ДИКАЯ ИСТОРИЯ – 17

Иван так и не понял, спал он, или нет. Пробуждение было тягучим. Сон медленно замещался реальностью, а реальность снова сном, и ему было сложно отделить одно от другого.

Свежий воздух с пляжа, поступавший через распахнутое настежь окно, заставил его натянуть на себя одеяло и посмотреть на часы.

Еще не было и шести утра.

Когда они уснули? В три? В четыре? Спали ли вообще?

Иван снова закрыл глаза. Отрывочные воспоминания, словно кадры кинохроники, замещали одно другое. Вот большой член любовника медленно погружается в писю жены. Вот она закрывает от наслаждения глаза. Вот ее раскрасневшаяся промежность накрывает Ивана, заслоняя собой всё вокруг, и он проваливается в нее, погружаясь в сон сквозь шум прибрежных волн, нарушающих девственную утреннюю тишину.

Иван почувствовал едва уловимое шевеление рядом. Он снова открыл глаза и посмотрел на жену.

Катя лежала на боку, лицом к нему, и её тело едва сотрясалось, словно кто-то толкал её сзади. Сначала Иван списал это на её дыхание, на глубокие вдохи морского воздуха, но тут же уловил движение за её плечом.

Взгляд Марка. Тяжелый, маслянистый, направленный на него из-за спины жены.

Марк ухмыльнулся. В его глазах не было ни тени сомнения или намека на какое-то смущение. Только плотоядное, спокойное превосходство хозяина положения, который хочет взять своё.

«Он снова хочет её ебать», подумал Иван и скользнул рукой под одеяло. Но вместо привычного тепла тела жены нащупал чужую ладонь любовника, крепко сжимающую Катину грудь.

Пальцы Марка сжали мягкую плоть, и Катя, даже сквозь сон, тихо выдохнула, сладко выгибая спину и прижимаясь попой к паху любовника. Она подалась назад, подсознательно готовая снова принять его член.

Иван откинул край одеяла, чтобы всё видеть.

Воздух в комнате стал вязким, словно предвкушал то, что будет происходить дальше.

Рука Марка нырнула ниже, в скользкую, влажную от прошедшей ночи ложбинку между Катиных ног. Он грубо приподнял её бедро, и Иван увидел, как пунцовая, налитая до звона, блестящая от смазки, головка его члена раздвигает сочные, набухшие губы Катиной писи и с глухим чавкающим звуком входит туда по самое основание до яиц.

Катя вздрогнула всем телом, медленно распахнула глаза и уставилась прямо на мужа.

— Это ты... — выдохнула она хрипло, сонно, и губы её растянулись в блаженной, пьяной улыбке. — Доброе утро, любимый.

Она потянулась к нему, и Иван, влекомый её запахом — смесью пота, морского воздуха и чужого возбуждения — приник к её губам.

Поцелуй был долгим, нежным. Он чувствовал, как её тело подрагивает в такт размеренным толчкам любовника, который медленно, со вкусом трахал её сзади, входя в неё с тем, будоражащим воображение, мокрым причмокиванием, от которого у Ивана внутри всё переворачивалось.

Лицо жены постепенно наливалось возбуждением. Тем особым состоянием, когда кровь приливает к щекам, когда губы становятся пухлыми и ярко-красными, а дыхание учащённым.

Катя, не отрываясь от губ мужа, запустила руку ему под одеяло и нащупала его член. Его плоть была твёрдой, натянутой до боли, готовой вот-вот взорваться от одного только её прикосновения. Она почувствовала это и сжала пальцы вокруг его эрегированного ствола, прикрыв глаза от удовольствия и растворяясь в этом двойном сладком ощущении.

Ей явно не хотелось просыпаться. Но её истерзанное бесконечным сексом тело продолжало хотеть, намекая на приближение скорой овуляции.

Иван смотрел на её возбужденное лицо, и в голову неожиданно пришла до умопомрачения возбуждающая мысль: «Он же опять сейчас кончит в неё!»

Марк продолжал методично ебать Катю, а голову Ивана заполняли вопросы один за другим.

От кого она забеременеет? От этого ебаря, или от меня? Чьё семя окажется сильнее? Моё или его?

Моё, или его? Моё, или его?

Мысли эти были мучительными, резали по живому, но одновременно с этим его член пульсировал в её пальцах с удвоенной силой. Отрывочные видения вчерашнего, как они кончали в неё вместе, как их горячая, густая сперма смешивалась внутри неё, пока они ебали её вдвоем, чувствуя друг друга в тесном пространстве её влагалища, заставляли его испытывать ни с чем не сравнимое сладостное чувство ревности, унижения и, одновременно, бесконечной любви к жене.

От кого Катя забеременеет? Имеет ли это хоть какое-то значение? Изменит ли это что-то?

Вчера, в тот момент, когда он плотью ощутил, как внутри жены пульсирует член её любовника, все рамки уже сгорели дотла ещё тогда. И нахлынуло чувство единства, абсолютной, всепоглощающей близости, которую он никогда ранее не испытывал.

