ДИСКЛЕЙМЕР: текст описывает унижение и мучения вымышленной девушки. Если вас такое не вставляет, пожалуйста, не читайте, пожалуйста. Автор выступает против любого физического и психологического насилия в отношении женщин в реальной жизни.

В тот проклятый день я задержалась на работе. С этого всё и началось. По-хорошему, я вообще не должна была работать в субботу, но что может возразить начальству 19-летняя девушка, вчерашняя школьница? Которая ещё и устроилась в этот магазин пару месяцев назад и до сих пор на испытательном?

Поэтому родителям я сразу сказала, что на эти выходные не приеду. Останусь в городе. Но после работы стрельнуло что-то, и решила: а поеду. Пусть хоть на воскресенье, родным сюрприз сделаю! И не стала никого предупреждать, идиотка.

После работы даже поесть не успела. Заскочила на съёмную хату, переоделась из костюма в сарафан, взяла сумочку и пакет для отца, он просил из города бельевой верёвки несколько мотков привезти да стяжек пакет. И побежала на вокзал, теряя босоножки...

Последняя электричка в нашу глушь где-то в районе девяти отходила, и в субботу была почти пустой. А на последнем перегоне, который уже перед самой нашей деревней, я вообще одна в вагоне осталась. Сидела и в тёмное окно тупила, и всё бы обошлось даже, если бы в тот же день утром не произошла какая-то авария. В результате поезда пускали по одному пути, и вместо обычных двадцати минут мы проторчали на перегоне все два часа. И всё. Захлопнулась ловушка для бедной дурочки...

Мне нужно было бежать, как только они вошли в вагон. Два мужика лет по 40, с бутылками вина в руках. Но я осталась сидеть, втайне надеясь, что они выберут место где-нибудь подальше. Ага, щас: тот, что постарше, с тёмными волосами, подсел ко мне практически вплотную. После чего я неожиданно ощутила укол ножа куда-то под рёбра.

«Тихо, девочка, не кричи. Доставай телефон, кошелёк, всё из сумки. Украшения снимай, если есть».

В первую секунду даже как-то не поверилось: что, это всё происходит СО МНОЙ? К сожалению, в тот момент я даже не представляла, что произойдёт со мной дальше... В любом случае, вдохнув пару раз и ощутив, что нож вполне реальный, я начала медленно выкладывать на сиденье перед собой всё имущество. Достаточно нехитрое: простенький смартфон, паспорт, проездной и пару сотен рублей.

Мужика такое «богатство» явно не впечатлило. Его напарник, тем временем потрошивший отцовский мешок, тоже недовольно хмыкнул:

«Негусто, Толян. На продолжение банкета явно не хватит»

«Так, - медленно произнёс старший, - Девка, тебя зовут-то как?»

«Д...даша»

«Слушай сюда, Дашуль. За тобой косяк. Не могла больше денег взять, что ли? Или хотя бы цепочку золотую. А теперь, видишь ли, двум уважаемым людям не на что догнаться. Как оправдываться будешь?»

«Отпустите, пожалуйста, я бедная девушка, вот, телефон забрать можете...»

«Идея! Давай, туфли свои тоже снимай, может, и их за что-то продадим»

«Пощадите, не могу же я пойти домой босиком...»

«Будешь вякать, ты у меня вообще голая пойдёшь, поняла?»

Осознав, что выхода нет, я встала и начала расстёгивать босоножки. Металл электрички неприятно холодил босые стопы, да и просто стоять на этом заплёванном и местами зассанном полу было неприятно. Но худшее ждало меня впереди.

Младший (как позже выяснится, его звали Павел) мужчина, хищнически посмотрев на мою фигуру, предложил забрать и платье – авось, хоть на несколько сотен продадут. Старший эту идею горячо поддержал, и вот я уже танцую босиком импровизированный стриптиз посреди электрички, пытаясь выпутаться из сарафана. За которым вскоре последовали и трусики с лифчиком, ведь «раз денег нет, давай ты нас по-другому развлечёшь».

Стоя абсолютно голой перед незнакомыми мужиками и пытаясь левой рукой прикрыть киску, а правой – обе небольшие груди, я со страхом ждала, что её придёт в голову мучителям. И поначалу казалось, что от жестокого изнасилования мне не уйти. Павел, силой заведя мои руки за спину, прихватил их там моими же стяжками крест-накрест, так, что не вырвешься. После чего предложил: «Что, Толян, оприходуем её по разу? Чур попка моя!»

