(Lubrican)

Школьная учительница.

Ливви Тайлер, напевая себе под нос, готовила комнату к занятиям. По её мнению, это была не совсем школа, но это всё, что у неё было. Она находилась примерно на полпути между «городками» Ред-Рок и Лоун-Элм, поскольку ни один из этих городов не мог позволить себе собственную школу. Школа располагалась примерно в семи милях от каждого, а это в 1843 году означало, что ей приходилось вставать в темноте, седлать лошадь и изо всех сил ехать туда, чтобы успеть раньше своих учеников. Все они были из фермерских или скотоводческих семей и привыкли вставать в четыре утра.

Она — нет.

Но у неё не было особого выбора. Ей повезло выйти замуж после окончания колледжа на востоке, и не повезло, что он умер через полтора месяца от лихорадки. Теперь, будучи 22-летней вдовой, ей приходилось преподавать, чтобы жить. На самом деле, жизнь не так уж и плоха, подумала она про себя. Ей нравились окружающие её пустынные равнины, и у неё был хороший дом, в котором, по словам мэра, она могла жить. Он был построен из дерна, но тесный и уютный.

Она жалела, что школа тоже не построена из дерна, но два городка выделили достаточно средств, чтобы построить каркасное здание размером двенадцать на двенадцать футов, с окном в западной стене и дверью с северной. Мебель состояла из трёх самодельных столов, трёх стульев и двух бочек с гвоздями, если не считать старой печи-буржуйки. Она улыбнулась, глядя на конские попоны на стенах. Это был единственный светлый момент. Приехав туда, она познакомилась с местными дружелюбными индейцами и влюбилась в их ткачество. К этому моменту она собрала восемь одеял, четыре из которых принесла в школу, чтобы украсить её. Для этого ей пришлось использовать последние из немногих оставшихся украшений, но, впрочем, украшения ей всё равно не были нужны. В этих краях рынок для вдов был невелик, за исключением ковбоев, а им нечего было предложить.

По крайней мере, ничего, что интересовало бы её. Конечно, она всех их интересовала. Но всё, чего они хотели, — это посадить её в седло и немного покататься. Им не хотелось обустраивать дом. Не то чтобы она не скучала по своему «времени в седле». До того, как Джим заболел, у неё было три недели интенсивного и невероятно приятного секса с ним. Потом он заболел и умер, и она была так опустошена, что вытеснила из головы все мысли о наслаждении.

Это было два года назад. Она всё ещё иногда думала о сексе, но решила, что не так уж сильно по нему скучает.

К сожалению, в последнее время её мысли были связаны с одним из её учеников.

Это Джош Уилсон, подумала она про себя. В 18 лет он уже давно закончил школу, но, будучи одним из девяти детей и старшим, он, по замыслу отца, должен был поступить в колледж на восточном побережье и стать юристом, который смог бы содержать остальную семью. Или хотя бы подрабатывать на ранчо. В любом случае, он был симпатичным парнем, сильным как бык, с уравновешенным характером, неизменно вежливым с ней и заботился о других детях. Он часто помогал ей, объясняя им вещи понятным для них языком. Он учил математике, задавая вопросы о комбинациях количества коров в стаде, сроке беременности у тёлки, количестве коров, которых бык может осеменить за день и тому подобное. Когда она впервые услышала, как он говорит о таких вещах, она начала упрекать его за примитивность подхода, но ребёнок, с которым он разговаривал, так быстро все понял, что она промолчала. Теперь она знала ценность его методов.

В этом году у нее было ещё четыре ученика. Это были Расти Пауэрс и его сестра Джин. Они оба быстро приближались к обычному для этих мест брачному возрасту, хотя ни один из них ещё не получил права. Был Тимми Спенсер, который только недавно получил свой первый пистолет и едва мог его поднять и Донна Мэлоун, дочь банкира, которая считала себя лучше остальных. Ей было где-то одиннадцать или двенадцать.

Ливви положила в печь ещё два полена. Было ужасно холодно, ведь на равнине был январь. Из дров для топки у них были только тополя, которые горели быстро, но почти не давали тепла, однако это было лучше, чем ничего. По крайней мере, у неё было много дров, сложенных у северной стены, прямо у двери. Владелец магазина подарил ей шубу из буйволиной шерсти после того, как она проверила его бухгалтерские книги и обнаружила несколько несоответствий, которые принесли ему некоторую прибыль, и теперь она была этому рада. Без неё она бы замёрзла в этой стране. Она не могла позволить себе носить мужские брюки, которые полюбила за время своего недолгого брака, в доме, где её никто не мог увидеть. Мужу было легко снимать юбки, что было одним из её любимых занятий. Носить приличные платья летом было нормально, но зимой, когда ей приходилось ездить верхом на холоде и ветру, это становилось настоящей проблемой. Она стала надевать под юбку кожаные штаны мужа, чтобы ездить в школу верхом, а потом снимала их и прятала в куче дров, чтобы дети не узнали. В итоге под юбкой она оставалась голой, но кто бы об этом узнал?

Дверь школы открылась и Расти Пауэрс, пошатываясь, вошёл. Ветер захлопнул дверь за ним.

«Ух ты, мисс Ливви, северный ветер что-то злой», — сказал он, сбрасывая стеганое пальто и прижимаясь к печи. Дверь снова открылась и его сестра вскочила. Её лицо было красным, а руки она засунула под мышки, пытаясь согреться. «Расти, нам просто необходимо уговорить папу разрешить нам поехать в школу верхом на лошади. Слишком холодно, чтобы идти пешком». Она тоже была в юбке и толстом стёганом пальто. Она прижалась к печи, оттолкнув брата локтем. Началась драка, и Ливви прервала её простым «Дети, прекратите». Они тут же подчинились, без комментариев, что свидетельствовало о том, как высоко они её ценили.

Снаружи послышался звук и дверь снова открылась. Джош вошел с огромной охапкой дров в руках. Ветер захлопнул дверь, когда он вывалил груз на пол рядом с печью.

«Начинает идти снег», — сказал он. Ливви заметила крупные пушистые хлопья снега сквозь открытую дверь. «Похоже, что-то неладное», — продолжил Джош. Он тоже был одет в шубу из буйволиной кожи и в нем он выглядел как медведь. По крайней мере, от колен и выше. «Должно быть, почти ноль», — сказал он. «Крикс(река/ручей) замерз».

Это заставило Ливви подумать о фляге, спрятанной в её седельных сумках. Лучше ей сходить за ней, пока она не замёрзла. Она накинула пальто и направилась к двери. Ветер ударил её, как кулак, когда она толкнула дверь. Её лошадь была привязана сзади, где ветер не бил бы по ней напрямую. Там уже скапливался снег, который дул на здание. Она достала флягу из седельных сумок вместе с упакованным обедом. Она уже собиралась вернуться внутрь, когда завыл волк. Он был близко. Она посмотрела на лошадь. Ей следовало бы завести лошадь в дом, ведь здесь она беспомощна. Она только отвязала её, когда волк снова завыл, теперь уже ближе. Лошадь фыркнула и резко дёрнув головой, вырвав поводья из её руки. Она бросилась за ними, но лошадь отступила назад, с диким взглядом. Волк снова завыл и лошадь рванув сбежала.

Она в скверном настроении вошла в школу. Джош был там и забрал у неё вещи. «Я слышал, как лошадь убежала», — сказал он. «Хочешь, я пойду за ней?»

