Окончание. Начало см. Часть 1.

После бабушкиных рассказов Маша, действительно, стала побаиваться столь беспечно ходить на озеро в одиночку. Да и её собственное приключение явно не стоило повторения. Хорошо, что в тот раз Русалка оказалась рядом — и понятно теперь, отчего она оказалась такой злобной и мстительной к парням. Повезёт ли так в следующий? Вряд ли. Вот ведь неспроста, получается, говорила она Маше: "Когда надумаешь стать русалкой…" Не бывает в этих сказках ни одного слова случайного.

Да и особо-то некогда ей было, если честно, бегать на это озеро. По дому работать надо, бабушке помогать — она старенькая, одна не справляется уже, за зиму столько дел накопилось… Огород, опять же, куры эти долбаные… Вся в делах с утра до ночи. Да ещё этот Иван, сосед, то и дело пялится на нёе масляными глазами — никуда даже ходить не надо, того и гляди, приключения эти недобрые сами к тебе на двор явятся.

Только по ночам Маша сладко жмурилась, вспоминая подругу… Её гибкое дельфинье тело, прижимающееся к Маше в воде… Её губы… Её пальцы там, внизу… Её ладони, мажущие грудь волшебным соком… Наутро после того дня Маша поглядела, наконец, на себя в зеркало: грудь, действительно, стала меньше, аккуратнее и почти совсем уже не отвисала — как несколько лет назад, когда она ещё только начинала расти. Не как у Русалки пока ещё, но тоже красивая. А волосики на лобке исчезли, оставив кожу гладкую и чистую, как у Русалки в этом месте. Сплавать бы ещё раз в те болотные кущи, натереться бы ещё той травой… Но Русалка — ищи-свищи её теперь, а одной ей, Маша уже точно знала, на тот берег путь заказан. Милая Русалка… Как же найти тебя ещё хоть раз?…

Маша даже пыталась в интернете сгенерить портрет Русалки с помощью нейросетей. Но получалось чуть хуже, чем никак. Вместо настоящей Русалки все модели ИИ дружно рисовали каких-то девиц в диснеевских костюмах неестественного неонового цвета, с очевидной резинкой на талии и явственно проступающими ногами, согнутыми в тазобедренных суставах и в коленях — как никогда не сгибаются хвосты у реальных русалок. Пробовала избразить себя с Русалкой вместе, но на промпт "любовь" ИИ неизменно рисовал Машу одну с огромным животом, месяце на восьмом-девятом. Когда же она пыталась в качестве референсной картинки загружать в него свои нюдсы, то ИИ привычно рисовал её в окружении трёх-пяти голых парней с торчащими членами, всю обспусканную с головы до ног их мерзкими слизеобразными физиологическими выделениями. Наверное, у этого ИИ были какие-то очень традиционные ценности. Но Маше они почему-то не очень нравились — тем более, после её приключения на озере.

Сегодня Маша весь день проковырялась с этой чёртовой клубникой, да на палящем солнце — а куда денешься, её стричь надо, чтоб в усы не шла. Употела так, что похлеще любой бани. И сосед зыркает из-за забора, даже не разденешься — ходи теперь из-за него в длинном бабушкином платье весь день. Не разденешься?… Хм, а что там Русалка про вторую-то траву говорила? Первая — действует, а вторая… Проверим?

— Бабуль, я в душ! — крикнула Маша.

— Да-да, внуча, упарилась же, наверное, — откликнулась бабушка из глубины дома.

Летний душ — просто бак, нагреваемый за день солнцем, и загородка, обитая полиэтиленом — стоял у них в дальнем конце огорода, в углу, рядом с землёй Ивана, которая заросла в этом месте густой малиной и крапивой. Маша уже замечала, что он повадился туда подозрительно часто ходить в то же время, что и она и, вероятно, откуда-то подглядывал за нею. Наверняка ещё и дрочил при этом, животное. Что ж, вот и узнаем! Остро возбужденная собственным нахальством, Маша вышла из дома в одних лишь шлёпанцах и с полотенцем на плече и прошествовала через весь огород к душу. Там тоже не стала прятаться за мутную полиэтиленовую занавеску, за которой вечно стояла лужа, а встала снаружи, вытащив шланг, и с наслаждением поливала себя тёплой водой, поворачиваясь то одним боком, то другим, пока бак не опустел. Потом неторопливо, со вкусом обтёрла полотенцем свои руки, ноги, попу, грудь, бёдра, заново залила бак на завтра и медленно-медленно, впитывая каждым сантиметром кожи прохладный вечерний воздух, направилась к дому. И уже с крыльца осторожно покосилась на соседа.

