Денису только-только исполнилось восемнадцать, когда он приехал к сестре матери в её двухкомнатную квартиру. Родители — мать Наталья и отчим Сергей — уже вторую неделю плавали на круизном лайнере по Чёрному морю. Это был их подарок друг другу на десятилетие брака: мать давно мечтала о таком отдыхе, а отчим, который всегда держался с пасынком вежливо, но на расстоянии, оплатил всё без возражений. Они должны были вернуться только через несколько дней. Денис планировал просто перекантоваться у тёти, пока они не появятся, а потом вместе поехать на дачу за городом. Семья у них была небольшая и довольно прохладная: мать работала много, отчим почти не вмешивался в жизнь пасынка, а Ирина — младшая сестра матери — всегда держалась особняком. Она редко приезжала на семейные праздники, жила одна и как будто нарочно держала дистанцию.

Ирине было двадцать восемь. Высокая, почти сто семьдесят пять, с длинными пепельно-русыми волосами до лопаток, которые она почти всегда носила распущенными. Серые глаза с тяжёлыми, чуть припухшими веками смотрели лениво и оценивающе. Полные губы часто кривились в лёгкой, чуть презрительной улыбке, будто она уже заранее знала, о чём думает собеседник. Тело у неё было плотное и откровенно женственное: узкая талия, широкие бёдра, тяжёлая круглая попа, которая покачивалась при ходьбе, и грудь третьего с половиной размера с крупными, чувствительными розовыми сосками. Эти соски почти всегда заметно торчали под тонкой тканью, особенно когда она ходила дома без белья. Кожа у неё была светлая, гладкая, с едва заметными родинками на ключицах и под левой грудью. Дома она носила короткий шёлковый халат цвета тёмной вишни — дорогой, скользкий, едва прикрывавший ягодицы. Когда она наклонялась или просто шла, край халата поднимался, открывая нижнюю линию ягодиц и намёк на то, что под ним почти ничего нет.

Денис был тощим, светловолосым, с веснушками на переносице и постоянно краснеющими ушами. В раздевалке после физкультуры парни открыто ржали, когда он пытался спрятать стояк — в полном стояке почти восемнадцать сантиметров, толстый, с широкой тёмной головкой. Для его худого тела это выглядело почти нелепо, и от этого он смущался ещё сильнее. Это сделало его ещё более зажатым и молчаливым. Весенний спермотоксикоз мучил постоянно: стоило Ирине пройти мимо в этом чёртовом халате, как кровь сразу приливала вниз, а мысли становились грязными и постыдными. Он ловил себя на том, что смотрит на её бёдра, на то, как ткань обтягивает попу, и сразу чувствовал стыд. Ему было и стыдно, и жарко, и страшно одновременно.

В тот день они остались совсем одни. Ирина ходила по квартире босиком, халат едва закрывал низ. Денис сидел на диване в гостиной и смотрел телевизор, стараясь не поднимать глаз. Она устроилась рядом с журналом по интерьерам, закинув ногу на ногу. Край халата сразу съехал, открыв бедро почти до паха — гладкую, светлую кожу, где ткань едва-едва прикрывала мягкий изгиб. Денис почувствовал, как член дёрнулся и тяжело лёг вдоль бедра, натягивая джинсы. Он сжал руки на коленях до белых костяшек и уставился в экран, будто от этого зависела жизнь.

На экране вдруг показали долгий, мокрый поцелуй. Героиня запрокинула голову, мужчина впился в её рот жадно, почти грубо. Языки мелькали влажно и быстро, слюна блестела на нижней губе, стекала тонкой ниточкой. Он прикусывал её губу, оттягивал, потом снова глубоко входил языком, а рука уже забралась под блузку, сжимала грудь, большим пальцем яростно тёрла сосок сквозь ткань. Она стонала прямо ему в рот — низко, протяжно, с влажным причмокиванием, бёдра слегка поднимались навстречу. Камера не отводила глаз: крупные планы губ, блестящих от слюны, языка, который вылизывал уголок рта, пальцев, мнущих тяжёлую грудь.

