(Mashruba)

Эрик ждал в гостиной, пока дочь спустится, чтобы они могли отправиться в государственный парк. Когда он увидел её сегодня утром, ничто не указывало на то, что она знала о его поступке. Она мило улыбнулась ему, и они поговорили обо всем обычном. Он решил, что ему это сойдет с рук, но понимал, что нужно быть осторожнее.

Эрик пытался философствовать о случившемся. Мелинда была молодой девушкой, у которой бушевали гормоны. Для неё было вполне естественно воспринимать отца как сексуальное существо. Было бы странно, если бы всё было иначе. Ему просто нужно было быть осторожнее.

Когда Мелинда спустилась вниз в майке и короткой юбке, Эрик снова был поражен. Он почти видел отпечаток её половых губ в промежности. «На ней точно не трусики», — подумал он, стараясь не пялиться. Эрик также был поражен, увидев, что на ней нет бюстгальтера.

Большая грудь Мелинды гордо выделялась. Она чувствовала, как она свободно покачивается под топом, а её твёрдые соски просвечивают сквозь ткань, когда она шла к отцу.

«Я на этот раз хорошо выгляжу?» — спросила Мелинда, заметив одобрительный взгляд Эрика.

«Ты выглядишь просто потрясающе, моя дорогая».

Мелинда мило улыбнулась отцу, взяла его за руку и, прижав её к груди, они вышли за дверь.

Парк представлял собой большую территорию с многочисленными столами для пикника, густым лесом и большим озером с лодками. Эрик и Аманда довольно часто бывали там, когда Мелинда была маленькой, чтобы она могла покататься на качелях и поплавать в озере.

Когда они приехали, в парке царило оживление. На пикнике собралось 60 или 70 человек, представляющих школу, семьи и друзей. Эрик выскочил из машины и открыл дверь своей дочери. Они с гордостью направились к месту для группового пикника.

Быстро стало очевидно, что все обратили внимание на Эрика. Девушки и их матери пускали слюни, а мужчины выглядели завистливыми. Некоторые женщины пытались заигрывать с Эриком, но он отмахивался от них, говоря, что он пришёл с дочерью. Мелинда расхаживала, как павлин, ни на секунду не позволяя отцу уйти из поля зрения.

После того как все поели, поиграли в волейбол и погребли на озере, толпа начала редеть. Мелинда и Эрик взяли свои одеяла, поднялись на холм и нашли место под большим дубом, на приличном расстоянии от остальных. Эрик немного перебрал с алкоголем и покачивался, помогая Мелинде расстелить одеяло. Казалось, в последнее время он стал пить гораздо больше.

Они вдвоем сидели, наблюдая за людьми внизу и наслаждаясь прохладным, ранним летним ветерком.

Мелинда обняла отца, прижавшись к нему. «Я люблю тебя, папа», — прошептала она.

«Я тоже тебя люблю, Мелинда», — сказал Эрик, повернувшись к дочери.

Мелинда увидела слезу в его глазу.

«Что случилось, папа?» — с беспокойством спросила Мелинда.

«Ничего особенного, милая, просто здесь так идеально. Мы с твоей мамой постоянно приводили тебя сюда. Мы даже сидели под этим деревом. Я чувствую себя лучше, чем когда-либо с тех пор, как умерла твоя мама. Спасибо тебе за то, что ты рядом со мной», — сказал Эрик, наклоняясь ближе и обнимая её.

«Я всегда буду рядом с тобой, папа».

Когда Эрик крепко прижал дочь к себе, он понял, что его рука снова коснулась её груди. На этот раз это был бок груди, где она выпирала из-под майки. Эрик медленно переместил руку, касаясь её мягкой груди сквозь ткань майки. Он затаил дыхание, ожидая, что она его остановит.

Мелинда чувствовала, что делает Эрик. Она не хотела ссориться, поэтому позволила ему нежно поглаживать свою грудь. Однако знакомое ощущение снова появилось внизу живота. По рукам пробежали мурашки и она тяжело прижалась к крепкой груди отца.

Эрик очень медленно водил пальцами по мягкой ткани. Он долго продолжал, ожидая, когда она схватит его за руку, как в кино. Когда она не попыталась его остановить, он разжал ладонь и просунул её под её грудь, затем медленно поднял. У него закружилась голова, когда он почувствовал в ладони одну полную, прикрытую тканью грудь. Его пенис пульсировал в штанах. Он почувствовал острие её теперь уже затвердевшего соска, которое чуть не обожгло ему ладонь.

