Утро выдалось тёплым и тихим. В небольшой квартире Евгений спал в своей комнате, накрывшись одеялом до подбородка. Ему только что исполнилось восемнадцать. Худощавый парень ростом 165 см с ещё чуть мальчишеским лицом и мягкими чёрными волосами. Он был девственником и даже не подозревал, какой подарок его ждёт этим утром.

Дверь в комнату открылась без стука. Вошла Луиза — его мама, тридцатишестилетняя рыжая женщина ростом 172 см. Длинные огненно-рыжие волосы свободно спадали ей на спину и плечи, слегка растрёпанные после сна, но от этого она казалась ещё более живой и соблазнительной. На ней было облегающее красное платье, купленное специально к этому дню. Ткань плотно облегала её фигуру: полную, но аккуратную грудь третьего размера, которая красиво приподнималась с каждым вздохом, тонкую талию и мягкие округлые бёдра. Короткая юбка едва доходила до середины бедра, а когда она двигалась, ткань слегка задиралась, открывая полоску голой кожи над чулками. Глубокий V-вырез платья соблазнительно обнажал ложбинку между грудей и верхнюю часть кружевного лифчика.

Под платьем было ещё горячее и откровеннее. Чёрный кружевной лифчик с тонкими красными розочками нежно поддерживал её грудь третьего размера, делая её более высокой и соблазнительной; тёмные соски уже твёрдо и заметно выступали сквозь тонкое кружево, выдавая её возбуждение. Кружевные полупрозрачные трусики-стринги были уже совсем мокрыми — тонкая полоска ткани глубоко врезалась между полных, мягких губок и едва прикрывала гладко выбритую, набухшую щель. Чёрный пояс для чулок с металлическими клипсами плотно облегал бёдра, а тонкие чёрные прозрачные чулки с кружевной резинкой наверху плотно обтягивали длинные стройные ноги, подчёркивая их длину и форму. Подвязки соблазнительно выделялись на бледной коже бёдер. На ногах — чёрные туфли на высоком каблуке, от которых походка становилась ещё более женственной и уверенной.

Луиза тихо закрыла дверь за собой. Сердце колотилось так сильно, что она почти слышала его стук. Она не колебалась. Семь лет назад, когда Евгению было одиннадцать, её муж погиб в аварии. Она осталась одна с маленьким сыном. Сначала была только боль и забота. Потом — одиночество. Она пробовала встречаться с мужчинами: были и серьёзные отношения, и просто приятели на одну ночь. Но никто из них не мог дать ей того, чего она на самом деле хотела. Никто не знал её так, как сын. Никто не смотрел на неё так, как он — с этой смесью любви, восхищения и скрытого мужского интереса, который появлялся в последние годы. Она ловила себя на том, как смотрит на него, когда он выходит из душа в полотенце, как реагирует её тело, когда он обнимает её утром. Стыдно было сначала. Она пыталась заглушить это новыми отношениями, подарками себе, работой. Но желание только росло. Особенно после того, как ему исполнилось семнадцать. Она понимала: теперь он уже почти мужчина. И она хотела быть первой для него. Хотела дать ему то, чего не даст никто другой — свою любовь, своё тело, свою страсть. Сегодня, в день его восемнадцатилетия, она наконец решилась. Это был не просто секс. Это был её способ сказать: «Ты мой. И я твоя. Полностью».

Несколько недель назад она тайно заказала это платье и бельё. Примеряла дома, крутилась перед зеркалом, проводила руками по бёдрам в чулках, трогала себя через мокрые трусики и представляла, как именно проснёт сына. Сегодня утром она встала раньше обычного, приняла душ, тщательно побрилась между ног, надушилась его любимыми духами и надела всё это специально для него. Она хотела быть красивой, желанной, чтобы он запомнил этот момент на всю жизнь.