Иван представил себе, как живот Кати в третий раз будет постепенно, месяц за месяцем, наливаться округлостью, и он не будет знать, чей ребёнок зреет в нём. Его? Его соперника? Господи, да какая разница? Он будет любить этого ребенка так же, как любит Артёма и Тасю. Нет, сильнее. Потому что это дитя будет зачато в этом безумном, развратном и невероятно прекрасном соитии их троих, а может быть даже и...

И снова ревность, которая ещё пару месяцев назад пожирала его изнутри горячим огнём, трансформировалась в жгучее, томительное сладострастие. Он еще больше жаждал смотреть, как её трахают. Как другие мужчины входят в неё, оставляя в ней своё липкое семя. Как её тело становится полем боя для чужих членов, борющихся за право выебать её, оставаясь одновременно храмом, где поклоняются плотскому наслаждению. Он был готов делить её и с Марком, и с другими. С любым хуем, который она захочет. Лишь бы она была счастлива. Лишь бы ей было хорошо!

И будь что будет.

Марк почувствовал, что Иван как-то странно наблюдает за ними с Катей, и улыбнулся шире, ускоряя темп. Его движения стали быстрее, жестче. Накаченные бедра с глухим шлепком врезались в Катины ягодицы. Катя задышала глубже, не открывая глаз и хватая ртом воздух. Спустя пару минут любовник сзади неё забился в конвульсиях. Как он ни старался сохранять нежность по отношению к Кате, финальный аккорд выдал его альфа-сущность с потрохами. Марк захрипел, посылая рывками член в её влажное, податливое лоно, и выпрыскивая одну за другой порции обжигающей, тягучей спермы, пока силы, наконец, не оставили его.

Минут пять они лежали в мёртвой тишине. Только тяжелое дыхание Кати нарушало полусонный покой их общей спальни.

Наконец, Марк, словно выполнив свои обязанности, просто выдернул из Катиной промежности свой влажный член, который издал пошлый чмокающий звук, вскочил рывком и бодро зашагал в душ, даже не обернувшись.

Вот так всегда, подумал Иван. Мавр сделал свое дело, мавр может уходить.

Катя снова открыла глаза, мутные от удовольствия.

— Я так тебя люблю! — прошептала она осипшим голосом.

Иван поцеловал её в губы — соленые, все еще распухшие от вчерашнего. Она ответила на его поцелуй, втягивая его язык. Влажно, жадно. Он резко скинул одеяло и склонился над её нагим телом.

Тело никак не отреагировало.

Он знал его до миллиметра: родинка под грудью, линия талии, округлые спортивные бедра, татуировка SW в виде бабочки. И каждый волосок на ее лобке был ему также хорошо знаком. Мысль о том, что это тело принадлежит не только ему, что в нём только что пульсировал член другого мужчины, снова и снова сводила его с ума и заставляла кровь стучать в висках.

Иван переполз через Катю и улегся у её спины «валетиком», уткнувшись лицом в её промежность. Кожа её попы, гладкая и горячая, касалась его груди и будоражила воображение. Он провел языком по ее поверхности, ткнулся губами прямо в коричневый ореол ануса, облизал его, чувствуя солоноватый привкус, и спустился ближе к писе.

Иван тронул губами раздвинутые, опухшие половые губы, из которых на простыню тянулась тягучая, мутная струйка.

Зрелище, которое он наблюдал сотни раз, снова возбудило его как в первый. В голове одна за другой вспыхивали порнографические картинки Катиного прошлого за последние семь лет — сцена потери ею девственности, сцены её секса с разными незнакомцами, её стоны под ними. Групповые оргии.

Душ смолк. Послышались шлепки мокрых ног по мрамору, и всё стихло. Вероятно, Марк вышел на площадку перед виллой.

Иван раздвинул пальцами набухшие малые половые губы жены и припал ртом к её разбитой, изнасилованной промежности.

Он долго и исступленно вылизывал её, вбирая в себя кисловатый вкус Марка, смешанный с её собственным соком. Он высасывал каждую каплю чужой спермы, делая её писю девственно чистой, пока её клитор не набух до предела и не начал зудеть, а малые половые губы не запылали ярко-малиновым цветом от прилива крови.

Закончив и удовлетворившись проделанной «работой», он медленно перевернул жену к себе лицом. Катя сонно чмокнула его в губы, благодаря за эту прекрасную и такую желанную ею ласку.

— Как же я тебя люблю... — снова прошептала она и снова прикрыла глаза.

Уснула ли она на самом деле, или просто не хотела вставать, желая продлить это утреннее состояние наслаждения, было непонятно.

Иван уткнулся лицом в изгиб её шеи, вдыхая запах пота и секса. Они замерли в сладкой, тягучей утренней неге, как две сонные белки в одном дупле сплетаются зимой в единый теплый комок.

Снова послышались мокрые шаги.

В спальню вошел полностью голый Марк. С его рельефного тела стекала вода — он явно окунулся в бассейн. Он подошел к кровати, забрался на неё чуть выше, встал на одно колено над лицом Кати и коснулся головкой своего члена её губ.