Затуманенный алкоголем мозг Эрика начал источать тревожные сигналы. Однако пульсация в паху заглушала их.

Ему показалось, что он услышал её стон. Но нет, она дышала тяжело и ровно. Он посмотрел на её лицо и увидел, что глаза закрыты. Вес её тела, прижатого к нему, заставил его подумать, что она, возможно, спит. Томми опустил руку под майку к тёплой коже её живота. Медленно он двигал рукой вверх, дюйм за дюймом. Он почувствовал электрический разряд, когда бок его ладони коснулся голой кожи. Ему показалось, что он сейчас кончит в штаны. Он глубоко вздохнул и перевернул руку ладонью вверх. Теперь он держал в руке полную обнажённую грудь своей дочери. Он ждал, казалось, целую вечность, пока она отреагирует. Когда она не пошевелилась, он начал сжимать её. Он нежно ласкал тяжёлую грудь, чувствуя полноту и тепло её плоти, всё время боясь потревожить её.

В голове у Эрика всё перемешалось. Кровь бешено колотилась. Он не мог ясно мыслить. Он понимал, что должен остановиться, но его либидо и вино брали верх.

Он обхватил и помассировал одну грудь, а затем переместился, чтобы сделать то же самое с другой. Он слегка подвинулся и позволил дочери скользнуть в сторону, в его руку, прижав её спину к его теперь пульсирующему пенису. Он вздохнул с облегчением, увидев, что её глаза все еще закрыты. Затем он перевел взгляд и увидел, как его рука свободно скользит под её топом.

Мелинда лежала как можно тише, позволяя отцу ласкать её грудь. Она чувствовала, как его эрекция прижимается к её спине и пульсирует. Она казалась огромной. Её бёдра хотели двигаться, пока она пыталась контролировать дыхание.

Эрик сжал и приподнял грудь, а затем перешел к игре с твердым соском. Медленно его рука приподняла верхнюю часть груди, пока не обнажился большой шар. Его глаза расширились, когда он уставился на гладкую белую кожу и длинный розовый сосок. Он нежно сжал кожу. Он был очарован, наблюдая, как его рука разминает её мягкую плоть.

Мелинда наконец-то не выдержала. Она пошевелилась и почувствовала, как Эрик быстро убрал руку с её груди, снова прикрыв её топом. Затем она села и потерла глаза. «Должно быть, я уснула. Простите, похоже, я так себя чувствую, когда выпиваю. Как долго я была без сознания?»

"Э-э... ой, недолго."

«Давай прогуляемся», — сказала Мелинда, вставая. Внезапно у неё закружилась голова и она чуть не упала.

Эрик быстро встал рядом с ней и поддержал её.

Они шли рука об руку по тропинке, ведущей к озеру. Эрику было невозможно скрыть выпуклость в штанах. Он не мог поверить в то, что только что сделал. Он покачал головой, думая, что, возможно, всё это было сном.

Взгляд Мелинды неотрывно скользил по промежности отца. Ей почти стало его жаль, когда она увидела, как его сжатый пенис пульсирует от желания.

Вскоре они вышли на небольшую поляну неподалеку от озера.

«Давай сядем сюда, папа».

Они сидели молча, глядя на сверкающее озеро. Вдали на поверхности воды виднелись крошечные точки — это были люди, гребущие на небольших лодках. Издалека доносились тихие звуки детского смеха и игр. В тот момент всё было идеально.

«Папа, — нарушив молчание, — ты... ты... ты думаешь, я могу тебя еще раз поцеловать?» — спросила она, лукаво улыбаясь ему.

Эрик затаил дыхание. Он не мог ответить сразу. Каким-то образом он знал, что этот вопрос снова возникнет. Он тренировался говорить ему «нет» мягко. Он не хотел причинить ей боль. Однако вся практика сошла на нет, когда он столкнулся с этим вопросом. Вместо твердого «нет» он сказал: «Полагаю, да, но только один раз».