«Нет, Джош. Спасибо. Она вернётся. Это единственное место в десяти милях, где есть люди. Я никогда раньше не слышал волка так близко». «Это из-за холода», — сказал он. «В такой холод они голодают».

Она начала уроки, хотя другие дети ещё не пришли. В такую ​​погоду это неудивительно. Сегодня они говорили об истории и она рассказала им историю о королях древности, о Средневековье, о крепостном праве и о том, какой была жизнь в те времена. Расти заметил, что некоторые вещи до сих пор делаются таким образом и они хорошо поговорили на эту тему. К тому времени, как кто-либо из них догадался выглянуть наружу, было уже слишком поздно.

Буря обрушилась с невероятной силой, это был настоящий буран огромных масштабов. Всего за два часа, что он шёл, на земле уже лежало больше полутора футов снега. Им с Джошем пришлось толкать дверь, чтобы открыть её из-за нагромождения снега. Они занесли внутрь ещё дров.

«Может, вам всем стоит пойти домой?» — сказала Ливви.

Расти рассмеялся. «В моих ботинках дыры. Я не пойду восемь миль по такому глубокому снегу. Мой отец привезёт нам сани, когда увидит, что мы не вернёмся домой». Джин приподняла юбку достаточно высоко, чтобы показать голые икры и Ливви поняла, что по снегу той придётся идти с голыми ляжками. Впрочем, Ливви никуда не собиралась идти без своей лошади. Её штаны уже были зарыты в снег в конце поленницы и всё равно они бы замерзли насквозь. Она посмотрела на Джоша. Он просто покачал головой. «Я не могу оставить вас всех здесь одних в такую ​​погоду». «Мы просто подождем сани».

Но снег не прекращался и когда начало темнеть, и они вышли за дровами, им едва удалось снова закрыть дверь из-за снега, забившего ее. Им пришлось загребать снег внутрь школы плоской лопатой, чтобы закрыть дверь.

«Похоже, мы здесь на ночь», — сказал Джош, как будто это было пустяком.

Но для Ливви это было действительно важно. Что-то подсказало ей приберечь свой обед, а у Расти был целый пакет вяленого мяса, так что им было что поесть. Снега было достаточно, чтобы растопить его и получить воду. Но дров на ночь не хватало. «Нам нужно взять еще дров», — сказала она.

Она и Джош вышли в снег. Они передавали поленья через открытую дверь Расти, а он передавал их своей сестре. К тому времени, когда у них, как думала Ливви, было достаточно, она вся замёрзла и покрылась снегом. Джош тоже. Снег попал под их куртки. Когда они вернулись внутрь и снег оттаял, они оба промокли. Ливви почти сразу же задрожала. Даже стоя рядом с печью, она не согрелась, потому что та часть её тела, которая не была обращена к печи, была холодной и мокрой. Джин достаточно долго жила на фронтире, чтобы знать, что нужно делать.

«Мисс Ливви, вам нужно снять эту мокрую одежду. Вы заболеете пневмонией, если не высохнете и не согреетесь».

Ливви сердито посмотрела на неё. «И как, черт возьми, я должна это сделать? У меня нет сухой одежды. Просто добавьте дров. Со мной все будет в порядке».

Тут вмешался Расти. «Мисс Ливви, моя сестра права. Вы точно заболеете пневмонией, если останетесь мокрой. Но мы не можем увеличить огонь. Во-первых, печь не вместит много дров, а во-вторых, мы не можем позволить себе использовать все дрова. Мы не знаем, как долго мы здесь застрянем. Если у нас закончатся дрова, мы все можем умереть».

«И что же мне делать? Раздеться перед вами, дети? А потом что? Как я согреюсь?» У неё уже зубы стучали.

«Мисс Ливви, — сказала Джин. — Я знаю, вы приехали с востока, но это запад. Здесь нужно делать то, что необходимо для выживания и если это значит раздеться, то так и нужно. Полагаю, здесь нет никого, кто не видел бы, как выглядит человек противоположного пола без одежды. А потом мы все равно вас укутаем, так что вас долго никто не увидит».

Ливви взглянула на Джоша, лицо которого заметно посинело. Он тоже стиснул зубы, чтобы они не стучали. Глядя на него, она поняла, что у них могут быть серьезные проблемы.

«Повернитесь», — твердо приказала она.

Пока они стояли спиной к ней, Ливви расстегнула пуговицы, крючки и застежки своего платья. «Боже мой, а вдруг они увидят, что на мне нет нижнего белья?» — в панике подумала она. «Никто из вас не оборачивается, пока я не скажу», — снова приказала она. Расти усмехнулся, но ей было слишком холодно, чтобы его ругать. Наконец она была обнажена. Она чувствовала себя беззащитной, хотя никто на неё не смотрел. Она бросилась к стене и сорвала с неё индейское одеяло. Оно прикрывало её только от колен до чуть выше груди, но это было лучше, чем ничего. Она поспешно вернулась к печи, пытаясь приблизиться к теплу.

Джош мучился от боли. Он не мёрз так сильно с тех пор, как провалился под лед на рыбацком пруду, когда ему было четырнадцать. Он не хотел ничего говорить, потому что он был мужчиной. Но он знал, что должен что-то предпринять в ближайшее время, иначе может потерять пальцы на руках и ногах, а то и хуже. Его отвлекло движение слева, и, не задумываясь, он взглянул в ту сторону. Это была мисс Ливви, снимающая одеяло со стены.

Он на несколько секунд забыл о холоде. Она была прекрасна! Её кожа была такой бледной, что казалась призрачно-белой. Её грудь выглядела как у двенадцати- или тринадцатилетней девочки, округлая, но не выпирала. Единственным цветом на ней был розовый оттенок сосков. Между её бледных ног росла копна чистых черных волос, таких же, как на голове. Они не были густыми и пышными, а, казалось, состояли из коротких прямых волосков, которые лежали на коже, словно их расчесали. Она была стройной и выглядела по-мальчишески, но в то же время была настоящей женщиной. Он почувствовал, как его пенис дернулся и заставил себя вернуться к холоду. Он не мог позволить себе потерять кровь из конечностей.

Ливви все еще мёрзла, особенно подошвы ног, но не так сильно, как когда она была в мокрой одежде. Может быть, они были правы. Она подумала о Джоше и о том, как он выглядел. «Джош, ты должен сделать то же самое. Сними мокрые вещи и возьми одеяло».

Джош не стал ждать ни минуты. Он начал раздеваться. Сначала он снял рубашку, обнажив свою мускулистую грудь и плечи. Затем он спустил самодельные штаны. На нём не было нижнего белья.

Ливви совершенно забыла позаботиться о его скромности, так как требовала, чтобы её собственная была соблюдена. В результате никто в комнате не отвернулся от Джоша, когда он раздевался. Расти ни о чём не подумал, когда взрослый член Джоша внезапно появился на виду.

Но не Ливви и Джин. Обе открыто смотрели на то, что делало его мужчиной. Джин видела множество членов лошадей и быков, и именно об этом она сразу подумала, когда его член выскользнул из штанов. Для Ливви это было нечто более личное. Единственный пенис, который она когда-либо видела, был у её мужа. Она предполагала, что они все примерно одинакового размера, поскольку мужчины, как правило, примерно одинакового размера и в других отношениях. Член её мужа удобно помещался у неё в руке, немного торча, когда она его держала. Он проникал в неё и доставлял невероятное удовольствие, когда занимался с ней любовью. Это доставляло ей огромное наслаждение и она обожала это.