Денис резко переключил канал. Пальцы дрожали. Уши вспыхнули так сильно, что казалось — сейчас начнут дымиться. Сердце колотилось в горле, в висках стучало гулко и часто. Кровь одновременно ударила в лицо горячей волной стыда и стремительно стекала вниз, наливая член до предела. Он стал толстым, тяжёлым, болезненно упёрся головкой в грубую ткань джинсов. Предэякулят уже проступил тёплым влажным пятном, и Денис почувствовал, как это пятно расползается, как ткань липнет к коже. Ему было стыдно до тошноты. Стыдно, что он возбудился от чужого поцелуя. Стыдно, что рядом сидит тётя и, возможно, слышит, как он тяжело дышит. Стыдно, что член дёргается сам по себе, предательски, жадно, и ему хочется не просто спрятать его — хочется провалиться сквозь диван, исчезнуть, чтобы никто никогда не увидел, какой он сейчас грязный и слабый.

Ирина медленно подняла глаза. Она всё видела. Видела, как он покраснел, как сжал кулаки, как нервно сглотнул. Внутри у неё что-то шевельнулось — смесь скуки, внезапного любопытства и тёмного, почти жестокого желания. Она давно замечала, как племянник смотрит на неё. Замечала его стояки, которые он так плохо прятал. Замечала, как он краснеет, когда она проходит мимо в халате. Ей было немного жаль этого зажатого, неуверенного мальчишку. И одновременно хотелось посмотреть, что будет, если слегка надавить. Хотелось увидеть, как он сломается. Хотелось почувствовать власть.

— Почему переключил? — спросила она тихо, но очень отчётливо. Голос был низкий, чуть хрипловатый. — Смутился?

— Нет... просто... скучно, — выдавил он. Голос сел. Он даже не смог поднять на неё глаза.

Ирина отложила журнал. Пересела ближе. Диван слегка прогнулся под её весом. Она положила тёплую ладонь ему на бедро, чуть выше колена. Пальцы легли тяжело, собственнически, почти неподвижно. Денис весь напрягся. Мышцы бедра под её рукой стали каменными. Он чувствовал, как от прикосновения по телу пробежала горячая волна стыда и возбуждения одновременно. Член уже полностью встал и болезненно упирался в джинсы.

— Ты ещё ни с кем не трахался, да? — спросила она прямо, без улыбки.

Денис молчал, глядя в пол. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, она должна была его слышать. В голове крутилось только одно: «Она знает. Она всё знает. Сейчас она будет смеяться». Ему хотелось провалиться сквозь диван. Одновременно член дёргался так сильно, что было почти больно.

Ирина смотрела на него сверху вниз. Внутри у неё было странное, смешанное чувство. Ей нравилось, как он краснеет. Нравилось, как дрожат его ресницы. Нравилось, что он такой беспомощный и возбуждённый одновременно. Она не собиралась его жалеть. Скорее наоборот — ей хотелось взять этого тихого, зажатого мальчика и медленно, тщательно сломать его стыд. Хотелось увидеть, как он будет смотреть на неё, когда поймёт, что сейчас произойдёт. Хотелось почувствовать его толстую, тяжёлую головку в своей ладони. Мысль была грязной и внезапной, но от этого только острее.

— Не надо мямлить. Я вижу, — сказала она спокойно и чуть сжала пальцы на его бедре. — Это не конец света. Ты симпатичный. Просто зелёный. Хочешь, я покажу, как это делается? Мы же родственники. Лучше я, чем какая-нибудь глупая сучка, которая потом будет рассказывать подружкам, какой ты неопытный и как быстро кончаешь.

Он едва заметно кивнул. Горло перехватило. Он не мог выговорить ни слова. Всё тело горело от стыда и желания одновременно. Он понимал, что сейчас происходит что-то неправильное, запретное, то, о чём потом нельзя будет рассказать никому, но остановиться уже не мог. Член пульсировал так сильно, что казалось — ещё немного, и он кончит прямо в штаны, испачкав джинсы и ещё сильнее опозорившись.