Сердце Мелинды замерло в груди. Нервно она повернулась к отцу и притянула его губы к своим. Когда их губы соприкоснулись, он притянул её к своей обнаженной груди. Когда он открыл рот, она не стала ждать, пока он поцелует её языком; она всунула свой язык в его теплый и влажный рот. Она чувствовала вкус вина, которое он пил. Когда её язык выскользнул, язык отца последовал за ним, прижимаясь к её рту. Он пососал её язык и услышал её стон. Поцелуй продолжался и продолжался, перерастая во второй поцелуй, а затем и в третий. Эрик рискнул, поднял руку и просунул её под кофточку дочери, снова коснувшись её груди.

На этот раз Мелинда не притворялась спящей, но все равно не хотела, чтобы это прекращалось.

Она застонала, когда он почувствовал её грудь в своей ладони. Его пальцы дрожали, когда он играл с соском, заставляя дочь прижать грудь к его руке и издать тихий стон. Их губы почти распухли от продолжающихся страстных поцелуев.

Внезапно Эрик отстранился, его дыхание стало прерывистым. «Мелинда, мы не можем, мы... мы... должны остановиться».

Его голос показался Мелинде неубедительным. Она толкнула его на землю, игнорируя его слабые протесты и снова прильнула губами к его губам. Её рука подняла топ, пока обе груди не оказались на виду у прохладного послеполуденного воздуха, отчего соски еще больше затвердели. Она смело и легко подняла рубашку отца и бросила её на пол.

Боже, какие они прекрасные, подумал Эрик, хотя и понимал, что заходит слишком далеко.

«Нет, Мелинда, остановись», — сказал Эрик, отталкивая Мелинду от себя.

Мелинда упала на спину, тяжело дыша и посмотрела в небо. «Я... я идиотка, папа. Я всегда все порчу. Прости, папа».

Эрик приподнялся, поднял топ и посмотрел на дочь. Он был так взволнован, что терял контроль над собой. «Это моя вина, а не Мелинды», — подумал он. «Я взрослый и я спровоцировал её». Затем он вздохнул, глядя на грудь дочери, а потом — на её чёрную плиссированную юбку.

«Ты не идиотка, Мелинда. Ты замечательная девушка и я тебя очень люблю», — прошептал Эрик, затем лёг рядом с ней и положил голову ей на грудь. Его лицо прижалось к горячей коже её груди. Он чувствовал, как бешено бьётся её сердце. Медленно, словно не в силах сдержаться, его рука начала скользить вниз по животу дочери. Он любовался её мягкой кожей кончиками пальцев. Дойдя до юбки, он остановился, а затем, словно приняв решение, начал нежно поглаживать ткань.

Мелинда застыла на месте, переполненная волнением, превосходящим все её самые смелые мечты. «Папа», — прошептала она.

"Шшшш!" — сказал Эрик, запустив руку ей под юбку и медленно стянув трусики. Затем он коснулся её клитора кончиками своих ледяных пальцев.

Мелинда застонала.

Она дрожала, почувствовав, как отец взял три пальца и медленно ввел их в её теплую, влажную вагину. Он двигал пальцами внутри и снаружи, вызывая у неё еще один долгий стон. Его пальцы погрузились в её жидкость и медленно, дрожащей рукой, он поднес их к её губам, давая ей попробовать её собственную жидкость.

«Он этого не сделает...» — подумала Мелинда, почувствовав, как голова отца пошевелилась.

Эрик понимал, насколько это неправильно, насколько это безумно, но всё же не мог остановиться. Он смазал пальцы её прозрачной жидкостью, а затем смазал её горячий клитор. Он медленно спускался ниже по её груди и смотрел, как будто это была чья-то чужая рука. Это было не по-настоящему, говорил он себе. Он не мог прикасаться к вагине своей дочери.

Внезапно Мелинда ахнула и резко подняла бедра.

Её влагалище сжалось вокруг его пальцев и она испытала короткий оргазм. Она схватила руку отца и сжала её.

Спустя несколько мгновений воцарилась тишина, нарушаемая лишь щебетанием птиц в лесу и прерывистым дыханием отца и дочери. Затем Эрик повернулся к Мелинде и нежно поцеловал её в нежные губы. После этого он упал на землю, его грудь всё ещё тяжело вздымалась и опускалась. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул. Боже, если бы она не пришла тогда, что бы я делал? — спросил он себя.

«Думаю, нам пора возвращаться», — сказал Эрик своей дочери.