Иван, как потерянный, бродил по своему огороду, не проявляя к ней никакого интереса. Колдовство действовало! Спасибо тебе, подруга моя мимолётная!

Июльский день был жарок и душен с самого утра. Кучевые облака, как башни, быстро росли в высоту, явно обещая грозу после обеда. Примета, как всегда, не обманула — в отличие от Гидрометцентра. Уже к двум часам пополудни небо почернело и с него хлынул такой тропический ливень, что едва можно было разглядеть соседский дом.

Делать на огороде после такого дождя было нечего ещё, как минимум, сутки. Все дела в доме Маша тоже вроде бы переделала. "А что, если пойти прямо сейчас на озеро? — вдруг подумала она. — В такую погоду там точно никого не будет. А купаться после грозы — прикольно!"

Бабушка спала, громко храпя, в своей комнате. Ей с утра нездоровилось от перемены погоды, и перед этим не спалось всю ночь. А под шум дождя, как она говорила, спится лучше всего. Грозу она любила ещё больше, говорила, что ею мир очищается от всего зла, накопленного подлой человеческой натурой. Гроза… Говорят ещё, что в грозу поднимаются, вылезают на поверхность все нечистые силы. Другая Машина бабушка, которая совершенно точно была ведьма — та тоже грозу очень любила, так и говорила, что гроза придаёт ей силы. А вдруг… Может быть, и русалки тоже?

Гроза прокатилась и притихла, переходя в долгий тёплый дождь. Маша в сомнении выглянула с крыльца. Идти на озеро сейчас, чтобы к концу дождя быть уже там? Под этим дождём, в мокром, прилипающем к телу платье? Да нафиг платье! Нет же никого, а кожа не промокает! Один раз до дома дошла — значит, и ещё раз можно сходить прямо так же туда и обратно. И в тот раз, как признавалась себе Маша, это ей даже понравилось. Да, и ещё же трава волшебная — действует!

Последний аргумент сломил её окончательно. Убедившись, что бабушка крепко спит, Маша сняла с себя всё, кроме резиновых шлёпанцев — идти босиком всё-таки не стоило, чтобы не пораниться — и осторожно выглянула за дверь. Дождь лил по-прежнему и прекращаться не собирался. Она быстро прошла по огороду, перемахнула через забор в дальнем конце и скрылась в лесу.

Весь путь до озера Маша проделала на одном дыхании и по дороге уже совершенно забыла даже о том, что идёт она одетая ровно ни во что. Над озером, как ни странно, сияло солнце, отражаясь в мокрой траве. Черная туча висела только за лесом, в той стороне, где была деревня, и свет, отражённый от дождя, рисовал над лесом жирную тройную радугу. А под дубом, напряжённо глядя в сторону тропинки, сидела… Она! Она!

Машино сердце забилось так, как никогда не случалось с ней раньше.

— Пришла? — улыбнулась Русалка. — Я знала, что ты придёшь. Специально для тебя грозу эту устроила, чтобы тебе спокойнее было. Кроме тебя, кто ещё сюда придёт под дождём? Маша-Машенька, как же я скучала по тебе…

— Я ненадолго, — поспешила предупредить Маша. — А то бабушка проснётся, а меня нет.

— Не проснётся уже твоя бабушка, — уверенно ответила Русалка. — На деревне дождь до завтра будет лить, а она же любит спать под шум дождя. Так что не переживай, можешь хоть до утра тут оставаться. Ведь останешься же, правда? Ну, пожалуйста… — с надеждой попросила она.

— Останусь, милая, — не веря собственным словам, сказала Маша. — С тобой хоть насовсем останусь.