Ирина встала прямо перед ним. Халат цвета тёмной вишни был из тяжёлого, скользкого шёлка — дорогого, плотного, который не просвечивал, но обтягивал тело так жадно, будто сам хотел показать всё. Он плотно облегал грудь, и крупные розовые соски явно проступали сквозь ткань тёмными, твёрдыми точками. Когда она двигалась, шёлк тихо шуршал и прилипал к бёдрам, подчёркивая каждый изгиб.

Пояс она развязала медленно, нарочно, пальцами, глядя ему прямо в глаза. Полы халата разъехались. Под ним — только тонкие чёрные кружевные трусики, такие узкие, что ткань проваливалась между половыми губами и почти полностью открывала выбритый лобок. Гладкая кожа, тяжёлые груди с уже твёрдыми, тёмно-розовыми сосками, узкая талия, пышные бёдра.

Денис смотрел, не моргая. Во рту пересохло. Член болезненно упёрся в джинсы, уже влажный от смазки. Он чувствовал, как по головке растекается тёплая капля и впитывается в бельё.

Ирина сбросила халат совсем. Она не просто сняла его — провела ладонями по груди вниз, зацепила ткань большими пальцами и резко, почти грубо стянула с плеч. Шёлк упал на пол мягким, тяжёлым звуком. Запах её кожи — тёплый, чуть сладковатый, с примесью духов — ударил Денису в нос.

Внутри у неё в этот момент что-то окончательно сдвинулось. Она смотрела на его красные уши, на то, как дрожат ресницы, на то, как он сжимает кулаки на коленях, и чувствовала странную, почти жестокую ясность. Ей было немного жаль этого зажатого мальчишку. Правда жаль. Но жалость быстро растворялась в чём-то более тёмном и сладком. Она давно замечала его взгляды. Давно видела, как он краснеет и пытается спрятать стояк. И сейчас, глядя на него, она вдруг поняла: ей хочется не просто развлечься. Ей хочется взять этого тихого, неуверенного племянника и медленно, тщательно сломать его стыд. Хочется увидеть, как он будет смотреть на неё, когда поймёт, что назад дороги уже нет. Хочется почувствовать его толстую, тяжёлую головку в своей ладони. Мысль была грязной и внезапной, но от этого только острее. «Почему бы и нет, — мелькнуло в голове. — Он уже взрослый. А я... я просто покажу. И возьму то, что он всё равно так жадно отдаёт глазами».

Она подошла вплотную, почти касаясь его коленей своими голыми бёдрами, и запустила пальцы в его волосы, слегка потянув назад, заставляя поднять лицо.

— Вставай, — сказала она тихо, но твёрдо. — Пойдём в ванную. Там удобнее. И меньше шансов, что кто-то внезапно вернётся и увидит, как тётя учит племянника трахаться.

Денис замер. Слова ударили так, будто она ударила его ладонью по лицу. «Тётя учит племянника трахаться». Она произнесла это ровно, почти буднично, и от этого стало ещё хуже. В голове вспыхнуло сразу всё: стыд, страх, дикое возбуждение. Член дёрнулся так сильно, что он чуть не застонал вслух. Ему хотелось отползти, закрыть глаза, исчезнуть. Но тело не слушалось. Горло сжалось, воздуха не хватало. Он понял главное: если сейчас откажется, она будет смотреть на него с жалостью. Или, ещё хуже, с презрением. А этого он не вынесет. Поэтому просто кивнул — коротко, дёрнуто.

Он поднялся тяжело, будто ноги стали чужими. Колени тряслись, джинсы давили на стояк так, что было больно. На секунду перед глазами потемнело, и он едва не сел обратно. Уши горели огнём. Он чувствовал себя голым и жалким, хотя всё ещё был полностью одет.