Луиза очень тихо на каблуках подошла к кровати. Несколько секунд просто смотрела на спящего сына. Потом очень медленно, почти не дыша, начала стягивать одеяло. Двигала руками плавно, сантиметр за сантиметром, чтобы он не проснулся от резкого движения. Одеяло сползло вниз, открывая его грудь, живот, потом боксеры. Она аккуратно, пальцами, поддела резинку и так же медленно, осторожно стянула боксеры вниз, высвобождая его член. Он был тёплый, полу-мягкий, с бархатистой кожей. Луиза тихо выдохнула. Она наклонилась, и её длинные рыжие волосы упали ему на бёдра. Сначала она просто вдохнула его запах — чистый, молодой, чуть солоноватый. Потом коснулась губами головки — нежно, почти поцелуем. Головка была тёплой, гладкой, с лёгким вкусом кожи. Она облизала её языком по кругу, медленно, смакуя. Потом обхватила губами и начала сосать — сначала только головку, посасывая мягко и ритмично, как будто пробовала на вкус. Слюна постепенно накапливалась, и она позволила ей стекать по стволу. Член начал твердеть у неё во рту. Луиза тихо застонала от этого ощущения — как он наливается, становится тяжёлым и горячим на её языке. Её собственная киска сильно намокла, трусики прилипли к губкам, соски тёрлись о кружево лифчика, вызывая приятные покалывания.

Она взяла глубже. Язык скользил по нижней стороне ствола, она чувствовала каждую жилку, каждый миллиметр. Член уже полностью встал, и она начала медленно двигать головой вверх-вниз, посасывая, облизывая, иногда чуть прикусывая губами. Слюна текла обильно, смачивая всё. Ей нравился вкус — чистый, чуть солоноватый, с лёгкой горечью молодой кожи. Ей нравилось, как он пульсирует у неё во рту. Ей нравилось, что это её сын. Её Евгений. Её мальчик, который теперь становится её мужчиной.

Евгений заворочался во сне, тихо застонал. Она ускорила движения, взяла ещё глубже, почти до горла, и в этот момент он резко открыл глаза.

— М-мама?! Боже... что ты... что ты делаешь?! — голос сорвался от шока. Он дёрнулся, пытаясь отодвинуться, но член остался глубоко в её горячем влажном рту. В глазах — смесь ужаса, стыда и мгновенного, предательского возбуждения.

Луиза медленно, не торопясь, отстранилась, но не выпустила его член из руки. Обхватила пальцами основание, нежно поглаживая. Смотрела ему прямо в глаза своими зелёными глазами, длинные рыжие волосы растрепались и упали ей на лицо и грудь. На её губах блестела слюна.

— Шшшш... сынок, мой хороший. Спокойнее, пожалуйста. С днём рождения, сынок. Ты уже взрослый мужчина. Восемнадцать лет. Мама решила сделать тебе самый важный и самый честный подарок в твоей жизни... подарить себя. Полностью. Я хочу, чтобы твой первый раз был особенным — с той, кто любит тебя больше всех на свете. С той, кто знает тебя с самого рождения.

Он тяжело дышал, член всё ещё пульсировал в её ладони.

— Мама... это же... мы... мы не можем так... это неправильно...

Она наклонилась и медленно, чувственно облизала головку языком, не отводя глаз.

— Я знаю, что это неожиданно. И знаю, что в тебе сейчас всё смешалось — страх, стыд, возбуждение. Но послушай меня, мой мальчик... — Луиза смотрела ему прямо в глаза, не отводя взгляда. Её рука медленно, нежно двигалась по его члену, большим пальцем она поглаживала влажную головку. — Семь лет я растила тебя одна. Семь лет ты был самым близким человеком в моей жизни. После папы я пробовала быть с другими мужчинами. Пробовала много. Были и те, кто умел хорошо трахать, и те, кто говорил красивые слова. Но ни с одним из них я не испытывала того, что испытываю сейчас, просто держа твой член в руке. Никто не вызывал у меня такой жгучей, почти болезненной потребности. Я смотрела на тебя и понимала: я хочу именно тебя. Хочу быть первой женщиной, которая возьмёт тебя в рот. Хочу, чтобы именно мой рот почувствовал, как ты кончаешь в первый раз. Хочу, чтобы именно я научила тебя, как нужно ласкать женщину... используя своё собственное тело.

Она медленно облизала губы, на которых ещё блестела слюна.