Её рот, будто ждал этого, открылся и потянулся вперёд. Она нащупала языком его набухшую, горячую головку, облизала ее по кругу и, даже не открывая глаз, начала сосать её, погружая член Марка в горло всё глубже и глубже.

Иван видел буквально в десяти сантиметрах, как эта огромная, багровая плоть входит в рот его жены и выходит обратно, влажная и блестящая от её слюны.

Да! Так и должно быть, думал он. Для этого тебя и взяли, чтобы ты ебал её при любом удобном случае.

Иван подвинулся, чтобы дать Кате лечь удобнее, и Марк тут же воспользовался этим — он навис над ней и начал жестко, в полную силу, ебать её в рот, вдавливая её голову в подушку. Его мощные яйца при каждом толчке бились о Катин подбородок.

Вдруг раздался влажный, хриплый булькающий кашель, это головка члена любовника уперлась Кате прямо в горло, но она даже и не думала сопротивляться, открыв рот еще шире, чтобы Марку было удобнее.

Иван вдруг почувствовал себя лишним. Он встал, накинул халат и вышел из спальни, оставляя их наедине с этой животной страстью.

Главное, Кате хорошо. Остальное не имеет значения.

Он хотел, было, сразу пойти к бассейну, но неожиданно услышал со стороны второй спальни сдавленные стоны.

Иван прошел через гостиную, подошел ближе к спальне тещи и дочки и замер.

На широкой кровати широко раздвинув ноги и закрыв глаза лежала на спине совершенно голая Полина, которую трахала большим фаллоимитатором совершенно голая Тася. Тася лежала на Полине сверху так, что ее аккуратная припухшая пися располагалась прямо над лицом тещи, которая с упоением лизала её.

Иван не сразу сообразил, что теща слишком глубоко проникает в Тасину возбужденную плоть. Её выставленный вверх язык, словно небольшой член, ритмично проваливался в промежность дочери, которая явно стремилась насадиться на него как можно сильнее.

Тася вдруг заметила отца и остановилась в замешательстве то ли от стыда, то ли от понимания всей развратности ситуации. Вроде как Полина поехала с ними, чтобы отвлекать Тасю, пока родители ебутся втроем с любовником, а на деле просто использует возможность потрахаться с ней, пока никто не видит.

— Не останавливайся, милая, я сейчас кончу! – услышал Иван голос тещи откуда-то снизу.

Полина сжала руками Тасину упругую попку и вдавила ее в себя так, что Тася взвизгнула от такого глубокого проникновения и принялась трахать Полину в ускоренном темпе.

Она орудовала резиновым членом в пизде тещи и смотрела на Ивана, не отводя глаз. В них читался откровенный вызов, смешанный с наслаждением.

Полина в ответ терзала Тасин клитор, полностью всасывая в себя ее половые губы и причмокивая, словно у нее во рту была не пися внучки, а вкусный леденец на палочке.

Иван сделал пару шагов назад, раздираемый противоречивыми чувствами, прошел через гостиную и вышел к бассейну. Ему в спину полетел сдавленный стон Полины, которая действительно начала кончать.

Иван скинул халат и с разбегу нырнул в изумрудную воду, которая обдала его утренней прохладой, мгновенно остудив его разгоряченную голову. Пары минут ему хватило, чтобы прийти в себя и начать рассуждать здраво.

«А чего я, собственно, ожидал?», думал он, вылезая из бассейна и располагаясь на шезлонге, чтобы принять солнечную ванну, пока было не так жарко, и пока можно было не бояться обгореть.

Иван вспомнил, как улыбались работники аэропорта, когда чемодан Полины просвечивали на предмет чего-то запрещенного. Они наверняка видели этот агрегат, которым сейчас дочка трахает тещу. Может быть он у нее даже не один с собой. Вон, какой у нее здоровенный чемодан.

Иван посмотрел по сторонам. Он окончательно пришел в себя и теперь мог рассуждать спокойно. Ему на глаза вдруг попался скетчбук Таси, с которым она обычно не расставалась, рисуя всё подряд, что видит. Сейчас скетчбук лежал на столике между шезлонгами.

Иван протянул руку и взял его.

Он листал рисунки дочери, отмечая несомненный ее талант в рисовании и не зря потраченное время на посещение художественной школы, в которой у Таси был большой авторитет. Преподаватель рисунка, какой-то приятель Полины, даже несколько раз звонил Ивану и очень советовал не бросать это увлечение, утверждая, что у Таси, как у художника, большое будущее.

Без сомнения, это было так.

Скетчбук, словно порно-комикс, изобиловал рисунками секса втроем. В участниках вполне угадывались Катя, Марк и сам Иван.

И было много автопортретов самой Таси.

Иван тут же вспомнил автопортреты Зинаиды Серебряковой, преимущественно в голом виде. Это наталкивало на мысль, что и в ее жизни, наверное, тоже был какой-то интересный опыт.

Вдруг чья-то тень упала на скетчбук.

Иван обернулся.

Катя, склонившись над ним, тоже рассматривала рисунки дочери.

— Нужно будет потом отобрать у нее это всё! – бросила она небрежно и, как ни в чем ни бывало, потянулась к мужу губами.