— Насовсем — не надо, — поколебавшись, вздохнула Русалка. — Всё-таки ты должна возвращаться из моей сказки. А я… Я так и останусь в ней. Да, и кстати, ещё этот Иван твой видел, как ты из дому уходила. Аж в окно высунулся, чтобы за тобой проследить.

— И что? — насторожилась Маша.

— Да ничего особенного. Я ему по кумполу градиной вмазала — небольшой, с гусиное яйцо примерно. Грохоту-то было… Ну, ты слышала, небось, когда на огороде была. Теперь точно не будет уже подглядывать. Говорила же я тебе — трава ещё молодая, только неделю действует. Неделя и прошла с того твоего душа, посчитай.

— А сейчас она уже созрела?

— Ещё как, на жаре-то! Понравилось? Перед уходом ещё раз тебя обработаем. От недоброго глаза мужского, ну и ещё от насекомых она тоже заодно. Там у бабушки-то в доме, клопы, поди, водятся?

С клопами — это она точно угадала. У бабушки в комнате они были. Маша спала в горнице, которая зимой вымораживалась, а летом там до неё давно уже никто не жил, поэтому там до сих пор было вроде бы спокойно. Но на днях она, проснувшись утром, тоже обнаружила на простыне несколько характерных кровавых пятнышек. Хорошо, что трава и от них тоже помогает. А то не знаешь даже, что из этого гаже.

— Теперь похотливому мужику этого колдовства минимум на месяц хватит. А если повезёт, то и на всю жизнь импотентом останется.

— Точно-точно останется? — переспросила Маша.

— Ну-у… есть ещё вариант, что вместо этого он, на тебя разок посмотревши, содомского греха возжелает.

— ЗдОрово как… Вот сразу бы так было…

— Ну, что мы время теряем, поплыли? А, постой, вот ещё: я тут, пока тебя ждала, магнал и весь этот срач, что от тех мудаков остался, в пакет собрала — на обратном пути прихвати, пожалуйста, донеси до помойки. А то его грозой чуть было в озеро не смыло — на фига он нам там нужен? Ну, и стекло тоже. Я тут, пока собирала, хвост себе едва не распорола о бутылку битую. И ещё вот дотуда дотянись, пожалуйста, а то у меня руки не достают.

— Заберу, конечно, — согласилась Маша, устыдившись, что не додумалась до этого сама. Двумя пальчиками брезгливо сняла с высокого ивового куста уже высохшие, вяленые яйца от того парня, кишащие опарышами, и бросила их туда же в пакет.

— В прошлый раз тебе конечно, не до этого было, — рассудительно отозвалась на её мысль Русалка. — А тем, кто после них здесь отдыхали — и подавно это в голову не приходило. Только ещё больше мусора натащили.

Вдвоём они бросились в тёплую после грозы воду и поплыли, шутливо обгоняя друг дружку, на другую сторону озера. Там повторили прошлый трюк, чтобы подобраться к заговорённому берегу. Плавучие острова на сей раз стиснуло ветром, так что раздвинуть их не удавалось даже вдвоём. Что ж, так их уединение было даже надёжнее. Русалка подсадила Машу и вытолкнула её на берег, потом Маша вытащила её из воды и помогла ей переползти по камышам в чистую протоку. Вскоре они оказались уже на своём маленьком пляжике.

Розовый рассвет так и застал их дремлющими в обнимку под соснами.

— Идём, тебе пора, — Русалка осторожно разбудила Машу. — Там, на деревне, дождь кончается, бабушка скоро проснётся. Да, и мусор вынести не забудь, пожалуйста.

Русалка в ту грозу, как выяснилось, ещё и завалила нарочно несколько здоровенных, разлапистых старых елей на тропинке к озеру. Причём не поперёк, а вдоль, чтобы их было дольше и труднее расчищать. Конечно же, вокруг них быстро натоптали новые дорожки, но народу на озере стало заметно меньше, и мусора тоже. Остались те, кто приходили на озеро действительно купаться и наслаждаться его красотой, и не ленились ради этого обходить новые препятствия. Неприятные же гости, кому надо было только побухАть где-нибудь, стали выбирать для этого, очевидно, более доступные места. И даже эти проклятые любители квадрациклов, изгадившие всю дорожку и берег своими колеями, тоже позабыли сюда путь после того, как разбили и утопили в болоте несколько машин, пытаясь доехать сюда наперекор всему — и безо всякой разумной цели, как они всегда и катаются. Это, конечно, уже вряд ли были мелкие пакости Русалки; наверняка она призвала на помощь кого-то посерьёзнее.