«Папа, я... ​​э-э... я извиняюсь...»

«Вот, возьми свой топ, — сказал Эрик, — уже темнеет».

Мелинда начала надевать топик, но замешкалась.

Когда они повернули, чтобы вернуться на тропу, рука Эрика коснулась руки дочери. Не глядя вниз и не говоря ни слова, Эрик взял её за руку и сжал её.

Мелинда едва заметно вздохнула с облегчением.

Они, взявшись за руки, вернулись к тому месту, где оставили одеяло. Забрав одеяло и остальные вещи, они молча поехали домой. В голове отца и дочери крутилось множество мыслей.

Рабочая неделя выдалась для Эрика очень напряженной. Ему приходилось работать допоздна несколько вечеров подряд и он брал работу домой. Мелинда читала книги из своей новой школы, поэтому у них не было времени поговорить о событиях выходных. В любом случае, ни один из них не знал, что сказать другому, поэтому это был подходящий момент, чтобы оценить свои чувства.

Эрик испытывал чувство вины за случившееся. Ему казалось, что он воспользовался невинностью своей дочери.

Мелинда опасалась, что отец рассердится на неё за то, что она зашла слишком далеко. Однако он не выглядел расстроенным и их разговоры за обеденным столом казались обычными.

В пятницу вечером Мелинда набралась смелости и спросила отца, не хочет ли он пойти с ней на еще одно свидание. Она опасалась худшего, когда Эрик сказал, что им нужно поговорить.

После спокойного ужина Эрик пригласил Мелинду присоединиться к нему в гостиной.

«Вот оно, оно приближается», — подумала Мелинда.

Эрик похлопал по дивану рядом с собой, увидев, как Мелинда собирается сесть на стул в другом конце комнаты. Он глубоко вздохнул и посмотрел дочери в глаза. «Мелинда, мне очень жаль, что случилось в прошлые выходные».

"Папа... я... я... э..." - начала говорить Мелинда.

«Позволь мне говорить», — сказал Эрик, взяв дочь за руки. «Мне очень жаль, что так случилось на озере. Отец никогда не должен делать ничего подобного со своей дочерью. Я слишком много выпил, но это не оправдание, я совершенно перешёл все границы. Я, я...» — Эрик начал плакать.

«Папа, тебе не за что извиняться. Это я начала, мне должно быть стыдно», — сказала Мелинда, обнимая рыдающего отца.

Мелинда долго обнимала его, прежде чем почувствовала необходимость сказать то, что чувствовала.

«Папа, я... ​​я... должна тебе сказать, что это был самый лучший опыт в моей жизни», — сказала Мелинда, поднимая заплаканное лицо отца. «Я никогда, никогда не хочу причинить тебе боль... или заставить тебя плакать». Слезы потекли из её глаз.

«О, Мелинда, я люблю тебя».

Эрик нежно и ласково поцеловал её. Отстранившись, он обхватил её лицо руками, вытирая слезы большими пальцами. «Я постараюсь сдержаться», — пообещал он.

«И я тоже так поступлю», — добавила Мелинда и на её лице появилась легкая улыбка. «Но ты должна помнить, что я всего лишь похотливая девушка-подросток».

Эрик поднял бровь. Внезапно он расхохотался. Мелинда присоединилась к нему, чуть не упав с кровати.

Когда Мелинда перестала смеяться, она посмотрела на отца с той же лучезарной улыбкой и сказала: «Как насчет еще одного свидания?»

«Ты неисправима», — сказал он.

«Я знаю. Поэтому ты меня и любишь. Еще одно свидание, пожалуйста!»

«Хорошо, но ты должна пообещать вести себя хорошо», — легкомысленно сказал Эрик.

«Обещаю», — взволнованно ответила она.

«Подождите-ка. Должны же быть какие-то правила».

«Хорошо», — ответила Мелинда, готовая согласиться на что угодно. — «Назови мне правила».

«Я не знаю всех, но самое главное — мы должны контролировать себя. Ситуация пока что немного вышла из-под контроля».

"Значит ли такое поведение, что ты не можешь рассказать мне больше о девушках, парнях и тому подобном?"

