к маме, Катя надавила на мамину голову, и крюк вошёл глубже в её попку, причиняя боль. Мама застонала, открыла рот, и Лиза вогнала член ей в рот, начиная трахать её горло.

Двигалась Лиза достаточно быстро, трахая мою маман в рот; да это был именно трах, а не минет — с таким же успехом она могла трахать её и в киску.

От интенсивного траха в рот у маман выступили слюни, и потекла тушь; слюни обильно текли по подбородку, при этом Лиза специально давила на голову маман, заставляя тем самым сильнее одеваться попкой на анальный крюк.

— Так, Лизонька, хватит, пока с этой шлюхи, пусть и настоящий член обслужит, — сказала Катя, тронув девушку за плечо.

Лиза тут же отошла от мамы.

Зрелище было ещё то: маман глубоко дышала, слюна стекала по её подбородку, собираясь в лужицу на полу, тушь растеклась по лицу, прочертив тёмные дорожки.

Но самое главное — это блеск её глаз. Да, действительно нравилось всё, что происходило. Чужая душа — потёмки, да и в тихом омуте черти водятся, а тут не то что черти, там вообще хер пойми что водится.

— Ну, мальчики, кто хочет нашу шлюху испытать? — обратилась Екатерина в зал.

Желающих было много, и не только из мужской половины зала.

Тут на сцене появился конферансье и что-то шепнул на ухо Кате, та лишь согласно кивнула.

— Мальчики и девочки, вас много, а шлюшка на вечер у нас одна. Я предлагаю разыграть, кто будет сегодня трахать нашу Валентину. Итак, сейчас вам раздадут номерки: вторую половинку мы бросаем в барабан, и одна из моих девочек определит, кто же сегодня поимеет Валюшку. Ах да, муж не участвует! В качестве утешительного приза для мужа мы подберём спутницу на вечер, так что, девочки, не теряйтесь.

Через полчаса всё было решено. Пять членов клуба — членов в прямом и переносном смысле — стояли перед моей маман и хищно на неё посматривали. Часть гостей разошлись по кабинкам и диванчикам парами, Владимира увели две дамы среднего возраста. К второй половине вечера всё было готово.

Маму расквалировали и развязали узел из её волос и верёвки. Крюк вытащила Лиза. Дырочка попки не смыкалась и дрожала по краям.

Мужики смотрели и переговаривались между собой.

— Вот всё-таки стерва ты, Катюха, — сказал один, — ну нахрена было ей в жопу эту хреновину совать? Да ещё и таких размеров, — добавил второй.

— А вы что, переживаете, что вам размеров прибора не хватит, чтобы эту шлюху трахнуть? Так я вам подскажу: два члена в одну дырку будет самое то для неё.

Мама затравленно посмотрела на Екатерину, но промолчала.

— И давайте пожёстче с ней, любит Валентина немного пожёстче, верно я говорю? — тут же обратилась Екатерина к маме.

Та лишь молча кивнула.

— Это мы всегда пожалуйста! — тут же ответил один из мужчин. Подойдя к моей маме, он резко схватил её за волосы и потянул за собой.

Я было дернулся им наперерез, испугавшись за то, что маме больно, но тут же остановился, заметив улыбку на лице матери. Мужики шли за ними, тащилась маман в один из номеров, где маман предстояло провести остаток вечера на членах мужской половины нашего клуба.

Что там и как, я не видел, так как идти туда не решился. Зато Боря исполнил своё заветное желание и всё-таки пользовался моей маман во все три дырки, о чём мне в конце вечера и хвастался. Так я и узнал, что всё же в дырках моей матери побывало по два члена сразу. Надо ли говорить, что Владимира и маму приняли в члены клуба? Ещё бы, я вообще не помню, чтобы кого-либо не принимали в клуб после прохождения испытаний. Самое интересное, что и мама, и Владимир стояли на сцене и улыбались, отвечая на вопросы конферансье, а Катя подарила маме сертификат от клуба в салон пирсинга и тату.

Мне же через месяц пришлось уволиться, так как на очередной вечеринке свингеров я опять увидел маму и Владимира в компании Катерины и её мужа.

Как оказалось, мама воспользовалась сертификатом: проколола сосок и клитор.

О свадьбе мне всё же мама рассказала через пару дней после того памятного вечера в клубе.

Я просто сказал что-то вроде: «Это её выбор, и я рад за неё». После всего, что я в тот вечер узнал о ней, мне было сложно воспринимать её как раньше: доброй, скромной и застенчивой.