Теперь, увидев член Джоша, она задумалась, не выйти ли ей замуж за парня после этого. Она почувствовала внезапный жар в паху, когда уставилась на пенис, который, если бы она обхватила его обеими руками, все равно торчал бы как минимум на три дюйма. И это при условии, что она вообще смогла бы его обхватить. Он был размером как некоторые саженцы, которые она видела! Да эта штука могла бы убить девушку, если бы он не был осторожен. Она почувствовала, как дрожит её челюсть и поняла, что рот у нее открыт, и она все еще дрожит. Жар в паху был, с одной стороны, желанным, но с другой — ей было стыдно за него. В конце концов, он был одним из её учеников.

Она отвернулась, но с некоторым трудом и больше не смотрела на него, пока не убедилась, что он завернут в одеяло. Затем она чуть не рассмеялась. Чтобы прикрыть свой орган, ему приходилось прижимать одеяло под грудь. Ей стало легче, когда она увидела, что у Джин тоже открыт рот.

«Джин, не смотри. Это неприлично», — автоматически сказала она.

Джин резко закрыла рот, печально усмехнулась и сказала: «Простите, мисс Ливви. Я думала, кто-то впустил сюда одну из лошадей». Расти усмехнулся. Джош бросил на Джин сердитый взгляд, но в итоге улыбнулся.

Было всё ещё холодно и наступала ночь. Ливви и Джош мало что могли сделать, кроме как укутаться в одеяла, поэтому остальные пытались развесить мокрую одежду, чтобы высушить её. Джин оглядывалась по сторонам, явно что-то ища. Ливви почувствовала, как по ней пробежал холодок, не связанный с температурой. Она знала, что ищет Джин. И действительно, Джин объявила: «Мисс Ливви, я не могу найти ваше нижнее белье. Куда вы его положили?»

Лицо Ливви приобрело более привычный оттенок. В любую другую погоду он бы пылал красным. "Я... а... у меня его не было."

Оба мальчика повернулись и посмотрели на неё, а затем, словно специально, переглянулись. «Отлично», — подумала она. «Теперь они думают, что я какая-то распутница».

Джин, не замечая дискомфорта, который она ей причиняла, пододвинула стул к плите и повесила на него промокшее платье Ливви. «Я сама его ненавижу. Мама пытается заставить меня его носить. Я ненавижу быть вся затянутая. Это неудобно. Я и без них обхожусь». Она не заметила, как оба мальчика тоже повернулись и посмотрели на неё.

Ливви попыталась сменить тему. «Как там за окном, Расти?»

Он подошел к окну и потер его рукавом. Потом снова. Он посмотрел сквозь стекло. «Ничего не вижу. Мне показалось, что слишком темно, но теперь я думаю, что там снег. Должно быть, он навалился на стекло».

Сердце Ливви сжалось. «Что же нам делать?» — простонала она. «Они не смогут прийти за нами в темноте. Нам придётся остаться здесь на всю ночь! Как мы будем спать? Мне всё ещё холодно. Здесь нет кровати. Я не могу спать так». Она указала на своё полуобнажённое тело.

Расти сказал: «Нам придётся спать по-индейски». Он сказал это так, будто всё объяснил.

«Что?» — спросила Ливви, боясь ответа.

Джин объяснила ей: «Ну, индейцы спят по двое на одном одеяле. Говорят, что два тела согревают друг друга, а одеяло сохраняет тепло. Конечно, в этой конкретной ситуации нам придётся использовать одежду в качестве кровати, чтобы не залезать на холодный пол, а конские попоны и пальто использовать как одеяла. Это, и печь должны помочь нам пережить ночь».

Расти выглядел нервным. «Я не буду спать с Джошем», — сказал он. «Я не буду спать ни с одним мужчиной. Если кто-нибудь из других детей узнает об этом, мне конец».

Джош заговорил впервые. «В любом случае, Расти, это не сработает. Тела должны быть примерно одинакового размера, чтобы они согревали друг друга с головы до ног. Ты слишком низкий, чтобы спать со мной».

Джин открыла рот. «Но это значит, что я тоже слишком низкая, чтобы спать с тобой, Джош».

Ливви безучастно посмотрела на всех троих. Затем она сжала губы. «Всё будет не так уж плохо, Джин. Просто представь, что вы вдвоём едете в повозке, лёжа рядом друг с другом».

Джин выглядела в ужасе. «Я не могу представить, чтобы ехать куда-либо с моим братом голым!»

Ливви резко подняла голову. «Что ты имеешь в виду... голым?» Она посмотрела на Джоша.

Он посмотрел на неё в ответ. «Это не сработает, если на вас одежда. Должен быть контакт кожа к коже. Одежда блокирует тепло. Кроме того, нам нужна одежда, чтобы лежать поверх... чтобы защититься от пола».

Ливви охватила паника. Ей придётся лежать... ГОЛОЙ... с Джошем... и с этой... штукой... между его ног? Она не могла. Она просто умрёт от стыда. А позволить Расти и Джин — брату и сестре — лежать ГОЛЫМИ вместе... Город бы ей голову на палку насадил. "Нет!" — сказала она. "Нет! Мы не можем. Это было бы неприлично. Нет, мы должны найти другой способ".

Позже она признала, что они сделали всё, что могли. Сначала она попробовала лечь на одно одеяло, накрыв себя другим. Но её ноги и плечи были открыты, и вскоре она замёрзла. Если же она лежала на ДВУХ одеялах, накрываясь ДВУМЯ, то всё получалось неплохо, но тогда у Джоша не оставалось ничего, кроме его шубы из буйволиной шерсти, которая не закрывала его ноги и ступни. Её шубу можно было обернуть вокруг его ног, но тогда Расти и Джин оставались только в одежде. В этих одеялах им было тепло, если они постоянно двигались, но если они останавливались, то замерзали и начинали терять чувствительность в руках и ногах.

Единственное, что казалось подходящим вариантом, это если Расти и Джин лягут поверх своей одежды, укрывшись одеялом и пальто Ливви. В итоге у Ливви и Джоша оставалось два одеяла, а у Джоша — одно одеяло и его пальто. Даже тогда было холодно. И казалось, что становится все холоднее.

Затем возникла проблема с подбрасыванием дров в огонь всю ночь. Кто-то должен был находиться достаточно близко, чтобы дотянуться из-под одеял и подбросить дрова. Если бы кому-то пришлось вставать, это создало бы проблемы для обоих, потому что все тщательно накопленное тепло ушло бы из-под одеял.

Наконец, поскольку Ливви не видела другого способа выжить, они решили сложить все дрова в кучу прямо перед дверцей печи. Джош и Ливви лежали бы с одной стороны кучи, а Расти и Джин — с другой. Таким образом, кто-то из каждой пары мог дотянуться и до дров, и до дверцы печи, не вылезая из-под одеяла.

Это также означало, что ни одна из пар не могла видеть другую.

Наконец всё было готово. Ливви больше не могла откладывать. Она и так нервничала, и смущалась, но ничего не оставалось, как начать. Она объявила, что пора. Без слов она передала своё одеяло Джошу, обнажив свою наготу. Единственный свет исходил от открытой дверцы печи, но она чувствовала себя ужасно беззащитной. Она также ощущала пронизывающий холод без одеяла. Она взглянула на Расти и Джин, пока Джош застилал их постель. Оба подростка раздевались и расстилали одежду на полу, стараясь натянуть её как можно плотнее. Казалось, они не стеснялись друг друга. Грудь Джин была больше, чем у неё самой, но у большинства женщин грудь больше, чем у неё. Она стеснялась её, пока не вышла замуж и муж не сказал ей, что любит её. Но у Джин грудь была больше. И бёдра тоже. Джин выглядела так, будто создана для того, чтобы рожать детей. При этой мысли у Ливви сжалось сердце. Ливви хотела иметь много детей. Теперь она никогда бы этого не сделала. Она перевела взгляд на Расти и ахнула. Его пенис был больше, чем у её мужа! Он не был толстым и узловатым, как у Джоша, но длинным. Она подумала, что сейчас он, возможно, полуэрегирован. Он выглядел как копье, очень заостренный, покачиваясь между его ног. Она заметила, как Джин тоже украдкой смотрит на него. Джош коснулся её плеча и она вздрогнула. «Готово», — просто сказал он.