«Херню ты говоришь, Пашка, - внезапно заявил старший, - Ты в курсе, что на зоне с тобой потом сделают? Я сидел, я знаю. Так что баста, никакого траха!»

Какое-то время казалось, что младший сцепится со старшим, настолько хищным и голодным взглядом он смотрел на моё голое тело. Я стояла ни жива, ни мертва, лишь изредка перебирая замёрзшими ножками. Скованные за спиной руки не давали даже прикрыться, и такой уязвимой, открытой для любого желающего я себя не чувствовала никогда.

Впрочем, долго это противостояние не продлилось. Старший примирительно поднял руки и сказал, что всё понимает, девка (то есть я) – огонь, и этим «грех не воспользоваться». Поэтому следующие полчаса мужчины развлекались мной самыми разными способами: мяли груди, щипали и выкручивали соски, шлёпали по голой попке. Издевательства прерывались на пару глотков из бутылок, после чего продолжались. Меня гоняли босиком по всему вагону, заставляя сдавать «двадцатиметровку на норматив», да так, чтобы «сиськи обязательно прыгали». И если мужикам казалось, что прыгали они недостаточно, меня отправляли на «пересдачу».

В какой-то момент Толян попросту перевалил меня через колено и выпорол по попе моими же босоножками. Я орала как резаная, ведь до того меня ни разу не пороли. А порка твоей же обувью это не только невероятно унизительно, но и очень больно, уж поверьте. Всё это время мужчина, казалось, наслаждался властью, которую имел над голой связанной девчонкой. И не остановился, пока обе мои ягодицы не стали равномерно красными.

В конце меня заставили отсосать обоим. Ну то есть как заставили... «Два минетика или сто ударов по жопе, красавица?». Видимо, для подвыпивших мужчин этого было достаточно, чтобы не считать ситуацию изнасилованием...

Брать в рот чужие члены не первой свежести было невероятно мерзко, но ещё сотни «горячих» моя бедная попка просто не пережила бы... поэтому, собрав волю в кулак, я обслужила сначала Толика, а затем и Павла. Последний, скотина, ещё и на лицо мне кончил. При этом держал одной рукой мою голову, чтобы я отвернуться не могла, и шпарил – по глазам, щекам, на лоб. И даже не вытереться ничем, руки-то за спиной.

«Отпустите, дяденьки, я же всё сделала», - взмолилась я.

«Ага, щас, сразу в ментуру побежишь, мы даже со станции выйти не успеем. Ничего, есть у меня идея, Толян, помоги!» - ответил младший из мужчин.

Я кричала и вырывалась, но куда там. Буквально через десять минут я уже стояла, крепко зафиксированная у вертикального поручня в центре салона. Лодыжки, коленки, поясница, грудь, голова – всё было крепко привязано к нему моей же верёвкой, а на большие пальчики ног нацепили ещё одну стяжку. Руки при этом связали за поручнем, так что не отойти, не убежать. Вдобавок Павел, откровенно кайфуя от прикосновения к голому телу, так обвязал мои сиськи, что те начали бесстыдно торчать вперёд. И пропустил ещё одну верёвку между ножек, прямо через самое чувствительное место.

«Мы решили, что ты хорошо отработала свою вину, поэтому всю одежду забирать не будем. Вот тебе кешбэк», - с издёвкой сказал Павел и засунул мне в рот мои же трусики. После чего крепко обмотал голову остатками пакета, в котором я везла вещи отцу.

Хорошая история, ничего не скажешь. Сама же привезла мучителям весь нужный инвентарь! Унижение под ключ, сука. Всё включено. Хорошо ещё, что я никаких прищепок не прихватила – чую, болтались бы они уже на моих бедных сиськах...

«Бывай, Дашуль. Утром тебя найдут, не переживай, первый рейс часов в шесть. Ох и завидую я этим пассажирам, такой классный сюрприз мы им приготовили! Молись, чтобы тебя отвязали, а не оприходовали для начала, ну тут уж не моя вина будет», - грязно хохотнув, Толян скрылся за дверями вагона, который как раз прибыл на последнюю станцию. Однако Павлу мало было просто уйти, он должен был доставить мне финальное унижение.

Взяв со скамейки мой же телефон, мужчина подробно сфотографировал и меня, привязанную голышом к поручню, и потёки спермы на лице, и красную попку, и верёвки в пизде, и груди со следами от шлепков. После чего наклонился и на ухо, практически интимно, прошептал: «Из-за тебя, тварь, я теперь всю ночь спать не буду. Буду думать, как бы тебе вставил. Так что я решил и твою ночь повеселее сделать. Все эти фотки я поставил на отложку. В 5:45 они уйдут по всем контактам в твоей телеге, во все твои чаты. Думай об этом ближайшие несколько часов, сучка».