Эрик помолчал минуту. Он понимал, что находится на очень опасной территории. Его рациональный мозг кричал, чтобы он прекратил всё это. Однако эмоции брали верх. Наконец он заговорил: «Нет, но это значит, что мы должны знать, когда остановиться. Когда я говорю „стоп“, это всё. Мы должны прекратить всё, что делаем, как бы трудно это ни было. Ты согласна?» Эрик почувствовал, как в нём начинает разливаться волнение.

Мелинда думала, что сейчас закричит. Ей хотелось прыгать от радости. Это было за пределами её самых смелых фантазий. Она успокоилась и сдержанным голосом сказала: «Хорошо, ты здесь главный. Тогда вечером?»

Эрик глубоко вздохнул и сказал: «Вечером».

Эрик и Мелинда решили пойти в свой любимый ресторан в тот вечер. Эрик был готов заранее и ждал дочь у двери. Когда она спустилась, на ней была очень короткая юбка и туфли на высоком каблуке. Однако сверху на ней был темный свитер на пуговицах, а под ним белая блузка. Верхняя часть свитера выглядела так, будто её надела бы школьная учительница. Зато юбка была очень привлекательной. Эрику стало любопытно, что она надела, но он решил ничего не говорить.

Когда Мелинда села в машину, она небрежно раздвинула ноги, предоставив отцу прекрасный вид на свои блестящие розовые трусики и белоснежную кожу над чулками до бедра. Как только он оказался в машине, Мелинда осмелилась протянуть руку и положить её ему на бедро. Мелинда не пыталась его поцеловать или воспользоваться тем, что он выпил несколько бокалов вина. Она была настоящей леди.

Эрик, увидев её глаза, просто посмотрел на неё и сказал: «Веди себя хорошо». Однако в целом он был впечатлён её самообладанием и, как ни странно, немного разочарован.

Он схватил её за руку, оставив её на бедре и сосредоточил внимание на дороге.

Эрику и Мелинде достался столик в задней части ресторана, что обеспечило им желаемую приватность. Они болтали, пока официантка не приняла заказ на напитки. Когда она ушла, Мелинда сказала, что ей нужно в туалет. Через несколько минут она вернулась и остановилась рядом с Эриком. Она протянула руку, показывая, что он должен открыть ладонь. Она положила ему в ладонь скомканный кусочек ткани и села.

Эрик посмотрел на дочь, подняв брови, а затем разжал ладонь. Он почувствовал, как его пенис дернулся в штанах, когда увидел шелковистую розовую скомканную ткань. Это были трусики его дочери. Внезапно он краем глаза заметил официантку и быстро опустил руку с трусиками под стол. Он не знал, видела ли официантка, что у него в руке, но точно знал, что его лицо покраснело, как свекла. Дочь лишь улыбнулась, глядя на его явное смятение.

После того как они заказали ужин и официантка ушла, Эрик вытащил руку из-под стола. Он посмотрел на крошечные трусики и увидел, что промежность вся мокрая. Не задумываясь, он поднес промежность к носу, глубоко вдохнул, не отрывая глаз от дочери.

Затем Мелинда обалдев наблюдала, как Эрик небрежно открыл трусики в промежности и поднес их к губам.

Он поцеловал влажную ткань, а затем демонстративно высунул язык и облизал клин трусиков от одного конца до другого.

Мелинда глубоко вздохнула и закрыла глаза, по её телу пробежал холодок.

Пенис Эрика теперь был полностью эрегирован. Он впервые ощутил на себе выделения дочери. Он почувствовал, как дрожит его рука, когда он заставил себя скомкать ткань и спрятать её в карман. Затем он потянулся вниз, чтобы поправить свой пенис в очень тесных штанах.

Мелинда внезапно осознала, что Эрик её переплюнул. Однако Мелинда на этом не остановилась.

Когда подали ужин, Мелинда и Эрик ели молча, обмениваясь любящими взглядами. Примерно в середине трапезы Эрик увидел, как дочь оглядывается по сторонам. Убедившись, что никого нет поблизости, Мелинда потянулась и начала расстегивать свитер. Эрику показалось, что ей становится жарко. Когда все пуговицы были расстегнуты, Мелинда сняла свитер с груди. Эрик был потрясен, увидев, что блузка совершенно прозрачная; он мог видеть упругую грудь дочери, сквозь ткань просвечивали её твердые розовые соски. Эрик больше не мог сосредоточиться на ужине. Дочь мучительно дразнила его. Все его мысли были заняты тем, что дочь сидела напротив него голой под одеждой и что сегодня вечером ему, возможно, удастся её съесть.