Теперь настал момент истины. «Мне жаль, что так должно быть», — сказала она своей ученице.

«Мисс Ливви, это фронтир. Вы делаете то, что должны делать, чтобы выжить. Никто никогда не узнает, а даже если узнает, то поймёт. Просто подумай о том, как согреться». Он лег на бок и приподнял одеяло для неё. Вздохнув, она опустилась на колени и забралась рядом с обнаженным юношей.

Сразу же она почувствовала две вещи. Во-первых, тепло. Оно исходило от его груди. Сначала он касался её груди, затем его руки скользили по спине и ягодицам. "Что?.." - начала она, но ответ стал очевиден. Трение его рук заставляло её кожу согреваться.

Тепло. Восхитительное тепло! Впервые за несколько часов она почувствовала тепло. Она обмякла в его объятиях и прижалась к нему всем телом. Внезапно ей пришло в голову, что она должна сделать то же самое для него. Её руки начали медленно двигаться, ощупывая напряженные мышцы на его спине. Он был гладким, но в то же время твердым. Её рука скользнула к его ягодицам и даже они показались ей мускулистыми. Она ускорила движения рук, создавая больше трения. Когда они двигались друг против друга, её соски терлись о его кожу, и трение заставляло их твердеть. Она гордилась своими сосками, когда была замужем. Хотя ее грудь была маленькой, соски были огромными. Ее муж шутил, что она могла бы кормить телёнка этими сосками. Когда она возбуждалась, они увеличивались в длину до дюйма или больше и почти до полудюйма в ширину. Они были чрезвычайно чувствительными. Они не твердели почти два года.

Теперь они затвердели.

Ливви издала звук «Мммммммм» в горле. Это был звук женщины, которая замерзла, а теперь почувствовала тепло. Это был также звук женщины, чьи чрезвычайно чувствительные соски стимулировались кожей красивого мужчины. Она сосредоточилась на тепле, и поначалу её усталый разум подумал, что ощущение в сосках — это просто тепло. Теперь её верхняя часть туловища была относительно теплой, и инстинктивно её нога поднялась и скользнула по бедру Джоша, создавая трение.

Это также, по сути, раздвинуло ее ноги.

Джош тоже почувствовал тепло, когда Ливви скользнула ему в объятия. Точнее, он почувствовал, как её ледяные соски забрали тепло с его груди. Эти холодные точки заставили его пошевелиться, переместить их с одного места на другое. Он начал согревать её спину, как ему советовали в таких ситуациях, и с удивлением почувствовал, что она ответила взаимностью. От неё приятно пахло. Чистота, женственность, аромат, слегка напоминающий цветы. Её рука легла ему на ягодицы и он сжал их. Её руки на его коже были приятными. Теперь, когда её соски немного согрелись, они тоже приятно скользили по его груди. Он почувствовал, как монстр между его ног зашевелился. Он никогда особо не задумывался о своём пенисе. Он просто был там. Он использовал его для мочеиспускания, а когда возбуждался, тёр и дёргал его, пока из него не выплескивалось, кажется, литр или два густой белой жидкости. В остальном он не обращал на него особого внимания. В прошлом году его мать видела его голым и, наклонившись к отцу, сказала, что он так же благословлен, как и отец. Отец рассмеялся и сказал, что это девушки будут благословлены. Он понимал, о чем они говорят, но не встречал ни одной девушки, которая, как ему казалось, могла бы заинтересоваться его щедростью. Он надеялся, что у него не встанет член. Он не думал, что мисс Ливви это оценит. Затем её нога поднялась и опустилась ему на бедро. Она прижалась к нему и прижала живот к его. И она издала звук «Ммммммммм». В этом звуке было что-то такое, что заставило его член сильно затвердеть.

Он начал двигаться между его бедер.

По другую сторону поленницы Расти и Джин пережили примерно то же самое. Расти наблюдал, как раздевается его сестра. Он не видел её голой, наверное, лет с четырех или пяти и это было очень интересно. Он лишь мельком увидел мисс Ливви, когда она протянула Джошу одеяло. Он затаил дыхание, подумав, что она самая красивая женщина, которую он когда-либо видел. Затем перед ним появилась обнаженная сестра и он снова затаил дыхание. У неё были большие круглые груди и немного детского жира на животе. Её бедра были широкими, а там, где ноги сходились, росли волосы того же рыжевато-светлого цвета, что и на голове. Ему пришло в голову, что его сестра тоже довольно красива и что лежать рядом с ней совсем не будет неприятно. Его пенис согласился, увеличиваясь вдвое в эрегированном состоянии. Он надеялся, что она этого не заметит.

Джин заметила. Её поразил огромный член, свисавший из паха Джоша. Если члены бывают такими, то ей совсем не хотелось, чтобы кто-то засунул его ей в пах. Но когда её брат спустил штаны, она увидела нечто гораздо менее пугающее. Член Расти был длинным и тонким. Это было бы не так уж плохо. «Так плохо?!» — подумала она про себя. «Он же мой брат, в конце концов». Но, взглянув на него, она почувствовала странное теплое чувство в животе. Может быть, быть рядом с ним было бы не так уж плохо. Она забралась к нему и прижалась к нему всем телом. Она задавалась вопросом, коснется ли её его твердеющий пенис. Часть её надеялась, что коснется. Член Джоша становился всё твёрже и твёрже, пока Ливви терлась о него. «Ооо», — тихо сказала она, — «Ты такой теплый». В ее голосе было такое мурлыканье, от которого у него напряглись яички. Неужели все старшие парни смеялись и шутили над этим, хвастаясь, что, когда они были в городе, они «переспали» с девушками в салуне?

Ливви было действительно тепло. Она не могла в это поверить. Её эйфория скрывала то, как приятно было снова чувствовать мужчину в своих объятиях и быть в его объятиях. Она игнорировала это и думала только о тепле.

Пока не почувствовала, как что-то коснулось входа в её половые органы.

Сначала она подумала, что он, должно быть, переместил руку не туда. Но обе его руки всё еще приятно скользили по её спине и ягодицам. Затем её осенило. Её разум взбунтовался. Её тело предало её. Она почувствовала прилив тепла в своей вагине, когда её впервые за много лет коснулся мужской член. Она знала, что этот прилив тепла — это жидкость, просачивающаяся из её внутренностей, делающая её влажной. Теперь её соски болели, нуждаясь в том, чтобы их сжали, пососали, пощипали. Она бессознательно прижалась грудью к его. Её таз сам собой толкнул его. В голове у неё кричало: «Ты шлюха!»

«Джош», — прошептала она как можно тише.

Джош думал о другом. Когда его пенис затвердел, он прижался к чему-то теплому и влажному. Он не был глупцом и знал, что это должно быть. Это было... приятно. Но он знал, что его пенис не должен быть там, где он находится. Он пытался придумать, как переместить его куда-нибудь еще, но не смог. Не сделав это очевидным. Может быть, она этого не чувствует. Её голова пошевелилась. Она напряглась и её рот оказался у его уха.