— Я начала думать о тебе так больше года назад. Сначала это были просто мысли — как ты выходишь из душа, как выглядит твой член, когда он твёрдый. Потом я стала трогать себя по ночам, представляя, что просыпаю тебя именно так — губами. Я покупала бельё и примеряла его, стоя перед зеркалом, и пальцы сами оказывались у меня между ног. Я доводила себя до оргазма, шепча твоё имя. Мне было стыдно. Я пыталась остановиться, встречалась с другими, чтобы забыть. Но каждый раз, когда кто-то другой трахал меня, я закрывала глаза и представляла, что это ты. Что это мой сын входит в меня. И я кончала сильнее, чем когда-либо. Я поняла: мне нужна не просто близость. Мне нужно именно это — запретное, грязное, наше. Я хочу быть твоей тайной женщиной. Хочу, чтобы ты использовал меня так, как не посмеешь использовать никого другого. Хочу чувствовать вкус твоей спермы на языке и знать, что это ты — мой мальчик — кончил мне в рот.

Луиза наклонилась и снова взяла его член в рот — медленно, глубоко, с долгим влажным звуком. Глаза полуприкрылись от удовольствия. Она сосала с видимой страстью: язык обводил головку круговыми движениями, она заглатывала глубже, чем в первый раз, и тихо мычала, когда член упирался ей в горло. Слюна стекала по стволу, смачивая её пальцы. Её киска сильно пульсировала — она чувствовала, как по внутренней стороне бедра уже медленно стекает тонкая тёплая струйка. Соски твёрдо тёрлись о кружево лифчика, вызывая сладкое, ноющее напряжение. Она была мокрая, горячая и полностью погружена в этот момент.

Евгений тяжело дышал. Член пульсировал у неё во рту. Его рука сам собой потянулась к её рыжим волосам, пальцы запутались в них.

— Мама... это же... мы не можем... это неправильно... — голос дрожал, но бёдра уже слегка двигались навстречу её губам.

Она медленно отстранилась, облизала головку длинным, медленным движением языка и посмотрела на него снизу вверх.

— Неправильно только если кто-то узнает. А это останется только между нами. Только мы. Я ждала этого дня больше года. Купила платье и бельё специально для тебя. Примеряла дома, стояла перед зеркалом в этих чулках и трогала себя, представляя, как ты проснёшься у меня во рту. Я видела, как ты смотришь на меня. Видела, как у тебя встаёт, когда я обнимаю тебя или когда выхожу в коротком халате. И я тоже хотела тебя. Очень сильно. Теперь ты взрослый. И я могу дать тебе это. Расслабься, детка... позволь маме сделать тебе хорошо.

Она снова взяла его глубоко в рот. На этот раз движения стали жаднее. Она сосала с влажным чавканьем, рука дрочила основание в том же ритме, что и рот. Язык работал неустанно — крутил, лизал, надавливал на чувствительную точку под головкой. Слюна текла обильно, стекая по яйцам и на простыню. Луиза то заглатывала почти до упора, то отстранялась, чтобы облизать весь ствол снизу вверх, то снова брала только головку и посасывала её, как конфету. Её глаза были мутными от возбуждения. Она тихо стонала вокруг его члена, и эти вибрации отдавались в нём приятной дрожью.

Женя застонал, несмотря на себя. Пальцы крепче сжали её волосы.

— Мама... оххх... это... это так...

Она пососала ещё несколько долгих, глубоких движений, потом медленно отстранилась. Встала во весь рост. На каблуках она казалась ещё выше и более взрослой. Не торопясь, она расстегнула молнию платья сбоку и позволила красной ткани медленно сползти вниз по телу. Платье упало на пол.

Луиза осталась в одном эротическом белье. Чёрный кружевной лифчик едва сдерживал грудь третьего размера — полную, тяжёлую, с тёмными твёрдыми сосками, которые отчётливо проступали сквозь тонкое кружево. Пояс для чулок плотно облегал бёдра, тонкие чёрные чулки с кружевной резинкой наверху красиво обтягивали длинные ноги, а металлические подвязки слегка врезались в мягкую кожу бёдер. Трусики были полностью промокшими — ткань прилипла к полным губкам, и сквозь кружево была видна набухшая, блестящая от соков щель.

Она медленно повернулась на месте, давая ему рассмотреть себя со всех сторон.

— Нравится? — тихо спросила она, голос был низким и хрипловатым от возбуждения. — Мама готовилась к этому несколько недель. Хотела быть красивой для своего сына в его день рождения. Хотела, чтобы ты посмотрел на меня и понял — я твоя.