Так что Маша перестала бояться ходить на озеро, тем более, что Русалка каждый раз ждала её, а в её способности защитить, в случае чего, Маша уже не сомневалась. Поскольку народу стало меньше, им теперь обычно не надо было даже уплывать за озеро, и они могли оставаться прямо под любимым дубом. Приличные люди, если и приходили на озеро, видели их издалека и вежливо обходили стороной, чтобы не нарушить их интим. На ту сторону сказки они плавали тоже, за разными волшебными травами.

Озеро теперь принадлежало целиком им двоим. Вместе они ныряли и бродили под водой в зарослях лилий и прочих водорослей, как в волшебном лесу. Вместе шутили над случайными гостями, вроде безобидных рыбаков: сначала Маша дефилировала по берегу у них на виду, а потом Русалка всплывала рядом с их поплавками — и ныряла обратно, явственно показав над водой хвост. Как мы помним, лицом же они были похожи, как родные сёстры.

Но лето шло, и Маша с ужасом думала, что скоро ей предстоит возвращаться в город и навсегда забыть о Русалке. Та же, в свою очередь, грустно смотрела на теряющую свежесть листву, на зрелую, колосящуюся июльскую траву.

— Давай, я заберу тебя из этой сказки! — предложила Маша.

— Это как? — удивилась Русалка.

— Ну, привезу тебя в город. Найдём тебе место, например, где-нибудь в аквапарке, будешь там инструктором или спасателем. Я к тебе буду приходить. Родителям моим что-нибудь скажем. Придумаем что-нибудь…

— Нет, Маша. Меня же не существует, на самом деле. Меня же даже на какой-нибудь пропуск, как у вас принято, сфотографировать нельзя. И вообще из сказки забрать никого невозможно. Никак. В нашу сказку можно только попасть.

— Но я не хочу попадать в сказку, — возразила Маша. — Мне же там места нет.

— Нету… — грустно согласилась Русалка. — Есть, правда, для этого один способ… Но он нехороший. Тебе не понравится. И я тебе того не желаю тоже.

— Нехороший — не надо, конечно, — согласилась Маша.

— А знаешь, всё-таки есть для тебя шанс оставить себя в нашей сказке. Хотя бы немного. Сама ты не останешься, но мне…

— Ты о чём? — не поняла Маша.

— Я девочку хочу. От тебя, Маша. Русалочку маленькую.

Всегда решительная и по-хорошему безбашенная, Русалка покраснела и потупила глаза, чего с ней никогда раньше не бывало. Маша поняла, что это не спонтанная моча в голову, а давно и серьёзно обдуманная мысль.

— Как это? Ты девушка — и я девушка. Ты русалка — я на двух ногах. Я реальная — ты сказочная. Разве такое возможно?

— В нашей сказке — всё возможно. Я же тебе рассказывала, как. Ты не в сказке и в ней не останешься, поэтому для тебя это невозможно, конечно. А у меня — получится.

— Ну-у… Можем попробовать, конечно… — задумчиво протянула Маша, по-прежнему не очень представляя, как это делается.

— Тогда — поплыли! — решительно сказала Русалка. — Прямо сейчас.

— Куда? — удивилась Маша.

— К нам в сказку. Вечером вернёшься.

— Опять на тот берег?

— Нет. Теперь в другое место. Самое глубокое.

Вместе они выплыли на середину озера.

— Готова? — спросила Русалка. — Набери побольше воздуха, сейчас нырнуть глубоко придётся.

— Ага, — отозвалась Маша. Вместе с Русалкой она была согласна плыть куда угодно.

— Тогда ныряем. Не отставай от меня. Раз, два…

На счёт "три" они дружно устремились в глубину. Маша изо всех сил работала ногами и руками, вокруг становилось всё темнее и темнее… Потом они долго плыли куда-то почти в полной темноте. Маша уже начала чувствовать, что ей не хватает воздуха, и думала только об одном — не потерять этот кончик русалочьего хвоста, мелькающий впереди. Наконец, над ними стало постепенно светлеть, Маша сделала последний отчаянный гребок… И вместе они вынырнули снова на середине озера.