«Джош», — снова прошептала она.

«Эмм», — пробормотал он в ответ.

«Джош... твой... твой... орган. Он касается меня».

Она знала. «Да, мэм», — попытался прошептать он. «Это случайность. Я ничего не могу поделать. Я делаю это не специально».

"Не могли бы вы... убрать это? Оно не должно меня касаться... там." Всё её тело кричало: "Ты идиот! "Он находится именно там, где ему и место... оставьте его в покое!

«Да, мэм. Я попробую». Джош знал, что он не войдет обратно между его ног. Теперь он был полностью твердым, а это означало, что он мог бы почти забивать им гвозди. Единственное место, куда он мог теперь прижаться, — это к его животу. Он протянул руку между ними и крепко схватил его. Она немного откинулась назад и подняла ногу выше, чтобы дать ему место.

Это лишь еще больше раскрыло её.

Джош дернул свой член, пытаясь прижать его к животу. При этом он провел головкой своего эрегированного члена прямо между ее влажными половыми губами и по её набухшему клитору.

Ливви ахнула. Внезапно её поразила молния. Она ударила прямо в её вагину и вспыхнула до сосков. «Ааааааа», — простонала она.

По другую сторону поленницы Расти и Джин были прижаты друг к другу. Его пенис стал твердым как камень, как только эти чудесные мягкие груди прижались к его груди. Он мгновенно застрял между её ног и теперь оказался зажат между её сомкнутыми бедрами. Джин почувствовала это. Не было никаких сомнений в том, что это такое, но оно было теплым и доставляло ей... удовольствие. Теплый комок в животе теперь расширялся и ощущение её груди на его груди, а также скольжение его рук по её спине сделали её одуревшей. Это все, что она могла назвать. Но это было приятно, и она больше не замерзала. Она решила, что его член может просто оставаться на месте. Они услышали голоса Джоша и мисс Ливви. Комната была маленькая, но снаружи сильно дул ветер. Они слышали голоса, но не могли разобрать, что говорилось.

Расти поднес рот прямо к уху сестры и сказал: «Интересно, что там происходит?» Его дыхание у неё в ухе вызвало дрожь по спине Джин. По какой-то причине ей захотелось прижать свой живот к животу брата.

Она поднесла рот к его уху. «Я думаю, они делают то же самое, что и мы». Она прижалась к брату и решила, что ей будет приятно прижаться к нему.

Она так и сделала.

И это действительно было приятно.

«Расти?» — прошептала она ему на ухо.

«Да?» — ответил он.

«Ты когда-нибудь целовал девушку?» Расти не был глупцом. Через несколько секунд он и его сестра уже обменивались слюной и языками, как давно потерянные любовники.

Когда Ливви ахнула и застонала, Джош подумал, что причинил ей боль. Он замер. В этот момент головка его члена соприкоснулась с клитором Ливви. Её непроизвольное движение от первого контакта заставило её раскачиваться взад и вперед, отчего её клитор терся о головку его члена. Он соскользнул с клитора, вызвав еще один разряд и опустился в отверстие её влагалища. Джош был так удивлен, почувствовав влажное тепло ее влагалища, целующего головку его члена, что отпустил его.

Инстинкт — удивительная вещь. Он заставляет нас делать что-то, не задумываясь, даже не понимая, почему мы это делаем. В данном случае он заставил Джоша резко двинуть бедрами вперед. Это вонзило его твердый, как железо, член на дюйм в жаждущую вагину Ливви. Это, в свою очередь, стимулировало тело Ливви двигаться назад, что еще на дюйм приблизило её вагину к его члену.

Внезапно в Ливви оказался член.

Ливви всегда была очень физически активной в постели. Когда её муж занимался с ней любовью, она извивалась, толкалась и двигалась, а однажды даже перевернулась на него сверху и оседлала его, как лошадь.

Видимо, заниматься любовью — это как ездить на лошади. Тело никогда не забывает, что делать. Прежде чем Ливви смогла контролировать свое тело, она обнаружила, что извивается и толкается на этот прекрасный твердый член, вставляя его так глубоко, как только могла.

Разум Ливви был совершенно разрознен. Она знала, что каким-то образом пенис Джоша попал ей в вагину. Она не могла точно вспомнить, как это произошло. Он не двигался, поэтому у неё возникло подозрение — ужасное подозрение — что она как-то причастна к тому, что её тело было наполнено твёрдым молоды членом. Она была растянута сильнее, чем когда-либо с мужем, но это было приятное растяжение.

Её рука оторвалась от его спины и скользнула между ними. Она должна была вытащить его! Это было неправильно! Её рука сжалась и она чуть не упала в обморок. Она чувствовала внутри себя по меньшей мере столько же, сколько когда-либо вставлял туда её муж, но её рука легко обхватила то, что всё ещё было снаружи. Если бы он протолкнул его до конца, он бы вошёл прямо в её матку! Она крепко схватила его и попыталась откатиться назад, чтобы слезть с него. В этот момент её ягодицы скатились с одеяла, на котором она лежала, на пол школьной комнаты. Её ягодицы даже заныли от холода, и, не задумываясь, она откатилась обратно к нему.

Она буквально трахнула себя и на этот раз его член вошёл до самого конца её влагалища. «Аа... Она застонала. Черт, как же это было приятно!

Ливви почувствовала, как её подняли и переместили, словно она ничего не весила. Внезапно она оказалась сверху Джоша, насаженная на его член, лежа, как тряпичная кукла. Её киске было так хорошо. Теперь, когда она была сверху, она могла слезть с него. Она начала именно это и делать, скользя своей вагиной вверх... и вверх... и вверх, пока его толстый член выходил из неё. Однако, когда в ней остался только головка, она поняла, что сейчас снова скользнет вниз. Это было слишком приятно. Просто прошло слишком много времени. Сегодня ночью она собирались трахаться и с нетерпением этого ждала. Она снова скользнула вниз, сильно толкаясь, пытаясь впустить в себя как можно больше его члена.

Джош лежал неподвижно, почти парализованный под ней, пока она начала скользить вперед и назад вдоль его ствола. Это было самое удивительное, что он когда-либо чувствовал — мог когда-либо чувствовать. Даже если бы он сегодня ночью замерз насмерть, это стоило бы того ради этого чувства. Он почувствовал знакомое покалывание в яичках, предвещавшее, что из него вот-вот брызнет. Он пожалел, что это произошло так быстро.

Расти и Джин слышали стоны и вопли, доносившиеся с другой стороны поленницы. Они сами тоже что-то делали, но там, это звучало по-другому. Расти больше не мог этого выносить. Притворившись, он открыл дверцу печи, бросил туда два полена и заглянул, прежде чем закрыть дверцу. Там, прямо перед его испуганными глазами, мисс Ливви была сверху над Джошем, двигаясь взад и вперед. Из-под одеяла доносился хлюпанье.

Он пригнулся обратно к сестре. «Они этим занимаются», — прошептал он на ухо Джин. После своей попытки подсмотреть он оказался почти над ней. Она была примерно наполовину под ним. Его сестра ничего не сказала, но её руки обхватили его бедра и она потянула, все сильнее притягивая его к себе. Теперь её ноги были раздвинуты, и он оказался между ними. Джин приподнялась и долго, страстно целовала брата, пока его твердый пенис свисал всего в полудюйме от её открытого и ожидающего влагалища. Расти не знал, что делать. Рука Джин оказалась между ними, схватила его член и поднесла его к своему отверстию. Она потянула, пытаясь ввести его внутрь.

