В математике я не силён от слова совсем. Скучная наука. Все эти цифры, иксы и игреки вместе с зетами, все эти формулы наводят на меня тоску смертную. Смотрю в учебник и рот на портянки рвётся от зевоты. Главное с историей, литературой и даже с физикой вместе с химией полный порядок. А вот с мать и матикой никак. И тогда мама, устав вдалбливать мне в голову, правда почему-то через жопу, любовь к этой точной науке, договорилась с нашей математичкой Софьей Никитичной о дополнительных занятиях со мной. Зарплата у педагогов не очень и от дополнительной подработки никто не отказывается.

Софья Никитична женщина лет под пятьдесят, не обременённая семьёй. Как говорят: ни курёнка, ни ребёнка. Договорились, что я буду приходить к ней домой и она за пару часов ежедневных занятий постарается привить мне любовь к её предмету и хоть что-то вложить в мою пустую голову. Мама сказала, то полностью доверяет многолетнему стажу и опыту преподавания Софьи Никитичны. И дала полный карт-бланш на любые методы ученичества, вплоть до снятия с нерадивого ученика штанов и внушения через задницу любви к точным наукам. Попросила лишь по голове не бить. Это у её сына слабое место. А его жопа и всё остальное в полном Софьином распоряжении. Далеко идти не надо. Живём в одном доме и даже в одном подъезде. Поднялся на этаж и вот он храм науки.

То ли я и правда тупой, то ли математика точно не про меня и не для меня, но несколько занятий не привели к ощутимому результату. Все эти цифры и прочие буквы формул никак не хотели складываться во что-то мне понятное. И тогда Софья решила перейти к радикальным методам.

Сидел напротив преподши на диване. Она увлечённо, со слюнями и фанатичным блеском глаз рассказывала, какая это прекрасная наука - математика. Основа основ. Говорила что-то про древних Пифагоров и Евклидов, про современных Лобачевских, а я едва не зевал и Софья видела в моих глазах пустоту и никакого интереса.

Распсиховавшись, завалила меня на диван.

— Не доходит через голову, дойдёт через зад. Твоя мама разрешила мне делать с тобой всё, что захочу.

Культурная женщина. Жопу назвала задом. От мамы такого не дождёшься. У неё разговор короче и грубее.

— Штаны снимай и подставляй жопу.

Софья, завалив меня на диван, принялась снимать с меня одежду. Я, как мог, отбивался от её нападок, но она, хоть и женщина, оказалась сильней

А может это мои робкие попытки сопротивления, которые она погасила в зародыше, придали ей сил. Но факт в том, что штаны она с меня стянула. Дворовой ребёнок, для которого мама улица, никогда не отличался особой стеснительностью. К тому же дома мы с мамой часто ходили нагишом и воспринимали это нормальным явлением. Н вот остаться голышом перед чужой тёткой, это уже перебор. И поэтому я изо всех сил цеплялся за штаны, не давая снять их с меня, а у злой тётки намерение было противоположным. Говоря языком математики, оно было со знаком минус.

Но сила солому ломит, плетью обуха не перешибёшь, кто сильнее, тот и прав, и, согласно этим народным мудростям, тётка справилась с ребёнком, нашла себе под силу. И всё же стянула с меня штаны. Причём вместе с трусами. Не знаю, но догадываюсь, что она хотела сделать: повернуть меня на живот и выместить свою злость на моей беззащитной жопе.

Но её коварным планам не было дано осуществиться. Пока мы барахтались, одна стремясь стянуть штаны, второй стараясь их удержать, у меня банально встал. Не конкретно на Софью, просто возбудился и встал. И это спутало все её планы. Не знаю, что перемкнуло в голове этой женщины, то ли увиденное, то ли длительное отсутствие полового партнёра, только она перестала видеть во мне ученика, а увидела мужчину с возбуждённым членом. И женское начало взяло верх над преподавательским. Пощупав член рукой, будто не доверяя своим глазам, подрочила его и просто взяла в рот. И сделала это так обыденно, словно только тем и занималась, что всегда сосала у своих подопечных.

Наигравшись вдоволь и насладившись ощущением твёрдого члена во рту, встала, скомандовав

— Лежи!

Хорошо, что не лижи. Я легко мог бы и отлизать. Дело-то привычное. И я получал от этого какое-то удовольствие. По крайней мере лизать маму было вкусно. Хорошо было бы сравнить мамину писю с Софьиной.

Софья, безо всякого стеснения, как будто ежедневно это делала перед учениками, задрала юбку и стянула с себя трусы. Ещё немного поиграла с членом. взбодрив его рукой, и села верхом на меня, ловко заправив член в свою писю. Уселась плотно. Её пышные ягодицы мягко прижали мои бёдра. Вздохнула с каким-то всхлипом и закачалась, двигая попой. Руками упиралась в мою грудь. И всё это молча, лишь вначале спросила

— Не тяжело?

Век бы такие тяжести на себе терпел.

Писюня у Софьи оказалась тесной и мелкой. Головка доставала до матки, упиралась в шейку и при каждом прикосновении головки с шейкой матки, с губ Софьи срывался стон. И само влагалище плотно охватывало, обжимало ствол. Изредка по телу женщины пробегала дрожь, как от озноба. Успокоившись, она продолжала раскачиваться, приподнимаясь и опускаясь, и делала это медленно, плавно, не спеша, наслаждаясь каждым мгновением близости. Её чисто выбритый лобок соприкасался с моим не менее тщательно выбритым. Горячая вагина добавляла приятных ощущений. Сок, который вытекал из неё, увлажнял лобок, бёдра и мошонку. И было его очень много.