Жадно схватив ртом глоток воздуха, Маша огляделась вокруг. Озеро было как будто то же самое… И одновременно не то же самое. Лес вокруг был выше и гуще, трава — зеленее, небо — голубее и чище. Колеи от квадриков на берегу исчезли, а скоростного шоссе, нудный равномерный гул которого терзал уши из-за дальнего леса, не было слышно вовсе. На знакомом мысу трепыхался на ветру тоненький молодой дубок, не более нескольких лет отроду. Из-за кустов на берегу выглядывала крыша какой-то маленькой избушки.

— Отдышалась? Поплыли, — скомандовала Русалка.

На берегу, куда они собрались вылезать, сидели рядом ещё две русалки, одна из них кормила грудью маленькую русалочку. Корм, очевидно, вскоре закончился, она захныкала и заколотила ладошками по пустой груди. Мамаша улыбнулась, передала дитё другой русалке, и оно снова увлечённо зачмокало.

— Вот видишь, — напомнила Русалка Маше, — всё просто решается. А ты спрашивала…

Они подплыли к избушке, видневшейся из-за кустов. Избушка приветливо смотрела на озеро тремя большими окошками, но в ней не было двери.

— Избушка-избушка, поворотись к лесу передом, ко мне задом, — сказала Русалка. — И нагнись.

Избушка нехотя потопталась на своих курьих ножках, но послушалась. С противоположной стороны у неё оказалась маленькая дверка, совсем низенькая — больше похожая на кошачий лаз; человек мог пройти в неё только лёжа.

— Вот эта сторона, где вход — она у неё задом считается? — удивилась Маша.

— Конечно, — пожала плечами Русалка. — В нашей сказочной стране всё так делается, через задний проход.

Избушка присела, опустив крыльцо к самой воде. Русалка ухватилась за перила, подтянулась и нырнула в открывшуюся дверь. Маша последовала за ней, подумав почему-то о том, как бесполезны сейчас её ноги.

В избушке пахло грибами и сыростью. На печи лежала, конечно же, древняя-предревняя Баба-Яга, а у печки отирался здоровенный чёрный котище.

"Так вот почему избушка эта всё время норовит дверью к лесу встать, — поняла Маша. — Русалки сюда, вероятно, не часто заплывают, а коту то и дело куда-то бегать надо, по делам своим кошачьим. Ну, кошек там трахать, и всё такое."

— Тьфу-тьфу, русским духом пахнет, — прокашлялась Баба-Яга с печи. — Ты кого мне привела, детка?

— Не обижайся, бабушка, — ласково сказала Русалка. — Мы на ЭКО.

— На ЭКО? — Баба-Яга недоверчиво оглядела Машу, сидящую на лавке рядом с Русалкой, с головы до пят. — Думаешь, получится?

— Получится обязательно, бабушка. У тебя же всегда получается! — беззастенчиво польстила ей Русалка. — На одно лишь твоё колдовство вся надежда.

Бабка расплылась в довольной улыбке.

— Ну ладно, попробуем. Пойду приготовлю всё. Василий, заполни пока медкарты.

Кот уже сидел за столом, в накрахмаленном белом халате и даже шапочке, держа в лапах чистый лист бересты. Начались стандартные вопросы: рост, вес, возраст — полных лет… Странное дело, Русалке оказалось даже меньше лет, чем Маше.

— Не удивляйся, — сказала она. — Мне теперь всегда столько будет.

Кот методично царапал когтем по бересте. Были ли предыдущие беременности… День цикла… День оказался одинаковым у обеих — 15-й.

Пока кот писал, курная избушка преобразилась в современный медицинский кабинет, оставив из прежней обстановки только печку. Что ж, в сельских ФАП-ах и до сих пор такое бывает. Кушетка, застеленная клеёнкой, столик с какими-то блестящими медицинскими инструментами, пробирками и кюветами, стеклянные шкафы с разными принадлежностями… Баба-Яга вышла из-за печки в таком же белом халате, ни дать ни взять — их участковый терапевт из районной поликлиники, которая лечила ещё Машину маму, когда та была ребёнком. (Других врачей, кроме этого поколения, в поликлинике всё равно не было, если не считать тех, кто приехал с душанбинскими и ташкентскими дипломами.)