Чмокнув Ивана, Катя подвинула второй шезлонг поближе к нему.

— Не будешь купаться? - зачем-то спросил Иван.

— Потом! – Катя накинула на шезлонг огромное полосатое полотенце и улеглась, подставив утреннему солнцу свою обнаженную, еще влажную от пота попу.

— А он где? – зачем-то обезличил Марка Иван.

— Спит. Он тебе нужен? – Катя поняла, что лежать вниз лицом и разговаривать с мужем не слишком удобно, и повернулась на спину, подставив солнцу свои груди. Она раздвинула ноги, чтобы пися тоже могла загорать. Раз уж они в Греции, нужно воспользоваться возможностью получить от отдыха максимум. А то, памятуя свои Сочинские приключения, Катя также вспомнила, как отшучивалась от вопросов свекрови, почему она не загорела.

Почему, почему? Ебалась с утра до ночи, сказала бы она ей сейчас. Но в тот раз пришлось выкручиваться и врать про большой объем работы.

— По-моему он нужен тебе! - услышала Катя голос мужа.

Иван хотел продолжить «больше, чем я», но замолчал на полуслове.

— С чего ты так решил? Если он трахает меня, это еще ничего не значит! – Катя прикрыла глаза рукой, чтобы не слепило Солнце.

— А что значит? – не унимался Иван.

Катя посмотрел на Ивана, понимая, что всё, что он говорит, действительно серьезно для него.

Она приподнялась на локте.

— Да, он отлично трахается. Да у него большой член, который я очень люблю. Да, он никогда не откажет мне, даже если я позвоню ему в три часа ночи. Он примчится, где бы он ни был, и сделает со мной всё то, что я люблю. Да! Он чертовски хорош и удобен! Но есть одно «но»!

Иван напрягся, чувствуя, как его сердце начинает биться чаще.

— Он для меня ничего не значит! – Катя взяла Ивана за руку. – Он не будет ждать меня дома, когда меня кто-то трахает. Он не будет переживать, хорошо мне, или нет. Он просто очень удобен. И не более того. Да, он хорош в постели. Но он не ты! За все те годы, что мы с ним спим, он ни разу не сказал мне, что любит меня. Да, ему нравится мое тело. Но он трахает меня, потому что это нравится именно ему. Ему просто нравится меня трахать. Он не спрашивает меня, нравится ли мне это, или нет. Ему наплевать на мои чувства!

— И тебе это нравится?

— Да, блин! Нравится. Если бы не нравилось, я бы с ним не спала. Но это не то, что я искала и что нашла... в тебе! Я понимаю, что это звучит странно! – Катя сейчас говорила предельно серьезно, и Иван это чувствовал. – Просто он не ты! И всё. Только ты, слышишь, только ты, твой член, твои губы, твои руки, твои глаза, твой запах имеют для меня значение. Остальные — просто хорошие члены. Я люблю только тебя! - Катя сжала пальцы Ивана так, что они побелели. – Поэтому ты мой муж, а не он.

— Но ему ты говоришь то же самое!

— А что я ему должна говорить? «Спасибо за хороший секс»? Да, говорю. И буду говорить дальше. И другим тоже говорю! Но это не любовь. Это просто секс. Просто хорошая ебля. Ебаться я могу с кем угодно, если член мне нравится. Но любить — только тебя.

Катя отпустила пальцы Ивана и собралась уже встать, чтобы тоже окунуться в бассейн и снять напряжение в теле, которое она внезапно почувствовала.

— Ты мне больше ничего не хочешь сказать? – интонация, с которой Иван спросил, озадачила её.

Катя посмотрела на мужа. В ее глазах читался немой вопрос и какая-то неподдельная тоска. «Я же сказала тебе всё, как есть!»

— Тася, она... - Иван не договорил и замолчал на полуслове.

— При чем тут Тася? – не поняла Катя.

— Ну, она уже... - Иван снова запнулся, пытаясь подобрать слова.

— А! – улыбнулась Катя. – Да. А что? - она прищурилась. Хорошее настроение вдруг вернулось к ней.

— Когда это произошло?

Катя быстро посчитала в уме.

— Два месяца и восемь дней! Когда твой отец ездил на рыбалку.

— При чем тут мой отец? – не понял Иван.

— Ну, Татьяна была свободна. Они с Полиной решили, что пора ее приобщить к этой теме и... устроили ей инициацию.

— То есть, они...

— Да.

В голове Ивана тут же всплыла запись Катиного первого раза.

— И кто он был?

— Хороший мальчик из приличной семьи, сын нашего старого знакомого, который художник.

— Который ей рисование преподает?

— Ну, да! Его сын. Очень милый, очень старательный. И хорошо воспитанный!

— Типа Марка?

— Типа того! – рассмеялась Катя. – Не думай. Всё прошло более чем хорошо. Ей не было больно. Она кончила три раза. Просила даже ещё.

— А Артем?

— Не знаю. Она мне не сообщает. Думаю, тоже. Просто не говорит. Стесняется.

— Ты ей объяснила, что...