«Папа, мы можем пойти?» — спросила Мелинда, скушав еду лишь наполовину.

«Думаю, это отличная идея, к тому же, мне кажется, я должен вам урок».

У Эрика в штанах пульсировала пенис, он вскочил и практически вытащил дочь из ресторана.

По дороге домой Мелинда сняла свитер и села рядом с отцом, прикрыв грудь лишь прозрачной блузкой. Эрик сходил с ума, пытаясь не оторвать глаз от дороги.

Мелинда знала, что дразнить его таким образом, когда он за рулем, опасно. Однако, весь день она думала о том, что позволит ему сделать и это сводило её с ума от желания.

Эрику было трудно соблюдать скоростной режим, когда он мчался домой. Он едва остановился у дома, как выскочил из машины и побежал открывать дверь дочери. Когда Мелинда обернулась, он внимательно рассмотрел обнаженную вагину дочери. Его глаза расширились от шока, когда он увидел, что у неё нет лобковых волос. Именно такой ему нравилась Аманда – гладко выбритой и без волос. Обычно мягкие каштановые волосы исчезли, оставив её губы гладкими и блестящими. Эрик застыл на месте, глядя между ног дочери. Теперь его сердце колотилось так сильно, что он подумал, что она может это слышать.

Выйдя из машины, она остановилась перед ним с широкой улыбкой. «Что случилось, папа?» — спросила она, уже зная ответ. Она улыбнулась, понимая, что снова одержала верх.

"Э-э... э-э... ничего", — с трудом произнес он.

Мелинда повернулась и направилась к дому, всё ещё улыбаясь.

Эрику потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что он стоит на тротуаре один. Он поспешил по дорожке и последовал за дочерью в дом.

«Папа, принеси мне бокал вина и отнеси его в гостиную, пожалуйста», — сказала Мелинда, поворачиваясь, чтобы войти в гостиную.

Эрик бросился за вином, дрожа так сильно, что чуть не разбил бокал. Он попытался удержать руки на ногах, возвращаясь в гостиную. Там он увидел дочь, сидящую на диване и ждущую его. Когда он передал ей бокал, его рука так сильно дрожала, что вино чуть не вылилось через край. Он не заметил, что рука дочери тоже дрожала.

Мелинда сделала большой глоток вина и похлопала по сиденью рядом с собой.

Эрик сел, не говоря ни слова. Он боялся, что у него не получится говорить.

Эрик вздохнул и сказал: «Мелинда, это большой шаг для нас. Я знаю, что ты давно хотела, чтобы я... э-э, сделал тебе куни. Честно говоря, я хотел этого не меньше, а может, даже больше. Это одна из вещей, по которым я больше всего скучаю в Аманде. Твоя мама... мы с твоей мамой постоянно этим занимались. На самом деле, первый раз это было на диване, точно таком же, в доме её отца. Это было так безумно, потому что её родители, твои бабушка и дедушка, спали в соседней комнате. Мы делали много безумных вещей», — добавила она, и глаза её наполнились слезами, после чего она замолчала.

Мелинда протянула руку, взяла отца за руку и молча села, ожидая, что он продолжит.

«Между нами всё так запутано, Мелинда. То, что мы сделали, ужасно неправильно, но... но я не могу устоять перед тобой. Это может быть очень опасно для нас обоих. Всё это так безумно».

"Папа... э... нам не обязательно это делать."

"Тише", — сказал Эрик и приложил пальцы к губам Мелинды.

Эрик встал перед Мелиндой и медленно начал расстегивать её блузку. Она сбросила её с плеч и замерла, позволяя отцу так близко к своему лицу разглядывать её большую грудь.

Мелинда видела его возбуждение, когда её грудь поднималась и опускалась в такт учащенному дыханию. Эрик тоже начал дышать короткими, прерывистыми вздохами.

Мелинда медленно начала поднимать юбку вверх по бедрам. Она на секунду замерла, когда юбка оказалась чуть ниже уровня промежности, дразня Эрика. Затем она стянула её до пояса и с её губ вырвался тихий стон возбуждения.