Ирина взяла его за руку — пальцы горячие, чуть влажные — и повела по коридору. Денис шёл следом, глядя вниз. Её голые ягодицы тяжело покачивались при каждом шаге, а чёрные кружевные трусики проваливались между ними, обрисовывая всё слишком отчётливо. Длинные пепельные волосы скользили по голой спине. Ему было стыдно смотреть. И он смотрел. Не мог остановиться. Внутри всё сжималось от одной мысли: сейчас это правда случится. Он сам идёт за ней. Сам.

В ванной было просторно. Широкая чугунная ванна, зеркало во всю стену. Ирина включила горячую воду и щедро налила пены — густой запах сладкой ванили сразу заполнил воздух. Пар сделал комнату тяжёлой и влажной. Она повернулась к нему спиной, зацепила пальцами края трусиков и медленно, нарочно медленно стянула их вниз, наклоняясь. Ягодицы раздвинулись. На секунду он увидел всё — гладкую кожу, тёмную ложбинку, уже влажные, припухшие губы. Трусики упали на плитку.

Денис стоял, не дыша. Сердце колотилось так громко, что, казалось, она должна была его слышать. Он смотрел и понимал: черту он уже перешёл. Просто тем, что стоит здесь и не отводит глаз.

Ирина забралась в ванну. Пена закрыла её до пояса, но когда она откинулась на бортик, тяжёлые груди всплыли — мокрые, блестящие, с тёмно-розовыми твёрдыми сосками.

— Раздевайся, — приказала она спокойно, глядя на него сквозь пар.

Денис стянул футболку. Потом джинсы вместе с бельём. Член выскочил сразу — длинный, толстый, красный, весь блестящий от густого предэякулята, который уже стекал по стволу. Он стоял, не зная, куда деть руки, и чувствовал, как уши горят огнём. Ирина рассмеялась тихо, низко, без насмешки, но с явным, почти жадным любопытством.

— Ох... какой большой. Правда. Толстый, тяжёлый, уже весь мокрый. Иди сюда. Не прячь.

Она протянула руку, обхватила его ладонью — пальцы не сомкнулись полностью вокруг толстого ствола. Денис дёрнулся всем телом. Оргазм накрыл его почти мгновенно, без предупреждения. Густая белая струя ударила в кафельную стену с мокрым звуком. Он весь сжался от стыда, глаза защипало, в горле встал ком. Ему хотелось провалиться сквозь пол.

— Тише, — сказала Ирина, усаживая его в пену напротив себя. Она поцеловала его в лоб, потом в висок, потом легко прикусила мочку уха. — Это нормально. Ты просто слишком долго дрочил в одиночку и копил. Сейчас научишься не кончать через три секунды. Я не смеюсь. Мне нравится, как ты реагируешь.

Она намылила мочалку густой пеной и протянула ему.

— Мой меня. Везде. Медленно.

Денис начал с плеч, спустился к груди. Мочалка скользила, но вскоре он отложил её и стал водить ладонями по мокрым, тяжёлым грудям. Соски затвердели под пальцами ещё сильнее. Ирина выгнулась, взяла его за затылок обеими руками и грубо прижала лицо к одной груди так, что сосок сам оказался у него во рту.

— Соси. Не стесняйся. Вылизывай как следует. Я люблю, когда сильно.

Он обхватил тёмно-розовый сосок губами. Сначала осторожно, почти робко, потом жадно втянул его в рот, прикусил и начал сильно посасывать, проводя языком кругами вокруг твёрдой бусины. Сосок стал каменным. Ирина тихо застонала, запрокинула голову и сильнее вжала его лицо в грудь. Её пальцы вцепились в мокрые волосы Дениса, прижимая его плотнее, заставляя брать глубже. От каждого сильного всасывания по её телу пробегала сладкая, тяжёлая дрожь, стекая прямо в низ живота. Она чувствовала, как сосок пульсирует у него во рту, как он уже не просто пробует, а жадно работает языком и губами, будто хочет высосать из неё всё.

— Вот так... сильнее... — выдохнула она хрипло и провела ногтями по его затылку.