— Ну, конечно! Не переживай. Всё хорошо! Я хорошая мама.

Катя чмокнула мужа в губы, словно не было этого разговора по душам.

— Пойду, подниму их! – Катя накинула халат Ивана.

— Они не спят!

— В смысле, не спят? А что они делают?

— Трахаются.

— Да? – Катя задумалась буквально на секунду, и на её лице заиграла хитрая, порочная улыбка. – На это стоит посмотреть! Идём, любимый.

Когда они с Катей заглянули в малую спальню, его совсем не удивило, что Тася с Полиной теперь ебутся в позе ножницы, и их писи трутся половыми губами друг о дружку.

— Мы сейчас! – прошептала Полина. – Совсем немножко остаа-а-а-а-а... - она не смогла договорить и начала бурно извергаться прямо на Тасю, которая тоже задергалась всем телом и затряслась, закатив глаза. Сейчас ей было вдвойне приятно, что родители увидели, как она кончает. Очередной барьер пройден, и нет теперь причин чего-то стесняться.

День прошел без приключений.

Марк проспал почти до вечера, дав таким образом Кате время отдохнуть.

Она, Полина и Тася успели и позагорать, и накупаться вдоволь. Вода в море оказалась несколько холодновата. И каменистый пляж тоже не был слишком удобен. Но бассейна вполне хватало, чтобы насладиться морским отдыхом в полной мере.

Вечером они заказали такси и поехали в Фиру, где в небольшом ресторане у них был заказан шикарный ужин.

Марк исправно исполнял функции фотографа, фиксируя все их передвижения. Тася, не расстававшаяся со скетчбуком, по достоинству оценила чувство композиции Марка, рассматривая сделанные им снимки. Он, в свою очередь тоже отпустил ей несколько комплиментов по поводу её рисунков.

Они вернулись на виллу уже ближе к часу ночи, уставшие и счастливые.

Тася уснула еще в такси. Иван перенес ее в спальню и оставил наедине с Полиной.

У них с Катей и Марком едва хватило сил принять душ, где она попыталась пососать обоим. Марк даже кончил ей в рот, но до секса дело так и не дошло.

Они просто улеглись спать в предвкушении следующего дня.

Иван обещал всем грандиозный сюрприз.

На следующий день он проснулся полный сил и в приподнятом настроении. Выпитое накануне в ресторане вино никак отрицательно не сказалось на его самочувствии. Скорее, наоборот. Повысило общий тонус. Всякие мысли как-то отошли на задний план. Голова была занята задачами предстоящего дня.

Солнце только начинало золотить горизонт, и лёгкий бриз едва колыхал занавески на окнах спальни.

Катя спала рядом, раскинувшись на простыне, её тело было расслабленным, а на губах застыла улыбка. Наверное, ей снилось что-то приятное.

Любовник спал рядом, раскинувшись на добрую половину их огромной кровати.

Иван долго смотрел на жену, вспоминая последние семь лет их безумной жизни.

Сегодняшний день она запомнит навсегда, решил он.

— Просыпайся, любимая, — прошептал он, касаясь губами её плеча. — У нас планы.

Утренние дела шли своим чередом.

Сегодня должны были прийти убирать виллу сотрудники клиринговой компании, поэтому никто не гулял по вилле голышом. Мужчины были в шортах и даже майках, женщины в купальниках и парео.

Впрочем, Полина всё же решила купальник снять, чтобы на теле не было белых следов. Соски ее грудей и треугольник волос на писе были хорошо видны через полупрозрачную ткань, которой она «задрапировала» себя.

Конечно, вряд ли это смутило бы обслуживающий персонал, который за время работы на вилле, вероятно, насмотрелся всякого, но, всё же, Ивану было несколько не по себе.

Позавтракав и закончив утренние процедуры, все собрались у бассейна в ожидании такси.

Позвонил Никос и сообщил, что клиринговую компанию можно не ждать, так как у них есть ключи от виллы.

Иван решил ввести всех в курс дела: он заказал для них с Катей свадебную церемонию к годовщине их свадьбы.

Тася пришла в неописуемый восторг, когда узнала, что ей и Полине придется играть роли подружек невесты.

— Значит, у меня тоже будет платье?

— И не только! – улыбнулся Иван.

Через полчаса они все уже сидели в такси — просторном белом микроавтобусе, который мчал их по извилистым дорогам острова.

Водитель, грек с хитрой улыбкой, показывал им живописные бухты и древние, или не совсем древние строения.

Но главное было впереди.

Сначала они заехали в свадебный магазин, который ютился между двумя небольшими кафе.

На Санторини всё было не слишком большое.

Правда, вглубь магазин оказался гораздо больше, чем он казался снаружи.

Хозяйка, женщина с быстрыми руками и цепким взглядом, назвавшаяся Электрой, выложила перед ними на экране ноутбука несколько платьев, которые можно было взять напрокат.

Для Кати они выбрали — струящееся белое, с открытой спиной и глубоким декольте, для Полины — кремовое, античное, подчёркивающее её зрелую красоту, для Таси — нежно-розовое, воздушное, с кружевными рукавами. Себе и Марку Иван взял строгие белые костюмы с бабочками небесного цвета, идеально подходящими к платью Кати.