Посидев сверху, Софья сказала

— Я хочу лечь.

Слезла с меня и легла на диван, раздвинув ноги и бесстыдно выставляя на моё обозрение то, что женщины обычно прячут от посторонних взглядов, доверяя смотреть лишь мужьям и любовника. Ещё гинекологу. Я не врач и не муж. Но передо мной бесстыдно раскинулась женщина, доверяясь, как близкому человеку. И я не обману, оправдаю это доверие.

Встал перед диваном на колени. Встал на колени перед писей Софьи, как перед иконой. Взял её за ноги и мягко, но решительно развёл их в стороны. Её пися раскрылась, как созревший бутон, показав розовые лепестки, блестящие от влаги, с капельками этой влаги на них. Понюхал. Запах...Чем может пахнуть возбуждённая женщина? Лёгкий мускус, что-о ещё, причём знакомое. Так мама пахнет, когда хочет. Легонько коснулся лепестков кончиком языка, пробуя на вкус. Приятный вкус и аромат. И уже тогда нежно прикоснулся к раскрытому бутону губами. Невесомо, будто мотылёк сел на цветок в поисках нектара. Целовал эти лепестки, собирая губами с них нектар. А потом стал его слизывать, стараясь погрузить язык в глубину, как мотылёк погружает в бутон свой хоботок.

Софья громко стонала, крутила попой, вдавливала мою голову в промежность и в писю так, словно хотела утопить меня в этом бездонном колодце. А я лизал, целовал, сосал клитор и сношал эту дырочку пальцами, добиваясь от Софьи оргазма. И его величество Оргазм изволил посетить женщину. Она выгнулась, что-то прокричала, но я не слышал, поскольку её бёдра плотно сжали мою голову, лишив на время слуха.

А когда она кончила, навалился на неё всем своим смешным весом. Вогнал твёрдый член в пещерку и с остервенением драл свою преподавательницу. Она громко стонала, подмахивала, хватала меня за задницу и прижимала к себе, обнажила грудь и прижимала к ней мою голову, толкая мне в рот соски. Отрывала меня от титек и целовала взасос, всовывая мне в рот язык. И это безумство продолжалось до очередного оргазма. И когда стенки её влагалища завибрировали, судорожно стали сжимать мне ствол, не выдержал и тоже разрядился, заполняя эту узкую и мелкую пещерку спермой.

Крепко обхватив Софью руками и присосавшись куда-то к шее, оставляя на ней засос, прижался крепко, не оторвать, как лягух прижимается к лягушке во время брачных игр, вздрагивал от накрывшего меня оргазма. М так и лежали, пока опвший член медленно не выполз из гостеприимной дырочки, с неохотой покидая её и надеясь на будущую встречу. А потом мы, отойдя от оргазмов, сидели рядом на диване голыми и не смущались этого. Софья теребила вялый член, я игорл с её сопливой писей, засовывая в туда пальцы и вынимая их, облизывал сам, давал облизать и обсосать Софье. Она тоже своими пальцами собирала нектар и в свою очередь угощала меня. Угощенья было полно. Смесь спермы и её соков вытекала из раскрытой писи, скапливалась на диване под ягодицами.

Наигравшись и отдохнув, пошли в ванну. Софья шла впереди, играя голыми ягодицами и не стесняясь этого, словно мы муж с женой, долгое время прожившие в браке. В ванне мыли друг друга, потому что это было приятно и это нравилось. А ещё чуть позже Софья, всё так же не одеваясь, словно демонстрируя себя молодому любовнику, чтобы тот оценил по достоинству её, без сомнения, шикарное тело, попроила и меня не одеваться, и поила чаем с печеьками, сокрушаясь, что ничего более существенного в доме для восполнения моих потраченных сил, нет. Но она на будущее этим озаботится.

Провожала до дверей всё так же с голой попой. В тесноте прихожей сунула рук мне в штаны и потискала член. Я поиграл с её писей. Нехотя отпустила и назначила время на завтра. Никаких разговоров о том, чтоб хранить произошедшее в тайне просто не велось. И это ещё один показатель доверия женщины. Но мама всё равно об этом узнает, потому что у нас тайн друг от друга нет и дальше нашего дома эта информация не пойдёт. А может и подскажет чем ещё можно будет удивить милфу-любовницу. Мама примерно в таком же возрасте и знает в этом толк.

Не стоит говорить, что с этого дня я полюбил математику и удивлялся, как простые цифры могут такими занимательными. Ещё у меня был отличный стимул. Софья снимала юбку и трусы, оставаясь в расстёгнутой кофточке, чтобы титьки торчали, и разрешала мне только смотреть и давиться слюной, пока я не выполню задание. При этом тискала свои титьки, дотягивалась языком до сосков, гладила писю, засовывая туда пальцы, облизывала и обсасывала их, млея от удовольствия, давала и мне облизать свои пальцы. За то потом, когда я справлялся с заданием, мы сходили с ума, воплощая в жизнь свои самые извращённые фантазии.

Я не тал отличником, но твёрдая четвёрка удовлетворила нас всех. Время и труд были потрачены не зря. А к Софье я ходить не перестал. Студенту всегда нужна консультация

—