Эрик ахнул. Он никогда в жизни не видел ничего столь волнующего. Перед ним предстало очень влажное и набухшее влагалище его дочери. На поверхности не было ни единого волоска, от пупка до бедер. Внешние губы были настолько гладкими, что почти блестели. Внутренние губы выступали, и струйки её вагинальной жидкости опасно свисали, готовые капнуть на пол. Её бедра, вплоть до верха нейлоновых чулок, сверкали от выделений.

Когда Мелинда увидела, что Эрик готов её схватить, она оттолкнула его. «Подожди», — сказала она и повернулась, чтобы подойти к удобному креслу. Она не снимала туфли на высоком каблуке, а юбку натянула до талии, садясь в кресло. Затем она подняла ноги и перекинула их через подлокотники кресла, непристойно выставляя напоказ свои гениталии перед отцом.

Эрик вскочил и поспешил к дочери, не отрывая взгляда от ее обнажённой груди.

Боже, она когда-нибудь сведет мужчин с ума, подумал он.

«Сначала разденься».

Мелинда наблюдала, как Эрик в рекордно короткое время разделся, в спешке разбрасывая одежду по полу. Затем она посмотрела на совершенно обнажённое тело своего отца. Её взгляд скользил вверх и вниз по его телу, остановившись на его пульсирующей эрекции.

Эрик опустился на колени между ног Мелинды и поднес рот очень близко к её набухшему и истекающему соком влагалищу. Он положил дрожащие руки на её бедра, раздвигая их шире, намереваясь проникнуть внутрь.

«Мой клитор... очень чувствительный. Когда я так возбуждена, даже легкое прикосновение может довести меня до оргазма. Сейчас он сильно распух. Пожалуйста, обращайся с ним очень осторожно», — сказала Мелинда, почти в бреду.

Эрик знал большую часть этого и отлично в этом разбирался. Это было его любимое занятие по отношению к Аманде.

«Я хочу, чтобы ты съел мою сочную пизду. Мне так нужен твой язык, пожалуйста, пожалуйста, съешь меня сейчас же!» — кричала Мелинда, словно приказывая.

Эрик резко наклонился вперед, его рот оказался в нескольких сантиметрах от её влажных губ.

Мелинда обхватила его голову обеими руками, пытаясь притянуть его лицо к своему горячему лону.

Эрик сопротивлялся, теперь уже мучая их обоих. Его лицо было в дюйме от её влажных губ и он глубоко вдохнул; её чудесный запах невероятно возбуждал его. Затем он высунул язык, чтобы коснуться скользких губ. Он услышал стон дочери, когда его язык впервые коснулся её интимных мест. Затем язык доставил ему её вкус.

Мелинда наблюдала, как её отец проглотил её сок и застонала.

Он накрыл её отверстие ртом и начал всасывать набухшие губы. Затем он нежно укусил их, а потом языком облизал морщинистую поверхность.

"Ох, вот так, вот так, соси их, соси мои губы. О боже, я не могу это выдержать!" — почти невнятно закричала Мелинда. Затем она начала двигать бедрами, прижимаясь к его лицу. Она слегка приподняла его голову, его язык коснулся её набухшего клитора. Её ноги резко поднялись и обхватили его шею, зажав его рот в своей влажной плоти.

По какой-то странной причине Эрик внезапно почувствовал себя очень покорным. Для него это было несвойственно. Однако в данный момент это казалось правильным. Он покорно застонал и позволил дочери использовать его рот для своего удовольствия. По мере того как движения его языка становились всё быстрее, слюна начала капать из уголков его растянутого рта.

Это было всё, что она могла выдержать. Внезапно она издала долгий вопль и достигла оргазма, содрогаясь и крича от мощного наслаждения. Она сильно прижала голову бедняги к своей судорожно сокращающейся вагине, чуть не задушив его при этом.

Эрика это ничуть не смущало. Его лицо было полностью покрыто соком дочери. Её губы прижались к его лицу, размазывая скользкий сок от подбородка до лба. Казалось, будто его лицо уткнули в сочный арбуз.

"О да! О да! О, боже мой, папочкаа...

Эрик позволил дочери насладиться своим лицом. Он глубоко засунул язык в её содрогающееся отверстие и скользкие стенки её влагалища задрожали вокруг него.