Расти помог.

Он толкнул.

Он был немного слишком усерден и толкнул сильно. Хорошо, что Джин была вся мокрая от их игр и поцелуев, потому что одним долгим движением Расти разорвал её девственную плеву, и ввел ей все шесть дюймов, которые она могла принять. Джин, со своей стороны, вскрикнула от жгучей боли, связанной с потерей девственности, но решила, что этот длинный член доставит ей настоящее удовольствие всего через несколько секунд. Не дожидаясь дальнейших указаний, Расти начал так быстро, как только мог, входить и выходить из вагины своей сестры.

Ливви услышала крик Джин и тут же посмотрела на брата и сестру. Часть её была в ужасе, когда она увидела Расти, явно лежащего сверху на своей сестре и явно доставляющего ей удовольствие, которое запомнится на всю жизнь. Другая часть её почувствовала, как начинает приближаться оргазм от множественных ощущений от огромного члена Джоша в её животе и эротического возбуждения от того, как руки Джин поднялись к ягодицам брата и притягивала его к себе, когда она начала шептать: «Даааа, даааа, даааа, ооо, даааа».

Расти был вне себя. Ощущение горячей бархатной вагины его сестры, сжимающей его волшебную палочку, сводило его с ума. Теперь её вагина сжимала его и колыхалась, как он делал это руками, доя коров. И вот-вот должно было появиться его собственное молоко. С трудом дыша, он в последний раз вонзился в её нежные, словно масло, глубины, проникая между её шейки матки, скользя насквозь в матку, и расслабился, когда его член излил семя в её самое сокровенное место.

Джин чувствовала себя потрёпанной и синяком на одной руке, но такой чудесно наполненной и удовлетворенной с другой. Она каким-то образом знала, что пенис её брата будет ощущаться в ней фантастически и ей было совершенно все равно, что он её брат. Она любила его. И теперь, после того удивительного ощущения, которое она испытала во время своего первого оргазма, она почувствовала, как он проникает еще глубже в её тело. Затем порыв жара, когда его сперма излилась в её матку. Она вздохнула: «Ооо, Расти, дорогой, я так сильно тебя люблю».

Ливви услышала шум с другого конца дровяной кучи. Поскольку она была сверху на Джоше, ей нужно было всего лишь повернуть голову. Она наблюдала, как Расти рванулся вперед и замер. Он застонал и дёрнулся, и она поняла, что его длинный тонкий член впрыскивает сперму во влагалище его сестры. Она покачала головой, сдалась и позволила себе кончить.

Джош услышал признание Джин в любви к брату и стон Расти. Он понял, что там происходит. Мысль о том, что Расти кончает в собственную сестру, заставила яички Джоша извергнуть свою драгоценную порцию спермы. Когда он почувствовал, как первая струя густой серебристой спермы пронеслась по его пенису, он увидел один из длинных толстых сосков Ливви, свисающий перед его лицом. Он приподнялся и втянул его.

Ливви испытывала приятный тихий оргазм, наполненная членом Джоша, когда почувствовала, как кто-то жуёт её сосок. Внезапно ей показалось, что верхняя часть её головы вот-вот отвалится. Мышцы её влагалища сжались и начала двигаться вверх и вниз по члену Джоша, словно пальцы, играющие на пианино. Она закатила глаза и рухнула вперед, прижавшись грудью к лицу Джоша.

Расти застыл на месте. Двигался только его член. Он набухал с каждой струей густой спермы, проносившейся сквозь него. Затем он подпрыгивал, когда эта струя выходила из головки его члена и заливала матку его сестры. Он изверг в неё столько спермы, что она наполнилась ею, а головка его собственного члена была покрыта его собственной теплой жидкостью. Он рухнул на сестру, а затем медленно перевернулся на бок. Джин последовала за ним, накрыв их одеялом.

Джош почувствовал, как Ливви упала на него как раз в тот момент, когда первый поток его спермы выстрелил ей во влагалище. «Трахнул учительскую киску», — сказал он себе и его член снова выстрелил. Длинные жирные струи спермы выпрыгнули из его члена, разбрызгавшись по стенкам влагалища Ливви, закупорив шейку матки и просочившись в её матку. Джошу казалось, что он никогда в жизни не извергал столько спермы. Ему нравилось как она лежит на нём.

В конце концов, стало темно и тихо. Двое мужчин спали, их члены все еще были в их женщинах. Две женщины спали, успокоенные в объятиях своих мужчин.

В ту ночь стало холоднее. Фляга Ливви замерзла насквозь и лопнула. Но небольшой круг тепла вокруг плиты всё изменил.

Ливви проснулась. Её щека, открытая воздуху, была холодной. Другая, прижавшаяся к груди Джоша, была теплой. Остальная часть её тела тоже была относительно теплой. Она услышала шум и подняла голову. Было темно, хотя из окна проникал слабый рассеянный свет. Она едва могла видеть. Был ли это дневной свет? Она снова услышала шум. Он доносился оттуда, где, как она знала, спали Расти и Джин. Внезапно она вспомнила, что видела их... Так же внезапно она поняла, что всё еще полна... Джошем. Он все еще был возбуждён!

Воспоминание о том, что она чувствовала прошлой ночью, нахлынуло. Это было великолепно. Это было так чудесно, что она не могла этого вынести. Она посмотрела на его всё ещё спящее лицо. Он был таким красивым. Еще один шум, на этот раз голос Джин. Она тихонько повторяла: «О, Расти... О, Расти... О, Расти». Ливви подняла голову выше и почувствовала, как холодный воздух обдал её грудь. В тусклом свете она увидела Расти, точно такого же, каким видела его прошлой ночью. Он лежал сверху на своей сестре и его ягодицы заставляли одеяло подниматься, и опускаться. Её лицо покраснело, когда она поняла, что они снова занимаются сексом.

Она хотела что-то сказать. Чтобы заставить их остановиться. Затем она вспомнила, что она сделала. Кто она такая, чтобы говорить им, что они неправы? Она переспала со своим собственным учеником. Его, несомненно, мощное семя все еще было заперто в её теле. Она задавалась вопросом, кончил ли Расти внутри своей сестры или был достаточно мудр, чтобы вытащить его. Джин теперь повторяла что-то другое. «О да, о да, о Расти, я чувствую это. Так тепло». Расти тихонько хрипел и перестал двигаться. Что ж, теперь она знала. Расти действительно оплодотворял свою собственную сестру. Что она будет делать? Что, черт возьми, она будет делать?

Джош проснулся. Он не двигался, потому что ему было жарко. Везде, кроме груди. Он открыл глаза и увидел над собой мисс Ливви, которая, поднявшись, смотрела на двух молодых людей. Он поразился тому, как ему повезло оказаться в такой ситуации. У него была первая женщина и она не была проституткой в ​​салуне. На его взгляд, она была самой красивой женщиной, которую он когда-либо видел. Он почувствовал, как его член дернулся и понял, что он все еще внутри неё. Она посмотрела на него сверху вниз.

Ливви почувствовала, как пенис Джоша двигается внутри неё. Это было совсем небольшое движение, но оно заставило её посмотреть на него. Его глаза были открыты. Она отвела взгляд. Она не могла смотреть ему в лицо. Она была шлюхой и не могла смотреть ему в лицо. Слезы навернулись ей на глаза и одна из них скатилась по щеке, упав ему на грудь. Ей пришлось немедленно отстраниться от него.