Сын смотрел, облизывая сухие губы. Член стоял твёрдо и дёргался в такт сердцебиению.

Луиза села на край кровати рядом с ним. Сняла туфли и не спеша подняла ноги в чулках. Сначала она просто положила ступни ему на бёдра, давая почувствовать шелковистую ткань. Потом медленно сдвинула их ближе. Одна ступня в тонком чулке коснулась его члена. Она провела ею вдоль ствола — сверху вниз, потом вверх. Вторая ступня присоединилась. Она зажала его член между двух ног в шелковистых чулках и начала медленно двигать. Движения были плавными, почти нежными вначале. Чулки были гладкими и скользкими от её собственной слюны, которая осталась на нём. Она сжимала пальцами ног головку, крутила ступнями, то сжимала сильнее, то ослабляла. Смотрела ему в глаза, не отводя взгляда. Её дыхание стало чаще.

— Чувствуешь? — прошептала она. — Мои ножки в чулках... они такие мягкие и тёплые. Я хочу, чтобы ты почувствовал их на своём члене. Хочу, чтобы ты видел, как я двигаю ими... только для тебя.

Она продолжала. Движения стали чуть быстрее. Она то сжимала член между обеими ступнями, то проводила одной ножкой по всей длине, пока вторая придерживала. Пальцы ног в чулках нежно массировали головку, надавливали, крутили. Она видела, как он реагирует — как напрягаются мышцы живота, как он крепче хватается за простыню. Её собственная киска была мокрой до невозможности. Она слегка покачивала бёдрами, прижимаясь к кровати, пытаясь хоть немного облегчить напряжение.

Через несколько минут она остановилась. Медленно убрала ноги в чулках, легла на спину и широко раздвинула длинные стройные ноги. Одной рукой она стянула трусики в сторону. Мокрая ткань с влажным звуком отлипла от её полных губок и прилипла к внутренней стороне бедра. Женя опустился между её ног.

Запах ударил ему в голову сразу — густой, тяжёлый, сладковато-мускусный аромат возбуждённой женщины, смешанный с лёгким цветочным оттенком её духов и чем-то тёплым, почти сладким, что исходило именно от неё. Трусики были промокшими насквозь. Тонкая полоска ткани потемнела от соков и плотно прилипла к коже. Когда он осторожно, дрожащими пальцами отодвинул её ещё дальше в сторону, перед ним открылась полностью гладкая, набухшая киска. Губки были тяжёлые, слегка раздвинутые от возбуждения, блестящие от обильной прозрачной и чуть белесой смазки. Клитор набух и выступал маленьким твёрдым бугорком. Всё было мокрое, горячее и пахло так сильно, что у него закружилась голова.

Евгений медленно наклонился. Сначала просто вдохнул — глубоко, жадно. Запах маминой киски был густым, тяжёлым, чуть солоноватым и при этом сладковатым. Он провёл языком сначала по внутренней стороне бедра, потом по мокрой ткани трусиков, которые всё ещё были сдвинуты в сторону. Вкус был такой же, как запах — солоновато-сладкий, тёплый, с лёгкой горчинкой. Он облизал внешние губки, потом осторожно раздвинул их языком и провёл по всей длине щели.

— Да... вот так, сынок... — прошептала Луиза хриплым голосом. Её пальцы запутались в его волосах. — Кружи языком вокруг клитора... медленно... ммм, вот так...

Сын слушался. Он обводил клитор кругами, то прижимаясь плоским языком, то касаясь кончиком. Потом опустился ниже и толкнул язык внутрь — сначала неуверенно, потом глубже. Внутри было горячо, мокро и тесно. Соки текли ему на язык, он непроизвольно сглотнул и застонал от вкуса. Он начал вылизывать её изнутри, стараясь достать языком как можно глубже, высасывая всё, что вытекало. Каждый раз, когда он втягивал сок, Луиза тихо вскрикивала и сильнее прижимала его голову к себе.

— Глубже... хороший мальчик... лижи мамину киску... высасывай всё... я так намокла из-за тебя...