Потом она резко отстранилась, повернулась и встала на колени в воде, выставляя зад прямо к его лицу. Пена стекала по тяжёлым ягодицам белыми ручейками, собиралась в ложбинке и медленно сползала вниз. Она прогнулась в пояснице, одной рукой раздвинула ягодицы сама и тихо, почти зло приказала:

— Раздвинь руками. Хочу, чтобы ты всё видел. И лизал.

Денис раздвинул мокрые, мыльные ягодицы. Между ними — гладкая, идеально выбритая киска, уже приоткрытая, блестящая от густого прозрачного возбуждения. Губы припухли и потемнели. Он наклонился и провёл языком снизу вверх всей плоскостью — медленно, жадно. На языке остался тёплый, солоновато-сладкий вкус её соков, смешанный с ванильной пеной. Запах ударил густой, тяжёлый, животный. Ирина резко выдохнула сквозь зубы, пальцы вцепились в бортик.

— Глубже, сука. Раздвинь пальцами. Вылизывай меня как следует.

Он раздвил половые губы двумя пальцами. Внутри было обжигающе горячо и скользко. Язык нырнул глубже, прошёлся по нежным складкам, нашёл набухший, твёрдый клитор и начал жадно посасывать его, одновременно вводя два пальца в тугой вход. Пальцы скользили легко, стенки обхватывали их плотно. Ирина застонала громче, тёрлась мокрой промежностью о его лицо, одной рукой сильно мяла себе грудь, второй упиралась в стену. Вода плескалась, пена летела на пол. Она дышала хрипло, почти злобно:

— Блядь... вот так... лижи глубже... не останавливайся... я уже вся течёт из-за тебя...

Через минуту она резко выпрямилась и бросила через плечо:

— Вставай. Хватит языком. Хочу этот хуй внутри. Сейчас.

Денис поднялся. Член стоял колом — длинный, толстый, тяжёлый, весь блестящий от густой смазки, которая уже стекала по стволу. Ирина взяла его горячими пальцами, приставила широкую тёмную головку к своей киске и медленно, с видимым усилием начала насаживаться. Головка вошла туго, с мокрым чавкающим звуком. Она выдохнула сквозь зубы, почувствовав, как её растягивает. Потом сильно прогнулась, упёрлась руками в бортик и одним резким, жадным движением таза вогнала его до самых яиц.

— Трахай, — прошептала она, глядя на него через плечо. Голос был сорванный, низкий. — Не думай. Просто долби. Я хочу чувствовать, как ты двигаешься внутри. Как растягиваешь меня. Как шлёпаешься яйцами о мою жопу.

Денис схватил её за мокрые бёдра так сильно, что пальцы глубоко впились в мягкую плоть. От возбуждения руки дрожали, но хватка была жёсткой, почти злой — он вцепился, будто боялся, что она сейчас уйдёт. Ногти оставили красные следы. Он резко дёрнул её на себя и вошёл сразу до конца.

Головка сначала упёрлась, растянула тугой вход, потом с мокрым, чавкающим звуком прошла внутрь. Стенки обхватили его плотно, горячо, скользко — пена смешалась с её густыми соками и сделала всё ещё более грязным и лёгким. Он почувствовал, как она растягивается вокруг него, как мышцы слегка сопротивляются, а потом жадно сжимаются. От этой плотности у него перехватило дыхание. Член пульсировал внутри неё так сильно, что казалось — ещё секунда, и он кончит.

Он начал толкаться. Сначала рвано, неловко, потом всё жёстче и глубже. Каждый удар сопровождался тяжёлым, влажным шлепком яиц о её мокрую попу. Вода плескалась, пена летела. Он смотрел вниз и видел, как его толстый ствол исчезает в ней по самый корень, как кожа вокруг входа блестит и натягивается. От этой картины в голове всё поплыло.

Ирина застонала громко, почти с рыком, прогнулась ещё сильнее и подалась назад навстречу каждому толчку. Её киска сжималась вокруг него волнами — то сильно, то чуть слабее. Она чувствовала, как он растягивает её изнутри, как головка упирается глубоко, как яйца шлёпаются о её зад. От этого по телу разливалось тяжёлое, грязное удовольствие. Она любила, когда её берут именно так — жёстко, жадно, без жалости.