Как только она опустила руки на пол, одна из его рук легла ей на подбородок. Он повернул её лицо к своему. «Прости», — тихо сказал он.

За что же ему было извиняться? — подумала она.

«Я не хотел тебя опозорить», — сказал он. Она смотрела на него так, словно он был с другой планеты. Он продолжал говорить: «Я бы никогда не причинил тебе боль специально. Кажется, я люблю тебя».

Слезы потекли ручьем и она, рыдая, уткнулась лицом ему в грудь. Он поднял руки и погладил её по спине. Он был таким милым. Его руки были так приятны на ощупь. Он все бормотал: «Прости... Прости... Прости». Она расслабилась, выплескивая свою боль и стыд.

Наконец она подняла голову и сказала: «Джош, тебе не за что извиняться. Ты ничего плохого не сделал».

«Мне не следовало так поступать с тобой», — сказал он.

Она хихикнула, а затем всхлипнула. «Ну ты и гусь. Ты не мог так поступить со мной. Я тебя практически изнасиловал. Я такая шлюха».

Его руки внезапно остановились, дотянулись до её головы и схватили за волосы. Он с болью дернул её голову назад. На его лице появилось неприятное выражение. «Никогда больше не называй себя шлюхой! Никогда!» Её лицо исказилось от боли и он сдался, отпустив её волосы. «Я не смог бы полюбить шлюху», — сказал он. «А я думаю, что люблю тебя».

Ливви не знала, что чувствовать. «О, Джош, ты всего лишь мальчик. Ты не знаешь, что такое любовь».

Теперь его руки потянулись к её ягодицам и он схватил их. Он потянул её вперед, частично отстранив от своего члена, а затем резко опустил обратно. Её глаза расширились, когда основание его члена задели ее клитор. «Это похоже на то, что бывает у мальчика? Ночью ты считала меня мальчиком?»

Она поняла, насколько серьезны его слова и это заставило её тоже посерьезнеть. «Нет, Джош, ночью ты не был мальчиком. И сейчас ты не мальчик». Она помолчала. «Кстати, ты всегда...»«Вот так?» Она сжала мышцы влагалища вокруг его члена. Она не могла поверить, что была такой наглой, но притворяться, что это не то место, казалось довольно глупым.

«Ну, по утрам всегда так. Наверное, сейчас утро».

Ливви охватил приступ страха. Горожане могли быть прямо за дверью. Они могли открыть дверь в любую секунду. «Нам нужно вставать!» — сказала она. Она отстранилась от его восхитительного пениса, часть её желала, чтобы ей не приходилось этого делать. Она выскочила из-под одеяла и холодный воздух ударил её, как кулак. Должно быть, температура была ниже нуля! Она открыла печь и увидела, что огонь почти погас. Она быстро бросила туда несколько поленьев и к тому времени, как закончила, так сильно дрожала, что ей пришлось дважды пытаться поднять одежду.

Она всё ещё была влажной. Она знала это, потому что оно было насквозь промёрзшим. Она дико огляделась. Она увидела удивлённое лицо Расти, разившего рот на её обнажённое тело. Она сильно задрожала. Внезапно она почувствовала руку Джоша на своём запястье, он потянул её. «Вернись сюда», — потребовал он. «Ты замёрзнешь».

Она простонала: «Но мы не можем. Нам нужно одеться. Они скоро будут. Они не смогут найти нас... здесь».

Джош встал, его мускулистое тело переливалось в свете огня. У Ливви подкосились ноги, когда она увидела его эрекцию, торчащую прямо из тела и мягко покачивающуюся в такт его движениям.

Из-под одеяла раздался голос Джин: «Ух ты! Посмотри на этот огромный член!»

Ливви подумала, что сейчас сойдёт с ума и закричит. Но она смотрела, как Джош подошёл к двери, потянул за защёлку и прислонился к ней плечом. Она не сдвинулась с места. Ни на дюйм. Затем он подошёл к окну и приоткрыл его на несколько сантиметров на ржавых петлях. Он поднял стул и, словно сделанный из спичек, с силой ударил им о стол, разбив его вдребезги. Он держал ножку в руке. Он начал копать снег за окном, затаскивая снег в комнату. Вскоре у него образовалась пещера длиной с руку. Затем он резко закрыл окно и подошел к печи. «Снег завалил дверь и окно. Должны быть семь или восемь футов снега, покрывающего эти две стороны».

Ливви почувствовала, как паника отнимает у неё способность мыслить. «Что нам делать?» — закричала она.

Джош схватил её и обнял. «Мисс Ливви, они скоро придут за нами. У нас будет достаточно времени, чтобы все уладить. Сейчас нам нужно согреться. Тебе нужно вернуться... под одеяло. Никому не поможет, если ты замерзнешь насмерть, когда они придут».

«Но мы можем быть полностью засыпаны снегом!» — простонала она. «Как они вообще смогут нас найти?»

Джош спокойно тянул Ливви обратно на их импровизированную постель. «Мисс Ливви, печь всё ещё горит. Это значит, что дымоход свободен от снега. Они увидят дым, мэм». Когда приедут, они начнут стучать по трубе. С нами все будет в порядке, мисс Ливви, просто возвращайтесь в постель.

Ливви начала истерически смеяться. Она услышала, что он сказал и поняла, что он прав. Вероятно, с ними все будет в порядке и у них будет предостаточно времени, чтобы привести себя в порядок, пока горожане будут их откапывать. Но она обратила внимание на его обращение. Она была «мэм» и «мисс Ливви» для парня, который всего несколько часов назад трахал её до потери сознания. Абсурдность ситуации захлестнула её. Она рухнула обратно на Джоша, когда он снова накрыл их одеялом. Почти сразу ей стало теплее и она поняла, что ведёт себя глупо.

«Джош, дорогой мой мальчик — нет, мужчина!» — сказала она, прижимаясь к его груди. «Во-первых, спасибо, что так ясно мыслил. Во-вторых, отныне ты должен называть меня Ливви. И если ты снова будешь обращаться ко мне как к «мэм», думаю, мне придётся наказать тебя за то, что ты заставил меня почувствовать себя старой».

Руки Джоша скользнули вниз по её спине к ягодицам. «Прошу прощения, мэм, но вы мне совсем не кажетесь старой».

Её изумлённый взгляд сменился взрывом смеха, а затем поцелуем. Очень долгим и страстным поцелуем. Ни капли не жалея, Ливви протянула руку между ними и нашла то, что искала. С его помощью она придвинулась повыше и, с довольным вздохом, снова уселась на его член. Она сжала его мышцами изо всех сил.

«Джош», — прошептала она, — «кажется, мне снова нужно согреться».

Он согрел её... изнутри и снаружи.

По их подсчётам, они пробыли там две ночи и один день. Дрова у них заканчивались и это вызывало некоторое беспокойство. Хотя мебель еще можно было сжечь. Джин и Расти перестали заниматься сексом достаточно долго, чтобы одеться и переложить одежду Ливви и Джоша к печи, где она пропарилась и наконец высохла. Они использовали лопнувшую флягу, чтобы растопить снег и попить воды. К этому времени все они были очень голодны. Ни Ливви, ни Джош не стали одеваться.