Кульминация для Мелинды длилась бесконечно. Каждый раз, когда ей казалось, что все кончено, Эрик попадал в новую точку и снова доводил её до пика наслаждения. Ей казалось, что она вот-вот потеряет сознание, сердце бешено колотилось и она задыхалась.

Наконец, тело Мелинды начало расслабляться, хотя по нему всё ещё пробегала лёгкая дрожь. Затем ей пришлось оттолкнуть лицо Эрика от своих теперь уже чувствительных половых губ. У неё никогда не было такого сильного и продолжительного оргазма. Её тело было словно обмякшая тряпка. Она сползла на стул, обе ноги всё ещё обвивали шею Эрика. Когда она посмотрела на отца, стоящего на коленях между её ног, на его лице была глупая ухмылка. Его лицо было буквально покрыто её соком.

«Папочка, ты только что подарил мне лучший оргазм в моей жизни. Спасибо... спасибо, ты был чудесен. Я так сильно тебя люблю», — сказала Мелинда, с любовью глядя ему в глаза.

Эрик откинулся на корточки, улыбаясь, как кот, съевший канарейку.

«Иди сюда, я о тебе позабочусь», — сказала Мелинда, поднимая отца с колен.

Эрик вскочил и встал рядом со своей дочерью, поднеся свой влажный пенис к её рту.

Мелинда была удивлена ​​размером члена своего отца.

«О боже мой», — сказала Мелинда про себя, поднося к лицу распухший пенис отца. Крепко сжимая его, она буквально чувствовала бешено бьющееся сердце через пенис. Когда она сжала его, то увидела, как из пениса вытекла большая прозрачная капля жидкости, которая затем потекла по её пальцам. Она закрыла глаза и поднесла головку ко рту. Она и Эрик застонали, когда её губы обхватили распухшую головку. Головка наполнила её рот, когда её губы сжали ствол. Она держала его так, посасывая только головку. Её слюна текла, покрывая головку в её теплом рту. Она почти забыла об Эрике, полностью погрузившись в возбуждение от сосания его.

Внезапно вспомнив, что её отец был привязан к этому невероятному пенису, она отстранилась и посмотрела на него. Затем она прошептала: «Я собираюсь отсосать твой член, папочка. Твоя дочь хочет высосать весь сок из твоих яичек. Ты хочешь, чтобы я отсосала тебе? Ты хочешь, чтобы твоя дочь проглотила всю эту восхитительную сперму? Скажи мне, скажи, что ты хочешь, чтобы я отсосала тебе, пока ты не кончишь мне в рот».

«Да, да, пожалуйста, засунь обратно в рот и пососи», — простонал Эрик, услышав гадкие слова дочери.

Мелинда снова глубоко взяла его пенис в свой теплый и влажный рот, издавая громкие сосущие звуки, которые должны были дать её отцу понять, как сильно ей нравится сосать его.

Он схватил её за волосы. Он обрадовался, увидев, что она небрежно опустила руки вдоль его тела. Бёдра Эрика двигались взад и вперёд, когда он притянул её голову к себе. Он услышал, как дочь закашлялась и ослабил хватку, но затем почувствовал, как она подвинулась вперёд, снова прижимая его к своей шее.

Ноги Эрика были широко раздвинуты, колени слегка согнуты, и он быстро двигался взад и вперед во рту её дочери, которая была готова на все. Его пальцы крепко вцепились в её волосы и он двигался почти яростно.

Мелинда тяжело дышала, пока отец бил ей по рту.

Его сперма вылетела с такой силой, что попала в заднюю стенку горла его дочери. Эрик вытащил член и следующий выброс попал ей прямо в лицо, разбрызгавшись по лбу и стекая на щеку. Затем еще один выброс полетел в её сторону.

Она поднесла лицо к струе, словно принимала душ, наслаждаясь теплой жидкостью. Это был первый раз, когда она делала минет и когда ей ласкали клитор.

Удивительно, но оргазм Эрика, казалось, длился бесконечно, заливая лицо дочери и забрызгивая её белую блузку и юбку. Наконец, когда оргазм утих, ноги ослабли и он упал обратно в кресло. Сквозь прищуренные глаза он увидел, как дочь собирает его сперму с лица и берет её в рот.

«Боже мой, я совсем забыл, как это приятно, когда у тебя сосут», — выдохнул Эрик, когда снова смог говорить.

Это была ночь, которую ни отец, ни дочь никогда не забудут.