Он был в полном смятении и одновременно в диком возбуждении. Это была его мама. Та, которая кормила его, обнимала, когда он плакал, и теперь лежала перед ним с раздвинутыми ногами, а он вылизывал её текущую киску и глотал её соки. Ему было страшно, стыдно и невероятно сладко одновременно. Член болел от напряжения. Он чувствовал, как его собственная слюна смешивается с её соками, как её киска слегка сокращается вокруг его языка каждый раз, когда он проводит им по клитору. Он начал лизать быстрее, жаднее, уже не просто вылизывая, а буквально выпивая её.

Луиза стонала громче. Бёдра дрожали. Она прижимала его голову обеими руками, пальцы крепко держали его за волосы.

— Оххх... да, детка... вот так... я сейчас... я сейчас кончу тебе в ротик...

Она кончила сильно. Всё тело напряглось, спина выгнулась, и из неё хлынуло обильное количество тёплых, густых соков. Сын не отстранился. Он прижался губами к её киске и начал жадно глотать всё, что вытекало — солоновато-сладкую, тёплую жидкость, которая текла непрерывно. Некоторые капли стекали ему по подбородку и шее. Луиза дрожала всем телом, тихо всхлипывая от удовольствия.

— Оххх, сынок... дааа... мамина киска кончает тебе в рот... пей... пей всё...

Когда дрожь немного утихла, она тяжело дышала, глядя на него сверху. Её глаза были мутными, губы приоткрыты. Она увидела, как он всё ещё прижат к её киске, как лижет последние капли, и что-то в этом зрелище заставило её снова сильно захотеть его.

— Иди сюда... — хрипло сказала она. — Мама хочет тебя внутри себя. Прямо сейчас.

Она мягко, но настойчиво потянула его вверх. Женя послушно поднялся, колени уткнулись в простыню между её раздвинутых ног. Его член тяжело дёргался, мокрый от её слюны и своих выделений. Луиза обхватила его за шею и притянула к себе. Их губы встретились. Поцелуй получился жадным, влажным, с привкусом её собственных соков на его языке. Она целовала его глубоко, почти жадно, пока одной рукой не спустилась вниз и не обхватила его член.

— Ты такой твёрдый... такой горячий... — прошептала она ему в губы. — Мама хочет, чтобы ты вошёл в неё. Хочет почувствовать, как её сын трахает её.

Женя вздрогнул. Слово «трахает» отозвалось у него в голове тяжёлой, запретной волной. Он хотел сказать «нет», хотел отодвинуться, но тело не слушалось. Его член уже упирался в мокрую, горячую щель между её губками. Луиза медленно провела головкой по своей киске, размазывая по ней свои соки и его слюну. Запах её возбуждения ударил ему в голову — густой, сладковато-мускусный, смешанный с лёгким цветочным ароматом её духов.

— Мама... мы... мы не должны... — выдохнул он дрожащим голосом. Даже сейчас, когда головка уже частично входила между её полными, горячими губками, он пытался сопротивляться. — Это... это неправильно...

— Шшшш... — Луиза поцеловала его в уголок губ и медленно, очень медленно начала опускать бёдра. — Сейчас это уже не важно, сынок. Сейчас важно только то, как ты входишь в маму...

Головка раздвинула её мокрые губки и вошла. Женя резко вдохнул. Она была невероятно горячей и тесной. Её киска обхватила его так плотно, что у него на мгновение перехватило дыхание. Он почувствовал, как мягкие, бархатистые стенки её вагины медленно, но настойчиво обхватывают и сжимают его член, как будто пытаются втянуть его глубже. Тепло и влажность внутри были почти обжигающими.

— Оххх... боже... мама... — простонал он. Голос сорвался.

Луиза обхватила его бёдра ногами в тонких чулках и медленно потянула на себя. Член входил глубже. Женя смотрел вниз и видел, как его член постепенно исчезает в маминой киске — мокрой, блестящей, слегка пульсирующей. Когда он вошёл почти полностью, Луиза тихо застонала и обхватила его руками за спину, прижимая к себе. Он почувствовал, как её полная грудь в кружевном лифчике прижалась к его груди, как твёрдые соски тёрлись сквозь ткань.

— Вот так... хороший мальчик... ты внутри мамы... чувствуешь, какая я для тебя мокренькая? — прошептала она ему на ухо. Её голос был низким, хрипловатым от возбуждения.