Баба-Яга ещё раз окинула сидящих рядом девушек цепким полицейским взглядом:

— Сёстры штоль?

— Сёстры, конечно. У неё тоже бабушка из Долгих Слёз, — торопливо объяснила Русалка.

— Вижу, что сёстры. Сейчас скажу точно, — Баба-Яга задумалась, загибая пальцы и беззвучно шевеля губами. — Тринадцатиюродные.

— Ой, — разочарованно охнула Русалка, — об этом я не подумала. Родственницам нельзя, значит?

— Тринадцатое колено — ничего страшного, — пожала плечами Баба-Яга. — У нас же в озере и так, считай, половина — из этой одной деревни. Все родственницы, и даже ближе вашего.

— А остальные откуда? — бестактно спросила Маша.

— Остальные из окрестных, вестимо. Но у них в роду тоже, если покопаться, обычно мать или прабабка какая — из Долгих Слёз этих. Только их я уже всех не упомню, память не та стала. Надо в скрижалях смотреть, они все на чердаке лежат. А у вас обеих наследственность хорошая.

— Можно начинать, да? — обрадовалась Русалка.

— Да, девочки, приступаем. Для начала испейте вот это, — бабка протянула Маше и Русалке две большие кружки с каким-то зельем.

Маша опасливо посмотрела на Русалку, но та без малейших сомнений опрокинула в себя всю кружку залпом. Маше оставалось только последовать её примеру. Приятное тепло просочилось сверху донизу по всему телу и слилось в низ живота.

— Так, теперь сидим 30 минут и ещё 3 минуты, ждём, — скомандовала Баба-Яга. — Василий, ты там всё заполнил?

Пока они дожидались, чтобы зелье подействовало, кот меланхолично уточнял что-то. Баба-Яга дала им ещё несколько указаний и вытащила из-за печки микроскоп — в жёлтом латунном корпусе с тремя объективами, времён примерно Галилея. Наконец, она посмотрела на часы — здоровенную антикварную луковицу — и сказала:

— Начинаем. Ну, девочки, кто первая? Она — тебя, или ты — её?

— Я не умею… — жалобно пропищала Маша. — Я не знаю, что делать…

— Тогда сначала — тебя. Ложись.

Маша залезла на кушетку, явно в ожидании чего-то необычного. Русалка пристроилась рядом с ней и принялась ловко стимулировать её пальцами — да, это все русалки умеют делать очень хорошо. Попутно не забывая ласкать её грудь второй рукой и целовать в моменты особой нежности. Не удивительно, что вскоре Маша бурно кончила, причём, помимо обычных при этом занятии жидкостей, из неё вылилась какая-то вязкая слизистая пробка с непонятными сгустками внутри. И ровно в этот момент между её ног ловко просунулась костлявая рука с пробиркой:

— Лови, лови! Девочки, ведь говорила же специально, держите пробирку наготове! Пропадёт репродуктивный материал — потом ещё месяц ждать будете.

Маша жадно хватала ртом воздух. Когда она отдышалась, её место заняла Русалка, а Маша принялась за её складочку. Теперь она хотя бы представляла, что от неё требуется, да и зелье разыгралось в теле Русалочки уже не на шутку, так что вскоре и вторая пробирка была заполнена.

Баба-Яга вылила содержимое обеих пробирок в чашку Петри и тщательно размешала его стеклянной палочкой. Потом с нескольких попыток подцепила там нечто, видимое только ей одной, капнула на стёклышко и положила под микроскоп.

— Так, мои хорошие, идите-ка сюда… — бормотала Баба-Яга, глядя в окуляры и шевеля материал под микроскопом двумя блестящими стальными иголочками. — Да это я не вам, это я им говорю! Вот одна… Вот другая… А теперь вот вы у меня вместе… Ну, давайте, давайте…

Дальше следовали какие-то непонятные девушкам заклинания на смеси старославянского с латынью. Маша и Русалка сидели в обнимку на кушетке, свесив ножки и хвост, и внимательно наблюдали за её манипуляциями.