— Сильнее... — выдохнула она хрипло, голос сорвался. — Вот так... долби глубже... не жалей...

Он ускорился. Хватка на её бёдрах стала ещё жёстче. Пальцы впивались так, что наверняка останутся синяки. Он уже не думал. Просто трахал. Каждое движение выбивало из него короткий, низкий стон. Внутри было так узко и горячо, что глаза закатывались. Он чувствовал, как её соки текут по его яйцам, смешиваясь с пеной, как она сжимается каждый раз, когда он входит до конца.

Ирина ругалась сквозь зубы, тёрлась задницей о него, подставлялась ещё жаднее. Удовольствие накатывало тяжёлыми волнами — от клитора, от растянутых стенок, от того, что этот тихий, краснеющий мальчишка сейчас с такой силой долбит её в ванной. Она опустила руку между ног и быстро потёрла набухший клитор пальцами. От этого сжатия вокруг его члена стали ещё сильнее.

Денис уже почти не соображал. Только чувствовал, как она обхватывает его изнутри, как стонет, как жадно подаётся назад на каждый толчок. Возбуждение стало почти болезненным — член пульсировал так сильно, что казалось, ещё мгновение, и он кончит прямо в неё.

Через несколько минут Ирина резко остановилась. Она тяжело дышала, грудь поднималась и опускалась, потом медленно, с явным усилием, начала сползать с него вперёд. Член выскальзывал медленно, сантиметр за сантиметром. Стенки её киски цеплялись за ствол, не желая отпускать, и когда головка наконец вышла с громким, мокрым чавкающим звуком, из неё сразу потекла густая, прозрачная струйка. Она стекла по его яйцам и смешалась с пеной. Денис невольно застонал от внезапной пустоты — после такой плотности внутри стало почти холодно и обидно.

Ирина выдохнула сквозь зубы, оглянулась на него через плечо. Глаза были тёмные, зрачки расширены. Она тяжело дышала, потом протянула руку назад, нащупала его скользкий, горячий член и обхватила пальцами. Ствол был весь блестящий от её соков и пены, тяжёлый, пульсирующий. Она провела ладонью вверх-вниз пару раз, размазывая влагу, и тихо, почти зло пробормотала:

— Сейчас будет ещё теснее...

Она приставила широкую тёмную головку прямо к тугому анусу. Кольцо было сжато, тёплое, чуть сморщенное. Мыло, которое всё ещё покрывало их тела тонким скользким слоем, и её собственная обильная смазка сделали кожу очень скользкой, но сфинктер всё равно сопротивлялся. Ирина начала давить сама — медленно, контролируя каждое движение. Головка упиралась, растягивала плотное кольцо. Она шипела сквозь зубы, расслабляла мышцы, давила ещё сильнее.

Денис замер, глядя вниз. Он видел, как его головка медленно, миллиметр за миллиметром продавливает тугое отверстие. Ощущение было совершенно другим — гораздо жёстче, горячее, почти обжигающее. Кольцо сжималось вокруг головки так сильно, что на секунду стало больно. Он невольно вцепился пальцами в её бёдра ещё крепче.

— Блядь... — тихо выдохнул он.

Ирина продолжала. Когда широкая головка наконец с мокрым, тугим звуком прошла внутрь, она резко выдохнула и на секунду замерла, привыкая к растяжению. Потом, не давая себе времени передумать, одним коротким, жёстким движением таза насадилась глубже — до середины. И только после этого, выдохнув сквозь зубы, полностью приняла его до самых яиц.

Узкое, обжигающее тепло сомкнулось вокруг всего ствола. Кольцо сжималось очень плотно, почти до боли. Денис застонал низко, протяжно — это было совсем другое ощущение. Жёстче. Грязнее. Более запретное. Он чувствовал, как её задница обхватывает его целиком, как мышцы слегка пульсируют вокруг него, как внутри ещё горячее, чем было в киске.