Женя не мог ответить. Он был в шоке от ощущений. Его член полностью погрузился в неё. Он чувствовал каждую складочку внутри, каждое тёплое, влажное сокращение её стенок вокруг своего ствола. Это была его мама. Он трахал свою маму. И это было так хорошо, что у него кружилась голова от запретного удовольствия.

Он начал двигаться. Сначала медленно, неуверенно. Выходил почти до головки и снова входил, чувствуя, как её киска не хочет его отпускать — мягко, жадно сжимается вокруг него. Каждый толчок сопровождался влажным, сочным чмокающим звуком. Луиза стонала под ним, её грудь тяжело вздымалась. Она обхватила его ногами в чулках за поясницу и прижимала к себе сильнее, направляя его движения.

— Глубже, детка... трахай маму глубже... вот так... ммм, да...

Женя ускорился. Его бёдра начали двигаться увереннее. Он входил в неё уже не так осторожно. Каждый раз, когда он полностью погружался, его лобок прижимался к её гладко выбритой коже, а член упирался куда-то глубоко внутри, заставляя её тихо вскрикивать. Луиза выгибалась навстречу, её киска жадно сжимала и массировала его ствол. Соки текли из неё обильно, смачивая его член, яйца и простыню. Запах секса в комнате становился всё гуще и слаще.

— Оххх... сынок... какой ты большой... мама чувствует тебя всем телом... — Она провела руками по его спине, потом спустилась ниже и крепко сжала его ягодицы, прижимая ещё сильнее, заставляя входить глубже. — Трахай меня... не останавливайся... мама хочет, чтобы ты трахал её как следует... чувствуешь, как моя киска тебя обхватывает?

Женя стонал. Он уже не мог думать. В голове было только одно: я трахаю свою маму. Я глубоко внутри неё. Она такая горячая, такая мокрая и тугая... и она хочет этого. Он начал двигаться жёстче, глубже. Кровать тихо поскрипывала под их движениями. Его член выходил из неё мокрым, блестящим от её соков, и снова уходил по самые яйца с влажным чавкающим звуком. Луиза стонала громче, её бёдра в чулках дрожали, каблуки слегка врезались ему в кожу.

— Мама... я... я не могу... это слишком хорошо... — выдохнул он. В голосе была и мольба, и отчаяние, и дикое удовольствие. Он чувствовал, как внутри неё становится всё жарче и теснее, как её стенки пульсируют вокруг него.

Луиза притянула его лицо к своей груди. Он прижался губами к верхней части её полной груди, вывалившейся из лифчика, и начал жадно целовать и сосать горячую кожу, пока продолжал входить в неё. Её ноги в чулках скрестились у него на пояснице, крепко удерживая его.

Она прижалась губами к его уху и прошептала хриплым, страстным голосом:

— Не кончай в меня, сынок... не сейчас. Мама не хочет, чтобы ты кончил в её киску. Не сейчас. Я хочу, чтобы ты кончил мне в рот... Хочу проглотить всё... Поэтому давай по-другому.

Женя резко застонал, услышав эти слова. Ещё несколько секунд — и он бы не удержался. Но её запрет только усилил возбуждение. Он с трудом, дрожа всем телом, отдёрнулся. Член выскользнул из её мокрой, горячей киски с громким влажным звуком. Он был на грани. Головка сильно пульсировала, покрытая её соками.

Луиза тяжело дышала, глядя на него снизу вверх. Её киска была открыта, красная, сильно намокшая, слегка сокращалась, будто не хотела отпускать его. Она увидела, как сильно дрожит его член, и поняла, что он вот-вот сорвётся.

— Тогда... давай по-другому, — хрипло сказала она. — Я тоже хочу тебя во рту. Давай вместе.

Мама мягко, но настойчиво потянула его вверх, потом развернулась на кровати. Через несколько секунд они уже лежали в позе 69. Луиза легла сверху, её длинные ноги в чулках оказались по обе стороны от его головы, а её мокрая, только что траханая киска снова оказалась прямо перед его лицом — ещё более набухшая, ещё более блестящая и красная. Она опустилась ниже и сразу взяла его член глубоко в рот.