Как только они сделали это, Расти и Джин, не теряя времени, снова разделись и вернулись в постель. Ни Ливви, ни Джош не сказали им ни слова об их поведении. В течение всего оставшегося времени, проведенного в ловушке, всеобщее пренебрежение культурными правилами было нарушено. Расти и Джин, казалось, не могли насытиться друг другом и перестали пытаться скрывать то, что они делали. Джин громко выражала свое удовлетворение и ни Ливви, ни Джош ничуть не возражали. Впрочем, Ливви и Джош тоже были заняты примерно тем же. Джош снова извинился перед Ливви за то, что не смог себя контролировать и предложил отстраниться от неё, прежде чем, как он выразился, Было уже слишком поздно. Ливви заставила его замолчать поцелуем и просто сказала: «Это фронтир. Делай то, что нужно, чтобы выжить. Когда ты... закончишь...» — она немного покраснела, — «меня это согревает и мне... нравится это тепло».

Услышав это, Ливви перевернула их так, что оказалась сверху. Она подумала, что умрёт от удовольствия, когда её молодой бык начал совокупляться с ней. Она ощущала, что его слишком длинный член касается мест, о существовании которых она даже не подозревала. Он так и не смог полностью ввести свой орган в неё. Он был слишком длинным. Но он справлялся со своей задачей и ей нравилось ощущение глубокого проникновения. Она также обнаружила, что громко стонет во время собственного оргазма.

Единственный раз, когда пара дала понять, что они знают, что происходит в другом конце комнаты, был один раз, после того как Ливви завыла от удовольствия, почувствовав, как семя Джоша вливается в неё.

В тишине после этого она услышала, как Джин крикнула: «Мисс Ливви? Вы в порядке? Он же не убил вас этим монстром, правда?» Ливви невольно рассмеялась.

//////

Наконец они услышали дребезжание дымохода и голос, доносившийся сверху: «Кто-нибудь там? Вы все в порядке?»

Все четверо кричали и голос велел им «сидеть спокойно», сказав, что они выйдут «в мгновение ока». Однако прошло еще несколько часов.

Когда дверь наконец открылась, все четверо были одеты и выглядели настолько презентабельно, насколько это было возможно. На полу у печи осталось всего три полена. Первым вошел шериф Блэк, за ним следом – обеспокоенные мать и отец Расти и Джин. Там же был отец Джоша, а также еще шесть или семь человек. Был кофе и еда, которые некогда были горячими. Никого это не волновало. Ливви напряженно наблюдала, как её ученики воссоединяются со своими обеспокоенными родителями. Шериф Блэк стоял, оглядываясь. Она заметила, как его взгляд задержался там, где все еще лежали смятые одеяла на полу. Он посмотрел на угол, который им приходилось использовать как уборную и на лопнувшую флягу Ливви. Он посмотрел на три полена на полу. Наконец, он посмотрел на Ливви. «Мэм, подозреваю, вам всем здесь пришлось нелегко. Думаю, вам повезло, что вы выжили. А нам было очень трудно выбраться отсюда».

Ливви неуверенно улыбнулась. «Мне кажется, нам очень повезло, шериф. Очень-очень повезло».

В мае жителям города стало ясно, что у учительницы живот начал увеличиваться — и дело было не только в правильном питании. Самопровозглашенная делегация женщин из города решила сообщить ей, что им больше не нужна незамужняя учительница на полную ставку и что ей нужно найти работу в другом месте. Одна женщина особо подчеркнула, что дом, в котором она жила, на самом деле принадлежал городу и что были планы сдать его в аренду другому человеку. Ливви знала, что так и будет. Она не сопротивлялась. Единственное, что причиняло боль, это когда она пыталась попрощаться со своими учениками. Когда она добралась до ранчо Джоша, его отец вышел с дробовиком и сказал ей, что таким женщинам, как она, на его земле не место. Когда Джош попытался поговорить, его отец прорычал, что у него есть дела поважнее, чем разговаривать с такими шлюхами, как она. Она развернулась и ушла.

Когда она садилась в дилижанс, к ней подошел шериф Блэк. Он протянул руку и сказал: «Мэм, я думаю, что всем нам время от времени не везёт. Не все здесь такие упрямые, как некоторые. Они собрали деньги, так как вам так и не заплатили. Надеемся, это поможет вам начать новую жизнь, куда бы вы ни пошли». Он протянул ей небольшой тканевый мешочек, который звенел, когда она попала ему в руку.

«Спасибо, шериф», — сказала Ливви.

Женщина неподалеку фыркнула и Блэк обратился к ней: «Проходите, Линдси, здесь ничего интересного». Он повернулся к Ливви. «Вы неплохо справились прошлой зимой, мисс Ливви. Некоторые из нас знают, насколько опасной она должна была быть. Вы прекрасно справились, учитывая, с чем вам приходилось работать. Мне жаль, что всё так обернулось». Затем он повернулся и ушёл. Единственным другим пассажиром в дилижансе был жуликоватый торговец, который с нетерпением ждал возвращения в цивилизацию.

Шесть часов спустя дилижанс с грохотом вернулся в город. Кучер стрелял из пистолета в воздух и кричал во весь голос. Индейцы напали на дилижанс. Единственное, что их, похоже, интересовало, — это молодая беременная белая женщина, находившаяся в дилижансе. Они похитили её. Последнее, что видел кучер, — как она кричала и сопротивлялась, когда её утаскивали. Он вернулся, чтобы рассказать об этом жителям города, чтобы можно было организовать спасательную операцию. Жуликоватый продавец подтвердил эту историю. Ни один из них не мог понять, почему никто не хотел пойти спасать бедную женщину.

Шериф Блэк возглавил отряд из шести человек, прибывших на место происшествия. Он заметил, что следы копыт индейских лошадей были как подкованными, так и неподкованными. Он обратил внимание, что подкованные лошади, по всей видимости, были теми же самыми лошадьми, которые были украдены с ранчо Уилсонов и Пауэрсов несколькими днями ранее. Одна из лошадей, пропавшая с ранчо Уилсонов, судя по всему, управлялась очень сильным всадником, по меркам индейцев. Странно было то, что индейцы взяли с собой ещё одну лошадь и для пропавшей женщины. Обычно они просто перебрасывали пленников через лошадь, когда совершали похищение. Они шли по следам около мили и он заметил, что все лошади замедлили шаг. Ещё через милю подкованные лошади пошли в одну сторону, а неподкованные — в другую.

Шериф Блэк не посчитал всё это достаточно важным, чтобы рассказывать кому-либо в городе. Он просто сообщил, что они «скрылись».

Другое событие того лета в городе, вызвавшее много сплетен, заключалось в том, что двое детей Пауэрсов внезапно сбежали из дома. Странно было то, что они ушли пешком и поисковики, отправившиеся на их поиски, не смогли найти никого в пределах пешей доступности от ранчо. Поисковики три дня и три ночи искали следы беглецов, но не нашли никаких признаков ни их передвижения, ни лагерей.

Два месяца спустя Джош Уилсон поступил в юридическую школу в Филадельфии. С ним была явно беременная молодая женщина, которую он представил как свою жену, Ливви. Она искала работу репетитора и оказалась весьма квалифицированной. Казначей помог мистеру Уилсону найти скромное жилье — у Уилсонов были кое-какие деньги — которое подошло бы не только им, но и молодой кузине миссис Уилсон, Джин, и её мужу Расти. Джин сама была беременна, срок был небольшим и она должна была стать няней для обоих детей. Расти мгновенно завоевал симпатию горожан, которые постоянно удивлялись его навыкам и манерам, присущим героям Дикого Запада. Местная газета наняла его писать колонки о Диком Западе и событиях на границе.

В целом, жители Филадельфии были очень рады приветствовать их в качестве своих граждан.

Конец.