Я кричала в собственные трусики. Я вырывалась. Я пыталась взглядом показать, что сделаю всё, о чём этот мудила попросит – но он просто положил смартфон на сиденье, крутанул напоследок мои соски и вышел. Через пару минут в вагоне погас свет, и ночь моих мучений началась.

Пол холодил мои босые ножки, а я их даже поджать не могла, настолько крепко была привязана. Только пальцами и получалось шевелить. И комары... казалось, что они сведут меня с ума. Сначала жужжание, летает, стерва, а ты даже двинуться не можешь. Потом садиться, потом мучительное ожидание укуса... Окна в электричке были открыты, поэтому за ночь в вагоне перебывали, наверное, сотни комаров. И все почему-то стремились впиться именно в мои ягодицы, как будто им без того мало досталось! Но это так, детали. Главное было в другом.

Сразу стало понятно, что помощи мне ждать неоткуда. Семья думает, что я в городе, друзья – что поехала к родным. Так что искать никто не будет. По перрону мимо электрички периодически проходили люди, но моего отчаянного мычания никто из них не услышал. Телефон... он лежат так близко, буквально руку протяни – и спасена.

Я попыталась развязаться или разорвать путы, но тщетно – верёвку ведь сама подбирала, получше! К тому же, как только я начала активно дёргаться, проклятый кусок в промежности немедленно пришёл в движение, причиняя боль и нежеланное возбуждение. Поэтому попытки освободиться силой пришлось оставить. Тем более что и руки за поручнем мне для верности стянули стяжками, их ни развязать, ни порвать.

Оставалось стоять и плакать. Младший чёртов извращенец был прав, мысль о грядущем позоре не отпускала ни на секунду. Я представляла себе, как включается свет, электричка наполняется пассажирами – а тут такая я, здравствуйте, ёпта. Голая, обкончанная, сиськи торчат, пошевелиться не могу. Сколько фоток успеют сделать прежде, чем меня кто-нибудь освободит?

И ладно бы пассажиры. Люди не звери, там наверняка кто-то сразу поможет, хотя бы прикроет. Но мой собственный смартфон предательски отсчитывал минуты до моего окончательного унижения. Друзья, одноклассники... Коллеги, начальство... семья... Все получат эти фотки. От этой мысли я каждый раз вновь начинала дёргаться, пытаясь дорваться до телефона, но получала лишь боль в промежности. И снова начиналось это мучительное стояние, и мысли: а ведь я могла всё сделать иначе. Могла позвонить семье, могла не поехать, могла сразу выйти из вагона, нажать тревожную кнопку машиниста... тысячи мыслей о том, что можно было исправить.

У вас наверняка такое тоже бывал бессонными ночами, да? А теперь представьте, что вы при этом не можете пошевелиться, стопы мёрзнут, жопу постоянно кусают комары, а всё, что вам доступно, это рыдать и периодически поджимать пальчики, чтобы согрелись. И надеяться на чудо.

Не буду томить: чуда не произошло. Утром электричка подъехала к перрону, двери открылись, толпа моих земляков, ехавших на воскресенье в город, ворвалась внутрь. И увидела голую связанную зарёванную девчонку, сверкающую красными ягодицами и торчащими сиськами. Всё как те мудаки хотели, как в кошмарах, которые я прокручивала в голове всю ночь.

К чести людей, почти никто не стал делать фотки, в основном мне стремились помочь. Но по большому счёту было уже поздно: к тому моменту телефон разрывался от ответных сообщений типа «Дашка, ты в порядке?» и «Дарья, ЧТО ЭТО?».

Все, конечно, отнеслись с пониманием. Но фотки, конечно, утекли в интернет, и я стала звездой местных пабликов. Из региона мне пришлось уехать как можно дальше, просто не могла смотреть в глаза людям, которые видели меня... такой. Возвращалась только на суд и приговор.

Извращенцев, конечно, поймали. И, поскольку дело было громким, а у них уже были у одного две ходки, а у второго условка, впаяли обоим по полной. Толян и Павел отъехали в колонию на очень много лет, и там же, насколько мне известно, оба и кончились.

А я пережила это, прожила и продолжаю жить. Реализовала давнюю мечту, переехала в Москву. Только вот на последних электричках больше никогда не