Он застонал, когда почувствовал, как её горячие губы обхватили его. В этот же момент он снова прижался лицом к её киске. Теперь он лизал её уже увереннее — широкими движениями языка, засасывая клитор, толкая язык внутрь, вылизывая всё, что вытекало. Луиза сосала его глубоко и жадно. Она двигала головой вверх-вниз, иногда заглатывая почти до горла, иногда отстраняясь, чтобы облизать весь ствол и яйца. Слюна стекала по его члену и на его живот. Она тихо мычала от удовольствия, и эти вибрации отдавались в его члене.

Женя был на грани. Всё происходящее было слишком сильным: вкус и запах маминой киски у него во рту — теперь ещё и с привкусом их общего секса, её язык и горло вокруг его члена, ощущение её тяжёлой груди третьего размера, прижимающейся к его животу, шелковистые чулки у него на лице и плечах. Он лизал её всё быстрее, почти не отрываясь, выпивая новые капли, которые появлялись. Луиза тоже возбуждалась снова — её бёдра начали слегка двигаться, прижимаясь к его лицу.

Она отстранилась на секунду, тяжело дыша:

— Кончай мне в ротик, сынок... я хочу проглотить всё. Хочу, чтобы ты кончил именно сейчас, пока лижешь меня...

Она снова взяла его глубоко и начала сосать быстрее, одной рукой дроча основание, второй нежно поглаживая и сжимая яйца. Евгений не выдержал. Он застонал прямо в её киску и начал кончать — мощно, долго, горячими густыми струями. Она глотала каждую струю, продолжая сосать и дрочить рукой, пока он не кончил полностью. Несколько капли всё-таки вытекло из уголка её губ и стекло по подбородку, но она тут же слизнула их языком.

Когда последний толчок прошёл, она медленно выпустила уже смягчавшийся член изо рта и нежно поцеловала головку.

Они ещё несколько секунд лежали в этой позе — он продолжал медленно и нежно лизать её киску, а она лежала сверху, тяжело дыша и поглаживая его бёдра. Потом Луиза осторожно слезла и легла рядом. Притянула его к себе, прижала его голову к своей обнажённой груди. Длинные рыжие волосы накрыли их обоих.

— С днём рождения, сынок, — тихо сказала она, целуя его в макушку. Голос был мягкий, чуть дрожащий. — Теперь ты настоящий мужчина... и мой. Я ждала этого так долго. Не просто хотела секса. Я хотела именно тебя. Хотела быть первой, кто научит тебя всему этому. Хотела, чтобы ты попробовал именно меня — мою киску, мой рот, мои соки. Это было... сильнее, чем я представляла.

Женя прижался к ней. Он всё ещё дрожал. Голос вышел тихий и немного растерянный:

— Мама... я... я всегда думал о тебе так. С тех пор как стал старше. Но боялся. Боялся, что ты рассердишься, что это неправильно. А сегодня... когда ты вошла и взяла меня в рот... я сначала испугался, а потом... мне стало так хорошо. И когда я лизал тебя... и когда ты кончила мне в рот... и когда я был внутри тебя... я понял, что хочу именно этого. Именно тебя. Не кого-то другого.

Луиза провела пальцами по его волосам, прижимая его крепче к своей груди.

— Я знаю, детка. Я видела, как ты смотришь. И я тоже боялась... но не смогла больше. Теперь это наше. Только наше. Если захочешь — мы будем делать это снова. Мама всегда готова для тебя. Всегда.

Сынок закрыл глаза, уткнувшись лицом в тёплую, мягкую грудь. В комнате пахло сексом, её духами, его спермой и её соками. Луиза обняла его ещё крепче.

— Поспи немного, мой хороший, — прошептала она. — А потом... если захочешь... мама покажет тебе ещё кое-что.

На Boosty у меня уже столько историй, что за неделю не прочитать даже если читать по ночам. Самое жёсткое, самое запретное и то, что обычно не выкладывают в открытый доступ.

Сейчас для новых подписчиков дарю бесплатный период. Получаешь мгновенный доступ ко всем закрытым историям сразу после оформления.

Не сиди на сухом пайке и не ищи по кусочкам. Забирай всё сразу:

https://boosty.to/bavial/subscription-level/3974658/promo/173802?linkId=86de3e10ef4b90ccd4fa473f6f2449c6

А ещё недавно завёл Telegram-канал — там тоже будет появляться эксклюзив и анонсы:

https://t.me/Bavialh