— Правильно, умницы вы мои… Было вас две, теперь вы одно целое. Молодчинки… Так, ну и кому из вас это богатство теперь под сердцем носить?

— Получилось? — Русалка обрадованно всплеснула руками. — Мне, мне!

Она бесцеремонно спихнула Машу с кушетки и вытянулась на ней во весь рост. Баба-Яга слила биоматериал со стёклышка обратно в чашку Петри, размешала, набрала всё содержимое в одноразовый шприц и надела на него длинный мягкий пластиковый катетер.

— Готова?

Русалка согласно кивнула с кушетки. Баба-Яга ввела катетер в её складочку, потом засунула туда же свой костлявый палец и что-то там поковыряла, пропихивая его ещё глубже, по самую горловину шприца. Внимательно посмотрела ещё раз в глаза Русалке:

— Да?

— Да!

Баба-Яга медленно выжала поршень шприца до упора.

— Испей теперь вот это, — она подала Русалке ещё одну кружку, — и лежи спокойно 30 минут и ещё 3 минуты. Потом свободна. Ты, доченька, можешь уже пойти погулять, — это уже к Маше.

— Спасибо, я подожду, потом вместе пойдём, — ответила Маша.

— Ну, молодцы, дружные вы какие. Приятно посмотреть на вас, — улыбнулась Баба-Яга. — Ладно, я пока прибираться начну.

Избушка постепенно начала принимать свой обычный вид, и вскоре Русалка лежала уже на простой деревянной лавке, а кот свернулся клубком возле печки. Выждав положенное, девушки поблагодарили Бабу-Ягу и вынырнули из избушки… прямо носом в траву. Проклятая избушка за время их процедуры снова успела повернуться дверью к лесу.

Маша первая сообразила, где они теперь очутились. Она вскочила на ноги, схватила Русалку за руки и потащила к воде.

— Постой, постой, — захихикала Русалка. — Там трава забивается, щекотно!

Она отцепилась от Маши и начала выковыривать густую траву, набившуюся в её складочку. Потом Маша снова схватила её за руки и потащила уже на спине. Русалка не сопротивлялась и только весело смеялась. Маша нарочно протащила её ещё целый круг вокруг избушки, прежде чем отпустить в воду.

— Молодцы, молодцы, девочки! — одобрительно крикнула им Баба-Яга, выглянув из отворённого окошка. — Вот теперь точно с прибавлением будешь. А если три раза вокруг избушки обнести, тогда тройня будет!

— Нет, спасибо, нам одной хватит! — откликнулась Русалка.

Вместе они бросились в воду и поплыли на середину озера.

— Ну что, ты — домой? — спросила Русалка. — Тебе нельзя долго в нашей сказке задерживаться. Иначе вдруг тебе тут понравится?

— Домой… — вздохнула Маша.

— Я тебя провожу. И… Знаешь, мы, наверное, уже не увидимся больше. Ильин день же сегодня, после него уже купания не будет. А значит, и меня в твоём озере не должно быть… Ну, приготовься. Раз, два…

Они снова долго плыли где-то в темноте, но Маша уже представляла себе обратную дорогу и правильно экономила воздух. Когда над ними, наконец, показалась поверхность озера и они уже могли разглядеть друг дружку в полумраке, она даже смогла задержаться, чтобы в последний раз обняться с Русалкой. Но воздух всё-таки заканчивался, и им пришлось разомкнуть объятья.

— Тебе — туда, наверх, — жестом показала Русалка.

— А ты? — Маша вопросительно развела руки в стороны.

Русалка сделала рукой движение по кругу и обратно вниз: "Мне туда. Прощай."

Воздуха не хватало уже совсем. Маша рванулась наверх, на ходу вентилируя лёгкие движением диафрагмы, выжимая в них последний кислород, и вынырнула на поверхности своего озера.

Всё было на своих местах. Тот же старый дуб на мысу. Те же колеи на берегу и гул скоростного шоссе за лесом. Всё так же, как и было.

Не было теперь только Русалки.

102   46 25682  43   +10 [3]

русалка, дуб, озеро, бабушка в деревне, дальше сами знаете