Примерка заняла совсем немного времени.

— Сегодня мы повторим нашу свадьбу, — сказал он, когда они снова были в машине. — Только лучше.

Далее по пути они заехали в салон нижнего белья, в котором женщины уже самостоятельно, чтобы не травмировать психику владелицы салона, выбрали всё, что душа пожелает.

Тася оторвалась по полной, выбрав себе несколько трусиков, едва прикрывавших ее припухлую писю, совсем микроскопический бюстгальтер и в комплект к трусикам три разного цвета пояса с чулками, которые смотрелись на её молодом теле особенно сексуально.

Катя и Полина ограничились каждая одним комплектом, чтобы не тратить лишнего. Дома у обеих белья было с избытком.

Вернувшись спустя пару часов на уже прибранную виллу, они занялись приготовлениями.

Тася в который уже раз примеряла перед зеркалом платье, не зная, какое белье лучше надеть, словно невестой была она сама.

Полина с Катей отнеслись к затее Ивана проще и с юмором.

Уже ближе к пяти за ними снова приехало такси, и все отправились на церемонию.

Церемония проходила в маленькой белой часовне на скале.

Священник говорил на греческом, переводчик шептал слова, переводя всё на специфический английский, от которого у Ивана вяли уши.

Всем было немного смешно. Серьезнее всех была Тася, которая ловила каждое слово священника.

Катя и Иван обменялись кольцами, которые Иван купил еще в Москве, и поцеловались под аплодисменты Полины и Таси.

Марк всё это время щёлкал камерой, запечатлевая каждый миг этого мероприятия.

Им даже вручили шуточный сертификат «на вечную любовь», и Иван чувствовал, что это правда — несмотря на всё, что было, есть и ещё будет.

Тася была в восторге. Она бегала вокруг родителей, позируя Марку. В общем, сюрприз удался.

Но это была только первая часть представления.

Катя ожидала, что торжество продолжится в каком-нибудь ресторане, но Иван задумал иначе.

Когда они вечером вернулись на такси на виллу, там их ожидал настоящий праздник.

Терраса была украшена гирляндами и свечами, стол был убран белоснежной скатертью. Накрытый на пять персон, он ломился от превосходных блюд, вин и красивого хрусталя. Огромный торт венчал эту кулинарную композицию.

На открытой площадке на огне готовилось горячее. Что-то запекалось, что-то жарилось.

Два официанта — молодые греки с идеальной выправкой, шатен Димитрис и кудрявый блондин Лукас — уже ждали их, готовые к обслуживанию.

Сюрприз действительно удался.

Шутка превращалась в торжество!

Пришло ощущение праздника.

Тася задыхалась от восторга. Даже ее собственный день рождения, который родители справили ей в отличном кафе в Москве показался ей бледной тенью того, что происходило с ней прямо сейчас.

Ужин тянулся долго. Морепродукты, вино, фрукты. Играла музыка.

Тася хихикала, отпивая специально для нее разбавленное вино. Она была счастлива!

Катя сидела рядом с Иваном, не выпуская его руку из своей. Она была ему бесконечно благодарна за этот праздник. Вот уж, действительно, годовщина, так годовщина. Катя смотрела на мужа влюбленными глазами, совсем не обращая внимания на любовника, который продолжал исправно выполнять функции фотографа.

Полина плотоядно пожирала глазами точеные фигуры официантов.

Как это всегда бывает на море, ночь наступила почти мгновенно, словно выключили свет.

Но вечер продолжился уже при свечах.

Вино не кончалось. Всем удалось попробовать почти все блюда. И они оказались отменными.

Наконец, пришло время десерта.

Официанты Димитрис и Лукас убрали со стола недоеденное в огромный холодильник и зажгли на торте семь свечей.

— Почему семь? – не поняла Тася.

Полина что-то шепнула ей на ухо. Тася хихикнула и посмотрела сначала на родителей, потом на маминого любовника.

Иван и Катя вдвоем задули свечи на торте и вечер продолжился.

Были песни, были танцы. Иван танцевал с Катей, Тася с Марком. Полина не сводила глаз с молодых греков, сожалея, что они на работе и не могут принять участие в этом празднике.

Глубоко за полночь, когда свечи уже почти догорели, Иван вдруг оставил Катю, подошел к музыкальной колонке и выключил её.

Полина о чем-то начала догадываться. Она быстро посмотрела на официантов, которые вышли вперед, словно два артиста на сцене.

— А теперь — сюрприз! – громко произнес Иван и снова включил музыку.

Официанты начали медленно раздеваться, постепенно освобождаясь от одежды.

Это был мужской стриптиз. Плавный, чувственный. Ткань рубашек спадала с них, открывая рельефные торсы, напряжённые мышцы, широкие плечи и огромные, даже больше, чем у Марка, члены.

Тася ахнула, прикрывая рот рукой и косясь на родителей. Но глаза её горели. Она подалась вперёд, сначала сжав колени, но потом расслабившись и запустив руку под трусики.