Ирина опустила руку между ног. Пальцы сразу скользнули по набухшему, скользкому, уже очень чувствительному клитору. Она начала тереть его быстро, короткими, жёсткими круговыми движениями, сильно прижимая подушечки пальцев, иногда щипая, иногда проводя прямо по головке. Влажные, чавкающие звуки смешивались с плеском воды и тяжёлым дыханием. Каждый толчок Дениса совпадал с её движениями, и она чувствовала, как внутри всё сильнее стягивается тугая, горячая пружина. Дыхание стало рваным, глаза закатились. Она кусала губу, чтобы не закричать слишком громко, но через несколько сильных толчков оргазм всё равно накрыл её резко, почти больно.

Тело выгнулось дугой. Мышцы живота и бёдер забились частыми, судорожными сокращениями. Она ударила ладонью по мокрой стене, вскрикнула громко, хрипло, почти зарычала. Внутри всё пульсировало и сжималось вокруг него так сильно, что стало почти больно — волны сокращений проходили одна за другой, долгие, тяжёлые. Она продолжала тереть клитор даже во время пика, продлевая его, пока тело окончательно не обмякло и не начало мелко дрожать.

От её судорожных, ритмичных сжатий Денис тоже кончил. Оргазм накрыл его резко. Он вцепился пальцами в её бёдра, сделал ещё несколько глубоких, рваных толчков и начал кончать прямо в её задницу — густыми, сильными толчками. Сперма выплёскивалась глубоко внутрь, горячая, густая. Он чувствовал, как она заполняет узкое пространство, как часть её сразу начинает медленно вытекать обратно вдоль ствола, смешиваясь с мылом и её смазкой. Каждый новый толчок выдавливал ещё немного — белёсые, тягучие капли стекали по его яйцам и по её промежности в мутную воду. Он стонал громко, почти жалобно, чувствуя, как она продолжает мелко дрожать и сжиматься вокруг него, выдавливая из него всё до последней капли.

Они стояли, тяжело дыша. Вода вокруг них была уже мутной и тёплой. Ирина медленно выпрямилась, повернулась к нему лицом. Её щёки горели, глаза были влажными и чуть мутными. Она обняла его за шею и глубоко, грязно поцеловала, позволяя языку проникнуть глубоко, смешивая вкусы — её и его. Потом, не говоря ни слова, опустилась на колени прямо в воде. Взяла его ещё пульсирующий, чувствительный член в рот, облизала по всей длине медленно, пососала головку, одновременно введя палец ему в анус. Денис снова быстро возбудился — тело предавало его без всякого стыда, несмотря на только что пережитый оргазм. Ирина сосала жадно, слюняво, с громкими влажными звуками, пальцем медленно двигая внутри, второй рукой сильно мяла яйца. Когда он кончил второй раз, она проглотила всё, потом высунула язык, показала белую каплю на кончике и медленно проглотила снова, глядя ему прямо в глаза.

— Теперь домойся сам и приходи в спальню, — сказала она, вылезая из ванны. Голос был низкий, чуть осипший. Вода стекала по её телу ручьями. — Я ещё не закончила. И не притворяйся, что тебе этого не хочется.

Денис домылся дрожащими руками. В голове было пусто и шумно одновременно. В спальне Ирина уже лежала на кровати голая, раздвинув ноги. Пальцами она медленно раздвигала всё ещё влажные, припухшие губы, глядя на него. Они трахались ещё три раза. Сначала она села сверху, медленно насаживаясь, придерживая его руками за грудь и тихо, почти шёпотом рассказывая, как глубоко он входит, как она чувствует каждую венку. Потом он взял её сзади. Она упиралась лицом в подушку и яростно дрочила себе, пока он двигался. И ещё раз лицом к лицу, когда она обхватила его ногами за пояс, притянула ближе и заставила кончить глубоко внутри, не отводя глаз.

После последнего оргазма они лежали рядом. Ирина гладила его по мокрым волосам медленными, почти нежными движениями. Молчание тянулось долго. Потом она тихо, почти шёпотом сказала:

— Это останется между нами. Навсегда. Если кто-то узнает — будет пиздец нам обоим. Понял? Ты больше никогда никому не расскажешь. Даже себе вслух.