Катя смотрела на официантов с улыбкой. Она уже знала, что будет дальше, и её тело уже откликалось — соски начали набухать под платьем, выдавая ее возбуждение. Между ног стало влажно.

Лукас подошёл к ней первым.

— Можно? — спросил он, и она кивнула.

Он начал снимать с неё платье медленно, почти благоговейно. Вот она осталась только в трусиках и в кружевном поясе с белыми чулками. Но вот и они тоже остались лежать на земле.

Катя стояла обнажённая, совсем не стесняясь никого. Лунный свет заливал её тело, придавая ей какое-то невероятное обаяние. Она выглядела сейчас настолько невинно и девственно, словно произведение искусства. Словно ожившая древнегреческая статуя, прекрасная в своем совершенстве. Димитрис встал с другой стороны от неё.

Они начали ласкать её вдвоём. Их языки скользили по её шее, груди, животу, опускаясь всё ниже. Димитрис взял в рот её набухший клитор и принялся вылизывать его с нарастающим ритмом, а Лукас приник губами к её влажной от пота попе, раздвигая половинки и нащупывая языком точку ануса, от чего Катя выгибалась дугой.

— О да-а-а-а... — простонала Катя, запрокидывая голову.

Иван стоял в стороне, сжимая в руках бокал. Он смотрел, как его жену трахают губами и языком два красавца грека, как её бёдра дрожат, как она подаётся навстречу каждому их прикосновению.

Марк тоже не сводил глаз с Кати, и Иван заметил, как сжалась его челюсть. Ревность. Хорошо. Пусть знает.

— Нам нужно больше, — прошептал Димитрис по-английски, и Лукас согласно подмигнул.

Они оба посмотрели на Ивана, который кивнул им.

Вероятно, весь план был с ними заранее оговорен, потому что они приподняли Катю на руки и бережно понесли в спальню.

Когда мужчины с Катей на руках скрылись из виду, в воздухе повисла странная пауза.

Сказать, что все были ошарашены, значит, не сказать ничего.

Все, конечно, догадывались, что сейчас будет происходить в большой супружеской спальне этой виллы, и не удивились, услышав сначала слабые, а потом все более громкие стоны Кати, которую принялись ебать эти греческие красавцы.

Дело было совсем не в этом. Что-то совсем другое произошло сейчас.

И только Полина догадалась, чего на самом деле добивался Иван. Она быстро посмотрела на его. А он, в свою очередь, не сводил глаз с Марка, который выглядел почти так же, как выглядит глупый муж, первый раз узнавший об измене жены.

Полине даже стало где-то жалко Марка, которого она считала почти родственником. Ведь она же в свое время прочила его в мужья дочери. И теперь он был морально раздавлен, унижен. И еще при свидетелях.

Марк сидел за столом и смотрел куда-то в сторону.

Музыка продолжала играть, но никто не танцевал.

Сколько так прошло времени, никто бы и сегодня не сказал, настолько все были поражены происходящим.

Марк успел за это время осушить аж три бокала с вином, но ему и этого было мало. Он пробовал напиться, но ничего не получалось.

В общем, изощренная месть Ивану удалась. Он посмотрел на часы. Из спальни периодически слышались сдавленные вздохи Кати и короткие фразы на греческом, которыми обменивались Димитрис и Лукас. Пару раз Катя, очевидно, кончила, сопровождая это криками на одной ноте.

Тася сидела в оцепенении, ловя каждый звук, доносившийся из родительской спальни. Ей фантазия рисовала картинки одна развратнее другой.

— Ты хочешь посмотреть, что там? – услышала она голос Ивана у себя над ухом. Она даже не заметила, как он подошел к ней.

Тася кивнула.

Иван взял дочь за руку и потянул за собой.

Они вошли в дом, прошли гостиную и вошли в большую спальню.

Катя стояла на четвереньках посередине большой кровати.

Лукас ебал ее сзади в писю, а Димитрис давал ей в рот.

Иван усадил Тасю в кресло и опустился рядом на пол.

Тася быстро вскочила, стащила с себя мешающее ей платье и также быстро снова плюхнулась в кресло, раскинув ноги в разные стороны. Её раскрывшаяся набухшая возбужденная пися была хорошо видна при мерцающем свете свечей, расставленных тут и там и добавлявших всему происходящему какого-то сюрреализма.

Тася, не стесняясь отца, принялась привычно мастурбировать.

Иван тоже решил снять костюм, который сейчас был уже совсем неуместен.

Тем временем греки продолжали ебать Катю, меняя позы. Она кончала несколько раз. Но они даже не остановились. Как только Димитрис вытаскивал из нее член, его тут же сменял Лукас. Они ебали ее и в пизду, и в попу. И поочередно, и одновременно. Они меняли ритм, то ускоряясь, до замедляясь. То едва касаясь ее половых губ, то вбиваясь в неё до самой матки.

— Ещё! — кричала Катя. — Ещё! О, Боже!

И они кончали в неё. И снова. И снова. Четыре раза. Пять. Катя давно потеряла счёт — она чувствовала только, как её заливают изнутри, как горячая сперма смешивается с её соками, как она вся становится мокрой, липкой, текучей.

После часа такой зверской ебли Катя уже просто лежала на животе слегка подогнув правую ногу, чтобы Лукасу было удобнее ее ебать, и почти не шевелилась. Ее голова покоилась у Димитриса между ног, губы безвольно сжимали его уже едва эрегированный член.

Кончив в нее очередной раз, Лукас тоже потерял остатки сил и отвалился в сторону.

Катя едва дышала. У нее не осталось энергии ни на что. Даже на то, чтобы просто посмотреть, кто еще собрался ебать её дальше.

Она не видела, как в спальню вошел Марк, а за ним Полина.

Иван кивнул Марку, словно и не было совсем недавно его триумфа над ним. Он подошел к кровати и погладил Катю по голове.

Она открыла глаза и посмотрела на него.

— Я люблю тебя! – прошептала она мужу.

— Я тоже тебя люблю, прошептал он в ответ и приподнял ее за попу. Ему удалось заползти под неё и войти снизу в её разорванную, залитую спермой пизду. Влажность была такой, что его член просто провалился в её промежность до самых яиц. Марк подполз к ней сзади и вошел в нее поверх члена Ивана. Оба члена, мужа и любовника, задвигались в ней в такт, чувствуя друг друга.

Катя уже не кричала — она просто стонала, захлёбываясь удовольствием, её тело тряслось в такт их движениям.

Лукас и Димитрис, немного придя в себя, переключились на Полину. Она уже лежала на соседнем кресле, раздвинув ноги, и Димитрис с Лукасом теперь набросились на неё. Они трахали её вдвоём — один в пизду, другой в рот. Влажные, хлюпающие звуки заполнили спальню, смешиваясь со стонами Кати.

Полина кончила почти мгновенно от такого напора. Мужчины тоже не заставили себя долго ждать и выплеснулись в неё всем, что осталось.

Тася сидела в кресле в углу, сжавшись в комок. Она смотрела, как мужчины ебут её мать и бабушку, как сперма течёт по их бёдрам, как члены входят и выходят из их мокрых отверстий.

Её дыхание сбилось, между ног давно было влажно. Под попой уже образовалась лужа.

Поддаваясь инстинкту, Тася встала и на дрожащих ногах поползла по кровати к ебущимися. Она подползла совсем близко. Иван вдруг почувствовал что-то мокрое на своей ноге. Это Тася легла на нее прямо писей и начала тереться об неё. Она выгнулась, чтобы лучше видеть, как два члена входят в мамину пизду, покрытую белой пеной взбитой, словно сливки, спермы.

Внезапно она почувствовала, как мужчины ускорились. Еще несколько резких движений, и они начали одновременно кончать. Катя закричала ещё громче, когда две струи горячего семени начали заливать её внутренности. Её тело выгнулось, и она потеряла сознание.

Тася завороженно смотрела, как два мокрых члена дергаются в маминой податливой пизде, выбрасывая порции спермы в уже и так переполненное лоно, как они постепенно теряют силу, ещё продолжая подрагивать и выдавливать из себя последние капли, словно соревнуясь, кто больше. Как, наконец, совсем обессилев, она оба вывалились из безвольно раскрытого маминого чрева и повисли, похожие на двух маленьких мокрых зверьков, потративших все силы на эту схватку. Они никуда не убежали, они просто смотрели своими мокрыми головками на то место, куда только что ебали маму.

Подчиняясь какому-то непонятному инстинкту, Тася потянулась вперед и погрузила лицо в это месиво из двух обессиленных членов и маминой писи, из которой все текли и текли ручейки мутной тягучей жидкости. Она, спасибо, брату Артему, прекрасно знала вкус этой спермы, но сейчас к нему примешивалось еще что-то, что заставляло ее сходить с ума от наслаждения. Продолжая тереться о ногу отца, она теребила губами то мокрые половые губы маминой писи, то повисшую плоть Марка, то вкусную головку члена отца, и ей было так бесконечно хорошо, что её тоже вдруг настиг мощный оргазм, и она кончила, заливая тело папы своим соком, совершенно не стеснясь никого. Они все теперь одно целое.

Когда всё стихло, они лежали вповалку, кто где. Мокрые, липкие, опустошённые. Иван сжимал в руках бедра Кати, толком не понимая, она еще с ними, или до сих пор в отключке.

Марк отвалился рядом, тяжело дыша.

Официанты сжимали телами Полину, не торопясь выходить из нее.

Тася приподнялась над кроватью, вытирая губы.

Иван улыбнулся ей.

— Ты сегодня стала взрослой, — прошептал он.

И в этой фразе было всё. И признание, и принятие.

Ночь опустилась на виллу тягучей, бархатной тьмой, приправленной ароматом морского бриза, секса и разлитого где-то вина. Свечи догорали на столе, оставляя после себя лужицы воска и рождая причудливые тени, которые плясали на мраморных плитах виллы.

Автору будет очень приятно, если вы проголосуете за эту часть романа после её прочтения

(продолжение следует)

© Ash Tray, 2026