Денис кивнул. Говорить он не мог. Внутри уже поднималось странное, тяжёлое чувство — смесь дикого, животного удовлетворения, стыда и чего-то похожего на грязную, липкую зависимость. Он лежал на спине, смотрел в потолок и понимал, что только что сделал то, за что можно ненавидеть себя всю жизнь. И что теперь это будет жить в нём всегда — не как воспоминание, а как зарубка на чём-то очень внутреннем.

Последствия оказались тихими и ядовитыми. Они больше никогда не повторили этого. Ни словом, ни взглядом не возвращались к той ночи. Но молчание оказалось громче любых разговоров.

На семейных встречах Ирина вела себя как обычно — спокойно, чуть отстранённо, с той же лёгкой иронией в голосе. Она могла сидеть напротив, пить чай, обсуждать работу матери, и только иногда, когда никто не смотрел, проводила пальцами по его волосам — коротко, почти незаметно — и улыбалась той самой короткой, знающей улыбкой. Денис научился не встречаться с ней взглядом слишком долго. Каждый раз, когда их глаза случайно пересекались, внутри поднималось странное, тошнотворное тепло: смесь стыда, возбуждения и чего-то похожего на благодарность, которую он ненавидел в себе.

С годами это не стёрлось. Наоборот. Денис вырос, закончил институт, начал работать, встречался с девушками. Но каждый раз, когда он оказывался с кем-то в постели, тело вспоминало слишком ярко. Пена. Запах ванили. Тугой, обжигающий жар её задницы. То, как она смотрела на него, когда глотала. И после каждого такого раза ещё долго оставалось ощущение, будто он предал кого-то — хотя кого именно, он так и не мог понять. Иногда во время секса он ловил себя на том, что мысленно сравнивает. И это сравнение всегда было в пользу той ночи. Это злило его. И одновременно возбуждало ещё сильнее.

Ирина тоже не осталась прежней, хотя внешне ничего не изменилось. Иногда, оставшись одна, она ловила себя на короткой, почти стыдной мысли: «Я сделала это с племянником. И мне было хорошо». Внутри поднималось сложное, противоречивое чувство — смесь лёгкой гордости за свою власть, тихой тревоги и странной нежности к тому зажатому мальчишке, которого она тогда сломала и собрала заново. Она никогда не искала продолжения. Ей было достаточно знать, что это есть. Что между ними лежит этот тяжёлый, никому не видимый камень.

Годы шли. Денис женился. Потом развёлся. Потом снова сошёлся с кем-то. На свадьбах, днях рождения, похоронах они продолжали пересекаться. И каждый раз, когда Ирина коротко касалась его волос или просто проходила мимо слишком близко, внутри у него снова поднималась та самая трещина — небольшая, но глубокая. Он уже давно понял, что она никогда не затянется. Просто научился жить с ней. Как живут с старым, хорошо знакомым шрамом, который иногда ноет на погоду.

А Ирина иногда, очень редко, перед сном думала о том, что сделала. И почти никогда не жалела. Почти.

На Boosty у меня уже столько историй, что за неделю не прочитать даже если читать по ночам. Самое жёсткое, самое запретное и то, что обычно не выкладывают в открытый доступ.

Хочешь сразу весь архив — без ограничений?

Сейчас для новых подписчиков дарю бесплатный период. Получаешь мгновенный доступ ко всем закрытым историям сразу после оформления.

Плюс прямо сейчас на Boosty идёт розыгрыш телевизора! Подписывайся быстрее — участие только для подписчиков.

Не сиди на сухом пайке и не ищи по кусочкам. Забирай всё сразу:

https://boosty.to/bavial/subscription-level/3974658/promo/173802?linkId=86de3e10ef4b90ccd4fa473f6f2449c6

А ещё недавно завёл Telegram-канал — там тоже будет появляться эксклюзив и анонсы:

https://t.me/Bavialh